Текст книги "Открытие ведьм"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otkrytie-vedm-156597.jpg)
Автор книги: Дебора Харкнесс
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Даймоны тоже бывают провидцами, но никому не ведомо, так ли достоверны их видения, как видения колдунов.
– Я вижу кровь и страх. Вижу вас. – Ее взгляд снова расфокусировался. – Вампира иногда тоже. Он очень давно желал получить эту книгу, а вместо нее нашел вас… разве не любопытно?
– Зачем книга нужна Мэтью Клермонту?
– Вампиры и колдуны с нами не делятся, – пожала плечами Агата. – Ваш вампир тоже молчит, хотя относится к даймонам лучше, чем большинство его сородичей. Сплошные секреты, а люди теперь куда как умны. Они быстро все разгадают, если не принять мер. Людям нравятся тайны, и власть они любят.
– Он вовсе не мой вампир, – вспыхнула я.
– Вы уверены? – проронила она, глядя в хромовую кофе-машину «Эспрессо», как в волшебное зеркало.
– Да, – с нажимом сказала я.
– В книге, обыкновенной с виду, может содержаться тайна, способная изменить мир. Вы колдунья и знаете, какой силой обладают слова. Если бы ваш вампир знал эту тайну, вы бы ему не понадобились. – Карие глаза Агаты сделались теплыми и лучистыми.
– Мэтью Клермонт вполне может сам заказать эту рукопись. – При мысли о том, что сейчас он, возможно, как раз это и делает, мне вдруг стало холодно.
– Когда она снова будет у вас, – прошептала Агата, схватив меня за руку, – вспомните, пожалуйста, что не вам одним нужно знать ее содержание. Даймоны тоже участвуют. Обещайте, что не забудете нас.
Я запаниковала, когда она прикоснулась ко мне. В битком набитом кафе нечем было дышать. Глядя в сторону выхода, я подавляла в себе реакцию «бежать или драться».
– Обещаю, – неохотно протянула я, сама не зная, на что соглашаюсь.
– Хорошо. – Она отпустила мою руку, отвела взгляд. – Спасибо, что поговорили со мной. Мы еще увидимся, и помните, что слово нужно держать.
Я сунула чайник и чашку в пластиковый рукав для грязной посуды, выбросила пакет из-под сэндвича, оглянулась через плечо. Агата читала спортивный раздел в газете.
Выходя из «Блэкуэллса», я не видела Мириам, но чувствовала на себе ее взгляд.
Селден-Энд, пока меня не было, заполнили нормальные люди. Все они прилежно работали, не ведая о присутствии чуждых рас. Завидуя их незнанию, я попыталась сосредоточиться на очередной рукописи, но встреча в «Блэкуэллсе» и события последних дней мешали. Иллюстрации в «Ашмоле-782» как-то не очень совпадали с содержанием, о котором говорила Агата Уилсон. Кроме того, если ей и Мэтью Клермонту так нужна эта книга, почему они просто не закажут ее?
Я закрыла глаза, припоминая пресловутую рукопись и стараясь систематизировать то, что произошло после. Представила пазл, рассыпанный на белом столе, – стоит только уложить разноцветные кусочки в нужном порядке. Легко сказать… Я раздраженно отодвинула стул и направилась к выходу.
– Заказы будут? – спросил Шон, принимая у меня книги.
Я вручила ему пачку только что заполненных заявок. Оценив ее объем, он улыбнулся, но промолчал.
Оставалось сделать еще две вещи. Первой требовала обыкновенная вежливость. Вампиры непонятным для меня образом не дали прочим созданиям докучать мне в читальном зале. Колдунам и вампирам не часто представляется случай благодарить друг друга, но Клермонт за два дня уже дважды обеспечивал мне защиту. В конце концов, я не такая узколобая и нетерпимая, как Сара и ее подруги по мэдисонскому ковену.
– Профессор Клермонт?
Вампир поднял глаза.
– Благодарю вас, – сказала я просто, стойко выдержав его взгляд.
Он отвел глаза первым, с легким удивлением ответив:
– Не стоит.
Второе дело было связано с чистым расчетом. Мы с Мэтью Клермонтом обоюдно нуждались друг в друге: мне хотелось услышать, почему «Ашмол-782» привлекает к себе столько внимания.
– Вы можете обращаться ко мне по имени, – предложила я на волне нерастраченной смелости, и сердце мое на долю секунды остановилось. Это была не та легкая вежливая улыбка, к которой я успела привыкнуть: рот у него разъехался до ушей. Хорош, чтоб ему, в энный раз подумала я.
– Хорошо, но тогда и вы называйте меня по имени – Мэтью.
Я кивнула. Сердце не желало биться ровно. Что-то захлестнуло меня, размывая тревогу, оставшуюся после неожиданной встречи с Агатой Уилсон.
Ноздри Мэтью слегка раздулись, улыбка сделалась еще шире. Он чуял, что со мной происходит, – больше того, знал, в чем тут дело.
Я залилась краской.
– Приятного вечера, Диана. – Мое имя в его устах приобрело экзотическое звучание.
– Хорошего вечера, Мэтью, – ответила я и пустилась наутек.
Вечером я задержалась на реке дотемна, и смутный силуэт на буксирной дорожке всегда маячил чуть впереди наподобие темной путеводной звезды.
Глава 7
В четверть третьего меня разбудил кошмар. Я тонула, барахтаясь под одеялом, которое сон преобразил в гущу водорослей, и тщетно пыталась всплыть. Мне уже почти удалось, но тут кто-то схватил меня за лодыжку и потянул вниз.
Как всегда в таких случаях, я проснулась, так и не увидев, что меня держит, – вся в поту, с колотящимся о ребра сердцем. Полежала немного, отважилась сесть.
За окном плавало белое лицо с темными ямами глаз.
С опозданием сообразив, что это мое отражение, я еле добежала до ванной и после приступа рвоты еще полчаса пролежала, свернувшись клубком на холодном кафеле, проклиная Мэтью Клермонта и других виновников своего жуткого самочувствия. Потом опять залезла в постель, поспала и на рассвете, едва волоча ноги, отправилась на лодочную тренировку.
– В такой-то туман, доктор Бишоп? – удивился консьерж Фред. – Судя по виду, вы работаете без сна и отдыха. Прилегли бы, река до завтра никуда ведь не денется.
– Нет, пойду, – поразмыслив, сказала я. – В выходные ведь уже начнут съезжаться студенты.
Из-за мокрой мостовой и общего состояния я бежала медленнее обычного. Мой путь лежал мимо Ориель-колледжа к высоким железным воротам между Корпус-Кристи и Мёртоном. В темное время суток их запирали, чтобы не пускать народ на речные луга, но все оксфордские гребцы первым делом учились перелезать через них – что я и сделала.
Я спустила лодку на воду, и знакомый ритуал успокоил меня: отчаливая в туман, я почти пришла в норму.
В такую погоду гребля еще больше напоминает полет. Белая пелена приглушает птиц и шум автомобилей, усиливает тихий плеск весел и поскрипывание сидений. Не видно ориентиров на берегу, и потому приходится продвигаться, полагаясь исключительно на инстинкты.
Я вошла в легкий привычный ритм, насторожив слух и зрение. Плеск весел предупредит меня, если я подойду чересчур близко к берегу, тень скажет о приближении другой лодки. Туман был таким густым, что я подумывала уже повернуть обратно, но слишком уж манил длинный прямой отрезок впереди.
Развернулась я у самого паба. Два голоса на воде оживленно спорили, как выиграть гонку со столкновениями – характерное для Кембриджа и Оксфорда развлечение.
– Хотите пройти вперед? – спросила я.
– Хотим! – откликнулась пара и пронеслась мимо.
Плеск их весел затих вдали. Я решила дойти до своей пристани и ограничиться этим. Маловато, конечно, но последствия третьей по счету полубессонной ночи я, в общем-то, ликвидировала.
Убрав все на место и заперев сарай, я медленно пошла к городу. Время и пространство в тумане утрачивали значение. Я закрыла глаза, воображая, что это не Оксфорд, что у этого места вообще нет имени.
Открыв их и увидев какую-то фигуру прямо перед собой, я ахнула от испуга и рефлекторно выставила вперед руки.
– Ох, извините, Диана. Я думал, вы меня видите. – Из тумана выплыло озабоченное лицо Мэтью Клермонта.
– Я шла с закрытыми глазами.
Я ухватилась за воротник своей флиски и, когда он немного отступил, прислонилась к дереву, выравнивая дыхание.
– Можете мне кое-что объяснить? – спросил Клермонт, как только я с этим справилась.
– Если хотите знать, почему я катаюсь на лодке в туман, когда за мной тащится хвост даймонов, колдунов и вампиров, то нет.
Этим утром я не была настроена выслушивать лекцию.
– Хороший вопрос, – с толикой яда заметил вампир, – но я хотел спросить о другом: зачем вы закрыли глаза?
– А вы никогда так не делаете? – засмеялась я.
– Нет. У вампиров только пять чувств, и мы, как правило, используем все.
– Никакой магии, Мэтью. В эту игру я играю с детства. Тетя ужасно злилась – когда я приходила домой, ноги у меня вечно были в синяках и царапинах.
Вампир, сунув руки в карманы грифельно-серых брюк, задумчиво устремил взгляд в туман. Сегодня он был без пальто, и его волосы из-за голубовато-серого свитера казались еще чернее. Легко что-то оделся, учитывая погоду. Я в своих лодочных легинсах с дырой на попе почувствовала себя замарашкой.
– Как прогулялись? – Можно подумать, он сам не знает – ведь он-то не на прогулку вышел.
– Отлично.
– В такой час здесь почти никого не встретишь.
– Мне нравится, когда на реке пусто.
– Но ведь это же риск – в такую погоду.
Не будь он вампиром, следящим за каждым моим шагом, я приняла бы это замечание за неловкую попытку завязать разговор.
– В чем риск?
– Никто не увидит, если с вами что-то случится.
На реке я никогда ничего не боялась и только плечами пожала, хотя он, в общем, был прав.
– В понедельник здесь будет полно студентов. Хочу насладиться последними спокойными днями.
– Разве семестр начинается на следующей неделе? – искренне удивился Клермонт.
– Что за вопрос для преподавателя? – хихикнула я.
– Я со студентами дел не имею, занимаюсь чисто исследовательской работой. – Он поджал губы – явно не любит, когда смеются над ним.
– Хорошо вам. – Я подумала о трехстах заполошных первогодках, которым читала вводный курс.
– Спокойно. Колбы с мензурками не против, когда я засиживаюсь допоздна, а доктор Шепард и доктор Уитмор, другой ассистент, скрашивают мое одиночество.
Я замерзла, отсырела, и обмен любезностями с вампиром в густом тумане представлялся мне чем-то не слишком естественным.
– Простите, но мне пора.
– Хотите, подвезу?
Четыре дня назад я бы ни за что не села в машину к вампиру, но сейчас эта идея буквально согрела меня. Кроме того, представился случай спросить, зачем биохимику понадобился алхимический трактат семнадцатого столетия.
– Да, спасибо.
Застенчивая радость Клермонта меня обезоружила.
– Машина здесь рядом. – Он показал в сторону колледжа Крайст-Чёрч.
Окутанная туманом странная пара, колдунья с вампиром, двинулась вперед. Он подстраивал шаг под меня и вообще держался свободнее, чем раньше, в библиотеке.
– Это ваш колледж?
– Нет, там я не числился никогда.
Напрашивался вопрос, в каких колледжах он состоял и сколько ему все-таки лет. Временами он казался мне ровесником самого Оксфорда.
– Не туда, Диана, – остановил он меня (я свернула к стоянке колледжа) и показал на маленькую огороженную площадку.
Под ярко-желтой вывеской «ПАРКОВКА СТРОГО ЗАПРЕЩЕНА» стоял черный «ягуар», на зеркале заднего вида болталось разрешение на парковку от больницы Джона Рэдклиффа.
– Ага! – подбоченилась я. – Паркуетесь где вздумается.
– Обычно я вполне законопослушен в этом отношении, – возразил Мэтью. – Сделал исключение только из-за тумана.
Потянувшись, он открыл дверцу, возле которой я стояла. «Ягуар» был старой модели, без всяких дистанционных пультов и навигационных систем, но выглядел так, словно только что выехал из салона. Я забралась внутрь и утонула в кожаном карамельного цвета сиденье.
Впервые я оказалась в столь шикарной машине. Она утвердила бы Сару в худших подозрениях насчет разъезжающих на «ягуарах» вампиров. У нее самой древняя «хонда-сивик», когда-то лиловая, но теперь выцветшая до бурого цвета.
Клермонт подъехал к воротам колледжа и остановился, дожидаясь просвета в утреннем потоке велосипедов, грузовиков и автобусов.
– Не хотите ли позавтракать? – спросил он, небрежно держа полированный руль. – Вы, наверное, сильно проголодались после занятий спортом.
Он уже второй раз приглашал меня поесть вместе с ним. Может, вампирам просто нравится смотреть, как едят другие?
Сами они, как всем известно, питаются человеческой кровью, но только ли ею? Начиная жалеть, что позволила вампиру себя подвезти, я застегнула молнию на флиске и подвинулась чуть ближе к двери.
– Диана?
– Хорошо бы, – призналась я нерешительно. – А за чашку чая просто убить могу.
– Я знаю подходящее место, – кивнул он, глядя на улицу.
Поднявшись на холм, машина свернула направо и вниз, на Хай-стрит. Мы проехали статую супруги Георга II под куполом Куинз-колледжа, покатили к ботаническому саду. Из тихо урчащего «ягуара» Оксфорд, с его башнями и шпилями, возникающими вдруг из тумана, выглядел еще более неземным, чем всегда.
Разговор прервался. Мне казалось, что я ерзаю, дышу и моргаю без всякой надобности. Сам Клермонт сидел очень тихо, не моргал вовсе, почти не дышал – даже машиной управлял так, будто всю свою долгую жизнь учился беречь энергию. Я снова спросила себя: сколько же ему лет?
Скоро он подъехал к маленькому кафе на одной из боковых улиц. Местные жители внутри уплетали завтрак, читали газеты, болтали с соседями и, как с удовольствием отметила я, поглощали чай из огромных кружек.
– Вот не знала, что здесь есть такое местечко.
– Оно засекречено, – шутливо заметил Клермонт. – Местные не хотят, чтобы университетские к ним вторгались.
Я потянулась к ручке, но Клермонт уже открывал дверцу снаружи.
– Вот это скорость, – съязвила я.
– Магия.
Женщин, открывающих автомобильные дверцы самостоятельно, Клермонт, видимо, не любил точно так же, как и несогласных с ним женщин.
– Я вполне способна сама открыть дверь, – сказала я, выбираясь наружу.
– Почему вы, современные женщины, так рветесь открывать двери сами? Доказываете силу своих мускулов?
– Нет, утверждаем свою независимость. – Я с вызовом скрестила руки на груди, вспоминая рассказ Криса о женщине, дерзнувшей задавать Клермонту вопросы на конференции.
Он молча захлопнул дверцу машины и открыл передо мной дверь кафе. Я осталась на месте, ожидая, когда войдет он. Изнутри пахнуло теплом, беконом, поджаренным хлебом. У меня потекли слюнки.
– Вы безнадежно отстали от века, – сдалась я со вздохом.
Если он намерен купить мне горячий завтрак, пусть себе открывает.
– После вас, – проронил он.
Лицо Клермонта, в тумане почти обычное, при ярком свете поражало бледностью. Несколько посетителей проводили нас взглядами, вампир напрягся. Плохая была идея, подумалось мне.
– Привет, Мэтью, – окликнула его женщина за стойкой. – Вдвоем сегодня?
– Вдвоем, Мэри, – просветлел он. – Как Дэн?
– Уже хорошо, раз жалуется, как ему надоело лежать. Я бы сказала, на поправку пошел.
– Замечательная новость. Не нальете ли при случае чая вот этой леди? Она убить за него грозится.
– Обойдемся без кровопролития, дорогуша. – Пухлая Мэри, улыбнувшись мне, выдвинулась из-за стойки, проводила нас к дальнему столику рядом с кухонной дверью, шлепнула на него два ламинированных меню. – Здесь вам никто не помешает, сидите сколько хотите. Сейчас пришлю Стеф с чаем.
Клермонт, посадив меня у стены, сел напротив, между мной и всем залом. Свернул трубочкой меню, потом развернул, весь будто ощетинился – он расслабился, пока мы были вдвоем, но на людях сразу занервничал.
Благодаря знакомству с повадками норвежских волков я поняла, что значит его поведение. Он меня охранял.
– Где вы видите угрозу, Мэтью? Я уже сказала, что могу сама о себе позаботиться. – Мой голос звучал чуть резче, чем хотелось бы.
– Не сомневаюсь, – с сомнением произнес он.
– Послушайте, – я старалась говорить ровно, – вы как-то сумели отогнать… их от меня, чтобы я могла поработать. – Соседние столики стояли слишком близко, и точнее выражаться было опасно. – Я вам благодарна, но здесь сидят одни только люди. Единственное, что нам грозит, – это обратить на себя внимание. Вольно, профессор.
– Вон тот мужчина, – Клермонт повел головой в сторону кассы, – сказал своему приятелю, что вы аппетитная. – Лицо у него потемнело, несмотря на шутливый тон.
Я подавила смешок:
– Не думаю, что он хочет меня укусить.
Вампир посерел.
– Насколько я понимаю современный британский сленг, «аппетитная» – не угроза, а комплимент.
Клермонт продолжал сердиться.
– Если вам не нравится то, что вы слышите, – перестаньте подслушивать. – Этот мужской протекционизм выводил меня из терпения.
– Легче сказать, чем сделать. – Он повертел в руках банку с пастой «Мармит».
Более молодая и стройная версия Мэри принесла нам громадный керамический чайник с двумя кружками.
– Молоко и сахар на столе, Мэтью, – сказала она, поглядывая на меня с любопытством.
– Это Диана, Стеф. Она приехала из Америки.
– Правда? Вы в Калифорнии живете? Умираю, хочу в Калифорнию.
– Да нет, в Коннектикуте.
– Маленький такой штат, да? – Я разочаровала ее.
– Да, и снег там бывает.
– Предпочитаю солнце и пальмы. – Снег заморозил в ней какой бы то ни было интерес ко мне. – Что закажем?
– Я в самом деле проголодалась, – сказала я виновато, заказав болтушку из двух яиц, четыре тоста и несколько ломтиков бекона.
Стеф, которая слышала, наверно, и не такое, записала все это без комментариев.
– Вам только чай, Мэтью? – спросила она, забирая меню.
Он кивнул.
Когда она отошла, я наклонилась к нему через стол:
– Они знают, кто вы?
Наши лица оказались на расстоянии фута. Сегодня от него тоже пахло гвоздикой, но свежей, только что срезанной. Я втянула в себя аромат.
– Знают, что я не совсем такой, как они. Мэри, возможно, подозревает, что совсем не такой, но не обращает внимания. Она полагает, что я спас Дэну жизнь.
– Спасли? Каким образом?
Вампиры обычно убивают, а не спасают.
– Я работал какое-то время в Рэдклиффе, когда там недоставало врачей. Мэри смотрела одну медицинскую передачу и потому распознала симптомы, когда у ее мужа случился инсульт, и обратилась к нам. Без нее он умер бы или стал инвалидом.
– Но она считает, что Дэна спасли вы? – Опьяненная его запахом, я сняла крышку с чайника и подышала парами танина, чтобы как-то переключиться.
– Сначала его спасла Мэри. Но в больнице у него проявилась аллергия на лекарства. Бдительная Мэри сказала об этом лечащему врачу, а тот отмахнулся. Я услышал… и принял меры.
– И часто вы лечите пациентов? – Я налила нам по кружке крепчайшего чая. Руки у меня немного дрожали при мысли о вампире, расхаживающем по больничным палатам.
– Нет. – Он поиграл сахарницей. – Только в экстренных случаях.
Я подвинула ему кружку, он передал мне сахар. Я положила себе ровно пол-ложечки, вылила половину маленького молочника. Именно такой чай я люблю – черный как деготь, разбавленный молоком и с намеком на сахар. Размешала напиток по часовой стрелке и попробовала, точно зная, что теперь он не обожжет мне язык. Превосходно.
Вампир улыбался.
– В чем дело? – спросила я.
– Я еще не видел, чтобы кто-то так скрупулезно подходил к чаепитию.
– Возможно, вы просто не имели дела с подлинными ценителями. Главное здесь – оценить крепость, прежде чем добавлять молоко и сахар. – Его кружка так и стояла нетронутая. – А вы, я вижу, любите натуральный, без ничего.
– Чай – не совсем мой напиток, – сказал он, немного понизив голос.
– Какой же ваш? – не подумав, брякнула я.
Его юмористический настрой тут же сменился яростью.
– Обязательно надо спрашивать? Даже люди знают какой.
– Извините, я не хотела…
– Надеюсь, что так.
Схватив кружку обеими руками, я стала молча пить чай. Стеф принесла тосты в специальной подставке и тарелку с яичницей и беконом.
– Мама велела еще овощей добавить, – пояснила она, когда я округлила глаза при виде жареных грибов с помидорами. – Говорит, краше вас в гроб кладут.
– Спасибо! – Критическое замечание Мэри ничуть не повлияло на мою благодарность.
Стеф ухмыльнулась, Клермонт одарил меня легкой улыбкой.
Я взяла вилку. Все было с пылу с жару, снаружи подрумяненное, внутри нежное. Я занялась тостами, намазывая их маслом. Вампир следил за мной так же пристально, как когда я заваривала чай.
– Почему биохимия и медицина? – Я набила рот хлебом, чтобы вынудить его хоть что-то сказать.
– Почему история?
«Э нет. Так просто ты от меня не отделаешься».
– Ваша очередь отвечать.
– Хотел, вероятно, понять, почему я здесь, – промолвил он, строя на столе замок из сахарницы и синих пакетиков с заменителем.
Совпадение его слов с тем, что говорила вчера Агата, поразило меня.
– Это вопрос для философа, не для ученого. – Я слизнула масло с пальца, скрывая растерянность.
– Вы думаете, ученые себе таких вопросов не задают? – снова разозлился он.
– Задавали когда-то. – Внезапные перемены в его настроении очень меня пугали. – Сейчас, по-моему, всех волнует не «почему», а «как». Как работает организм, как планеты движутся во Вселенной.
– Хорошие ученые мыслят иначе.
Люди у него за спиной встали, и он напрягся, словно готовясь отразить нападение.
– Такие, как вы?
Он промолчал.
– Когда-нибудь вам придется объяснить мне связь между строением мозга, исследованием ДНК, поведением животных и эволюцией. Как-то не очень это все сочетается. – Я откусила еще кусок тоста.
Левая бровь Клермонта вопросительно выгнулась.
– Вы, я вижу, прошерстили кучу научных журналов.
– Это только честно, – пожала плечами я. – Вы-то в курсе моих работ – надо было как-то уравнять шансы.
Он пробормотал что-то – кажется, по-французски – и сказал:
– У меня было достаточно времени на размышления. – Кольцо пакетиков с заменителем сахара образовало вокруг замка ров. – Никакой связи между тем, что вы перечислили, нет.
– Неправда.
Он, само собой, опять взбесился. Внезапный перепад настроения напомнил мне, что я завтракаю со смертельно опасным созданием.
– В чем же она, по-вашему? – процедил он сквозь зубы.
– Не знаю, – правдиво ответила я, – но что-то такое есть. Какой-то вопрос, соединяющий ваши интересы в одну цепочку и придающий им смысл. Иначе пришлось бы допустить, что вы интеллектуальная сорока и бросаетесь на все подряд, – но это, учитывая ваши работы, просто смешно. Или вы подвержены скуке, хотя никаких фактов в пользу этого нет.
Пауза затягивалась, а Клермонт все сверлил меня взглядом. Желудок начал протестовать против слишком обильного завтрака. Я подлила себе чая, положила сахара, добавила сливок.
– Для колдуньи вы весьма наблюдательны, – признал вампир.
– Не одни вампиры умеют охотиться, Мэтью.
– Верно. Все мы за чем-то охотимся, не так ли, Диана? Теперь ваш черед. Так почему же история?
– Вы еще не на все мои вопросы ответили. – Самый важный я так и не задала.
Но он покачал головой, и я, превратившись из следователя в допрашиваемую, перешла в оборону.
– Поначалу меня, вероятно, привлекла ясность. Прошлое выглядело таким предсказуемым, закономерным, неудивительным.
– Сразу видно, что вы в нем не жили, – сухо заметил вампир.
– Обратное выяснилось достаточно скоро, – со смехом признала я, – но на первых порах все представлялось именно так. Оксфордские профессора делали из истории связное повествование – начало, середина, конец. Все логично, все неизбежно. Это зацепило меня, как ни одна другая дисциплина. Я стала историком и ни разу не пожалела.
– Хотя и узнали, что человечество – ни в прошлом, ни в настоящем – не подчиняется логике?
– Утратив ясность, история стала еще привлекательнее. Каждый раз, беря в руки старый документ или книгу, я вступаю в бой с людьми, жившими много веков назад. Моя задача – вывести на свет тайны, которые они не могли или не хотели открыть.
– А если вам это не удается?
– Такого пока не случалось, – поразмыслив, сказала я. – Мне, по крайней мере, так кажется. Все, что нужно, – это умение слушать. Никто на самом деле не хочет, чтобы тайна так и осталась тайной, – никто, даже мертвые. Люди повсюду оставляют ключи, которые приводят внимательного исследователя к разгадке.
– Значит, вы не только историк, но и детектив тоже.
– Да, только в моей работе ставки гораздо ниже. – Я сочла, что допрос на этом окончен, – не тут-то было.
– А историей науки почему занялись?
– По зову великих умов, наверно. – Это, вопреки моему желанию, прозвучало чересчур бойко, да еще и с вопросительной интонацией.
Клермонт начал разбирать сахарный замок.
Здравый смысл советовал помолчать, но узелки моих собственных тайн норовили развязаться сами собой.
– Мне хотелось понять, как люди выработали мировоззрение, в котором почти нет магии. Как убедили себя, что магия не играет роли.
Вампир поднял на меня серый холодный взгляд:
– И вы это поняли?
– Как сказать. Я прониклась их логикой и проследила, как умирала под ножами экспериментаторов вера в то, что наш мир есть волшебное, необъяснимое место. Но экспериментаторы в конечном счете так и не победили. Магия никуда не делась: она ждала, что люди, разочаровавшись в науке, вернутся к ней.
– Отсюда алхимия, – сказал он.
– Нет, – возразила я. – Алхимия – одна из ранних форм экспериментальной науки.
– Возможно, но не станете же вы утверждать, что в алхимии отсутствует магия. Я читал вашу работу – даже вам не удалось это затушевать.
– Тогда это наука с примесью магии. Или магия с примесью науки, если вам так больше нравится.
– А вам?
– Не знаю точно.
– Что ж, спасибо. – Клермонт, судя по его взгляду, знал, как трудно мне говорить об этом.
– Пожалуйста. – Я отвела волосы с глаз, чувствуя легкий мандраж. – Можно еще вопрос? – (Он насторожился, однако кивнул.) – Почему предмет моей работы, алхимия, интересует и вас?
Он не хотел отвечать, но передумал – я-то ведь выдала ему свой секрет.
– Алхимики тоже хотели знать, почему мы здесь. – Я видела, что Клермонт говорит правду, но это не проясняло его интереса к «Ашмолу-782». Он посмотрел на часы. – Если вы закончили, я отвезу вас домой. Думаю, перед библиотекой вы захотите переодеться во что-нибудь теплое.
– Что мне нужно, так это душ. – Я встала и потянулась, распрямляя хронически сведенную шею. – И на йогу сегодня обязательно надо сходить. Сидячий образ жизни меня угнетает.
– Вы занимаетесь йогой? – встрепенулся вампир.
– Жить без нее не могу. Люблю все – упражнения и медитацию.
– Охотно верю. Ваша гребля – комбинация движения и медитации.
Я покраснела. На реке он следил за мной столь же неусыпно, как и в библиотеке.
Клермонт оставил на столе двадцать фунтов, помахал Мэри, которая ответила ему тем же, и направил меня, слегка придерживая за локоть, между столиками сильно опустевшего зала.
– Куда вы ходите на занятия? – спросил он, открыв передо мной дверцу машины.
– В студию на Хай-стрит. Я пока не нашла учителя, который бы меня устраивал, но это близко, а выбирать не приходится.
В Нью-Хейвене несколько секций йоги, а вот Оксфорд порядком отстал.
– Здесь вы не найдете того, что вам нужно, – конфиденциально сообщил Клермонт.
– Так вы тоже йогой занимаетесь? – Посмотреть бы, как выгибается это массивное тело.
– В каком-то смысле. Если хотите завтра со мной пойти, могу забрать вас у Хэртфорда в шесть. Сегодня придется еще помучиться в городской школе, зато завтра позанимаетесь как следует.
– А где ваша школа? Я бы позвонила – спросила, нет ли там сегодня занятий.
– Нет. Понедельник, среда, пятница и воскресенье.
– Вот оно что. Как там вообще?
– Трудно объяснить – увидите сами, – сказал он, сдерживая улыбку.
К моему удивлению, мы уже подъехали к воротам колледжа. Привратник Фред, увидев значок Рэдклиффа, вышел посмотреть, в чем дело.
Клермонт открыл мне дверцу. Я помахала Фреду и протянула вампиру руку.
– Чудесный завтрак. Спасибо за чай и компанию.
– Всегда пожалуйста. Увидимся в библиотеке.
– Машина что надо, – присвистнул Фред. – Это ваш друг, доктор Бишоп? – Это была его работа – знать о гостях как можно больше в целях безопасности, а любопытство – неотъемлемая черта всех привратников.
– Думаю, да, – задумчиво ответила я.
Поднявшись к себе, я взяла из пачки американских денег десятидолларовую бумажку, положила в конверт – просто так, без письма, – адресовала Крису, написала большими буквами «АЭРО», приклеила марки.
Крис в жизни не даст мне забыть, что выиграл это пари. Ни за что не даст.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?