Текст книги "Открытие ведьм"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otkrytie-vedm-156597.jpg)
Автор книги: Дебора Харкнесс
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Осборн, по заведенному обычаю, играл черными.
– Мы разве доиграли прошлую партию? – Мэтью с деланым удивлением воззрился на доску.
– Да. Ты выиграл. – Ответ Хэмиша вызвал на лице вампира редкую улыбку.
Игра началась. Мэтью не спешил, а Хэмиш ходил быстро и решительно. В тишине тикали часы и трещали поленья в очаге.
Через час Хэмиш приступил к заключительной части своего плана.
– У меня вопрос, – сказал он, пока Мэтью обдумывал следующий ход. – Колдунья нужна тебе ради нее самой или из-за ее власти над манускриптом?
– На кой мне сдалась ее магия! – Мэтью неосмотрительно пошел ладьей, чем Хэмиш тут же и воспользовался.
Вампир со склоненной головой как никогда напоминал ангела эпохи Возрождения, посвященного в тайны, которые смертным знать не дано.
– Господи, я сам не знаю, чего хочу.
– Думаю, знаешь, Мэтт, – тихо сказал Хэмиш.
Мэтью молча сделал ход пешкой.
– Все оксфордские нелюди скоро узнают – если уже не проведали, – что тебя интересует не только старая книга. Что в эндшпиле, Мэтт?
– Не знаю, – шепотом ответил вампир.
– Любовь? Ее кровь? Обращение?
Вампир зарычал.
– Очень страшно, – скучающим тоном отозвался Хэмиш.
– Я многого не понимаю, Хэмиш, но три вещи знаю точно. – Мэтью поднял бокал, стоявший на полу под столом. – Я не поддамся голоду и зову ее крови. Не хочу управлять ее силой. И определенно не имею желания делать ее вампиром. – Он содрогнулся при одной мысли об этом.
– Значит, остается любовь – вот тебе и ответ. Этого ты и хочешь.
– Хочу того, чего не должен хотеть, желаю ту, которую никогда не смогу получить.
– Боишься ей навредить? Но у тебя и раньше были связи с теплокровными женщинами, ни одной ничего плохого ты не сделал.
Ножка у массивного хрустального бокала надломилась, и красное вино брызнуло на ковер. Между пальцами вампира блеснуло стертое в порошок стекло.
– Ох, Мэтт… что ж ты молчал? – Хэмиш постарался, чтобы на его лице не отразилось ни грана от испытанного им шока.
– Не решался сказать. – Мэтью покатал в пальцах красную от крови стеклянную крошку. – Ты всегда так верил в меня…
– Кем она была?
– Ее звали Элинор. – Мэтью провел по глазам тыльной стороной ладони, тщетно пытаясь стереть образ из памяти. – Мы с братом повздорили, уже не помню о чем, – тогда-то мне хотелось его растерзать. Элинор стала меня урезонивать, бросилась между нами и… – Он обхватил голову руками, не трудясь стряхнуть с уже заживших пальцев стекло. – Я так любил ее – и убил.
– Когда это случилось? – шепотом спросил Хэмиш.
– Много лет назад, вчера… это не важно, – ответил Мэтью с чисто вампирским пренебрежением к ходу времени.
– Важно, если ты тогда был свежеиспеченным вампиром, не владеющим своими инстинктами.
– Я, видишь ли, убил еще одну женщину. Сесилию Мартен. Всего сто лет назад, когда был уже вполне зрелым вампиром. – Мэтью подошел к окнам. Раствориться бы в ночной тьме, убежать, не видеть ужаса в глазах Хэмиша.
– Это все? – резко осведомился Хэмиш.
– Вполне довольно и двух. Третьего раза быть не должно. Никогда.
– Расскажи, что у тебя вышло с этой Сесилией, – потребовал Хэмиш.
– Она была замужем за банкиром. Я увидел ее в опере и потерял голову. Все мы в Париже влюблялись тогда в чужих жен. – Его палец очертил на оконном стекле портрет женщины. – Идя к ней домой, я ничего такого не замышлял, просто хотел отведать, какая она на вкус. Но когда начал, остановиться уже не смог. И умереть ей тоже не дал: она была моей, я не хотел от нее отказываться. Dieu, ей вампирская жизнь была ненавистна. Однажды она попросту вошла в горящий дом – я не успел ее удержать.
– Ты не убивал ее, Мэтт, – нахмурился Хэмиш. – Она покончила с собой, вот и все.
– Я выпил из нее чуть ли не всю кровь, насильно напоил ее своей и превратил в ходячего мертвеца, не спрашивая согласия. Из одного лишь страха и эгоизма. Разве это не значит убить? Я лишил ее тепла, личности, человеческой жизни. Это убийство, Хэмиш.
– Почему ты скрывал это от меня? – Хэмиш пытался скрыть, как он задет молчанием друга.
– Даже вампирам бывает стыдно. Я ненавижу себя – и вполне заслуженно – за то, что сотворил с этими женщинами.
– Вот почему не надо долго хранить тайны: они разъедают тебя изнутри. – И Хэмиш добавил, хорошо обдумав свои слова: – Ты не убийца. И с Элинор, и с Сесилией все произошло неумышленно.
Мэтью взялся за белую оконную раму, прижался лбом к стеклу и произнес безжизненным голосом:
– Я чудовище. Элинор меня хотя бы простила, а Сесилия нет.
Тон, которым Мэтью это сказал, обеспокоил Хэмиша.
– Ты не чудовище.
– Может быть, но все равно я опасен. – Вампир повернулся к другу. – Особенно для Дианы. Таких чувств я даже к Элинор не испытывал. – При одной мысли о колдунье у него внутри все свело от голода. Он потемнел лицом, пытаясь совладать с собой.
– Вернись, доиграем, – отрывисто предложил Хэмиш.
– Лучше уж я пойду. Ты не обязан терпеть меня под своим кровом.
– Не будь идиотом, – одернул его Хэмиш. – Никуда ты не пойдешь.
Мэтью сел.
– Не понимаю, как можно не возненавидеть меня, узнав об Элинор и Сесилии.
– Трудно даже представить, из-за чего бы я мог возненавидеть тебя. Я люблю тебя как брата и буду любить до последнего.
– Спасибо. Постараюсь оправдать, – торжественно произнес Мэтью.
– Ты не старайся, ты делай. Ты, кстати, сейчас потеряешь слона.
Понемногу друзья снова втянулись в игру. Ранним утром, когда Джордан принес кофе для Хэмиша и бутылку портвейна для Мэтью, они так и сидели за шахматами. Дворецкий молча убрал осколки бокала.
Хэмиш отослал его спать и сказал Мэтью:
– Шах и мат.
Клермонт откинулся в кресле и уставился на доску. Его ферзь стоял в окружении других белых фигур: пешек, коня и ладьи. Мат королю поставила одинокая черная пешка.
– В шахматах важно не только защищать королеву, – заметил Хэмиш. – Почему ты никак не запомнишь, что защищать надо как раз короля?
– Король ходит только на одну клетку, а королева свободна как ветер. Лучше уж проиграть, чем лишить ее свободы.
Хэмиш подозревал, что на уме у вампира не столько белая королева, сколько Диана.
– Стоит ли она того, Мэтью? – спросил он.
– Да, – без колебаний ответил тот, взяв королеву с доски.
– Понятно. Тебе повезло с ней, хотя сейчас ты, возможно, и думаешь по-другому.
– Мне повезло, а ей? Кому нужен такой поклонник? – криво усмехнулся вампир.
– Это зависит только от тебя. Помни одно: никаких секретов, если любишь ее.
Мэтью задумчиво посмотрел на безмятежное личико шахматной королевы.
Взошло солнце, Хэмиш давно отправился в постель, а Клермонт все так и сидел с резной фигуркой в руке.
Глава 10
Я открыла дверь, все еще силясь стряхнуть с себя лед, которым сковал меня Мэтью. Автоответчик приветствовал меня мигающей красной цифрой 13, в голосовой почте мобильника было девять вызовов. Звонила Сара – шестое чувство сигналило ей о неприятностях в Оксфорде.
Не в силах сталкиваться сейчас с двумя всевидящими тетками сразу, я убавила звук на автоответчике, отключила звонки на обоих телефонах и залезла в постель.
Утром, когда я отправилась на пробежку, Фред показал мне пухлую пачку принятых им сообщений.
– Потом заберу! – крикнула я, а он показал мне большой палец.
Ноги несли меня по знакомым тропинкам через поля и болота к северу от города. Пробежка временно вытеснила угрызения совести за то, что я не перезвонила в Америку, и воспоминания о холодном взгляде Мэтью.
Я забрала сообщения, выкинула их в корзину и, оттягивая неизбежный звонок домой, принялась за утешительный ритуал выходного дня – сварила себе яйцо, приготовила чай, собрала вещи в стирку, разгребла накопившиеся бумажки. Больше дел нет – придется звонить. Там совсем еще рано, но шансы, что в доме кто-то спит, нулевые.
– Что ты себе думаешь? – с ходу осведомилась Сара.
– Доброе утро, Сара. – Я устроилась в кресле у холодного камина, задрала ноги на ближайшую книжную полку. Разговор намечался долгий.
– Никакое оно не доброе. Мы тут места себе не находим. Что у тебя там происходит?
Эм взяла трубку на втором аппарате.
– Привет, Эм. – Я половчее приткнула ноги – разговор будет еще дольше, чем я полагала.
– Этот вампир тебе докучает? – с тревогой спросила она.
– Не слишком.
– Мы знаем, что ты там развлекаешься с вампирами и даймонами, – вмешалась Сара. – Либо ты не в своем уме, либо случилось что-то по-настоящему скверное.
– Я в своем уме, и ничего скверного со мной не случилось. – Я скрестила пальцы, надеясь на лучшее.
– Ты всерьез думаешь нас одурачить? Мы же тоже колдуньи! Говори правду, Диана.
Зря надеялась.
– Не наседай на нее, Сара, – сказала Эм. – Не забывай, мы доверяем Диане. Она способна принять правильное решение.
Судя по затянувшейся паузе, не все были с этим согласны.
Сара только набрала в грудь побольше воздуха, но Эм ее опередила:
– Где ты была вчера вечером?
– На йоге. – Отвертеться от допроса я не могла, но отвечать кратко и по существу было все-таки в моих силах.
– На йоге? – переспросила Сара. – Почему ты занимаешься йогой вместе с этими созданиями? Ты же знаешь, как опасно знаться с даймонами и вампирами.
– Класс вела колдунья! – завелась я, вспоминая милую ласковую Амиру.
– Это была его идея, так ведь? – вновь вступила Эм.
– Да. Мы занимались у него в доме.
Сара презрительно фыркнула.
– Я тебе говорила, что это он, – сказала ей Эм и опять обратилась ко мне: – Я вижу вампира, стоящего между тобой и чем-то… не знаю чем.
– А я говорю тебе, Эмили Метер, это чушь! Вампиры не защищают колдунов! – отчеканила Сара.
– Этот защищает, – призналась я.
– Что? – хором ахнули Эм и Сара.
– Уже несколько дней. – Я прикусила губу, обдумывая, как бы все объяснить, и перешла к делу: – Началось все в библиотеке. Я заказала рукопись, и оказалось, что она заколдована.
Пауза.
– Заколдована… Книга заклинаний, ты хочешь сказать? – Сара – эксперт в этой области; самое ценное ее достояние – старинный колдовской том, передаваемый Бишопами из поколения в поколение.
– Не думаю. В ней не видно ничего, кроме иллюстраций на тему алхимии.
– Дальше! – Сара знала, что видимое в заколдованных книгах – далеко не самое главное.
– Текст кто-то заколдовал. В глубине страницы скользят какие-то строчки, одни поверх других.
Сара в штате Нью-Йорк со стуком поставила на стол кофейную кружку.
– Мэтью Клермонт появился до того или после?
– После, – ответила я.
– А почему ты не упомянула об этом, рассказывая о встрече с вампиром? – Сара не скрывала своего гнева. – Нельзя же быть такой беспечной, Диана, клянусь богиней! Что это за чары? И не говори, что не знаешь.
– У книги странный запах. И ощущение какое-то… неправильное. Я не могла открыть ее, положила на переплет ладонь… – Я посмотрела на свою руку, вспоминая, как мы с книгой сразу узнали друг друга, и наполовину ожидая увидеть свечение, о котором говорил Мэтью.
– И?.. – поторопила Сара.
– Она пощекотала мне руку, вздохнула и… расслабилась, что ли. Я почувствовала это сквозь кожу и дерево переплета.
– Как же ты сняла чары? Сказала что-то? Или подумала? – Любопытство Сары разгоралось с каждой минутой.
– Я ничего не делала, Сара. Книга мне была нужна для работы – я положила на нее ладонь, вот и все. Потом открыла ее, сделала кое-какие записи, закрыла и вернула библиотекарю.
– Вернула?! – Сарин телефон грохнулся на пол.
Я отодвинула трубку подальше от уха, но от тетиных красочных выражений это меня не избавило.
– Диана, ты слушаешь? – слабо пискнула Эм.
– Слушаю, слушаю.
– Я тебе удивляюсь, Диана Бишоп! – негодовала Сара. – Вернуть волшебный предмет, не изучив его досконально!
Тетя учила меня распознавать волшебные и заколдованные объекты и рассказывала, как с ними следует поступать. Не надо прикасаться к ним или двигать их, пока не поймешь, что это за магия. Чары бывают хрупкими, а на многих еще и защита.
– Что мне было делать, Сара? – стала оправдываться я. – Сидеть в библиотеке до посинения? Был вечер пятницы, мне хотелось домой.
– Что случилось, когда ты ее вернула?
– Было что-то такое в воздухе, – созналась я. – Вся библиотека как будто вздрогнула.
– Ты вернула книгу, и чары восстановились. – Сара выругалась еще раз. – Очень немногие колдуны способны накладывать чары, которые восстанавливаются после того, как были нарушены. Ты явно не с любителем имеешь дело.
– Этот выброс энергии и привлек их всех в Оксфорд, – внезапно осенило меня. – Не когда я открыла книгу, а когда чары стали на место. Я сталкиваюсь с созданиями не только на йоге, Сара, – в Бодли меня тоже окружают вампиры и даймоны. Клермонт пришел туда в понедельник вечером – он подслушал разговор каких-то двух колдуний и надеялся увидеть то, о чем они говорили. А во вторник библиотека так и кишела всевозможными нелюдями.
– Приехали, – со вздохом сказала Сара. – Еще до конца месяца даймоны начнут разыскивать тебя в Мэдисоне.
– Обратись за помощью к колдунам. – Эм старалась говорить спокойно, но я чувствовала, как ей тревожно.
– Как же, за помощью! Один колдун в коричневом твидовом пиджаке пытался залезть мне в голову – хорошо, что Мэтью его отпугнул.
– Вампир вмешался в отношения между тобой и другим колдуном? – пришла в ужас Эм. – Неслыханно! Только один из нас имеет право на это.
– Лучше бы спасибо ему сказала. – Мне, возможно, больше и не хотелось слушать нотации Клермонта или завтракать с ним, но благодарности он все же заслуживал. – Не знаю, что было бы, не окажись он там. Еще ни один колдун не вторгался ко мне таким образом.
– Может, тебе уехать из Оксфорда на какое-то время? – предложила Эм.
– Из-за одного невоспитанного колдуна? Ну уж нет.
Эм и Сара пошептались, прикрыв свои трубки.
– Все это мне очень не нравится. – По тетиному тону можно было предположить, что настал конец света. – Какие-то заколдованные книги, даймоны преследуют тебя, вампиры приглашают тебя на йогу, колдуны угрожают одной из рода Бишопов. Даже люди неизбежно что-то заметят, если вы будете продолжать в том же духе.
– Если хочешь остаться в Оксфорде, постарайся не бросаться в глаза, – поддержала ее Эм. – А лучше всего было бы вернуться ненадолго домой и переждать, пока все не уляжется. Раз у тебя больше нет рукописи, они, возможно, потеряют к тебе интерес.
Никто из нас не верил в такую возможность.
– Нет. Не стану я убегать.
– Это не бегство! – заспорила Эм.
– Именно бегство. – Стать трусихой в глазах Мэтью Клермонта? Нет, спасибо.
– Не может же он дежурить при тебе неотступно, лапочка, – грустно заметила Эм, прочитав мои невысказанные мысли.
– Надо думать, – мрачно поддакнула Сара.
– Я не нуждаюсь в помощи Клермонта. Уж как-нибудь сама о себе позабочусь.
– Этот вампир оберегает тебя не по доброте душевной, Диана, – сказала Эм. – Ему что-то от тебя нужно – придется тебе разгадать, что именно.
– Может, он в самом деле интересуется алхимией… или ему попросту скучно.
– Вампиры никогда не скучают, – ввернула Сара. – Тем более когда колдовская кровь близко.
С тетиными предрассудками бесполезно бороться. Мне очень хотелось рассказать ей про йогу, когда я на целый час освободилась от страха перед созданиями другого вида, – да нет, она не поймет.
– Ну хватит, – твердо сказала я. – Можете не беспокоиться: сближаться с Мэтью Клермонтом и листать заколдованные рукописи я больше не буду, однако из Оксфорда не уеду. Точка.
– Как знаешь, – сказала Сара, – только, когда ты там, от нас в случае чего тебе будет мало пользы.
– Знаю, Сара.
– И если тебе снова попадется волшебный предмет, обращайся с ним как колдун, а не как человек. – Первое место в Сарином списке человеческих недостатков занимали упрямое невежество и неверие во все сверхъестественное. – Отнесись к нему с уважением, а если не знаешь, что делать, – спроси.
– Обещаю.
– Не думала я дожить до того дня, когда Бишоп будет полагаться на вампира, а не на собственный дар. Моя мать, должно быть, в гробу перевернулась. Ты отреклась от себя, Диана, и вот тебе результат. Вбила себе в голову, что о колдовской крови можно просто забыть, но так не бывает.
Я повесила трубку, но атмосферу моей квартиры Сара отравила надолго.
На следующее утро я сделала несколько йогических упражнений. Свежезаваренный чай, пахнущий цветами и ванилью, содержал в себе ровно столько кофеина, чтобы не дремать днем и нормально спать ночью. Я поставила белый фарфоровый чайник, обернутый полотенцем, у своего кресла для размышлений, поджала колени и стала вспоминать все, что произошло на этой неделе. Память упорно возвращала меня к последнему разговору с Клермонтом. Неужели все попытки помешать магии просочиться в мою жизнь и работу оказались напрасными?
В случае каких-либо умственных затруднений я всегда воображала себе белый блестящий стол с фактами, рассыпанными на нем, как кусочки головоломки. Это снимало напряжение и делало работу чем-то вроде игры.
Теперь я высыпала на стол события минувшей недели: «Ашмол-782», Мэтью Клермонта, Агату Уилсон, колдуна в твидовом пиджаке, ходьбу с закрытыми глазами, нелюдей в Бодли, «Ноутс энд квайериз», йогиню Амиру. Я крутила все это так и сяк, но в моем пазле недоставало многих частиц, и картинки не получалось.
Иногда выбранный наугад фрагмент помогал мне вычленить самое важное. Я взяла воображаемыми пальцами один из кусочков, ожидая увидеть «Ашмол-782», и на меня глянули темные глаза Мэтью Клермонта.
Чем он так важен, этот вампир?
Кусочки пазла начали двигаться сами собой, да так быстро – не уследишь. Я хлопнула по столу воображаемыми ладонями, кусочки замерли, а я ощутила знакомое покалывание.
Моя игра выдала свою магическую подкладку. Из этого следовало, что я пользовалась магией и в школе, и в колледже, и в научной работе, но мое сознание решительно отказывалось признать, что я нарушала собственные правила без своего ведома.
На следующий день я в свое обычное время явилась в библиотеку, поднялась по лестнице, приготовилась к встрече.
Клермонта не было.
– Вам что-нибудь нужно? – Мириам, раздраженно отодвинув стул, встала.
– А где же профессор Клермонт?
– На охоте, – бросила Мириам. – В Шотландии.
Охотится, значит, сглотнула я.
– И когда вернется?
– Он не сказал, доктор Бишоп. – Мириам скрестила руки и выставила крошечную ножку вперед.
– Я надеялась пойти с ним вечером на йогу в Олд-Лодж, – пролепетала я, чтобы как-то объяснить свой интерес к Мэтью.
Мириам швырнула мне пушистый черный комочек, который я едва успела поймать.
– Вы забыли это в его машине.
– Спасибо. – От моего свитера пахло гвоздикой и корицей.
– Вы должны лучше следить за своими вещами. Вы, доктор Бишоп, колдунья – позаботьтесь о себе сами и не ставьте Мэтью в столь невыносимое положение.
Я молча повернулась и пошла к Шону за рукописями.
– Все в порядке? – спросил он, хмуро глядя на Мириам.
– В полном. – Я назвала номер своего обычного места и одарила его улыбкой.
«Как она смеет так говорить со мной!» – кипятилась я, готовясь к работе. Пальцы чесались, как будто под кожей ползали насекомые, между пальцами проскакивали сине-зеленые искорки. Я плюхнулась на стул, сунув под себя руки.
Нехорошо. Я, как и все университетские, давала клятву не приносить в Бодли ничего, что способно воспламеняться. В последний раз со мной такое случилось в тринадцать лет, и пришлось вызывать пожарных, чтобы потушить нашу кухню.
Ну вот, кажется, проходит. В Селден-Энде я, к счастью, была одна, и моего фейерверка никто не видел. Вытащив руки, я обследовала их на предмет колдовской активности. Искры угасали, приобретая серебристо-серый оттенок.
Убедившись, что больше не являюсь огнеопасной, я открыла первую папку, но компьютер трогать боялась – как бы клавиши не расплавить.
Сосредоточиться, конечно, было трудно. К обеду я так и не закончила с первой рукописью, но надеялась, что чашка чая поможет мне успокоиться.
К началу семестра в читальном зале герцога Хамфри бывает довольно много людей, но сейчас в средневековом крыле сидел всего один человек, пожилая женщина. Она разглядывала в лупу иллюстрированную рукопись, зажатая между незнакомым мне даймоном и одной из вампирш, которых я видела на прошлой неделе. Джиллиан Чемберлен с четырьмя другими колдунами тоже присутствовала и смотрела на меня как на предательницу собственной расы.
Я остановилась у стола Мириам.
– Вам, полагаю, даны инструкции сопровождать меня на обеденный перерыв – идете?
Она с преувеличенной осторожностью положила свой карандаш:
– Иду.
Догнав меня на площадке, она показала на ступеньки с другой стороны:
– Сюда.
– Почему? В чем разница?
– Как хотите, – пожала она плечами.
Сойдя на один пролет, я заглянула в окошко на двери нижнего читального зала – и ахнула.
Создания, заполонившие зал, сидели строго по видам. Даймоны за одним длинным столом – хоть бы пару книжек перед собой положили! – немигающие вампиры за другим. Колдуны как бы работали, но выглядели весьма сердитыми, поскольку две другие расы заняли ближайшие к двери столы.
– Вот почему нам нельзя собираться вместе. На такое любой человек обратит внимание, – промолвила Мириам.
– Что я сделала на этот раз?
– Ничего, просто Мэтью сегодня нет.
– Почему они его так боятся?
– Спросите его сами. Вампиры не сплетничают. Не волнуйтесь, со мной вам тоже ничего не грозит, – заверила Мириам, показав острые белые зубки.
Сунув руки в карманы, я сбежала по лестнице, пробилась во дворе через стайку туристов, сжевала в «Блэкуэллсе» сэндвич и запила его бутылкой воды. Мириам, когда я вышла, вернула на полку детективный роман и последовала за мной.
– Диана, что у вас на уме? – спросила она, когда мы прошли в ворота библиотеки.
– Не ваше дело.
Она вздохнула.
В читальном зале обнаружился твидовый колдун. Мириам, неподвижная как статуя, наблюдала за нами из центрального прохода.
– Главный здесь вы?
Он утвердительно склонил голову; я подала ему руку:
– Диана Бишоп.
– Питер Нокс. Я знаю, кто вы: дочь Ребекки и Стивена. – Он слегка дотронулся до моих пальцев.
На его столе лежали книга заклинаний, изданная в девятнадцатом веке, и стопка справочников.
Его фамилия мне показалась знакомой, а услышав из его уст имена родителей, я разволновалась и сглотнула.
– Пожалуйста, уберите из библиотеки ваших… друзей. Не нужно пугать первокурсников, которые приезжают сегодня.
– Если бы мы могли спокойно поговорить, доктор Бишоп, мы, я уверен, пришли бы к соглашению. – Нокс поправил очки.
От него определенно веяло опасностью: я начала ощущать зловещее покалывание под ногтями.
– Меня не надо бояться, – скорбно заверил он, – а вот вампир…
– Вы думаете, что я нашла нечто принадлежащее колдунам. Так вот, у меня этого больше нет. Если вам нужен «Ашмол-782», бланки заказов на столе перед вами.
– Вы не понимаете всей сложности ситуации.
– Не понимаю и не хочу понимать. Оставьте меня в покое, пожалуйста.
– Внешне вы очень похожи на свою мать, но и от упрямого Стивена в вас немало, я вижу.
Я почувствовала знакомую смесь зависти и раздражения – как всегда, когда кто-то из колдунов говорил о моих родителях или истории нашей семьи. Как будто они имели на это такое же право, как я.
– Я попытаюсь, – добавил Нокс, – но эти твари меня не слушаются. – Он показал на одну из вампирских сестричек, с интересом за нами следившую.
Поколебавшись, я подошла к ней:
– Уверена, вы слышали наш разговор. И должны знать, что меня уже опекают двое вампиров. Вы лично можете остаться, если не доверяете Мэтью и Мириам, только уберите из нижнего зала всех остальных.
– Колдуны редко стоят того, чтобы вампиры тратили на них время, но вы, Диана Бишоп, сегодня полны неожиданностей. Мне нужно поговорить с Клариссой, моей сестрой. – Ее выговор и манера растягивать слова свидетельствовали о безупречном происхождении и воспитании, зубы слабо поблескивали. – Чтобы такой ребенок, как вы, бросал вызов Ноксу? Будет о чем рассказать сестре.
Я не без усилия оторвалась от созерцания ее красоты и отправилась на поиски знакомого даймона.
Любитель кофе латте бродил у компьютеров в наушниках со свободно болтающимся проводом, мурлыча что-то себе под нос. Когда он сдвинул наушники, я попыталась обрисовать ему всю серьезность создавшегося положения.
– Здесь можете копаться в Сети сколько хотите, но у нас проблема внизу. Совсем ни к чему, чтобы за мной следили две дюжины даймонов.
– Это вы так думаете.
– А не могли бы они вести наблюдение из более отдаленного пункта? Из Шелдонского театра или «Белой лошади»? В противном случае у читателей-людей скоро возникнут вопросы.
– Мы не такие, как вы.
– И что это должно означать? Что вы не хотите помочь мне? Или не можете? – Я очень старалась не проявлять нетерпения.
– Это все равно. Мы тоже хотим знать.
Вот и поговори с ним.
– Короче: буду признательна, если вы хоть как-то поможете освободить места в нижнем зале.
Под неотступным взглядом Мириам я вернулась на свое место, а в конце крайне непродуктивного рабочего дня тихо выругалась и собрала вещи.
На следующее утро в Бодли стало куда свободнее. Что-то строчившая Мириам на меня даже и не взглянула. Клермонта по-прежнему не было, но все создания, соблюдая его негласные правила, держались подальше от Селден-Энда. Джиллиан со своими папирусами, обе сестрицы и несколько даймонов сидели в средневековом крыле. Все они, за исключением Джиллиан, работавшей по-настоящему, старательно притворялись. Заглянув в нижний читальный зал после утреннего чая, я увидела всего нескольких представителей чуждых видов, в том числе музыкального любителя кофе. Он сделал мне ручкой и подмигнул.
На этот раз я поработала плодотворно, хотя вчерашнее отставание все же не наверстала. Начала я с самого заковыристого, то есть с алхимических стихотворений. Одно из них приписывалось Мариам, сестре Моисея. «Коль три часа задаче посвятишь, Все три в единый сплав соединишь». Смысл оставался тайной, хотя речь, скорее всего, шла о химической комбинации серебра, золота и ртути. Не мог бы Крис поставить эксперимент, описанный здесь? Я набросала несколько возможных его вариантов.
Следующий стих, анонимный, назывался «Тройственное пламя Софии». Вчера я видела иллюстрацию алхимической горы, изрытой ходами, где множество людей добывало драгоценные металлы и камни. Сходство ее с образами этого стихотворения бросалось в глаза:
Нашли два камня в недрах в давни годы.
Предивные создания Природы.
Познав их цену, силу, вес, объем,
Заставь бродить их вкупе с серебром
Иль золотом – за твой усердный труд
Они тебе сторицей воздадут.
Я подавила стон – мое исследование усложнялось по экспоненте. Помимо связи науки с изобразительным искусством, намечалась связь упомянутого искусства с поэзией.
– Трудно, должно быть, сосредоточиться, когда вампиры с тебя глаз не сводят.
Рядом, вперив в меня недобрый взор карих глаз, стояла Джиллиан Чемберлен.
– Чего тебе, Джиллиан?
– Да так, пообщаться. Мы ведь сестры, не забыла?
Ее блестящие черные волосы доходили до воротника. Гладкие какие – сразу видно, что у нее проблем со статическим электричеством нет. Она-то периодически избавляется от лишней энергии. Меня пробрала легкая дрожь.
– У меня нет сестер, Джиллиан. Я единственный ребенок в семье.
– Оно и к лучшему. С твоей семьей и так было немало хлопот. Вспомни, что случилось в Сейлеме, – а все из-за Бриджит Бишоп.
Ну вот, снова-здорово. Я закрыла книгу, которую читала. Бишопы, как всегда, первостепенная тема.
– О чем ты, Джиллиан? Бриджит Бишоп осудили за колдовство и казнили. Не она начала охоту на ведьм – она была жертвой, как и все остальные. Тебе это известно точно так же, как другим колдунам в этой библиотеке.
– Бриджит Бишоп обратила на себя внимание людей – сначала своими куклами, потом вызывающей одеждой и аморальным поведением. Без нее истерия не вспыхнула бы.
– Ее признали невиновной, – ощетинилась я.
– Да, в тысяча шестьсот восьмидесятом – только в это никто не поверил. Особенно когда в стене ее подвала нашли безголовых, проткнутых булавками кукол. А после Бриджит не сделала ничего, чтобы помочь другим колдуньям, попавшим под подозрение. Такая вот независимая. – Джиллиан понизила голос. – Прямо как твоя мать.
– Прекрати, Джиллиан! – Воздух вокруг нас сделался неестественно холодным и чистым.
– Твои родители задирали нос, как и ты. Думали, что поддержка кембриджского ковена им ни к чему. Ну и поплатились.
Я зажмурилась, но образ, который я пыталась забыть всю свою жизнь, никуда не делся. Изувеченные, окровавленные тела отца и матери, лежащие в меловом кругу где-то в Нигерии. Тетя ничего не хотела рассказывать, и я пошла в городскую библиотеку, где впервые увидела эту фотографию и броский заголовок над ней. После этого меня много лет преследовали кошмары.
– Кембриджский ковен не смог бы предотвратить их смерть. Их убили перепуганные люди на другом континенте. – Я вцепилась в подлокотники кресла, надеясь, что Джиллиан не заметит, как побелели мои костяшки.
– Это были не люди, Диана, – с неприятным смешком сказала она. – Иначе их давно бы поймали. – Она нагнулась, приблизив свое лицо к моему. – Ребекка Бишоп и Стивен Проктор что-то скрывали от других колдунов. Нужно было выяснить, что именно. Жаль, что они погибли, но их смерть была неизбежна. Мы даже представить себе не могли, какой силой обладал твой отец.
– Не смей говорить о моих родителях так, будто они твои! Их убили люди. – В моих ушах стоял рев, холод вокруг усиливался.
– Уверена? – От шепота Джиллиан меня пробрал озноб. – Ты же колдунья – ты знала бы, если б я тебе солгала.
Я постаралась не выдать растерянности. То, что сказала Джиллиан, не могло быть правдой, но типичных признаков лжи – гнева или всепоглощающего презрения – я действительно не ощутила.
– Подумай о Бриджит Бишоп и своих родителях, прежде чем отвергать очередное приглашение ковена. – Дыхание Джиллиан щекотало мне ухо. – У колдуньи не должно быть секретов от других колдунов, ничего хорошего из этого не выйдет.
Она выпрямилась – теперь меня щекотал ее взгляд. Я упорно смотрела на закрытую книгу.
Она ушла. Температура снова стала нормальной, сердцебиение унялось, в ушах перестало шуметь. Я дрожащими руками уложила вещи и поспешила домой. Адреналин бушевал в крови – кто знает, скоро ли удастся совладать с паникой.
Библиотеку я покинула без происшествий, избежав зоркого взгляда Мириам. Если Джиллиан права, мне следует остерегаться не человеческого страха, а зависти других колдунов. После ее упоминания о скрытой отцовской силе в моей памяти зашевелилось что-то, но что – мне так и не удалось вспомнить.
Привратник Фред отдал мне почту. Сверху лежал кремовый конверт с витиеватой надписью: ректор приглашал меня выпить перед обедом.
Позвонить секретарю и сказаться больной? В таком состоянии я и капли шерри не проглочу.
С другой стороны, надо бы лично выразить благодарность за гостеприимство, оказанное мне колледжем. Чувство профессионального долга мало-помалу вытесняло тревогу. Я снова вошла в образ ученого и решила принять приглашение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?