Текст книги "Открытие ведьм"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otkrytie-vedm-156597.jpg)
Автор книги: Дебора Харкнесс
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Вы думаете, я украла ее? – ошеломленно ответила я. – Из Бодли? Да как вы смеете!
– В понедельник вечером ее у вас не было, сегодня в библиотеке тоже.
– Вы и впрямь наблюдательны, если углядели это со своего места, – съязвила я. – Если хотите знать, я сдала ее в пятницу. – Да ведь он, наверное, рылся у меня на столе, с опозданием дошло до меня. – Что же это за рукопись такая, побуждающая ученого совать нос в чужие заметки?
Он поморщился. Я поймала его на горячем, но к триумфу примешивался страх при мысли о том, что этот вампир подобрался ко мне так близко.
– Я это сделал из любопытства, – осклабился он.
Сара не обманывала меня: клыков нет.
– Вы не думаете, надеюсь, что я вам поверю.
– Хотите верьте, хотите нет, доктор Бишоп, только будьте настороже. Создания настроены весьма серьезно, а уж когда они поймут, что вы не совсем обычная колдунья… – покачал головой Клермонт.
– О чем вы? – Мне стало дурно, от лица отхлынула кровь.
– Для современного колдуна такой потенциал – редкость, – промурлыкал вампир. – Это пока еще не всем ясно, но я-то вижу. В моменты концентрации от вас исходит свечение, и когда вы сердитесь – тоже. Бывающие в библиотеке даймоны скоро это поймут, если еще до сих пор не поняли.
– Спасибо, что предупредили, но ваша помощь мне не нужна. – Я хотела уйти, но он схватил меня за руку выше локтя.
– Не будьте так уверены. Остерегайтесь, прошу вас. – Клермонт ненадолго замолчал, черты его исказились, утратив свою правильность, – в нем шла какая-то внутренняя борьба. – Особенно если снова увидите того колдуна.
Я многозначительно посмотрела на его руку. Он отпустил меня и снова опустил веки, прикрывая глаза.
Размеренная гребля на обратном пути не могла больше прогнать тревогу Время от времени на дорожке, шедшей вдоль реки, мелькало серое пятно, но в остальном ничего необычного – люди на велосипедах возвращались домой с работы, самая обыкновенная женщина выгуливала собаку.
Вернув лодку в сарай и заперев дверь, я размеренной трусцой побежала по дорожке.
За рекой перед университетской пристанью стоял Мэтью Клермонт.
Я прибавила темп и оглянулась через плечо, но его там больше не было.
Глава 5
После ужина, сев на диван у нерастопленного камина, я включила свой ноутбук. Зачем ученому такого масштаба, как Клермонт, понадобилась алхимическая рукопись, пусть даже и заколдованная? Понадобилась настолько, что он весь день просидел в библиотеке наискосок от колдуньи, читая чьи-то старые записи о морфогенезе? Я откопала в кармане сумки его визитную карточку и прислонила ее к экрану.
В Интернете, продравшись через новости о нераскрытом убийстве и неизбежные баннеры социальных сетей, я нашла сразу несколько упоминаний о нем: веб-страница с преподавателями, статья из Википедии, отсылки к Королевскому обществу.
Я кликнула на список преподавателей. Так-так. Мэтью Клермонт принадлежал к тем профессорам, которые не выставляют в Сети никаких сведений о себе, даже академического характера. На веб-сайте Йеля можно найти информацию, в том числе и адресную, практически о каждом профессоре, но в Оксфорде частная жизнь, видимо, охраняется куда строже. Неудивительно, что у них вампиры работают.
В связи с больницей он не упоминался вообще, хотя она фигурировала на визитке. Я набрала в поиске «неврологические исследования больница Джона Рэдклиффа», но на открывшемся сайте не было ни единой фамилии – только длинный перечень того, чем они там занимаются. Перебрав все ссылки, я в конце концов обнаружила Клермонта на странице, посвященной лобной доле. Только фамилию, ничего больше.
Википедия и сайт Королевского общества тоже не помогли. Чтобы узнать что-нибудь, помимо того, о чем говорилось на главной странице последнего, требовался пароль. Ни его, ни имя пользователя я подобрать не сумела, и мне заблокировали доступ после шестой неудачной попытки.
Раздосадованная, я запустила поиск в научных журналах.
Есть!
Я довольно откинулась на спинку дивана.
В Интернете Мэтью Клермонт присутствовал лишь номинально, зато в научной периодике активно публиковался. Рассортировав полученные результаты хронологически, я получила картину его интересов в науке. Но торжество мое длилось недолго: картин было целых четыре.
Первая относилась к функциям мозга. Здесь я далеко не все понимала, но сделала вывод, что Клермонт завоевал себе репутацию в науке и в медицине исследованиями лобной доли – изучал, как она обрабатывает человеческие импульсы и желания. Он сделал несколько важных открытий, касающихся отложенного вознаграждения и префронтальной коры. Я открыла новое окно и посмотрела на схеме, о какой части мозга шла речь.
Говорят, что жизнь в науке – не что иное, как завуалированная автобиография. У меня участился пульс. Клермонт, будучи вампиром, должен был кое-что понимать в отложенном вознаграждении.
Вторая сфера интересов резко переключалась с головного мозга на волков – норвежских, если точнее. Их он, по-видимому, изучал в полярные ночи – для вампира это не проблема, учитывая температуру его тела и способность видеть в темноте. Я попыталась представить его на снегу, одетым в парку, с блокнотом в руках. Не получилось.
После волков начались первые упоминания о крови.
В Норвегии вампир стал анализировать кровь волков и определять семейные группы и наследственные механизмы. Он выделил четыре клана – три местных и четвертый, родоначальник которого пришел из Швеции или Финляндии. Волки из разных стай, согласно заключению Клермонта, спаривались на удивление часто, обмениваясь генетическим материалом и обеспечивая эволюцию вида.
В настоящее время Клермонт отслеживал наследственные признаки как у других видов животных, так и у человека. Многие из его недавних публикаций были весьма узкоспециализированными – он делился методами окрашивания образцов и работы со старой ломкой ДНК.
Я подергала себя за волосы, надеясь таким образом улучшить кровообращение и стимулировать усталые клетки мозга. Разве может ученый сделать столько всего в таком количестве дисциплин? На одно только приобретение квалификации жизни не хватит – человеческой жизни, конечно…
Вампиру проще – у него много десятилетий в запасе. Сколько по-настоящему лет Мэтью Клермонту, который выглядит на тридцать с хвостиком?
Я заварила свежий чай, откопала в сумке мобильник и, сжимая в одной руке дымящуюся чашку, другой набрала номер большим пальцем.
С учеными всегда легко: телефон у них всегда при себе и отвечают они, как правило, уже на втором гудке.
– Кристофер Робертс.
– Привет, Крис, это Диана Бишоп.
– Диана! – приветливо откликнулся он. Где-то на заднем фоне негромко играла музыка. – Я слышал, твоя книга опять получила премию. Поздравляю!
– Спасибо. – Я поерзала на диване. – Для меня это была неожиданность.
– А для меня нет. Как твой доклад, кстати? Уже написан?
– Где там, и близко нет. – Вот чем мне следует заниматься, а не выслеживать в Интернете вампиров. – Извини, что отрываю, ты явно в лаборатории… есть у тебя минутка?
– Конечно. – Он крикнул кому-то, чтобы убавили звук, – никакого эффекта. – Погоди, я сейчас. – (Приглушенные звуки и тишина.) – Ну вот, так-то лучше. Молодежь просто бурлит энергией в начале семестра, – смущенно пояснил Крис.
– Она всегда бурлит, Крис. – Мне стало немного грустно из-за того, что я пропущу начало года и не увижу новых студентов.
– Тебе видней. Ну, в чем проблема?
Мы с Крисом начали преподавать в Йеле одновременно. Штатная должность ему, как и мне, не светила, однако он обогнал меня на год, заработав стипендию Макартура за блестящую работу по молекулярной биологии.
Когда я нахально позвонила ему спросить, почему алхимики описывают две нагреваемые в перегонном кубе субстанции как ветви одного дерева, он не стал строить из себя надменного гения. Никто на всем химическом факультете не хотел мне помочь, а он отрядил двух аспирантов собрать нужный материал и пригласил меня на воссоздание эксперимента. Понаблюдав, как серое месиво в колбе распускается в красное дерево с сотнями веток, мы стали друзьями.
Набрав в грудь побольше воздуха, я сказала:
– Я тут на днях познакомилась кое с кем…
Крис, годами знакомивший меня с товарищами по тренажерному залу, издал радостный вопль.
– Не то, что ты думаешь, – торопливо пояснила я. – Он ученый.
– Прекрасно. Красавец-ученый – вот что тебе нужно. Тебе нужно заполучить интересную задачку… а еще наладить личную жизнь.
– Кто бы говорил. Ты во сколько вчера ушел из лаборатории? И потом, в моей жизни один красавец-ученый уже имеется.
– Ты тему-то не меняй.
– Оксфорд – город маленький, и мы с ним все время сталкиваемся. Он здесь, похоже, большая шишка. – Я скрестила пальцы – ничего, это ведь почти правда. – Я тут посмотрела в Интернете, чем он занимается, мне не все понятно, одно с другим как-то не сходится.
– Не говори только, что он астрофизик. В физике я слабоват, ты же знаешь.
– Тоже мне гений.
– Еще как гений! Но моя гениальность не распространяется на карточные игры и физику. Давай уже его фамилию. – Крис старался быть терпеливым, но рядом с ним трудно не казаться тугодумом.
– Мэтью Клермонт. – Его имя застряло у меня в горле, как запах гвоздики вчерашним вечером.
– Отшельник-невидимка? – присвистнул Крис. Мои руки покрылись мурашками. – Ты что, его взглядом околдовала?
Крис не знал, что я колдунья, и слово «околдовала» употребил чисто случайно.
– Ему понравилась моя работа о Бойле.
– Да уж… – усмехнулся Крис. – Ты на него смотришь своими сияющими синими с золотом глазами, а у него на уме закон Бойля? Он ученый, но не монах же все-таки. Кстати, он в самом деле большая шишка.
– Правда? – промямлила я.
– Ну да. Феномен вроде тебя – начал публиковаться еще аспирантом. Причем писал не лажу какую-нибудь, а такое, что маститому ученому опубликовать не стыдно.
Я сверилась со своими заметками в линованном желтом блокноте.
– Про нейронные механизмы и префронтальную кору?
– Подготовилась, молодец, – одобрил Крис. – За его ранними публикациями я не очень следил, он меня больше интересует как химик, но работы о волках вызвали сенсацию.
– Почему?
– Он столько о них знал: как выбирают место обитания, как формируют социальные группы и спариваются – как будто сам волком был.
– Может, так оно и есть. – Реплика, задуманная как непринужденная, вышла завистливой и резковатой.
Мэтью Клермонту сверхъестественные способности и вампирская жажда крови почему-то не мешали делать карьеру. У меня появилась уверенность, что уж он-то непременно потрогал бы иллюстрации в «Ашмоле-782».
– Это бы прекрасно все объясняло, – Крис не обратил внимания на мой тон, – но поскольку он не волк, остается признать, что он очень талантлив. Именно на основе этих работ его приняли в Королевское общество. Его называли вторым Аттенборо[16]16
Дэвид Аттенборо (р. 1926) – натуралист и телеведущий. Много лет ведет естественнонаучные программы на Би-би-си.
[Закрыть], но после этого он как-то скрылся из виду.
Еще бы ему не скрыться!
– А когда появился опять, занялся химией и теорией эволюции?
– Да, но эволюция – вполне естественный переход от волков.
– Почему он интересует тебя как химик?
– Ну… он ведет себя так, будто открыл нечто крупное.
– То есть? – нахмурилась я.
– Нервозно. Мы в таких случаях отсиживаемся в лабораториях и не ездим на конференции, боясь ляпнуть лишнее и навести на след кого-то другого.
– Как волки.
О волках я теперь многое знала. Собственническое настороженное поведение, которое описал Крис, было свойственно как раз норвежскому волку.
– Точно, – засмеялся Крис. – Он никого там не покусал? Или, может, на луну воет?
– Не слыхала. Он всегда был таким отшельником?
– Чего не знаю, того не знаю. Он имеет степень по медицине и должен, по идее, принимать пациентов, хотя как практик никогда не славился. Волки его тоже любили, но на симпозиумах он уже три года не появлялся. Погоди-ка… несколько лет назад что-то такое было.
– Что именно?
– Он делал доклад – тему не помню, – и какая-то женщина ему задала вопрос. Нормальный вопрос, умный, но он ей ничего толкового не ответил. А когда она проявила настойчивость, взбесился. Мой приятель там был – говорит, никогда не видел, чтобы вежливый, казалось бы, человек так быстро выходил из себя.
Я застучала по клавишам, разыскивая информацию об этом происшествии.
– Доктор Джекил и мистер Хайд? В Сети об этом ничего нет.
– Неудивительно. Химики не любят выносить сор из избы. Не хватало, чтоб бюрократы, решая вопрос о грантах, думали, что все мы буйнопомешанные. Это прерогатива физиков.
– А Клермонт получает гранты?
– Да-а. По уши в деньгах. За его карьеру можешь не беспокоиться. Репутация женоненавистника не мешает ему получать финансирование. Слишком уж он хорош как ученый.
– Ты с ним встречался когда-нибудь? – Я надеялась, что Крис сможет что-то сказать о его характере.
– Нет. Таких, кто его лично знает, наберется всего пара десятков. Зато рассказов о нем ходит много. Интеллектуальный сноб, лекций не читает, женщин не любит, на письма не отвечает, аспирантов не берет.
– Ты, похоже, думаешь, что все это чушь.
– Не то чтобы чушь, – задумчиво отозвался Крис, – просто это не так уж важно, если он раскроет тайны эволюции или вылечит болезнь Паркинсона.
– Послушать тебя, так он нечто среднее между Солком[17]17
Джонас Солк (1914–1995) – американский исследователь и вирусолог. Известен как разработчик первой вакцины против полиомиелита.
[Закрыть] и Дарвином.
– Неплохая аналогия, знаешь ли.
– Настолько гениален? – Мне вспомнилось, с какой сосредоточенностью Клермонт вгрызался в бумаги Нидема. Может, и гениален.
– Ага. Если б я делал ставки на деньги, – Крис понизил голос, – поставил бы сотню долларов, что он рано или поздно получит Нобелевку.
Крис и сам был гением, но он не знал, что Мэтью Клермонт – вампир. Никакой Нобелевки не будет: Клермонт позаботится о том, чтобы не нарушалась его тайна. Нобелевских лауреатов ведь фотографируют.
– Ладно, спорим, – засмеялась я.
– Начинай копить, Диана, потому что это пари ты не выиграешь, – усмехнулся Крис.
В прошлый раз проиграл он: я спорила на пятьдесят долларов, что ему дадут штатную должность раньше меня. Свою ставку он держал за рамкой фотографии, снятой в тот день, когда ему позвонили из фонда Макартура, – той, где он смущенно улыбается, запустив руки в черные кудри, темнокожее лицо так и сияет. Должность он получил спустя девять месяцев.
– Спасибо, Крис, ты мне очень помог, – сказала я искренне. – Возвращайся к своим ребятам, пока они чего-нибудь не взорвали.
– Да уж, пойду проверю. Пожарная тревога не включалась пока, уже хорошо. – Он помолчал и сказал: – Сознавайся, Диана. Тебя ведь не то волнует, что ты можешь ляпнуть глупость Клермонту на вечеринке, – ясно, что дело касается твоей научной работы. Что в нем так тебя зацепило?
Иногда Крис, кажется, подозревал, что со мной не все ладно, но не могла же я сказать ему правду.
– У меня слабость к умным мужчинам.
– Ладно, можешь не говорить, – вздохнул он. – Врать ты совсем не умеешь. Только будь осторожна. Если он разобьет тебе сердце, мне придется надрать ему задницу, а у меня в этом семестре и так дел невпроворот.
– Не разобьет, – заверила я. – Просто коллега, у которого широкий круг чтения.
– Ты такая умница, но иногда ничегошеньки не понимаешь. Спорю на десятку, он еще до конца недели куда-нибудь тебя пригласит.
– Вижу, жизнь тебя ничему не учит, – опять засмеялась я. – Идет. Десятка или ее эквивалент в фунтах.
Мы распрощались. Знаний о Мэтью Клермонте у меня почти не прибавилось, зато определились вопросы. Первое место занимал следующий: почему некто, собирающийся совершить открытие в области эволюции, интересуется алхимией семнадцатого века?
Я рылась в Интернете, пока глаза не устали. К полуночи я вся обложилась заметками о волках и генетике, но так и не вычислила, зачем Клермонту мог понадобиться «Ашмол-782».
Глава 6
Следующее утро выдалось серым, куда более типичным для ранней осени. Хотелось одного: надеть на себя несколько свитеров и остаться дома.
Я дошла до пристани, но неспокойная река уж точно не манила, и я побежала в парк. Ночной консьерж, которому я помахала, сначала удивленно на меня посмотрел, а потом выразил свое одобрение, подняв большие пальцы.
Ноги, шлепая по тротуару, гнали напряжение прочь. Добравшись до гравийных дорожек университетского парка, я уже дышала всей грудью и готовилась просидеть в библиотеке целый день, сколько бы созданий туда ни сбежалось.
– Доктор Бишоп! – окликнул меня консьерж на обратном пути.
– Да?
– Извините, что не пустил вчера вашего гостя, но таковы правила. В следующий раз дайте знать, что ждете кого-то, и я сразу отправлю ваших друзей наверх.
Ясность духа, подаренная пробежкой, испарилась в одно мгновение.
– Мужчина, женщина? – резко спросила я.
– Женщина.
Мои вздернутые было плечи опустились.
– Очень милая. Вообще-то, мне нравятся австралийки. Они такие дружелюбные, но без того, чтобы, знаете… – Еще бы не знать. В австралийках нет американской настырности. – Мы, конечно, звонили вам…
Я нахмурилась. Конечно, отключила телефон, потому что Сара не способна вычислить разницу во времени между Мэдисоном и Оксфордом и постоянно звонит среди ночи.
– Спасибо, что сказали. Буду предупреждать вас обо всех посетителях.
Зеркало в ванной доказывало, что последних два дня не прошли даром. Круги, появившиеся вчера под глазами, теперь больше смахивали на синяки, но на руке, за которую меня так сильно ухватил Клермонт, следов, как ни странно, не было.
Приняв душ, я надела широкие брюки и водолазку. Чернота того и другого, подчеркивая мой рост и маскируя атлетическое сложение, попутно делала меня похожей на труп. Пришлось накинуть сиреневый свитерок, завязав спереди рукава. Он прибавлял синевы под глазами, но хотя бы давал понять, что я еще не отошла в мир иной. Волосы потрескивали и стояли практически дыбом – только и осталось, что собрать их кое-как в узел.
Тележка с заказами Клермонта была нагружена доверху. Приготовившись к очередному столкновению с ним, я храбро подошла к выдаче.
Заведующий и оба библиотекаря опять суетились, как всполошенные куры. На сей раз их активность сосредоточилась в треугольнике между выдачей, каталожными ящиками и кабинетом мистера Джонсона. Нагруженные тележки под пристальным взором горгулий распределялись по столам старого отделения.
– Спасибо, Шон, – прозвучал из его глубины баритон Клермонта.
С одной стороны, хорошо, что мне не придется сидеть с вампиром в одном зале. С другой – я не смогу ни выйти, ни заказать книгу без его ведома. К тому же сегодня он явился с помощницей: миниатюрная девушка в коричневом свитере до колен раскладывала бумаги и папки во второй нише.
Она обернулась, и я с удивлением отметила, что это вполне взрослая женщина. Глаза, черные с янтарем, прожигали холодом.
Но и без этого было понятно, что передо мной вампир: прозрачная кожа и ненатурально густые, блестящие волосы. Локоны обрамляли ее лицо, вились по плечам. Сделав шаг в мою сторону и даже не пытаясь скрыть своей вампирической грации, она смерила меня уничтожающим взглядом. Ее явно привели сюда против воли, и она винила во всем меня.
– Мириам… – Клермонт вышел в проход, вежливо улыбнулся и запустил пальцы в волосы, отчего они легли еще красивее. – Доброе утро, доктор Бишоп.
Я пригладила собственную прическу, заправила за ухо выбившуюся прядь.
– Доброе утро, профессор Клермонт. Снова здесь, как я вижу.
– Да, но не в Селден-Энде. Нас любезно устроили здесь, где мы никого беспокоить не будем.
Вампирша сердито водрузила на стол стопку бумаг.
– Позвольте представить мою коллегу, доктора Мириам Шепард. Мириам – доктор Диана Бишоп.
– Доктор Бишоп… – Мириам протянула руку. Пожав ее, я вздрогнула от контраста между ее маленькими ледяными пальцами и своими, большими и теплыми. Она сдавила мою ладонь как в тисках – высвободившись, я с трудом поборола желание ею потрясти.
– Доктор Шепард… – Настал неловкий момент. О чем, собственно, принято спрашивать утром вампира? Я ограничилась чисто человеческой банальностью: – Ну что ж, пора за работу.
– Успешного вам дня. – Клермонт держался ничуть не теплее Мириам.
Рядом возник мистер Джонсон с небольшой стопочкой моих папок.
– Возвращаем вас на А4, доктор Бишоп, – радостно сообщил он. – Сейчас отнесу.
Широкие плечи Клермонта загораживали от меня его стол. Так и не высмотрев, нет ли там каких-нибудь переплетенных в кожу рукописей, я подавила любопытство и отправилась в свой Селден-Энд.
Клермонт больше не сидел наискосок от меня, но я, вынимая карандаши и включая компьютер, все равно ощущала его присутствие. Усевшись спиной к пустому залу, я взяла верхнюю папку, достала книгу в кожаном переплете, положила на подставку.
Чтение, заметки – привычная рутина скоро захватила меня целиком, и с первой книгой я покончила быстро. На часах не было еще и одиннадцати – я решила посмотреть до обеда еще одну рукопись.
Следующая была тоньше первой, но в ней имелись интересные зарисовки алхимической аппаратуры и обрывочные описания опытов – нечто среднее между поваренными рецептами и пособием для отравителя. «Нагревайте вашу колбу с ртутью на огне в течение трех часов, – гласила одна инструкция, – при соединении же ее с Философским Младенцем снимите и предоставьте ей разлагаться, пока ее не унесет Черный Ворон». Мои пальцы, набирая скорость, порхали по клавишам ноутбука.
Я думала, что сегодня меня снова будут пожирать глазами разного рода создания – но вот уж час пробил, а я по-прежнему сидела в Селден-Энде почти одна. Единственным читателем, кроме меня, был аспирант в бело-красно-синем шарфе Кэбл-колледжа. Вперив взгляд в стопку закрытых книг, он довольно шумно грыз ногти.
Заполнив два новых бланка и убрав рукописи в папки, я, довольная утренними достижениями, вышла на обед. Джиллиан Чемберлен злобно глянула на меня с неудобного места под старинными часами, две вчерашние вампирши вогнали в кожу ледяные иголки, даймон из музыкального зала привел с собой двоих других. Все трое потрошили аппарат для чтения микрофильмов, на полу валялась размотавшаяся пленка.
Клермонт с ассистенткой сидели на прежних местах, у выдачи. Вчера он заявлял, что созданий притягиваю я, а не он, но сегодняшняя картина доказывала обратное.
Сдавая рукописи, я изо всех сил притворялась, будто не замечаю его холодного взгляда.
– С этими все? – спросил Шон.
– Да. Там на столе еще две. Если можно взять еще и эти, будет совсем хорошо. – Я подала ему бланки. – Пообедать не хочешь пойти?
– Валери пошла – придется сидеть тут, к сожалению.
– Ну ничего, в другой раз.
– Перерыв на обед, Мириам, – тихо сказал Клермонт у меня за спиной.
– Я не голодна, – ответила она мелодичным сопрано с гневными нотками.
– Вам полезно будет пройтись по свежему воздуху, – непререкаемым тоном настоял он.
Мириам шумно вздохнула, швырнула на стол карандаш и отправилась вслед за мной.
Днем я всегда перекусывала в кафе на втором этаже книжного магазина. Я улыбалась при мысли, что Мириам все эти двадцать минут придется торчать в «Блэкуэллсе» среди закупающих открытки туристов, оксфордских путеводителей и детективных романов.
Взяв сэндвич с чаем, я втиснулась в дальний угол переполненного кафе между смутно знакомым историком, читавшим газету, и студентом, занимавшимся попеременно МР3-плеером, мобильником и компьютером.
С чашкой в руках я выглянула в окно и нахмурилась. Давешний даймон из библиотеки, которого я не знала, болтался у ворот, глядя на окна кафе.
Ощутив на скулах поцелуйное прикосновение, я увидела перед собой другого даймона – женщину с красивым, но асимметричным лицом. Рот слишком велик, громадные карие глаза посажены слишком близко, волосы слишком светлые для медового цвета кожи.
– Доктор Бишоп?
От ее австралийского акцента у меня по спине прошел холодок.
– Да, – ответила я шепотом, глядя на лестницу. Мириам не показывалась. – Диана Бишоп.
– Агата Уилсон, – улыбнулась она. – Ваша приятельница внизу обо мне не знает.
Что за старомодное имя для женщины всего десятью годами старше меня? Весьма стильная дама. А имя знакомое – мне оно, кажется, встречалось в одном модном журнале.
– Можно присесть? – Она кивнула на только что освободившееся место, откуда ушел историк.
– Да, конечно, – промямлила я.
В понедельник – вампир, во вторник – колдун, пытающийся забраться мне в голову, в среду, видимо, день даймонов.
Они гоняются за мной по всему колледжу, а я о них знаю еще меньше, чем о вампирах. Их мало кто понимает: Сара на мои расспросы всегда отвечала невразумительно. Даймоны у нее выглядели какой-то криминальной прослойкой. Избыток ума и творческих способностей побуждал их лгать, красть, мошенничать и даже убивать – они знали, что им любое преступление сойдет с рук. Обстоятельства их рождения казались Саре еще более возмутительными. Невозможно предсказать, где и когда появится на свет новый даймон, поскольку они обычно рождаются у людей. Для тетушки это лишь подкрепляло их маргинальное положение в мире нелюдей. Она ценила колдовские династии и традиции и не одобряла подобной непредсказуемости.
Агата Уилсон села, помолчала немного и разразилась потоком слов. С даймонами, по словам Сары, разговаривать невозможно – они всегда начинают откуда-то с середины.
– Такая энергия не могла не привлечь нас, – заявила она деловым тоном, словно я задала ей вопрос. – Колдуны собрались на Мейбон, это прекрасно, но нельзя же быть такими болтливыми. Вампиры все слышат. – Она сделала паузу и добавила: – Мы уже не чаяли увидеть ее еще раз.
– Кого? – тихо спросила я.
– Книгу, – доверительно сообщила она.
– Книгу, – повторила я тупо.
– Ну да. После всего, что с ней сделали колдуны. – Взгляд Агаты был устремлен куда-то в центр зала. – Вы тоже колдунья, и я, наверно, зря говорю с вами. Но мне кажется, только вы одна способны понять, как они это сделали. А теперь еще это. – Она с грустным видом протянула мне газету, оставленную историком.
Заголовок «ВАМПИР В ЛОНДОНЕ» сразу бросился мне в глаза.
«Столичная полиция, – торопливо прочитала я, – не может предложить новых версий относительно загадочного двойного убийства в Вестминстере. Тела двадцатидвухлетнего Дэниела Беннета и двадцатишестилетнего Джейсона Энрайта были обнаружены ранним воскресным утром позади паба „Белый олень“ на Сент-Олбан-стрит владельцем паба Регом Скоттом. У обоих жертв рассечены сонные артерии и наличествуют многочисленные мелкие раны на шее, руках и торсе. Смерть, согласно судебно-медицинской экспертизе, произошла от сильной потери крови, хотя на месте преступления следов крови нет.
Расследователи „вампирского убийства“, как окрестили преступление местные жители, обратились за советом к Питеру Ноксу, автору бестселлеров на темы современного оккультизма: „Дьявол нашего времени“ и „Магия воскресает: почему в эпоху науки нужна тайна“. В случаях ритуальных убийств с ним консультируются полицейские всего мира.
„Здесь я не вижу указаний ни на ритуал, ни на серийное преступление“, – заявил Нокс на пресс-конференции, хотя Кристиана Нильссон (прошлым летом в Копенгагене) и Сергей Морозов (осенью 2007 года в Санкт-Петербурге) были убиты таким же образом. Под нажимом журналистов Нокс, однако, признал, что в Лондоне могли действовать один или несколько подражателей.
Обеспокоенные жители квартала учредили круглосуточные дежурства. Местная полиция патрулирует район постоянно, отвечает на вопросы, дает советы по обеспечению безопасности. Всем лондонцам рекомендовано принимать дополнительные меры предосторожности, особенно по ночам».
– Обычная сенсация, – сказала я, вернув газету Агате. – Все средства массовой информации кормятся человеческим страхом.
– Мне думается, – она обвела взглядом зал, – что за этим кроется нечто большее. С вампирами никогда не знаешь наверняка, они ведь недалеко ушли от животных. А говорят, это мы дерганые, – поджала губы Агата, – но привлекать к себе человеческое внимание опасно для всех нас.
Слишком много разговоров о вампирах и колдунах в общественном месте – но студент за нашим столом не снимал наушников, а остальные, судя по всему, были заняты собой или собственными разговорами.
– Я ничего не знаю об этой рукописи и о том, что с ней сделали колдуны, мисс Уилсон. И у меня на руках ее нет. – Вдруг и она тоже думает, что я украла «Ашмол-782».
– Зовите меня Агатой. – Она уперлась взглядом в ковер. – Рукопись в библиотеке, я знаю. Это они велели вам сдать ее?
Кто «они» – колдуны, вампиры, библиотекари?
– Колдуны? – прошептала я.
Агата кивнула, продолжая наблюдать за посетителями кафе.
– Нет. Я попросту закончила с ней работать и вернула ее в хранилище.
– В хранилище, – со знанием дела повторила Агата. – Все думают, что библиотека – всего лишь здание, но это не так.
Мне вспомнилось странное чувство, испытанное мной, когда Шон положил книгу на конвейер.
– Колдуны делают с библиотекой все, что хотят, – сказала Агата, – но эта книга не только ваша. Не колдунам решать, где ее хранить и кто ее может видеть.
– Да что в ней такого, в конце концов?
– Она объясняет наше существование. – В голосе Агаты послышались отчаянные ноты. – В ней заключена вся наша история – начало, середина, даже конец. Нам, даймонам, она нужнее, чем вампирам и колдунам: нам жизненно необходимо понять, какое место мы занимаем в мире.
Нет, она не в замешательстве, решила я. Она как несфокусированная камера: надо просто повернуть объектив в нужную сторону.
– Вы знаете, какое занимаете место, – осторожно сказала я. – Планету населяют четыре разумных вида – люди, даймоны, вампиры и колдуны.
– Но откуда мы взялись? Как были созданы? Зачем мы здесь? – Карие глаза моргнули. – Вот вы, например, знаете, откуда ваша сила берется?
– Нет, – покачала головой я.
– Никто не знает, а мы вот хотим знать. Сначала люди считали даймонов ангелами-хранителями. Потом богами, прикованными к земле и одержимыми страстями. Мы отличались от людей, и они ненавидели нас за это. Если ребенок рождался даймоном, родители от него отрекались. Говорили, что мы вселяемся в них и делаем их безумными. А ведь мы при всей своей одаренности не злые, не то что вампиры. – Она все время говорила, не повышая голоса, но гнев чувствовался. – И никогда никого не сводили с ума. Мы даже больше, чем колдуны, жертвы человеческого страха и зависти.
– О колдунах тоже много чего напридумывали. – Я вспомнила об охоте на ведьм и массовых казнях.
– Колдуны рождаются от колдунов, вампиров создают другие вампиры. В часы одиночества и растерянности вам приходят на помощь семейные предания и воспоминания, а у нас нет ничего, кроме человеческих сказок. Неудивительно, что столько даймонов сломлены духом. Наша единственная надежда – когда-нибудь встретить себе подобных. Натаниэлю, моему сыну, повезло, потому что я тоже даймон. Я вовремя заметила признаки и помогла ему понять, кто он. – Справившись немного с собой, она снова подняла на меня грустный взгляд. – Может быть, люди и правы, называя нас одержимыми. Я вижу то, чего не должна видеть, Диана.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?