Текст книги "Голубая ива"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golubaya-iva-3702.jpg)
Автор книги: Дебора Смит
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
Девушке было плохо. Хопвел Эстес видел это по ее пустым глазам и исхудавшему лицу, по ее пальцам, теребящим нить, по ее опущенным плечам. Но она держалась в присутствии своей тети и ее сестер. Он покашлял, погладил колени, вспомнив о сыне Джо, который был лет на десять старше Лили. Жизнь парня не складывалась, поговаривали, он плохого семени. Хопвел вздохнул. От переживаний за своего ребенка, из-за всех неприятностей, которые он им доставил, у матери стало пошаливать сердце.
– Разговор, конечно, не ко времени, – робко начал Хопвел. – Лили потеряла своих близких всего лишь месяц назад, но надо думать о будущем. Лили, ты не сможешь оплачивать все счета, даже с помощью тети Мод не сможешь.
Скользнув по говорящему отсутствующим взглядом, Лили ответила:
– Я знаю. Придумаю что-нибудь.
– Дело в том, что моему Джо подошло бы тихое, спокойное место после… – Хопвел осекся, не смея договорить.
«После тюрьмы», – додумал про себя каждый.
Джо был пойман за разведение и продажу марихуаны, и это было самое позорное дело. Теперь надо дать возможность сыну очухаться или по крайней мере укрыть его от бдительного ока закона в глуши вокруг фермы Маккензи, где можно было нелегально схоронить урожай ну хоть какое-то время.
– Ваша старая ферма – очень подходящее место. – В горле Хопвела першило. – Полагаю, он займется животноводством с моей помощью.
– Я не хочу продавать ферму, – ответила Лили. – Это все равно что продать себя.
Большая Сис, изжевав табак, оперлась на трость и сплюнула в керамический горшок под ногами. На ее морщинистом лице отразилось сострадание.
– Твои родители хотели, чтобы ты училась в колледже, а не торчала в этой глуши до тех пор, пока окончательно не погрязнешь в долгах и будешь вынуждена продать имение с молотка.
– Разве тебе под силу тянуть такое? – Маленькая Сис погладила Лили по плечу. – Ты будешь выбиваться из сил и все равно все потеряешь. Нет, милая, тебе назначено не это. – Она изучающе взглянула на ладонь Лили. – Тут предсказано, что ты поступишь довольно необычно, порвешь с прошлым, но потом каким-то образом вернешься – все это займет довольно много времени, – так что определенно в один прекрасный день…
– Замолчи, – шикнула Большая Сис. – Погадай-ка лучше на крупе, по крайней мере больше толка.
Мод с трудом поднялась и, как бы подводя черту, твердо сказала:
– Лили требуется время, чтобы все обдумать, Хопвел.
Он тоже встал, в душе радуясь, что предложение сделано и на данный момент он исполнил свой отцовский долг:
– Джо останется здесь на пару месяцев.
Лили выразительно посмотрела на него:
– У меня все еще не сошел шрам от его пули.
Хопвел подавленно кивнул.
После его ухода Лили стало совсем плохо, сердце бешено колотилось, сознание туманилось.
– Завари ей чая и плесни немного бурбона, – попросила тетя Мод Маленькую Сис.
Затем опустилась на стул подле:
– Мистер Эстес неплохо зарабатывает за счет хорошего бизнеса в технике и фермерском хозяйстве. Человек он респектабельный. Его семейство обосновалось здесь более ста лет назад, поэтому не будет бесчестьем продать эту ферму ему. Даже если он хочет купить ее для Джо.
Лили встала.
– Мне надо накормить скот. Я переночую там. Я поеду. Я должна сама все оценить и подумать.
Тетя Мод нахмурилась:
– Но, милая…
– Пусть едет, – сказала Большая Сис. – Она уже взрослая.
Лили села в старенький джип. Родители подарили машину ей на день рождения в прошлом году. Джип кое-где уже поржавел, виниловые сиденья скрепляла липкая лента, но ходил он как часы. Она знала, что надо делать, и внешний вид в этом случае не имел значения.
* * *
Рейс откладывался из-за тумана, и времени подумать было предостаточно. Артемас должен был окончательно обговорить все детали договора о сотрудничестве с некой фирмой в Англии, занимающейся производством керамических скальпелей.
Бар на аэродроме Лагардия был неподходящим местом для душевных раздумий. Ослабив галстук и склонившись над бокалом с сигаретой в руке, он понимал, что смахивает на щеголеватого делового прощелыгу.
Гленда была на седьмом небе от счастья. Она расцвела, прошло уже несколько недель после их близости, правда, чтобы у нее не возникло ни малейшего сомнения на его счет, он был к ней очень внимателен. По-настоящему заботился, возможно, в каком-то смысле даже полюбил ее, скрывая, что это чувство совсем не похоже на то, на которое она рассчитывала. Он был загнан в ловушку и выбрал будущее семьи Коулбруков, надеясь со временем смириться с этим.
Но каждый раз он трусливо, не вскрывая, рвал письма Лили, поскольку знал, что никогда не освободится от ярма. Возможно, стоило поставить все точки над «i» и объясниться. Возможно, когда-нибудь его семья, богатство, положение дадут ему настоящую свободу. Впрочем, додумать юноше не удалось, его вызвали к телефону. Звонил Тамберлайн.
Элизабет пыталась покончить с собой.
* * *
Элизабет спала в палате частной больницы, и Артемасу ничего не оставалось, как дождаться утра, чтобы получить ответы на мучившие его вопросы: почему она приняла снотворное, почему пыталась покончить с жизнью в двенадцать, почему никто – даже он – не мог помочь ей.
Он был зол, ошеломлен и обеспокоен случившимся, то же самое читал в глазах своих братьев и сестер. Артемас уставился в окно и не сразу заметил, что пепел от сигареты упал ему на брюки. Он нервно смял сигарету и тихо выругался, укоряя себя в том, что когда Элизабет пичкала себя пилюлями и лежала без сознания в одной из комнат общежития колледжа, он занимался собственными проблемами.
Джеймс ходил взад-вперед по больничному коридору. Он приехал сюда раньше всех и теперь, погрузившись в раздумья, сунув руки в карманы и бросив галстук на столе, забыл обо всем. Джеймс страдал от неизвестности, он должен был знать, на ком лежит ответственность, кто подлежит наказанию или оправданию. Таким же образом он вел свои дела, холодно и рассудительно, что вполне устраивало Артемаса. Да, Джеймс был деятельным, скорее даже безжалостным агентом, преданным делу, ответственным. Кроме того, он был еще и запасной пушкой: раньше отбивался от преследований в колледже, а теперь защищал предприятие Артемаса.
Артемас снова закурил. Во рту горечь, глаза ломит от усталости. Он чувствовал себя гораздо старше своих двадцати шести лет. Колледж не был истинной причиной поступка Элизабет. Причиной был он, Артемас. Призванный быть для них и отцом и матерью, он считал, что уделяет достаточно времени семье, но он ошибался. Она все еще оставалась застенчивой, боялась мира и полностью утратила уверенность в себе. Миловидная, внутренне интеллигентная, сестра всегда притягивала, несмотря на свою робость, но никак не могла осознать своей привлекательности.
Артемас устало окинул комнату. В коридоре Касс разговаривала с молодым врачом, застенчиво склонив голову и изящной рукой поигрывая отворотами белого халата доктора. Молодой человек, смутившись, вероятно, не догадывался, что элегантная, модная высокая дама считает его глупцом и выуживает информацию о состоянии Элизабет.
Майкл по-турецки уселся на диване, как и подобает студенту-интеллектуалу, специализирующемуся в психологии, в потертых джинсах и толстом пуловере, держа за руку миловидную серьезную шатенку в очках. Он был давно влюблен в Кэти Голдберг, она также обожала его. В будущем году они собирались пожениться.
Джулия, сидя на полу, барабанила по учебнику, притворившись, что изучает его, а сама, сунув конец чернильного карандаша в рот, бросала беспокойные взгляды в коридор.
Артемас беспокойно взглянул на эту группу. У Джеймса оружием нападения была подозрительность. Касс, худая как тростинка, считала необходимым обращать внимание на каждого мужчину, который попадался ей на пути. Майкл смотрел на мир, исходя из каких-то нереальных упований на доброту. Джулия с неудержимой энергией бралась за решение любой задачи. Сам он представлял происходящее вокруг как некую субстанцию, которой можно управлять ценой невероятного самопожертвования. Все Коулбруки отыскали, возможно, не самые лучшие, но устойчивые связи с прошлым. Почему Элизабет так отличается от них, почему в ней все направлено на саморазрушение?
В холле появилась Гленда с большим бумажным стаканом в руке, ее маленькие черные брови обеспокоенно выгнулись. Мило улыбнувшись Коулбрукам, она обратилась к Артемасу.
– Попей молока, – настойчиво произнесла она.
Одетая без всяких излишеств в простое голубое платье, скрывающее ее худобу, с изящным золотым ожерельем на шее, она выглядела весьма привлекательно. Ему приятно было ее внимание, несмотря на привычную борьбу с самим собой.
– Я звонила отцу. Он свяжется с доктором Боулином. И если ты не против, Боулин утром осмотрит ее.
– Боулин, не Боулин – лишь бы ее лечили лучшие терапевты. Но вначале я сам поговорю с ней.
Гленда взяла его за руку.
– Тут ты, возможно, не обойдешься без посторонней помощи. Пожалуйста, не вини себя.
– Нет, именно я и виноват. Я был слишком занят в последнее время, часто уезжал по делам. Если бы я больше проводил с ней времени…
Приход Элис прервал этот пустой разговор. Она вихрем ворвалась в коридор и как вкопанная застыла перед Джеймсом. Он удивленно, как-то по-новому уставился на нее. Они теперь редко виделись: Элис посещала колледж в другом штате – она уехала туда после отповеди Джеймса, но по истечении нескольких лет она по-прежнему обожала ег©. Брат был по-своему прав, потому что Элис была на четыре года младше, а его случайные увлечения прямо-таки убивали ее.
Сейчас, похоже, все изменилось: он был сражен ее редкой красотой, выражением темных с поволокой глаз, – Я поехала сразу же, как только узнала о случившемся, – долетел до Артемаса ее голос. – Элизабет в порядке?
Джеймс, вынув руки из карманов, сделал шаг ей навстречу:
– Теперь все позади, она проспит до утра.
– Ты выглядишь таким утомленным и расстроенным, может быть, чем-нибудь помочь?
Он не выпускал ее рук. Она с изумлением и благодарностью предложила:
– Пойдем вниз, я хочу подышать.
Он помолчал, а потом еле слышно буркнул:
– Я рад, что вижу тебя. Одно твое присутствие вселяет в нас какую-то бодрость.
Он не спускал с нее глаз, как будто увидел впервые. Обнявшись, они удалились. Касс тут же подскочила к Артемасу:
– Ну теперь она уже не глупая маленькая девочка. Держу пари, ей не придется за ним таскаться.
Артемас мрачно посмотрел на сестру:
– Пусть он послужит хорошим примером.
– Для меня? Брось, ты никогда не увидишь, чтобы я по кому-нибудь страдала.
Ее напор тут же ослаб. В глазах мелькнула тень усталости и беспокойства.
– Я поговорю с Элизабет, дам ей урок выживания.
Артемас обнял ее за плечи, заметив на глазах слезы:
– Как она могла? Почему ничего не сказала о своих проблемах?
– Ничего, мы поможем ей.
Тамберлайн с Ламье тоже были здесь, став уже неотъемлемой частью семейства Коулбруков.
– Мне сейчас надо сосредоточиться на проблемах Элизабет, – подошел к ним Артемас. – В Англию вместо меня поедет Джеймс и кто-нибудь из вас.
Вызвался Ламье.
– Тогда ты зауправляешь в офисе. Сделай по плану все возможное.
Тамберлайн понимающе кивнул.
* * *
Тишина пробирала до костей. Дом, казалось, вымер, и малейший шорох заставлял Лили всматриваться и прислушиваться. Она не могла не думать о родителях после того, когда увидела их безжизненные тела, сначала в морге, а потом на похоронах. Она не могла не думать о том, что они лежат на церковном городском кладбище.
Ее желание вернуть их назад было так велико, что она принималась делать странные вещи. Тетя Мод и сестры успокаивали, мол, так и должно быть при эмоциональных потрясениях, в конце концов все встанет на свои места. Слушая их, ей ничего не оставалось, как всю ночь клеить новые обои в гостиной тети Мод или коротать время в одиночестве, прогуливаясь по городу.
Но теперь она пришла к разумному решению.
Письма от Артемаса перестали приходить с января. Она написала ему сразу после похорон, он не ответил. Не прислал даже открытки, а она так ждала!
Она тешила себя мыслью, что это просто случайность. Может, ее письма терялись или он уехал из города или даже из страны.
За прошедшие несколько дней она пробовала поговорить с ним по телефону, и каждый раз секретарь спрашивала ее имя, номер и обещала все передать.
Но Артемас молчал.
Трясущейся рукой она снова позвонила в Нью-Йорк. Женщина автоматически ответила:
– «Коулбрук интернэшнл». Добрый день.
Интересно, значит «Коулбрук чайна» переименована? Сердце ее бешено колотилось, но она овладела собой:
– Будьте добры, соедините меня с мистером Коулбру-ком. Я уже звонила вам на днях, но мне никто не ответил.
– Одну минуточку, пожалуйста.
Раздался низкий мужской голос:
– Офис мистера Коулбрука.
– Пожалуйста, мне необходимо поговорить с Артемасом.
– В настоящий момент он занят, – вежливо ответил мужчина. – Может быть, что-нибудь передать?
– Нет, это бесполезно. Впрочем, постойте. Передайте, что звонила Лили по важному делу, он все поймет.
– Извините, но сообщение слишком расплывчатое. Это что, личное?
– Да.
«Позвонить и рассказать ему, что родители погибли и мне нужен заем, чтобы оплатить счета, это довольно личное дело».
– Меня зовут Эдвард Тамберлайн. Я ассистент мистера Коулбрука, можете мне доверять.
– Попросите его просто перезвонить мне.
– Я передам вашу просьбу. К сожалению, это все, что я могу обещать.
Невероятно. Ей даже в голову не могло прийти, что он, вполне возможно, и не перезвонит ей.
– А сейчас он в городе? Нельзя ли сообщить ему прямо сейчас, что Лили Маккензи на телефоне?
– Я не уполномочен сообщать распорядок дня мистера Коулбрука. Мне ваше имя не знакомо, мисс Маккензи, в офис по личным делам разрешено звонить только близким.
– Я его друг. Старый, старый, из штата Джорджия.
– У персонала есть список друзей мистера Коулбрука, извините, но вас там нет. Я уточню у него, обязательно передам, что вы звонили.
Лили сжала трубку так, что костяшки пальцев побелели. «Коулбрук интернэшнл»… Как-то слишком напыщенно и непонятно, или в этом виноват Эдвард Тамберлайн. Она вдруг почувствовала себя глупой, униженной, наивной.
– Если уж мистер Коулбрук не в состоянии поговорить без посредников, значит, он очень плох, – выпалила она со злости. – Благодарю, я попытаюсь найти другой способ поговорить с ним.
Она повесила трубку; сердце разрывалось от отчаяния и разочарования. Дружеская поддержка и забота Артемаса, подобно этой ферме, было единственным, что удерживало ее от надвигающейся пустоты.
* * *
– Элизабет?
Артемас присел на край кровати. Она казалась совсем еще девочкой, маленькой и несчастной; волнистые светлые волосы растрепались, голубые глаза подернулись пеленой. Он взял ее руку в свою, она даже не отреагировала.
– Извините, что я доставила вам столько неприятностей, – прошептала она, из глаз брызнули слезы.
– Тс-с. Самое главное, что теперь все в порядке.
Губы Элизабет задрожали, и лицо покраснело, она еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Девочка доверчиво прошептала:
– Я не знаю, действительно ли хотела умереть.
– Конечно, нет! Ты искала поддержки, и мне очень жаль, что я не тот брат, к которому хочется обратиться.
– О, Арти, ты не виноват!
– Я не хочу, чтобы это повторилось. Обещай нам, мы так любим тебя и желаем тебе только счастья. Послушай, – он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, – этот кошмар, который мы пережили сегодня… Мы не хотим тебя терять!
Она, вздрогнув, мучительно подбирала слова:
– Такое больше не повторится. Клянусь.
– Но почему ты пыталась?..
– Это мои проблемы. Об этом я не скажу.
– Элизабет, – произнес он с укором.
– Нет. – Она отстранилась, повернулась на другой бок и закрыла лицо руками. – Оставь меня. Я никогда не скажу об этом.
– Утром приедет психиатр. Ему ты расскажешь?
– Нет. Ты же знаешь, я упрямая. Так что оставь меня, я ведь поклялась!
Терпение Артемаса лопнуло.
– Я мог бы держать тебя в больнице, пока ты не расскажешь.
Элизабет в испуге села на постель, не веря своим ушам.
– Что с тобой? Раньше ты никогда не стал бы шантажировать.
Он опустил голову и, стиснув зубы, выдавил:
– Я хочу только лучшего для тебя. Проклятие, попробуй меня понять.
– Понимаю, – ответила она дрожащим голосом. – Но не надо меня пугать.
– Тогда расскажи доктору. Обещаешь?
Она недовольно скривилась:
– Ладно. Но только ему.
Он сжал кулаки, стараясь сдержаться и не дать выхода раздражению.
– Поверь мне, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, ни о чем не выспрашивая. И все остальные – тоже. Но наша семья выживет, даже если мне придется стать ублюдком, ты слышишь меня? Выживет и победит! Это относится и к тебе.
Эта страстная речь явно произвела на нее впечатление, но она, видимо, все еще боролась с собой. Артемас ободряюще похлопал ее по плечу. Она верила ему, потому что он всегда держал слово. Перед своими братьями и сестрами, перед сенатором, в деловых кругах, перед Глендой, перед самим собой.
* * *
Лили вылезла из такси и осмотрелась. Совсем не то, что она ожидала. Она представляла себе Нью-Йорк с почтовой открытки с изображением панорамы Манхэттена: блестящие современные небоскребы, образующие каньоны вдоль широких улиц, запруженных людьми. А она стояла на узкой улочке, застроенной блочными домами, какими-то магазинами из темно-красного кирпича и ржавого железа. Автостоянки находились за высокими безопасными ограждениями. Холодный мартовский ветер разметал по тротуару какой-то мусор.
Пульс ее участился при виде старого большого дома перед маленьким коричневым газоном с подстриженным самшитовым кустарником. Нижний этаж здорово смахивал на бункер без единого окна, и только ряд стеклянных дверей скрашивал эту мрачную картину. Огромные окна верхних этажей были прикрыты жалюзи. Лишь автомобили на маленькой стоянке сверкали от света за входными дверьми. Небольшая табличка на газоне гласила: «Коулбрук Интернэшнл».
Конечно, не так значительно, как она ожидала, но все равно впечатляет. У нее была цель, и она знала, что делать. Здесь, в таинственных лабиринтах за крепкими кирпичными стенами, где крутятся большие деньги, звонят важные люди и проводятся переговоры, она наконец найдет Артемаса.
От напряжения у нее стучало в висках. Так много сомнений и огорчений пришлось пережить! Она расстегнула толстую теплую куртку, поправила белый свитер и длинную серую юбку. Ноги в плоских черных лодочках казались чересчур большими, она словно приросла к тротуару, боясь сдвинуться с места.
Но не отступать же! Поправив багажную сумку, она двинулась к стеклянным дверям.
Внутри, в небольшом холле, украшенном филодендронами, стояли тяжелые кожаные диваны и мягкие кресла у блестящего кофейного столика. За перегородкой сидела секретарша. Рядом стоял охранник в штатском и старушка в деловом костюме. А сразу за ними выделялись двойные двери недружелюбного стального цвета, туда-то ей и надо.
Лили огляделась и приблизилась к секретарше.
– Чем могу помочь? – поинтересовалась женщина.
– Я к мистеру Коулбруку. Артемасу Коулбруку.
– Вам назначена встреча?
– Нет. Я подожду, когда он освободится. Мы с ним друзья. Меня зовут Лили Маккензи из Джорджии.
Она невольно выпрямилась, ибо секретарша испытующе взглянула на нее, скептически поморщившись:
– Вы звонили нам, не так ли?
– Да.
– В таком случае вы напрасно проделали такой длинный путь. Оставьте сообщение. Он обязательно узнает, когда придет. Сегодня его здесь нет.
– А завтра?
– Вам же ясно сказали – оставьте сообщение, – повысил голос охранник.
Лили взглянула на кресла.
– Но мне надо поговорить с Артемасом. Пожалуй, я подожду.
Колени ее дрожали, но она спокойно устроилась на диване. Бросив взгляд на изумленный персонал, она добавила:
– Не беспокойтесь. Как только мы встретимся, все будет в порядке. Не сегодня, так завтра. Я терпелива.
Охранник и секретарь обменялись взглядом.
– Позову-ка я мистера Тамберлайна, – живо прощебетала женщина.
Спустя несколько минут через двойные двери вышел высокий мужчина в черном костюме. Сразу на ум пришел Отелло. Он грациозно приблизился к ней, его царственная голова с проседью излучала любезность. Он был самым представительным и в то же время отталкивающим человеком, которого Лили когда-либо встречала. Она решительно поднялась навстречу. Он представился:
– Мисс Маккензи, я преклоняюсь перед вашим упорством и изобретательностью.
– Если это произвело на вас такое впечатление, то позвольте мне увидеть мистера Коулбрука. Полагаю, ему неизвестно, что я его ищу, иначе он бы меня не игнорировал.
– Объясните причину вашей настойчивости, и я передам ему. Возможно, он заинтересуется.
Плечи ее бессильно опустились. Проделать такой путь и из-за какой-то дурацкой гордости остаться с носом! Он жестом пригласил ее сесть, метнув строгий взгляд на персонал. Она шепотом попыталась поведать мистеру Тамберлайну стосорокалетнюю историю Маккензи и Коулбруков, упомянув обещание Артемаса помочь ей в случае необходимости.
Примерно в середине рассказа терпение Тамберлайна лопнуло. И когда она закончила, лицо его превратилось в непроницаемую маску.
– Так вы приехали просить денег, – протянул он.
– Нет, всего лишь напомнить о долге. Но даже если Артемас… если мистер Коулбрук… не сможет отдать его, я все же хочу увидеть его. – У нее перехватило дыхание, слезы навернулись ей на глаза. – Он единственный меня понимает, мне нужен совет.
– По правде говоря, ваша история весьма сомнительна. Он не видел вас с тех пор, как вы были ребенком, и надеетесь, что он решит за вас ваши проблемы?
Лили стиснула зубы.
– Да, надеюсь, так как он – мой друг и всегда был им.
– Эти письма, о которых вы упоминали… У вас есть что-нибудь с собой? Вы можете подтвердить чем-нибудь правдивость вашей истории?
– Нет.
– Тогда предлагаю вам отыскать доказательства.
– У меня нет денег, чтобы ездить туда и обратно или остаться в Нью-Йорке на пару дней, пока я дождусь пересылки писем Артемаса.
– В таком случае извините. – Он поднялся. – Поезжайте домой, сделайте копию с одного из писем мистера Коулбрука и пришлите мне по почте вместе с просьбой о деньгах. Обещаю, что передам ему.
Лили пристально посмотрела на референта:
– Ладно. Спасибо.
– Не хотите ли воспользоваться телефоном, чтобы вызвать такси?
– Да. Спасибо.
Он попрощался и ушел. Она осталась у дверей в ожидании такси. Наконец пришла машина.
– Куда едем?
– В ближайшую закусочную.
Теперь она растерянно и подавленно смотрела на город из окна такси.
* * *
– Привет, – спокойно поздоровалась она на следующее утро, когда Тамберлайн сбежал вниз после звонка секретарши. Лили подняла голову и, не моргая, выдержала его ошеломленный взгляд. Охранник и секретарь стояли рядом, растерянные и злые.
Усевшись на ковер у входной двери, Лили отложила в сторону пальто, защелкнула на руке цепь, которая обвилась вокруг ее талии, и немного отодвинулась, показывая мистеру Тамберлайну, что другой конец цепи защелкнут на металлической дверной ручке.
– Она поздоровалась с нами – и сделала это прежде, чем я поняла, что произошло, – стонала секретарша.
Спокойный и невозмутимый Тамберлайн смотрел на Лили с такой свирепостью, что казалось, вот-вот взорвется.
– Я хочу видеть Артемаса.
– Выйдите наружу и направляйте служащих и посетителей к другим дверям, – распорядился Тамберлайн. – Без всяких объяснений.
Охранник через другую дверь вышел на улицу. Поток холодного воздуха обжег разгоряченное лицо Лили, но она не сводила глаз с высокого, полного достоинства Тамбер-лайна. Он повернулся к секретарю:
– Вызовите слесаря.
Она бросилась к столу в поисках телефонного справочника. Лили забеспокоилась. Все шло не так, как она думала. Вместо того чтобы позвать Артемаса, пойдя навстречу ее огромному желанию, они почему-то старались отделаться от нее.
– Я всю ночь не смыкая глаз переходила из кафе в кафе. Ко мне приставали, предлагали деньги – вы знаете, о чем я, – а кто-то даже пробовал продать мне кокаин. Так что теперь уж я точно не отступлюсь.
– Да что вы? – Тамберлайн поставил перед ней стул, сел, закинув ногу на ногу. – Если вы сегодня же не сядете на автобус и не вернетесь в Джорджию, то вас арестуют за злоупотребление гостеприимством.
Она вспыхнула словно от пощечины.
– Только подумайте… окажетесь в полицейском участке, отпечатки пальцев, допрос, дознание… Подумайте об унижении в суде и уплате штрафа. Вам хватит, чтобы уплатить штраф?
Рушились последние надежды. Менеджер снова нахмурился:
– Не хотелось бы поступать подобным образом, но уверяю, я не стану долго думать. Нельзя же понапрасну отвлекать мистера Коулбрука!
– Я и не стану его отвлекать.
– Да? А что, если он получал ваши послания и попросил меня прекратить это? Что, если он не хочет вас видеть?
Вчера еще она не допускала такой мысли. Сегодня оказалось, что ее упорство ничего не значит, Артемас загородился своими служащими, как щитом, исключил ее из своей жизни. Она искренне ничего не понимала.
– Он не говорил почему? – наконец выдохнула она.
Тамберлайн закусил губу, с интересом разглядывая ее.
– Вы же уже писали ему о вашей проблеме, и он вам не ответил. Зачем же ему хотеть этого теперь?
– Я решила, что письма не дошли. Или он уехал из города и еще не читал.
Тамберлайн царственно покачал головой. Лили словно током ударило.
– Он обещал, – отчаянно прошептала она, – обещал, что поможет при необходимости.
Тамберлайн встревожился:
– Он утверждал это в последнем письме?
– Нет, не так много слов, но…
– Значит, никакого письменного соглашения? Никакого личного обязательства, никаких обещаний насчет денег?
Она была в шоке. Ее, видимо, принимают за вымогательницу!
– Переписка, которую вы вели, весьма необычна. Мне трудно представить мистера Коулбрука, переписывающегося с ребенком.
– Он сам был ребенком, когда начал!
Тамберлайн подался вперед, пронизывая ее оценивающим взглядом.
– Начал что? Перечислите ваши претензии!
– Я ни на что не претендую, – Она чувствовала, что ей становится плохо. – Вы думаете, я имела в виду секс? Что же он по-вашему… извращенец?
– Нет, я просто выясняю…
– При чем тут претензии? Я верю… верила ему. Всегда думала, знала… – Она замолчала, попыталась вздохнуть и не смогла. – Я ошиблась.
– Да, очевидно. Возможно, вы не осознаете, что мистер Коулбрук – взрослый мужчина, а не сентиментальный мальчик. По правде говоря, он, вероятно, скоро женится.
Лили ошарашенно вздрогнула. Так вот почему Артемас перестал ей писать!
– Поезжайте домой, – Мистер Тамберлайн смягчился. – Если мистер Коулбрук захочет встретиться с вами, не сомневайтесь, он сделает это.
Она вытащила из кармана ключ и открыла замок на цепи вокруг талии. Поднялась, хотя ноги едва держали.
Унизительно было смотреть, как он открыл дверь и позвал охранника.
– Он проводит вас до автобуса, – сурово заметил менеджер.
– Нет. Черт побери, нет!
– У вас нет другого выхода. Либо вы делаете, что я говорю, либо я вызываю полицию.
Лили тотчас гордо вскинула голову и закусила губу. Тамберлайн, поддерживая девушку под руку, любезно препроводил ее за двери. Краска стыда заливала ее лицо, но, отдернув руку, она только навредит.
– Простите, но мне кажется, вы сильно заблуждаетесь, – заметил Тамберлайн. – И если мое мнение для вас что-нибудь значит, то я восхищен вашей смелостью.
– Какое это имеет значение! Я уже все потеряла, – зло бросила она.
У тротуара за машиной охранника остановился длинный седан последней модели. Для Лили на мгновение забрезжила надежда. Из машины вышли две женщины ее возраста и молодой мужчина. Высокие, красивые, со вкусом одетые, они шли довольно уверенно.
Тамберлайн кивнул им. Они прошли мимо, с любопытством взглянув на девушку. Лили откинулась на сиденье.
Машина тронулась, менеджер облегченно подошел к Коулбрукам.
– Кто это? – спросила Касс.
– Да так, ерунда. Не говорите ничего Артемасу, ему сейчас не до этого.
– Ладно, Тамми, – откликнулась Джулия. – Как скажешь.
– Он сейчас договаривается, чтобы забрать Элизабет из больницы.
Тамберлайн оглянулся на опустевшую улицу. Кажется, он уберег Артемаса от неприятности, но девушка не выходила у него из головы. Надо проверить факты.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?