Текст книги "Последний ряд, место 16"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posledniy-ryad-mesto-16-268945.jpg)
Автор книги: Давид Кон
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Хорошо, мама, – сказала Дана, – я ей перезвоню из дома. Пришли мне номер телефона.
Глава 4
Инспектор Следственного управления уголовной полиции Иерусалима Эльдад Канц вошел в приемную главного редактора газеты «Русские ведомости» и привычным жестом продемонстрировал симпатичной блондинке свой служебный жетон. Девушка, одетая в черно-серую блузку, приятно контрастирующую со светлыми волосами, сидела за высокой конторкой, примыкающей к двери в кабинет, и что-то печатала на компьютере.
– Здравствуйте, моя госпожа. Это я вам звонил из полиции.
Блондинка оторвалась от своего компьютера, приветливо улыбнулась и пригляделась к жетону.
– Здравствуйте, лейтенант Канц. Господин Сорокин ждет вас. Одну минуточку.
Блондинка выпорхнула из-за своей стойки, колыхнула полной грудью и скрылась за дверью кабинета. Через несколько секунд дверь кабинета вновь распахнулась.
– Прошу вас, – она придержала дверь, пропуская лейтенанта в кабинет.
…Каждое дело, в расследовании которого участвовал Эльдад Канц, он рассматривал как возможность резко изменить свою жизнь. А под изменением жизни он имел в виду прежде всего развитие карьеры. Его никак не устраивало общепринятое – вялое и медленное – продвижение по служебной лестнице, когда офицер полиции раз в несколько лет получает новое звание и должен бороться с коллегами за интересную должность. Нет, он мечтал когда-нибудь сделать то, что его отец, полковник Армии обороны Израиля, называл словом פריצה[25]25
פריצה – прорыв (ивр.).
[Закрыть]. А для того чтобы добиться פריצה, он должен להצטיין[26]26
להצטיין – отличиться (ивр.).
[Закрыть], а значит, раскрыть сложное дело и поймать матерого преступника. Лучше, конечно, убийцу. Еще лучше серийного. Настоящего монстра. В самых смелых мечтах лейтенанта Канца он не просто самостоятельно раскрывал сложное дело, но делал это вопреки мнению начальства. Согласно плану Эльдада ему предстояло вычислить опасного преступника благодаря своему уму, аналитическим способностям, прозорливости, интуиции и наблюдательности. Конечно, он не станет нарушать субординацию. Со своими выкладками и расчетами он придет к капитану Рафи Битону, своему непосредственному начальнику. Но этот бюрократ только посмеется над молодым следователем и продолжит отстаивать свою версию – формальную, пустую и ведущую в никуда. Эльдад почти физически ощущал ненависть к этой нелепой версии, в которую обеими руками вцепится Рафи Битон. Конечно, лейтенант Канц не успокоится и не отступит, а попытается достучаться до более высокого начальства. Он передаст свои расчеты Моше Ригеру, полковнику Лейну и даже напишет рапорт генералу, начальнику Следственного управления. Но все зря. Высокопоставленные бюрократы заглушат его смелый голос своими тоскливыми наставлениями о необходимости прислушиваться к мнению более старших, а значит, более опытных коллег. Тогда Эльдад затаится, сделает вид, будто смирился с неизбежным, но втайне от всех продолжит готовить захват коварного маньяка. Пройдет несколько недель. Обычными формальными методами вычислить преступника не удастся. А тот будет совершать все новые и новые злодеяния. И тогда… Начальство соберет личный состав Иерусалимского округа полиции и потребует решительных действий. Конечно, приедет комиссар, командующий полицией Израиля, и кто-то из Министерства внутренней безопасности. Возможно, даже министр. Полковник Лейн будет сидеть бледный как смерть. Моше Ригер не поднимет головы, а Рафи Битон будет пытаться оправдываться. И тогда Эльдад встанет. Нет, он ничего не станет говорить о своем расследовании. Он просто скажет министру: «Дайте мне сорок восемь часов, и преступник окажется за решеткой». Министр, конечно, посмотрит на комиссара, комиссар на генерала, командующего Следственным управлением, тот на своего заместителя полковника Лейна, полковник – на Рафи Битона. Этот будет спорить и возражать. Он никогда не поставит Эльдада в один ряд со своими любимцами, с этими Зайтелем и Кальбом, которые когда-то, может быть, и ловили преступников, но сейчас постарели и утратили хватку. Но министр и генералы во всем разберутся. И полковник Лейн тоже встанет на сторону Эльдада. Он разумный и справедливый человек. Ему хватит ума и мужества довериться молодому следователю. Зайтель и Кальб, конечно, посмеются. И предрекут молодому коллеге полный провал. Но их ждет горькое разочарование. Потому что лейтенант Эльдад Канц арестует преступника. Министр вновь соберет всех сотрудников. И предложит брать пример с Эльдада Канца. Конечно, Эльдад получит еще один серебряный шестиугольник на погоны. Но дело вовсе не в звании. Он ведь ищет преступников не ради званий и должностей. Он так и скажет министру и генералам.
Эльдад закрывал глаза и с удовольствием представлял себе этот момент. Постные лица Зайтеля и Кальба, прищуренный взгляд Битона. Не начнут ли они потом мстить молодому офицеру? Не начнут. Потому что он не остановится на первом успехе. Он продолжит выдвигать смелые версии и раскрывать самые запутанные дела. Он превратится в настоящего «следака», грозу грабителей и убийц. И тогда никто не посмеет мстить ему или ставить палки в колеса. А отец за ужином поднимет, как обычно, свою вилку и, с гордостью глядя на Эльдада, скажет матери и сестрам: «עכשיו הוא חייל אמתי»[27]27
עכשיו הוא חייל אמתי – теперь он настоящий солдат (ивр.).
[Закрыть].
Когда Эльдада включили в группу по расследованию странного убийства этого русского парня в кинотеатре, он не спал всю ночь. Размышлял, что же могло заставить убийцу стрелять в зале, где его мог заметить каждый зритель. Может быть, убийца страдает какой-нибудь особой болезнью и хорошо видит только в темноте? Вроде бы есть такое заболевание. И именно оно заставило убийцу пойти за своей жертвой в темный зал и стрелять именно там. Как же эта болезнь называется? Эльдад спустил ноги с кровати, нащупал теплые тапочки и пошел к книжной полке, по пути щелкнув выключателем настольной лампы. Толстенный Справочник практикующего врача занимал видное место на книжной полке. Эльдад снял книгу и зашелестел страницами. Вот она. Болезнь, о которой он вспомнил. Никтолопия. Этиология и патогенез неинтересны. Этим пусть занимаются врачи. А вот симптомы: «…Затрудняется или пропадает способность видеть в сумерках и при недостаточном освещении». Это не то. Ему нужна, наоборот, способность видеть только в сумерках. Эльдад захлопнул книгу и вернул ее на полку. Нет. Болезнь здесь ни при чем. Даже если такое заболевание есть, убийца, если он не полный идиот, не стал бы стрелять в зале. Дождался бы вечера и стрелял на темной улице. Эльдад вернулся в кровать. Хватит придумывать всякие небылицы. Так ему это преступление не раскрыть. Он должен найти четкий и точный ответ на вопрос, почему убийца стрелял в зале кинотеатра. Может быть, он хотел не допустить какой-нибудь встречи, которая должна была состояться или во время сеанса, или сразу после него. Значит, человек, с которым собирался встретиться русский журналист, находился здесь же, в зале. И должен был подойти к журналисту во время сеанса. А кому-то очень надо было не допустить эту встречу. Любой ценой. Даже ценой убийства. Даже пренебрегая опасностью быть застигнутым на месте преступления. И убийца свою задачу выполнил. Он не допустил эту встречу, выстрелив в Антона Голованова через семь минут после начала сеанса. Так-так, это интересно. Эльдад повернулся на другой бок и перевернул подушку, которая вдруг стала горячей и липкой. Значит, кроме убийцы, в зале был еще и человек, с которым у Голованова была тайная встреча. Кто этот человек? Почему он назначил встречу журналисту в зале кинотеатра? Чем эта встреча была так опасна для убийцы? И как ему вычислить этого человека среди двух десятков зрителей?
Проворочавшись почти до утра, но так ничего не придумав, Эльдад в девять утра был в кабинете Рафи Битона. Он отказался садиться в предложенное кресло, вытянулся в струнку у двери и заявил, что, по его мнению, они должны не только определить, кто такой убитый журналист и для чего он приехал в Израиль, но и проанализировать каждую минуту его пребывания здесь. Составить график его перемещений, определить, где был и что делал. С кем, где и зачем встречался. Бюрократ Битон, конечно, снисходительно улыбнулся. Дескать, вовсе не это является ключевым моментом их расследования. Ведь они с минуты на минуту получат данные баллистической экспертизы, которая точно покажет, с какого места в зале стреляли в этого русского. И тогда все, что им останется, «расколоть» убийцу на допросе. А с этим отлично справится кто угодно. Хотя бы те же Зайтель или Кальб. Тогда и выяснятся все подробности поездки русского журналиста в Израиль. «Можете быть свободны», – сказал Битон, но Эльдад решил не отступать. Простите, господин капитан. Битон поднял голову, оторвавшись от бумаг. Баллистическая экспертиза, конечно, укажет на преступника. Но данных экспертизы для суда недостаточно. А если убийца не заговорит на допросе и от всего откажется? Тогда им понадобятся дополнительные доказательства его вины. И вот эти «дополнительные доказательства» и раздобудет он, Эльдад Канц, проанализировав каждый шаг русского журналиста в Иерусалиме. Несмотря на недовольный взгляд Битона, Эльдад стоял у двери и говорил горячо и напористо. Ведь это тот самый случай, о котором он мечтал. Он предлагает, бюрократ начальник отвергает все его предложения, он не останавливается и идет до конца. Но, к его большому удивлению, Битон не стал упорствовать. Когда Эльдад договорил, капитан неожиданно кивнул. «Не буду давить вашу инициативу, лейтенант. Настаиваете на своей версии? Попробуйте. Может, и в самом деле нащупаете какой-нибудь след».
Обрадованный и удивленный Эльдад вытянулся во весь рост, щелкнул каблуками и выскочил из кабинета, пока Битон не передумал.
…Редактор «Русских ведомостей» оказался широко улыбающимся толстяком в светло-сером вельветовом пиджаке и широких джинсах, пояс которых едва сходился на его необъятном животе. Он сделал несколько шагов навстречу Эльдаду и предложил располагаться у журнального столика, на котором аккуратной стопкой лежали номера последнего выпуска газеты «Русские ведомости».
– Чувствуйте себя как дома, – добродушно прогудел толстяк, будто встречал не следователя полиции, а доброго приятеля, которого сам пригласил на кофе. Редактор сел на диван, предоставив возможность Эльдаду занять кресло, и представился: – Меня зовут Виктор Сорокин.
Свою фамилию он произнес по слогам, чтобы ее звучание не вызывало вопросов. Эльдад пожал протянутую мягкую ладонь и церемонно поклонился.
– Очень приятно! Я инспектор Следственного управления уголовной полиции Иерусалима лейтенант Эльдад Канц.
Эльдад достал диктофон и вопросительно взглянул на собеседника. Сорокин кивнул и даже дернул полными покатыми плечами. Дескать, какие проблемы? Пишите, пожалуйста, что угодно: мне скрывать нечего. Эльдад нажал кнопку записи и устроил диктофон на столе.
– Вы Виктор Сорокин, главный редактор газеты «Русские ведомости», – уточнил он и покосился на стрелку диктофона, чтобы удостовериться, что запись идет.
– Я Виктор Сорокин, – сказал толстяк, чуть наклонившись к диктофону, – а что касается главного редактора… – Он улыбнулся. – Это только так называется. Газета «Русские ведомости» издается в Москве, и ее настоящий главный редактор, как и вся редакция, находится там. Я всего лишь редактор израильского издания. Когда-то, лет семнадцать назад, когда мы только начинали наше сотрудничество, мы получали из Москвы тридцать две готовых полосы. Добавляли к ним шестнадцать полос, которые делали здесь. Израильские новости. Политика, экономика, культура, спорт. Вместе это составляло сорок восемь полос. Плюс приложение малого формата на тридцати двух полосах с интервью и телевизионной программой. Тогда меня можно было назвать главным редактором. У меня были журналисты, редакторы, фоторепортеры, корректоры, верстальщики. Но со временем тираж газеты снижался. – В глазах Сорокина появилась печаль. Он тяжело вздохнул и пояснил: – Старички уходили в мир иной, молодые люди быстро переходили на иврит и начинали читать местную прессу. Доходы упали. Наша часть газеты сначала сократилась до восьми полос, потом – до четырех, а год назад вообще закрылась. Пришлось увольнять весь персонал. Сегодня газета выходит на тридцати двух полосах, которые мы получаем из Москвы. Мы здесь только собираем рекламу и монтируем ее на этих полосах. Из всей редакции остались только бухгалтер, график, монтирующий рекламу, моя секретарша, которая выполняет функции координатора, и корректор, который выполняет и обязанности машинистки. Вот такой я главный редактор.
– Понимаю. – Эльдад склонил голову в знак понимания трудностей собеседника и решил переходить к делу. – Вам известен корреспондент «Русских ведомостей» Антон Голованов?
– Конечно известен. – Сорокин колыхнулся всем грузным телом. – Я же понимаю, с чем связан ваш визит. Это ужасное убийство… Я второй день в себя прийти не могу. Самый настоящий шок.
Эльдад промолчал, не желая ввязываться в беседу о самочувствии редактора, и Сорокин продолжил монолог:
– Антон приехал позавчера утром. Прямым рейсом из Москвы. Меня предупредил о его прилете главный редактор газеты. Я встретил его в аэропорту и привез в Иерусалим. Ему сняли номер в «Царе Давиде»[28]28
«Царь Давид» – гостиница в центре Иерусалима, в которой живут многие приезжающие в столицу Израиля знаменитости, включая президентов США и России. Построена в 1931 году, названа в честь второго царя объединенного Израильского царства. Давид происходит из колена Иуды. Царствовал 40 лет (с 1005 года до нашей эры до 965 года до нашей эры). Передал трон своему сыну Соломону. Автор знаменитых «Псалмов» (в русской традиции «Псалтирь»).
[Закрыть].
– Ого! – вырвалось у Эльдада.
Толстяк Сорокин закивал, смешно выпятив вперед нижнюю губу.
– Да-да-да. А что вы хотите? Антон – звезда российской журналистики. Причем одна из самых серьезных. – Он вспомнил об убийстве, посуровел и исправился: – Был звездой, конечно. На нем в значительной степени держалась вся газета. Его расследования, очерки и интервью ждали, ими зачитывались. Его гибель – большая утрата для нашей газеты.
– Понимаю, – кивнул Эльдад, сделав какую-то пометку в блокноте. – Итак, вы поселили его в «Царе Давиде». Но вы выяснили, для чего он приехал в Израиль?
На лице толстяка появилось обиженное выражение.
– Антон не посвятил меня в подробности. Только сказал, что его визит связан с расследованием, которое он долгое время вел против Олега Михайлова.
– Против кого? – Эльдад оторвался от блокнота.
– Олег Анатольевич Михайлов, – в голосе Сорокина появились нотки восторга и одновременно упрек: как господин лейтенант может не знать такого человека. – Бизнесмен, миллиардер. Уже двадцать лет живет в Израиле. Но бизнес ведет в России. Не только в России, конечно. И здесь, в Израиле. А еще в странах Прибалтики, в США. Короче, большой бизнесмен.
– И против него Голованов вел расследование?
Сорокин тяжело задышал и развел руками.
– Так, во всяком случае, он сказал мне.
– Какого рода расследование?
– Не знаю. – Сорокин покачал головой. – Он со мной не делился. Да и я не интересовался. В таких делах, знаете, как у нас говорят, меньше знаешь – лучше спишь.
– Вы считаете расследование против Михайлова опасным делом?
Сорокин смешно запыхтел, на его лице появилось выражение беспокойства, которое он попытался скрыть, отведя глаза в сторону.
– Я не знаю Олега Михайлова лично. Но мне рассказывали, что свой первый миллион он заработал в девяностых годах прошлого века, открыв металлургическую компанию с двумя компаньонами. Когда их компания набрала силу, один компаньон взорвался в автомобиле, другой был застрелен киллером. После этого Михайлов стал единственным владельцем большой компании.
– У этих бизнесменов не было наследников? – недоверчиво спросил Эльдад.
– Были, – улыбнулся Сорокин. – Но с ними побеседовали люди господина Михайлова, и они приняли решение продать ему свои доли в компании примерно за четверть их стоимости.
Лицо Канца, вероятно, так изменилось, что Сорокин расхохотался. Из его груди вырвались ухающие звуки, в такт им заколыхалось большое тело и запрыгал живот.
– Это бизнес по-русски. – Сорокин отсмеялся и развел руками. Дескать, ничего не поделаешь. Таковы особенности этого вида бизнеса.
– Хорошо, – покорно согласился Канц. – Вернемся к приезду Голованова. Вы встретили его в аэропорту и отвезли в «Царя Давида». А дальше?
– Я привез его в гостиницу и хотел вернуться в редакцию. – Сорокин сразу стал серьезным. – Думал дать ему возможность отдохнуть, принять душ. Но он спросил, есть ли у меня сейф. Я ответил, что сейф есть в моем кабинете в редакции. Антон попросил отвезти его в редакцию. Причем немедленно. – Сорокин помрачнел и нахмурился, словно эти воспоминания были ему неприятны. – Я, конечно, его просьбу выполнил. Он оставил в номере чемодан, и мы поехали в редакцию. Там Антон собственноручно спрятал в сейф какие-то документы. Судя по всему, он ими очень дорожил и сказал, что не хотел, чтобы документы даже на час оставались в номере гостиницы.
– Где эти документы сейчас?
– Антон их забрал. Вчера утром приехал и забрал.
– Для чего они ему понадобились?
Сорокин развел руками. Это физическое действие далось ему непросто. На лбу выступили капельки пота. Нижняя губа выпятилась вперед, что придало его лицу удивленно-обиженное выражение. Толстяк-редактор словно спрашивал: «Сколько вы еще будете мучить меня? Разве вам непонятно, что я ни при чем, я ничего не знаю и сказать мне нечего?»
– Он вроде бы собирался встретиться с Михайловым, – в тоне редактора появились нотки раздражения. – Но для чего он взял документы, я не знаю. Я ему не задавал вопросов, а он со мной не откровенничал. Может быть, Марина знает.
– Кто? – Эльдад поднял глаза на редактора, постаравшись придать взгляду максимальную твердость, чтобы этот человек уяснил: никуда ему не скрыться от вопросов этого проницательного офицера. Так что не стоит и пытаться.
– Моя секретарша, – все с теми же нотками раздражения в голосе сказал Сорокин. – Я попросил ее сопровождать Антона. Ему нужна была помощь. Ну, вы понимаете… Транспорт, перевод.
– Могу ли я с ней поговорить?
– Конечно.
Эльдаду показалось, что в голосе редактора прозвучало плохо скрываемое облегчение. Сорокина явно обрадовала перспектива переложить свои страдания, связанные с допросом, на кого-либо другого. Тяжело опираясь о подлокотник дивана, Сорокин поднялся, подошел к двери и открыл ее.
– Зайди, пожалуйста.
Блондинка вскочила, одним движением одернула блузку, отчего та призывно натянулась на груди, бросила короткий взгляд в зеркало и переступила порог кабинета. Она стояла у двери, переводя взгляд с Сорокина на Эльдада, пытаясь понять, зачем она понадобилась. Только ли чтобы заказать кофе или… Эльдаду показалось, что в глазах девушки на мгновение мелькнул страх.
– Позвольте вам представить, господин лейтенант: Марина Цукерман. – Сорокин кивнул на свободное кресло. – Садись, пожалуйста. Господин Канц, инспектор полиции. Он хочет задать несколько вопросов об Антоне. Ты же его сопровождала.
– Сопровождала. – Блондинка опустилась в кресло, положила ногу на ногу, обнажив стройные бедра, и с вызовом взглянула на Эльдада. В этом взгляде нежных голубых глаз Эльдад увидел усмешку. Дескать, все вы, мужчины, одинаковы. И ты, офицер полиции, несмотря на деловой характер нашей встречи, будешь пялиться на мои ноги и грудь, хоть и попытаешься сделать вид, будто тебе все это безразлично. Под этим взглядом Эльдад смутился, заерзал в кресле, зачем-то кашлянул и опустил глаза на раскрытый блокнот.
– Расскажите, пожалуйста, обо всех перемещениях господина Голованова по Иерусалиму. – Эльдад поднял глаза на девушку и добавил: – За последние два дня.
По лицу Марины пробежала улыбка, словно в замешательстве офицера она увидела подтверждение всех своих мыслей о мужчинах. Выражение ее глаз стало спокойнее, она откинулась на спинку кресла (отчего узкая юбка поползла еще на несколько сантиметров вверх) и кивнула.
– Конечно. – Марина помедлила, словно собиралась с мыслями. – После того как Антон впервые приехал в редакцию и Виктор Сергеевич, – Марина кивнула в сторону Сорокина, – поручил мне его опекать, я отвезла его в гостиницу. Антон хотел принять душ и отдохнуть. Он спросил, где ему лучше пообедать, и я порекомендовала русский ресторан «Потемкин». Он попросил составить ему компанию, и я согласилась. В гостинице Антон поднялся в номер, чтобы переодеться. Я осталась ждать в фойе. Вскоре Антон спустился, и мы поехали. Из машины он позвонил тому человеку, ради встречи с которым он приехал в Израиль…
– Этому бизнесмену, – Эльдад заглянул в блокнот и не без труда выговорил: – Олегу Михайлову?
– Да, – кивнула Марина. – Он сказал, что приехал только на три дня и хочет как можно быстрее с ним встретиться. Они договорились о встрече на полдень следующего дня.
– Где они договорились встретиться?
– В офисе Михайлова. В особняке на улице Абба Эвен[29]29
Абба Эвен – израильский государственный и политический деятель, министр иностранных дел Израиля с 1966 по 1974 год. Родился в Кейптауне (ЮАР) под именем Обри Соломон Меир Ибан.
[Закрыть].
– Около правительственного квартала! – вырвалось у Эльдада.
Марина пожала плечами. Дескать, а где еще может располагаться офис миллионера и владельца металлургической компании. Эльдад кивнул и сделал пометку в блокноте.
– После этого мы пообедали. В «Потемкине». Сидели там около часа. Антон устал после перелета. Я отвезла его в гостиницу и поехала домой. – Марина выдержала паузу, вспоминая последовательность событий. – На следующее утро…
– То есть вчера? – уточнил Эльдад.
– Да, – Марина кивнула. – Антон попросил заехать за ним к десяти тридцати. Из гостиницы я повезла его в редакцию. Он забрал документы из сейфа Виктора Сергеевича, сделал копии, и в четверть двенадцатого мы выехали.
Марина говорила медленно, то ли пытаясь контролировать каждое свое слово, то ли боясь упустить что-то важное.
– Вы высадили господина Голованова у особняка Михайлова?
– Да, у самых ворот, – кивнула Марина. – Мы договорились, что я его дождусь и верну в гостиницу. Но мне нужно было заправить машину, и я сказала, что отлучусь минут на двадцать – двадцать пять. Он улыбнулся и сказал, что ни за двадцать, ни за двадцать пять минут эта встреча не закончится.
– А документы? – спросил Эльдад.
– Что документы? – не поняла Марина.
– Документы он взял с собой?
– Конечно. Копия была у него в руке в пластиковой папке, а оригинал он спрятал во внутренний карман пиджака. Пиджак чуть оттопыривался, и я ему об этом сказала, но он махнул рукой и ответил: «Ничего страшного. На этой встрече содержание важнее формы».
Эльдад помедлил, потом черкнул что-то в блокноте.
– Что было дальше?
– Я поехала заправлять машину.
– Где вы заправлялись?
– На РАШИ[30]30
РАШИ – акроним от имени рабби Шломо бен-Ицхака, крупнейшего средневекового толкователя Талмуда, духовного лидера евреев Северной Франции. Родился в 1040 году, скончался в 1105 году.
[Закрыть]. Там на углу с улицей Иуды Маккавей[31]31
Иуда Маккавей – один из руководителей восстания евреев против сирийского царя Антиоха IV Эпифана (так называемое восстание Хасмонеев) во II веке до нашей эры в Иерусалиме. Царь Антиох намеревался искоренить иудаизм и ввести вместо него культ греческих богов. В честь победы восставших установлен праздник Ханука. Иуда погиб в бою в 160 году до нашей эры. Его дело продолжили братья.
[Закрыть] есть заправка «Делек».
Эльдад нетерпеливо кивнул, дескать, знаю я эту заправку.
– От Абба Эвен до этой заправки минут десять езды, – сказал он, прокручивая в голове маршрут. – От силы двенадцать. И столько же обратно. Плюс пять минут на саму заправку. Всего минут тридцать?
– Да, примерно, – согласилась Марина. – Но я ехала чуть дольше. На Яффо была небольшая пробка, и на заправке передо мной были две машины. Так что я вернулась минут через сорок. Может быть, сорок пять.
– То есть около двенадцати сорока? – уточнил Эльдад, занеся авторучку над блокнотом.
– Примерно так, – кивнула Марина. – Я не посмотрела на часы, но, думаю, именно в это время я вернулась. Припарковала машину около особняка Михайлова. Ждала до половины второго. Но Антон не выходил. Я решила спросить у охранника. Там перед воротами стоит будка, а в ней охранник…
– Все это время вы сидели в машине? – спросил Эльдад.
– Да. Сидела и слушала музыку. В половине второго я решила выяснить, где Антон. Я подошла к будке и сказала охраннику, что я жду посетителя, который встречается с господином Михайловым. Охранник сказал, что Антон уже ушел. Вышел из ворот, сел в такси, которое ему, вероятно, вызвали, и уехал. Я сказала, что этого не может быть, что Антон должен был подождать меня. Охранник связался с офисом. Там подтвердили, что Антон уехал. Я спросила, в котором часу. Охранник ответил: «В половине первого». Я поняла, что мы с Антоном разминулись минут на десять.
Марина замолчала. Эльдад Канц попытался оценить то, что услышал. Странная ситуация. Почему Голованов так торопился уехать? Что-то здесь не вяжется. Не пытается ли эта девица его обмануть?
– Почему же Голованов вас не подождал? – Эльдад не сводил пристального взгляда с лица Марины. – Ведь вы же договаривались.
– Не знаю. – Марина дернула плечами. – Меня это тоже удивило. Но я решила, что он куда-то торопился и потому вызвал такси. Я начала ему звонить, но он не ответил. Его мобильный телефон был отключен.
Словно желая отвлечь внимание лейтенанта, она двинулась в кресле, отчего ее грудь колыхнулась, и вновь красиво скрестила лодыжки. Эльдад невольно взглянул на ее ноги, но тут же отвел глаза. Пусть эта девица не думает, что лейтенанту Канцу важны ее обтянутые юбкой бедра и высокая грудь. Он здесь только для того, чтобы выяснить истину.
Под строгим взглядом Канца Марина смутилась.
– Это все, – пробормотала она. – Больше я Антона не видела.
Эльдад Канц захлопнул блокнот.
– Естественно, вы больше его не видели. В половине первого Антон Голованов вышел из офиса Михайлова, а через два часа его застрелили в зале кинотеатра.
Лейтенант перевел строгий взгляд с Марины на Сорокина. Пусть не думают, что они так легко отделаются от проницательного инспектора полиции.
– Почему же все-таки его убили? Почему именно в зале кинотеатра?
Сорокин опять тяжело запыхтел и развел в стороны пухлые ладони.
– Даже представить себе не могу.
Канц повернулся к Марине. Под его тяжелым взглядом девушка села ровно и одернула юбку.
– Я думаю, из-за расследования, которое он вел против Михайлова? – тихо проговорила она.
«Конечно, из-за расследования», – мысленно согласился с ней Эльдад. Вот он и выяснил важный факт, который позволит им вычислить убийцу. А этот бюрократ Битон хотел задушить его инициативу.
– Вы говорили о документах, которые были у Голованова, – начал Эльдад, глядя на Марину, и та часто закивала, готовая подтвердить каждое свое слово.
– Да-да, он взял и копии, и оригиналы документов. Копии были в папке, а оригиналы…
Это Эльдад уже слышал.
– Когда Голованов был убит в зале кинотеатра, – перебил он, – никаких документов у него при себе не было. Ни копий, ни оригиналов. Ни в кармане, ни в папке.
– Я не знаю, – испуганно сказала Марина. – Когда он вышел из машины, он забрал с собой документы.
– Может быть, он должен был их кому-то передать. В зале кинотеатра, – вслух размышлял Эльдад. Марина пожала плечами, а лицо Сорокина явно оживилось.
– Может быть, – сказал он, потирая пухлые руки и демонстрируя всем своим видом радость от того, что они помогли офицеру полиции продвинуться в его расследовании.
– Что ж, – Канц поднялся с дивана. – У меня пока больше нет вопросов.
Он сделал ударение на слове «пока» и достал из кармана две визитные карточки.
– Это на всякий случай. Если вдруг вспомните что-нибудь интересное. Звоните прямо мне.
Сорокин и Марина взяли по карточке. Марина заглянула в карточку, и по ее губам опять пробежала загадочная улыбка. Эльдад нахмурился. Эта девица наверняка решила, что он дал ей свою карточку в надежде на ее звонок и на последующее свидание. Что за чушь у нее в голове?
– Надеюсь, вы никуда не собираетесь уезжать в ближайшие дни? – сердито сказал он. – Может быть, мое начальство примет решение побеседовать с вами еще раз.
Он специально выделил слова «мое начальство». Пусть она знает, что встречаться с ней он более не намерен. Сорокин и Марина переглянулись.
– Мы никуда не собираемся, – отдуваясь, пропыхтел толстяк. – И всегда к услугам нашей полиции.
Мужчины обменялись рукопожатием. Эльдад кивнул Марине.
– Всего доброго, моя госпожа! И большое спасибо.
– Не за что, – пролепетала она. – Всего хорошего.
Эльдаду опять показалось, что в ее глазах затрепетал страх.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?