Текст книги "Коварная искусительница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kovarnaya-iskusitelnica-7773.jpg)
Автор книги: Дебра Дайер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– А о любви ты не думаешь, дорогой кузен?
Монтгомери засмеялся с неким ехидством:
– Любовь? Да это всего лишь иллюзия, дружок, чары, скрывающие от человека истинное положение вещей. Жалеть надо тех, кто попадает под них.
– А что же за жизнь без любви? Или, в крайнем случае, без ее поиска?
– Так говорят французы, – с иронией заметил Себастьян, наклонившись к Журдану.
– Но твоя мама, как мне помнится, тоже француженка, – Журдан пристально посмотрел на маркиза, и по выражению его глаз было понятно, что он обиделся.
– Да. И так же полна романтического вздора, как и твоя матушка.
– Возможно. Но я не могу представить, как можно жить с женщиной, которую не любишь, – пожал плечами Журдан.
– Боюсь, что не смогу разделить твоего энтузиазма по поводу такой глупости, – Себастьян пригубил кофе. – Вступать в брак надо с холодным разумом.
– Такой урок может преподать только сама жизнь, – Монтгомери глубоко вздохнул. – А что касается меня, то я предпочитаю вообще не впутываться в это дело.
Себастьян мог только мечтать о той свободе, которая была у его друга.
– Если бы не было Питера, который сможет обеспечить появление наследника, кому передастся титул, или он не смог бы это сделать по каким-либо причинам, то Эндрю видел бы все по-другому, – сказал маркиз.
– Послушай, оставь это право младшей ветви, – махнул рукой Монтгомери.
– Я дал обещание отцу, – ответил ему Себастьян.
– А я вот думаю, одобрил бы твой отец такой способ поиска супруги, – Журдан потер подбородок. – Думаю, нет.
– Может быть, он прав. Посмотри, что случилось после его помолвки. Беатрис все надоедает ему даже много лет спустя, – Трент Монтгомери потер пальцем обложку книги. – Эта проклятая книга точно втянет нас в неприятную историю.
Себастьян думал о том, что ему пришлось испытать шесть лет тому назад. Ему вспомнилось, как люди шептались за его спиной, вспомнились их любопытные взгляды. Те, кто хорошо знал Себастьяна, не верили слухам. Но знать, что множество людей считает его способным на убийство, было для Себастьяна унизительным. Хотя он был выше сплетен и досужих домыслов, но не мог допустить, чтобы они доставляли неприятности его матери и сестрам.
– Я тоже думаю, что втянет. На балу я случайно услышал, как Марта Хендриксон и Джудит Уотли несли какую-то чепуху об этом романе. Несомненно, они без ума от подобных книг, – согласился Себастьян.
– Тебе следует подать в суд на этого бумагомараку за клевету, – посоветовал ему Монтгомери. – Надо проучить наглеца. Покажи ему, что бывает с теми, кто наносит удар исподтишка.
– Но ведь в романе не упоминается мое имя.
– Не упоминается, но, несомненно, прообразом мерзавца, о котором он пишет, был ты, – Монтгомери постучал костяшками пальцев по книге. – Вряд ли придется долго упрашивать издателя раскрыть тайну итого Э.-У. Остина.
– Я думаю, что мне удастся найти способ убедить издателя. – Себастьян поставил чашку на блюдечко. Если бы в комнате в этот миг находился таинственный Остин, то Себастьян с трудом бы удержался, чтоб не побить мерзкого писаку. Похоже, тут необходимо расследование.
Себастьян точно знал, кому поручить столь ответственное дело. Роджер Танниклифф! Он способен выудить нужную информацию из кого угодно! Э.-У. Остин превратил личную жизнь маркиза в драму, да еще и нажился на этом. Себастьян страстно желал, чтобы он расплатился за свою подлость сполна.
– Хотел бы я встретиться с этим типом и посмотреть, что он скажет, когда столкнется со мной лицом к лицу. – Если только этот человек мужского пола, – сказал Журдан. – Э. -У. может вполне оказаться женщиной.
– Женщиной? – эту вероятность Себастьян даже не принимал в расчет.
– Женщина, – Монтгомери призадумался. – Да, это очень по-женски – наносить удар исподтишка. Женщины редко бывают так смелы, чтобы сходиться с противником лицом к лицу. Мисс Уэйкфилд – редкое исключение среди них. Даже если она полная дура.
Себастьян вспомнил о женщине, с которой он вступил в борьбу той ночью, и почувствовал, что ему захотелось защитить ее от слов Трента.
– У нее есть повод думать, что я был тем негодяем, похитившим мисс Ашервуд.
– Ты сказал, что эта дама вообразила, будто ты мог похитить девушку лишь для того, чтобы защитить своего никчемного племянника, – Монтгомери пристально посмотрел на маркиза. – Может, здесь кроется что-то еще?
– На следующее утро после похищения она нашла возле кровати похищенной кузины пуговицу. Пуговица была из золота, – Себастьян взглянул сначала на Монтгомери, потом на Журдана и снова на Монтгомери. – На ней был выгравирован знак клуба «Экскалибур».
– Черт возьми, – Монтгомери вскочил с кресла. – Этого не может быть!
– Я видел пуговицу.
– Нас мало, кузен. Я не верю в то, что это мог быть один из наших друзей.
– Господи, – Монтгомери сделал несколько быстрых шагов, затем повернулся и посмотрел на Себастьяна так, как будто хотел пронзить его взглядом. – Это все подстроено.
– Я в этом уверен. – Себастьян слегка потер затекшую шею. – На одном из моих костюмов для верховой езды оторвалась пуговица.
– Похоже, будто кто-то побывал и у тебя дома, кузен, – заметил Журдан.
– Тот, кто хотел, чтобы про тебя думали, что ты был замешан в деле об исчезновении девушки. – Монтгомери быстро подошел к окну, затем повернулся лицом к Себастьяну. – И почему же, черт побери, её похитили?! Ты сказал, что эта мисс Ашервуд небогата. Какая причина может быть для похищения?
– Явно у кого-то были личные причины для похищения.
– И что этому мерзавцу нужно было? – Монтгомери пристально смотрел на Себастьяна, прекрасно понимая, почему выражение его темных глаз было столь печально. – Черт возьми, а вдруг мы имеем дело с нечистой силой?
– И что же мы можем сделать, чтобы тебе помочь, дорогой кузен? – спросил Журдан.
– Давайте составим список мужчин, с которыми была знакома мисс Ашервуд, – предложил Себастьян, расправляя складку на своих светло-коричневых панталонах.
– А как насчет твоего племянника? – Монтгомери уперся кулаком в бок. – Помнишь происшествие с мисс Фитцдауни? Да и к тебе он относится без особого уважения.
Себастьяну не хотелось этого признавать, но скрыть правду не представлялось возможным.
– За ним я уже послал. Хочу заставить его признаться хоть в чем-нибудь. – Пока маркиз говорил, кто-то постучал в дверь. – Наверное, это Фостер, мой дворецкий, хочет сказать, что племянничек приехал.
Дворецкий открыл дверь и объявил о том, что к его светлости прибыл посетитель, который ожидает маркиза в Голубом кабинете. Но не этого посетителя ожидал увидеть Себастьян Эндовер. К собственному ужасу, маркиз почувствовал, что его прошиб пот, будто кто-то вылил ему на голову ведро горячей воды. Ему было абсолютно ясно, что за его реакцией следили Журдан и Монтгомери.
– Фостер, скажи мисс Уэйкфилд, что я немедленно иду к ней, – сказал Себастьян, очень довольный тем, что его голос звучал сдержанно, не выдавая его волнения. После ухода дворецкого маркиз взглянул на своих друзей: он был уверен, что не продемонстрировал им неуместные эмоции.
– Похоже, ко мне пришел нежданный гость.
– Мне интересно, дорогой кузен, что за дама ждет тебя, – сказал Журдан, направляясь к двери.
– Я думал, что мне тоже придется ждать встречи с ней, – произнес Трент Монтгомери, следуя за Журданом.
– Сейчас не время знакомиться, – Себастьян встал с письменного стола, на котором сидел.
– А разве у тебя есть причины для того, чтобы присваивать ее себе целиком? – спросил Журдан, поворачиваясь к двери.
– Интересно, что это за девица, которая захомутала тебя, дружок? – засмеялся Монтгомери.
Собственнические притязания на женщину, с которой он едва знаком? На женщину, которая посадила его в подвал? Это смешно.
– Для меня все женщины одинаковы: что одна, что другая.
Журдан приподнял черную бровь:
– Рад это слышать, кузен.
Эмма стояла в кабинете возле одного из больших окон, стараясь придать себе сдержанный и бесстрастный вид, необходимый для предстоящей встречи. Тот факт, что маркиз завладел ее грезами, больше не имел для мисс Уэйкфилд никакого значения. Шокирующая манера поведения: поцелуй, страстные прикосновения – все это заставило воображение Эммы улететь в сияющие дали. Но со всем этим покончено. Наглый маркиз Эндовер больше не привлекал ее.
Дверь открылась. Эмма почувствовала, что сердце готово выскочить из ее груди. Она повернулась едва дыша. Но вместо высокого черноволосого маркиза вошла невысокая темноволосая женщина с темными глазами. Эмме на первый взгляд показалось, что ей было пятьдесят с небольшим. Женщина была все еще привлекательна – одна из тех, что на всю жизнь сохраняют способность нравиться мужчинам.
– Я леди Эндовер, – представилась она, подойдя к Эмме. – Вы та молодая особа, которая посадила прошлой ночью в подвал моего сына?
– Ваша светлость, леди Эндовер, я понимаю, что мой поступок может показаться несколько… эксцентричным. Но уверяю вас, что на тот момент у меня были веские причины или, по крайней мере, я думала, что имела право запереть вашего сына в подвале.
– Вот бы мне увидеть выражение его лица тогда. Но я думаю, что он никоим образом не выдал бы своих истинных чувств. Это для него редкость. Я думаю, что он зашел в ваш темный и сырой подвал и при этом пожелал вам доброй ночи, – леди Эндовер тихо рассмеялась.
Эмма пристально смотрела на нее, пораженная ее дружелюбным тоном.
– Да, насколько я помню, он пожелал мне доброй ночи, – тихо ответила девушка.
– Время от времени я сомневаюсь, что в его жилах течет французская кровь. Я не помню случая, чтобы он когда-либо терял самообладание, – сказала леди Эндовер. – Примите мои извинения за его некоторую бесстрастность, мисс Уэйкфилд. Я боюсь, что он слишком рано принял на себя обязанность быть всегда хладнокровным.
Бесстрастность? Не может быть хладнокровным человек, так страстно обнимавший ее прошлой ночью, человек, зажегший в ней пламя любви! Или она вообразила себе эту страсть? Может быть, Эмма приписала маркизу собственные чувства?
– Я боялась, что от такого обращения он разозлится, – сказала Эмма.
– Гнев – это тоже чувство. Мой сын не разделяет мнения, что не стоит слишком сдерживать свои чувства. Но я-то знаю, что сердце у него чувствительное, – леди Эндовер прижала палец к губам, будто хотела раскрыть некий секрет. – В его доме в Гемпшире живут более двадцати собак. Я уже их и считать перестала. Он подобрал их всех на улицах Лондона.
– Он подбирает бездомных животных?
– Да, вы бы видели, в каком состоянии были эти собаки, когда он приводил их в дом.
– Я и подумать не могла, что ваш сын способен привести в дом бездомное животное, – удивленно произнесла Эмма.
– С первого взгляда на него этого даже не подумаешь. Он умело скрывает свои мысли и чувства. Я уверена, что вы в этом уже убедились. Хотя мой сын этого не показывает, но я думаю, что прошлой ночью вы его удивили. Такое нечасто происходит.
– Я понимаю, что мой поступок должен казаться несколько… безрассудным, – Эмма поднесла руки к груди. – Но по-другому от него правды не добьешься.
– Не надо объяснять. Я все прекрасно понимаю, – маркиза дотронулась до руки девушки. – Мне очень жаль, что мисс Ашервуд похитили. Вам и миссис Ашервуд, наверное, очень тяжело.
– Я вам очень благодарна за искреннее сочувствие, – сказала Эмма.
– Да не за что, мисс Уэйкфилд. У меня самой пять дочерей. Я представляю, какой ужас вам пришлось пережить. Я бы вступила в борьбу с самим дьяволом, лишь бы вернуть свою дочь, – маркиза Эндовер сжала руку Эммы. – Я понимаю, почему вы посадили Себастьяна в подвал. Но если бы вы лучше присмотрелись к нему, то поняли бы, что он честнейший человек.
Эмме тут же припомнилось, как маркиз прикасался к ней прошлой ночью. Несомненно, эта женщина мало знала о своем сыне.
– Я понимаю, было слишком необдуманно с моей стороны считать вашего сына виновным в преступлении, – сказала ей Эмма.
– И не думайте больше об этом, – леди Эндовер паяла девушку за руку и подвела ее к креслу, стоявшему возле камина.
В это мгновение дверь открылась, и в кабинет вошел лорд Эндовер. Все надежды об избавлении от нелепых чувств, которые лелеяла Эмма, рассеялись. Волна страсти неожиданно окатила ее с головы до пят, оставив девушку наедине с ощущением, которое она даже не могла определить.
Эндовер неспешно подошел к ней уверенной походкой человека, твердо стоящего на земле. Эмма была сама не своя, казалось, она сейчас растает. Она пыталась представить, что сделала бы Изабель, стоя перед коварным лордом Стэнвиком, но вдруг с ужасом обнаружила, что разум отказывается подчиняться ей.
– Какое неожиданное удовольствие, мисс Уэйкфилд, – маркиз, улыбаясь, взял ее за руку.
– Лорд Эндовер… – произнесла девушка, пытаясь собраться с мыслями.
– Кузен, ты представишь нас даме? Или мне просить разрешения у тетушки Жаклин?
Эмма сидела на краешке кресла. Хотя Эндовер находился на расстоянии нескольких футов от нее, сердце девушки никак не могло успокоиться. Всякий раз, когда она пыталась представить маркиза отважным виконтом из романа Остин, он превращался в героя иной пьесы. Все ее попытки подавить страсть к Эндоверу оканчивались провалом.
– Не хотите ли бокал вина, мисс Уэйкфилд? – спросил маркиз. – Отчего вы покраснели?
– Что вы, я прекрасно себя чувствую.
Эндовер так пристально посмотрел на нее, что у девушки возникло ощущение: этот мужчина может читать ее мысли.
– Может, вам помощь и не нужна, мисс Уэйкфилд, но она, несомненно, нужна мисс Шарлотте.
– Вероятно, у вас есть причины, заставляющие вас помогать нам? – Эмма смотрела на гордого аристократа и думала о том, что было бы неплохо и ей питать его мысли. Но увы, его мысли были тщательно сокрыты.
– Из тех фактов, что были предоставлены мне, я понял, что, кроме меня, вам никто не поможет в поисках кузины, – ответил ей маркиз.
– Нет, не в этом дело. Вы потеряли последнюю надежду на то, чтобы завладеть мной? – гневно спросила Эмма.
– Вы думаете, что я предлагаю вам помощь в поисках похищенной девушки только потому, что вы меня интересуете? – Себастьян не сводил любопытного взгляда с мисс Уэйкфилд. – И вы сами в это серьезно верите?
– Вы пытаетесь заставить меня верить в то, что идете на это лишь по доброте душевной. Изображаете Дон Кихота! – Взяв себя в руки, Эмма не отрывала взгляда от него, хотя ей невероятно хотелось встать и убежать от сюда. Но она не могла поддаться минутной слабости. – Трудно поверить в вашу искренность, лорд Эндовер.
Маркиз глубоко вздохнул, будто пытался подавить гнев, который начал подниматься в нем.
– Я вижу, что вам почему-то гораздо легче поверить в то, что я мерзавец и злодей, чем в то, что я порядочный человек. Вы что, считаете, что я хочу предложить вам карт-бланш?
– Не совсем точно. Но это вопрос… – запинаясь, произнесла Эмма.
– Вы считаете, что я должен принуждать женщин ложиться со мной в постель, мисс Уэйкфилд? – маркиз, приняв горделивую осанку, ходил перед девушкой по кабинету. – Я не способен доставить себе удовольствие другими способами?
Глава 7
Когда Себастьян подошел к ней, Эмма встала с кресла. Слова леди Эндовер продолжали отзываться эхом в ее голове. Да, Себастьян не был холодным истуканом. Вспышки гнева мелькали в его темных глазах. Интуиция подсказывала Эмме, что надо бежать, но героини Остин так не поступают.
– Возможно, я была…
– Вы считаете, что я должен платить женщине, чтобы она уделила мне время? – Эндовер приблизился к девушке, как лев, которому надоела назойливая мышь.
– Милорд, я, конечно… – Эмма отошла в сторону.
– Вы воображаете, что я стану использовать мои титул, власть, деньги, чтобы завладеть женщиной. Вы что, думаете, женщины не находят во мне ничего более привлекательного, чем все это?
Эмме не хотелось размышлять над уловками маркиза. Прошлой ночью она столкнулась с его манящей мужественностью. Девушка слишком хорошо знала, насколько притягательными становятся мужчины, когда пускают в ход свое обаяние. Маркиз приблизился. Эмма шагнула назад и буквально упала в кресло.
– Теперь я вижу, что я… – растерянно пролепетало Эмма.
Маркиз быстро сократил дистанцию между собой и мисс Уэйкфилд, встав между нею и креслом, и бедная девушка буквально оказалась в ловушке.
– Неужели я столь безобразен, мисс Уэйкфилд?
– Лорд Эндовер, я…
Маркиз схватил пытавшуюся ускользнуть от него Эмму за руку. Он медленно привлек ее к себе, пока ее грудь не прижалась к его груди. Ощущение тепла охватило Эмму. Значит, она мечтала об этом, как только вошла в комнату.
– Неужели мое прикосновение вызывает у вас отвращение, мисс Уэйкфилд? – спросил Себастьян низким голосом, в котором слышалось странное напряжение.
Всю жизнь Эмма Уэйкфилд мечтала найти того, кто заставит ее сердце бешено биться, а душу воспарить к небесам. Считать маркиза героем романтических грез – глупо. Он не относится к Эмме с обожанием она ему не доверяет.
– Милорд, вы намереваетесь преподать мне еще один урок? – насмешливо спросила Эмма.
– Преподать урок? – Эндовер перевел свой взгляд на губы Эммы. И, хотя он не прикасался к ней, у Эммы возникло странное ощущение, будто маркиз ласкал ее губы своими.
– Какими же обманчивыми могут быть самолюбие и самонадеянность! – воскликнул Себастьян.
– Самонадеянность часто взращивается неограниченной властью, не так ли, милорд? – парировала Эмма.
– Я давно убедился на собственном опыте, что сильная, волевая женщина мало чего добивается в жизни.
Мурашки пробежали по телу Эммы. С этим человеком нет будущего. Только желанием и воображением обстоятельства не изменишь. Даже Э.-У. Остин не сумел бы придумать достойного финала для такой истории.
Маркиз глубоко вздохнул. Эмма заметила, что он снова надел на себя маску холодной сдержанности. Из-под аристократического фасада проглядывал грубый самец, страстный и примитивный. Пугающий и манящий одновременно. Эмме казалось, что лишь сила воли не позволяет зверским инстинктам маркиза вырваться наружу.
– Я не собираюсь предлагать вам помощь в поисках мисс Шарлотты для того, чтобы сделать вас своей любовницей, мисс Уэйкфилд, – произнес Себастьян.
– Мне не следовало слишком много брать на себя, милорд, – тихо произнесла Эмма.
– И я даю вам слово, что мои намерения по этому делу самые благородные.
Эмма вспомнила о пуговице и о мотивах, двигавших желанием маркиза помочь ей.
– Милорд, я нахожу странным ваше стремление помочь нам, если, конечно, вами не движут иные мотивы, – сказала Эмма.
Себастьян пристально посмотрел на нее:
– Тяжело представить, что я стал бы предлагать вам свою помощь по какой-либо другой причине, чем та, о которой вы думаете, – сказал Себастьян.
– Да, это так, милорд, – ответила Эмма, приподняв подбородок.
– Скажите, мисс Уэйкфилд, вы не доверяете всем мужчинам или только мне?
– Жизнь – лучший учитель.
– Я не могу говорить от имени тех мужчин, которых вы знали. Я могу лишь дать вам слово, что тоже собираюсь участвовать в поисках мисс Шарлотты, – произнес маркиз.
Но не успел он договорить, как в дверь постучали. В кабинет вошел седой дворецкий и объявил о том, что к его светлости прибыл с визитом мистер Бернард Рэдберн.
– Скажи ему, что я сейчас приду.
Когда дворецкий ушел, маркиз снова повернулся к Эмме:
– Мне нужно поговорить с моим племянником.
– Вы считаете, что он может что-то знать о Шарлотте?
Себастьян не ответил. У Эммы создалось впечатление, будто маркиз изучал ее, словно сомневаясь, можно ли ей сказать.
– Надеюсь, меня не будут держать в неведении, милорд, – произнесла Эмма. – Если вы хотели, чтобы Шарлотта не поддерживала с ним отношений, я осмелюсь предположить, что вы считаете этого господина гораздо менее порядочным, чем вы сами?
– Я не могу сказать с уверенностью, был ли Бернард причастен к исчезновению Шарлотты. Но не могу утверждать, что он невиновен.
– Я хочу быть рядом, когда вы будете разговаривать с вашим племянником.
– Сомневаюсь, что он будет вежливым и обходительным, если вы, мисс Уэйкфилд, будете присутствовать при нашем разговоре, – ответил ей маркиз, улыбаясь.
– Вы не собираетесь защищать его? – Эмма посмотрела маркизу прямо в глаза.
– Похоже, вы еще далеки от того, чтобы начать доверять мне, мисс Уэйкфилд, – Себастьян взял ее за руку и повел к двери.
– Если вы воображаете себе, что можете так легко выставить меня из дома… – Эмма попыталась высвободить свою руку из руки маркиза.
Маркиз прижал палец к губам девушки, и нежное прикосновение заставило ее замолчать.
– Вам лучше подождать в холле за библиотечной галереей. Дверь я оставлю открытой. Если вы будете в холле, то мой племянник вас не увидит, но вы услышите все, что он скажет.
– И как же вы заставите вашего племянника признаться во всем? – спросила она маркиза.
– Вы всегда так быстро осуждаете всех? – Эндовер удивленно приподнял брови.
– А если ваш племянник виновен, то как вы заставите его признаться? – продолжала настаивать Эмма.
– Сомневаюсь, что мы сможем получить от него признание в совершении злодеяния, если посадим его в подвал. А вы, мисс Уэйкфилд, похоже, думаете об этом. Я намерен поговорить с племянником начистоту, – Эндовер взял девушку под руку. – Идемте, и, самое главное, не пытайтесь зайти в комнату.
Маркиз протянул ей руку, Эмма застыла на мгновение в раздумье. Хотя она прекрасно понимала, что этот жест – не более чем проявление вежливости, сама мысль о том, чтобы взять его руку, казалась ей слишком интимной. Эмма убеждала себя, что она не старая дева. Она положила свою руку на руку Себастьяна, мысленно хваля себя за то, что догадалась не снимать перчаток. Но перчатка не мешала чувствовать крепкую мужскую руку, на которой лежала девичья рука.
От маркиза исходил волнующий аромат трав. Этот запах проникал в ее мысли, пробуждая воспоминания. Как же Эмма могла надеяться на то, что ее сердце успокоится, когда рядом был Себастьян Эндовер?
Когда каждое прикосновение платья к ее ногам наставляло вспоминать, как мускулистые ноги маркиза прижимались к ее ногам? Когда каждое движение его руки вызывало в душе Эммы воспоминания о котором, как маркиз обнимал ее? Она должна обуздать эти сладкие, порочные мысли.
Себастьян бросил взгляд на женщину, идущую рядом с ним. Ее волосы были скрыты под чепцом, и лишь несколько выбившихся прядей обрамляли ее лицо. Подол бледно-зеленого муслинового платья выглядывал из-под мантильи при каждом шаге. И хотя Себастьян не считал себя знатоком мод, но он достаточно хорошо разбирался в женщинах, чтобы определить, следит ли дама за модой или нет. Мисс Уэйкфилд, согласно его суждениям, не следила. Более того, Эмма подвергала себя опасности быть заклейменной как неряха. Причин, заставлявших маркиза считать, что мисс Уэйкфилд сегодня отлично выглядит, не было. В этом и заключалась вся проблема.
Утром, до того как Эмма пришла к нему, маркиз пытался убедить себя в том, что девушка казалась прошлой ночью столь привлекательной всего лишь из-за игры лунного света. Сейчас до восхода луны далеко. И в светильниках на стене не горело ни одной свечи. Но кровь продолжала кипеть в жилах Себастьяна Эндовера. Он прилагал все усилия, чтобы сдержаться и не поцеловать Эмму. Его сердце пылало от одного только воспоминания о том, как девичья грудь прижималась к его груди.
Маркиз остановился и, взявшись за перила, посмотрел вниз, где располагалась библиотека. Там, внизу, возле домашнего бара стоял Рэдберн с таким видом, будто он здесь хозяин. Едва заметив Себастьяна, спускавшегося вниз по узкой винтовой лестнице, ведущей в библиотеку, он повернулся к нему лицом. В одной руке он держал графин с бренди, а в другой – бокал.
– Я всегда высоко ценил качество ваших погребов, дядя, – сказал Рэдберн Себастьяну.
– Уже заметил, – ответил дядя племяннику.
У Рэдберна была привычка путать свое и дядюшкино. Молодой человек неоднократно подписывал различные векселя именем дяди вместо своего. Себастьяну удалось прекратить эту порочную практику, заработав тем самым презрение племянника.
Эвелин, сестра Себастьяна, считала, что склонность к присвоению чужого имущества появилась у ее сына после смерти отца (а он умер, когда Рэдберну было четырнадцать лет). У самого Себастьяна отец умер, когда ему было двенадцать, и относился он к подобным действиям по-другому.
Громкий звук раздался в библиотеке, когда Рэдберн вставил пробку в графин.
– Вчера я слышал весьма занятную сплетню, дядя, – сказал он.
Себастьян прошелся по комнате, заставив племянника встать спиной к галерее, чтобы не упускать дядю из виду.
– Обилие слухов и сплетен – единственное, что может быть значительным в Лондоне, – произнес он.
Рэдберн пригубил бренди. У него был вид мальчишки, мечтающего подшутить над тем, кто старше его. Бернард Рэдберн был высок ростом, строен, хотя его сюртук на подкладке заставлял его выглядеть более полным. Его лицо с точеными чертами и волны золотых локонов вскружили голову многим женщинам. Рэдберн быстро понял, какую власть он имеет над ними. К несчастью, у него были собственные понятия по поводу того, что такое честь. Себастьяну стало не по себе.
– Я считаю, что чем более возмутительна сплетня, тем дольше она распространяется, – ответил он племяннику.
– Конечно, надо крайне осторожно относиться к слухам. Не так ли, дядюшка? Люди распространяют спои злобные сплетни очень быстро, хотя в них ни толики правды, – Рэдберн постучал пальцами по стакану. – Особенно если они касаются известных лиц или семейств.
Себастьян присел на ручку обитого кожей кресла, стоявшего возле камина. Он знал, что будет дальше. Стратегию Рэдберна вычислить несложно.
– Ты по поводу тех слухов, которые касаются тебя и Мэделин Фитцдауни? – спросил он, следя за реакцией племянника.
– А я думал, что эти слухи давно забыты, – уголок губ Рэдберна слегка дернулся, губы сжались. Он подошел к одному из больших окон и стал смотреть на сад. – Разве можно представить, чтобы я имел отношение к этому несчастному случаю?
Душа Бэрнарда Рэдберна была холодна как лед. Он с презрением относился ко всем и всему, что угрожало его планам. Причиной этому было невероятное чувство превосходства над другими.
– Мне необходимо узнать правду о том, что произошло той ночью, – произнес Себастьян.
Рэдберн одернул свой сюртук.
– Дядя, вы говорите так, как будто все еще пытаетесь решить эту проблему. Я не могу представить более ужасного способа траты времени, – сказал он.
– Скажу тебе следующее: я не собираюсь оставлять эту тайну нераскрытой, – ответил ему Себастьян.
– Дядюшка, это ваше дело. Если вы хотите заниматься глупостями, то это ваш выбор. Но я полагаю, что у вас есть более серьезные занятия, – Рэдберн повернулся лицом к Себастьяну. – Вы пригласили меня сюда, чтобы обсудить сюжет пьесы из этой древней истории?
– Нет, – маркиз пристально смотрел на племянника, это мгновение ему показалось вечностью.
Если Себастьян и не находил у Рэдберна чувства юмора, его наряд был весьма забавен. Очевидно, его племянник забросил попытки войти в общество любителей спорта и теперь водил дружбу с господами, склонными не столько к занятиям спортом, сколько к ношению нелепой одежды. Края его воротника почти доходили до ушей, а вишневый жилет в полоску привлекал всеобщее внимание.
– Я хотел поговорить с тобой о мисс Ашервуд, – сказал племяннику Себастьян.
– Мисс Ашервуд? Я не понимаю, зачем вы хотите поговорить со мной об этой юной леди? – Рэдберн потер пальцами кожаный переплет одной из книг, стоявшей в шкафу из красного дерева.
– Ты был знаком с ней.
– Это не значит, что я имею отношение к ее исчезновению.
Себастьян почувствовал стеснение в груди. Только ради благополучия своей сестры Эвелин он был готов поверить в непричастность своего племянника к похищению Шарлотты Ашервуд. Но и сбрасывать со счетов возможную причастность тоже нельзя.
– Откуда ты узнал о ее исчезновении?
– Вы считаете, что это тайна? – спросил Рэдберн, играя бриллиантовой запонкой, отбрасывавшей разноцветные блики на его руку.
Себастьян заметил, как племянник смотрел куда-то в сторону галереи, пока говорил. Маркиз взглянул туда же, надеясь, что прекрасная амазонка не наблюдает за ними. К его счастью, там никого не было.
– Я не думаю, что кому-либо известно об исчезновении мисс Ашервуд, – произнес он.
– Я, кажется, слышал об этом от моего камердинера. А он, в свою очередь, от одной из служанок, – Рэдберн слегка откашлялся. – Вы знаете, что в Лондоне мои секреты раскрываются очень быстро. Слуги распространяют сплетни гораздо лучше, чем газеты. Возможно, мисс Ашервуд сбежала с любовником.
Звучало убедительно. Но только не из уст Бернарда Рэдберна. Верить ему было нельзя.
– Поскольку ты проводил много времени в компании мисс Шарлотты, то должен знать, кто этот господин, что покорил ее сердце, – обратился Себастьян к племяннику.
– Понятия не имею, – Рэдберн заглянул в стакан. – Какой-нибудь глупец, которому вскружили голову хорошенькое личико и пустой кошелек.
Себастьян мысленно желал, чтобы Эмма оставались в холле. Он надеялся, что самообладание его не подведет. Маркиз давно подчинил свои чувства и страсти разуму и самоконтролю. Голос Эндовера продолжал звучать спокойно и сдержанно, хотя гнев переполнял его.
– Бернард, ты проводил много времени с юной леди, но, похоже, ни разу не предлагал ей руку и сердце?
Рэдберн прекратил рассматривать стакан с бренди. Он поднял голову и холодно взглянул на дядю.
– Да, мне нравилось проводить время в компании Шарлотты Ашервуд. Разве мужчине не может нравиться компания хорошенькой женщины? – спросил он. – Но только лишь красотой меня не покоришь. Она была всего лишь одной из тех бесчисленных невест, что приезжают из провинции, в столицу каждый год. Возможно, она была более привлекательна, чем остальные. Но вам следует знать, насколько они хитры и коварны. Они пойдут на все, лишь бы поймать холостяка в брачные сети.
Себастьян прекрасно знал, что девушки, охотящиеся на богатых женихов, могут быть невероятно целеустремленными. Рубцы, оставленные на его сердце, служили этому отличным доказательством. А еще он знал, что помолвка или обещание брака может быть великолепным оружием в этой борьбе. Соблазнять невинных девушек – занятие неинтересное. К сожалению, Рэдберн не придерживался этих правил. Поэтому Себастьян предупредил миссис Ашервуд, чтобы ее дочь держалась подальше от его племянника.
– Черт возьми, дядюшка, почему вас интересует эта Ашервуд? Надеюсь, вы не относитесь к ней как к претендентке на роль законной супруги? – спросил Рэдберн. – Она что, входит в ваш список?
– Какой список?
– Дядюшка, да все знают о том, что вы составляете список женщин, наиболее подходящих на роль маркизы Эндовер – вашей супруги, – племянник быстро прошелся по комнате и остановился возле витража со святым Георгием, поражающим змея. Солнечный свет, струившийся сквозь витражные стекла, падал красными пятнами на щеку Рэдберна. – Меня всегда поражало то, как быстро распространяются слухи в этом городе. Я думаю, что вы, дорогой дядюшка, даже и не догадываетесь, что многие светские люди в Лондоне ставят пари на имя вашей будущей супруги, – произнес Рэдберн.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?