Читать книгу "Демон рода Орловых. Книга 1"

– Ник, давай не будем драматизировать ситуацию, – дядя осторожно поднялся со стула, засунув руку под пиджак, – успокоимся и поговорим по-родственному. Без горячки.

Горячку пороть я не собирался. Впрочем, как и ехать в какой-нибудь там пансионат или заведение для душевнобольных.

«Не смей! Только попробуй! И я…»

– Последний раз прошу по-хорошему – покажись, – произнес я вслух.

Леонид вытащил руку, в ладони дядя сжимал небольшой блестящий никелем пистолет. Модель с длинным узким стволом была мне незнакома, но я не сомневался в том, что у главы Тайной канцелярии оружие должно было быть крайне смертоносным.

Мое обращение Нила решила проигнорировать. Ну что ж, придется нанести себе небольшой урон. Я зубами оторвал пуговицу на рубашке и стащил рукав к локтю. Нила была, безусловно, могущественным существом, но и у нее имелась своя слабость. Королева Теневых Лезвий не переносила боль. Я выяснил это случайно, ударившись мизинцем ноги об угол кровати. Было больно, но демон вопила так, будто ее пилой на части разделывают.

«Ты мерзкий шантажист! Ублюдок! Надо было тебя… а-а-а-а-а-а!» – заорала Нила, когда я воткнул себе в предплечье нож и слегка провернул лезвие.

– Ты чего?! Ник! Брось нож! Немедленно брось! – Леонид вторил ей с округлившимися от ужаса глазами.

Я бы сказал ему что-нибудь успокаивающее, но не мог, так как стиснул зубы до хруста – пытка и мне особого удовольствия не доставляла. Но я соревновался в силе духа с архидемоном и собирался на него надавить сильнее. Причем надавить в самом прямом смысле этого слова – я вогнал лезвие чуть глубже.

«Стой! Хватит! Я согласна!» – выкрикнула демонесса в тот момент, когда и я хотел уже сдаться.

Я вытянул нож перед собой. Дядя поднял пистолет, думая, что я сейчас кинусь на него. Вдруг нож окутался синими всполохами, его клинок покрылся изморозью. Ребром ладони я ударил по лезвию, оно разлетелось острыми брызгами.

– Ну вот, как-то так я вскрыл ту дверь в камере, – сказал я дяде.

Глава 7

Фокус удался на славу. Дядя осел обратно на стул и открывал рот, как выброшенная на сушу рыба, не в силах произнести ни единого слова. Сенсоры дома определили, что на ковре появился опасный мусор.

– Не двигайтесь, – проворковали динамики под потолком голосом бойкой девчонки, – будет произведена экстренная уборка помещения.

Из открывшейся в стене ниши выскочил прямоугольный белый корпус робота-уборщика. Он начал сновать у меня под ногами, щеточками и вакуумными трубами собирая осколки стали.

Катя, схватив со стола салфетку, подбежала ко мне и начала перебинтовывать руку. Ты смотри, не испугалась вида крови!

– И что… что ты сейчас проделал? – запинаясь, спросил Леонид.

– Это не я. Это демон.

– Демон, значит, – дядя убрал пистолет и потер переносицу, – который вышел из портала после взрыва источника?

Я кивнул.

– А это точно… демон? Ну, знаешь ли… ты мог приобрести свои способности благодаря неожиданному физическому эффекту.

– Демон-демон, – подтвердила Катя, закончившая оказывать мне первую помощь, – я его вижу. Точнее – ее.

– Ее? – Дядя переводил взгляд с меня на девушку и все никак не мог решить, сумасшедшие мы или нет.

– Да. Я вижу ее расплывчато и только в тот момент, когда она пользуется силой. Но определенно это женщина.

От лестницы раздалось недовольное фырчанье. Леонид обернулся и увидел высунувшегося из «норы» Хому.

– И ты тоже видишь демона? – спросил дядя у медоеда.

Тот не стал отвечать и вернулся в свое убежище.

– И что… что нам теперь делать?

Я никогда не видел Леонида Анатольевича настолько растерянным. Для любой ситуации у него был план, на любой вопрос – ответ.

– Мы с вашим племянником собирались выяснить, кто и зачем на нас напал, – сказала Катя.

– А с демоном что? И с твоим даром видящей?

– А с ними мы продолжим жить дальше, – как ни в чем не бывало ответила девушка.

– Кто нас вас напал, – задумчиво произнес дядя. Он встал, прошел к бару, взял бутылку с вишневой наливкой и налил себе полную рюмку. Осушив ее одним махом, он просипел: – То, что вы хотите найти отморозков, напавших на жандарма…

– И журналиста! – напомнила о своем существовании Катя.

– Да-да. И на представителя прессы – это правильно. Неправильно то, что вы собрались заниматься этим самостоятельно. Без участия государственного аппарата. Я такую самодеятельность не поддерживаю. Теперь это дело берет под контроль канцелярия!

– С чего это?! – Меня заела гордость за родную контору.

– Ты плохо слушал, о чем тебе говорила эта юная особа? За ней в день инцидента приехали жандармы! Я ничего не имею против лейб-жандармерии, но тебе не кажется, что ее сотрудники замешаны в чем-то нехорошем?

– Жандармерия стоит на страже секретов НИЭ, – озвучил я всем известный факт, – и ты хочешь сказать, что ее сотрудники каким-то образом…

– Стоит на охране – да, – не стал дослушивать меня дядя, – но жандармы этих секретов не знают!

– Ты хочешь сказать, что в лейб-жандармерии зреет предательство?! – Мысль была настолько крамольная, что я ее произнес чуть ли не шепотом.

– Не хочу. Ты до этой идеи дошел сам. Поэтому ты свое руководство пока в известность не ставишь.

Я понимал, что происходит. Спецслужбы любой страны конкурируют друг с другом. За бюджет, за влияние, за определение курса всей страны, в конце концов. И, соглашаясь на предложение дяди, я подставляю родную жандармерию.

– Ты кому присягу давал? – видя, что я колеблюсь, спросил Леонид. – Его превосходительству, генерал-лейтенанту, командиру корпуса жандармов? Или Родине? Ты обещал интересы России блюсти в первую очередь!

– Но мне завтра на службу…

– Возьмешь отпуск! – видя, что я поддаюсь, дядя развил инициативу.

– И?

– И станешь на время сотрудником канцелярии.

– Как?

– Внештатным сотрудником. На время.

– Э-э-э… знаете, для меня это нетипично, но я думаю, что эта информация для меня лишняя. Я, пожалуй, пойду, – направилась к выходу Екатерина Беляева, не желая погружаться в разборки спецслужб.

– Куда же вы, сударыня? Я вам хотел предложить стать внештатным сотрудником.

– Мне? Я вынуждена отказаться…

– Ваше право. Силой я заставить вас не могу, но вы же понимаете, что в данный момент являетесь носителем сведений исключительной важности. И я буду вынужден на время разбирательств по делу взять вас под стражу.

– Вот! Я про это и говорила! Правовой беспредел! Покушение на свободу слова! Ограничение…

– Екатерина, я даже спорить с вами не буду. Беспредел и покушение, – спокойно ответил дядя на пламенную речь девушки, – а также ограничение и удушение свобод. Но если вы мне не верите, спросите у Никиты, что было бы, если бы его и мое ведомство не занималось удушением и ограничением. Максимум в пятнадцатом-двадцатом году прошлого века по России-матушке прокатился бы такой бунт, такая кровавая резня, что себе и представить страшно. Да и если бы не открытие Бекетова, если бы НИЭ не были изобретены, спроектированы и поставлены на поток, и жандармы, и тайная полиция черта с два бы этот бунт сдержали! Только дешевая энергия источников, только резкий рост промышленности позволили нам избежать революционного коллапса!

– Ну мы этого точно не знаем, – неуверенно произнесла девушка.

– Не знаем? – Дядя оседлал своего любимого конька. – А сороковые, когда Германия подминала под себя всю Европу, почему, думаешь, немецкие бронетанковые кулаки застыли возле наших границ?

– По всем оценкам мощь российской армии… – фразой из учебника ответила Катя.

– А откуда эта мощь, позволь тебя спросить, взялась? Из НИЭ! У наших самолетов неограниченный боевой радиус! Танки, способные одним маршем достичь Ла-Манша! Как думаешь, долго бы мы удерживали технологию производства источников в тайне, если бы у нас не было ограничений свободы слова? В некоторых областях науки – очень жестких ограничений. Вольнодумствуйте, молодежь, сколько считаете нужным. Просто надо осознавать границы этого вольнодумства.

– И что мне делать, если я стану сотрудником тайного сыска?

– То, что у тебя лучше всего получается. Расследуй. И начнете вы свое расследование с этого, как его… ну, из Самары.

– Степанова, – подсказала дяде Катя.

– Точно, – щелкнул пальцами Леонид, – со Степанова. Привлечь своих сотрудников я к этому делу не могу. У нас и так идет утечка информации. Причем непонятно с какой стороны.

– Ты про запись с камеры? Как она к тебе попала? – Я догадался, про какую утечку говорит дядя.

– Прибыла на почту. На личную почту, – добавил он, а я представил, как непросто узнать личную почту главы Тайной канцелярии.

– От кого?

– От неустановленного источника. Кто-то под тебя копает и копает очень глубоко. Поэтому я своих ребят к расследованию привлекать и не буду. Ибо в его процессе может быть получено нечто, что бросит тень на нашу семью.

Наличие живущего во мне демона, равно и то, что я скрыл информацию о происшествии в Зарнице, – тень на Орловых, хуже не придумаешь. Но тот, кто меня похитил и отправил дяде запись, пока сливать компромат в общий доступ не торопился. Почему – непонятно.

– Пока у вас есть только одна ниточка. И находится она в Самаре. С нее я и предлагаю начать это дело раскручивать. Сударыня, что вам показалось в деле смерти этого Степанова странным?

– Одну секундочку, Тома…

– Что еще за Тома? – удивился я.

– Называть умный дом просто «Дом» – это вверх креативности, конечно. Я ему хоть имя дала. Созвучно же – Тома-Хома? Тома, дай новости от «Главной линии». Самарские.

– Хорошо, – ответил дом и приглушил свет в холле.

Включился установленный под потолком проектор, и на одной из стен появился новостной сайт «Главной линии». Катя жестами выбрала одну из статей и увеличила фото с места происшествия. Ни я, ни дядя не обнаружили на нем что-нибудь экстранеординарного. На фото был запечатлен пожилой мужчина, сидевший на скамейке, опустив голову. Его лица не было видно, но поза говорила о том, что он находится без сознания. Бессильно раскинутые руки, носки ботинок в разные стороны. Но подпись под фотографией гласила о том, что гражданин С. найден мертвым на улице. Внезапная остановка сердца. Признаков насильственной смерти обнаружено не было. Рядовой, в общем-то, случай, не настороживший местную полицию.

– И? Что тут не так? Люди умирают, и это естественно, – спросил у Кати дядя.

– Не видите? Тоже мне, сыщики. Приглядитесь, трость у него с какой стороны?

– Под правую руку стоит, – ответил Леонид разочарованно.

Я тоже, увидев нашу «главную улику», слегка приуныл.

– И что в том, что под правую?

– Ты не помнишь? Степанова так швырнуло об забор, что переломало ему всю ногу. Но левую!

– Левую? – Я постарался оживить в памяти события того вечера. Прибывшие к воронке спасатели на моих глазах пронесли в носилках Степанова в конвертоплан. Но я, хоть убей, не помнил, какая у него нога была в шине.

– Именно! Ее еле по кускам собрали! Медицина у нас, конечно, творит чудеса, но хромал Степанов после череды операций сильно. Смотрите, ему стало плохо, он присел отдохнуть и с какой стороны он бы трость поставил? Слева от себя? Или справа?

– Слабое обоснование. Гражданину стало плохо, он присел, отложил тросточку, как получилось. – Как по мне, зацепка выглядела слабовато.

– Само по себе – да. Но знаете, откуда он шел? – согласилась со мной Катя.

– Ну?

– Из «Белого лебедя»!

– Это что?

– Ресторан. Но! У Степанова была закрытая черепно-мозговая травма. Ему категорически пить нельзя! Он и не употреблял в течение этих лет.

– А откуда ты знаешь, что он там пил? – не сдавался я.

– А что он еще мог делать в ресторане в час ночи?

– Запись камер из ресторана есть? – вклинился в обсуждение Леонид Орлов.

– Есть, но кто мне их даст?

– Будет удостоверение канцелярии – дадут, – привел еще один довод дядя.

– Погодите, я еще не дал своего согласия на эту аферу.

Ладно, я ожидал, что дядя на меня посмотрит с осуждением. Но Катя-то куда?! Тоже мне, агент с богатым оперативным опытом.

– В смысле не дал? А у тебя что, варианты другие есть? – спросила она.

– Ты забыл, что мечтал быть не оперативником, а следователем? – напомнил мне дядя, надавив на застарелую мозоль. Поступая в Академию жандармерии, я действительно мечтал о карьере резидента или контрразведчика. Но провалил выпускной экзамен из-за психологического теста, который показал, что для шпиона и агента я временами слишком вспыльчив. Зато как боевой единицы мне цены нет.

– Запрещенный прием, дядя!

– Нет – второй шанс для тебя, племянничек!

Моральные терзания мучили не одного меня.

– Скажите, а мне так и продолжать жить с Никитой?! – спросила девушка у дяди.

– А чем это вас не устраивает, юная леди?

Катя вдруг порозовела.

– У меня есть личная жизнь… да и пересуды всякие начнутся…

– Пересуды, лишнее внимание к вашей персоне нам не нужны. Возвращайтесь домой.

– Но за ней же могут охотиться!

– Я выделю человека для ее охраны, – пообещал дядя, – слежка за не в меру активной журналисткой не вызовет вопросов даже у моих ребят.

– Что за человек? – Это было естественным, что Катю интересовала личность ее телохранителя.

– Вам этого знать не надобно. Если обойдется без эксцессов, то вы его не увидите. Но в профессионализме его можете не сомневаться: человечек этот охраной особ императорской крови занимался. К своим обязанностям он приступит завтра, а сегодня я могу выступить в роли вашего охранника и подвезти вас до дома.

– С превеликим удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Я только вещи соберу…

– Кстати, насчет вещей: вам предстоит командировка в Самару, поэтому было бы неплохо обновить гардероб, – сказал дядя.

Я примерно понимал, о чем он говорит. Но до Кати смысл его предложения не дошел.

– Зачем? Я в командировки часто летаю, все, что для них нужно, у меня есть.

Леонид достал из нагрудного кармана визитную карточку, выполненную на медной пластинке, и протянул ее девушке.

– Поверьте, новый гардероб вам в дороге точно пригодится. Мало ли что в Самаре может произойти.

– Иван Вайнштейн и сыновья, – прочла вслух текст на карточке Катя, – модный салон. Все, что нужно настоящему джентльмену. Э-э-э… ну я как бы совсем ненастоящий джентльмен.

– Не переживайте, сударыня. У них и для девушек кое-что найдется, – дядя протянул такую же карточку и мне, – завтра, в десять часов встречаетесь там. И там же получите дополнительные инструкции.

– Боюсь, я к десяти не успею. Мне же на работу надо заехать и отпуск оформить.

– И мне тоже, – произнесла Катя.

– Не переживайте, о ваших отпусках похлопочут. Ну-с, Екатерина Андреевна, вы готовы отправляться?

Дядя и Катя уехали, но не сказать, что я остался наедине с самим собой.

«Все! Конец!» – закатила истерику Нила, едва за ними захлопнулась дверь.

– Почему ты так решила? – спросил я, направляясь к холодильнику. Хлопоты не освобождали меня от забот о домашнем питомце. Открыв дверцу, я обнаружил, что недельный запас кильки в томатном соусе куда-то испарился.

– Хома! – позвал зверька я.

Медоед выглянул из оконца.

– Ты все сожрал?! – Я догадался, что в попытках подружиться со зверьком Катя умудрилась скормить ему все лакомство.

– Ур-р-р, – довольно проурчал он.

Однако второй мой «питомец» был намерен высказать все накопленное им недовольство.

«Ты же понимаешь, что нас поместят в закрытый институт, из которого мы никогда потом не выберемся?»

– Не факт. Если бы у дяди были такие намерения, то я бы уже туда под конвоем ехал.

«Глупец! Твой дядя просто еще не знает, как тебя там удержать! Он же видел, что ты с бронированной дверью сделал! И потом ты не знаешь, как связаны демоны и источники. А дядя твой может знать!»

– Ну так возьми и просвети меня.

«Ни за что! Ты бездарно относишься к ценнейшей информации! Ты зачем Кате все разболтал?!»

– Я обещал.

Несмотря на то что Нила жила в моей голове уже три года, у нее от меня была куча тайн и секретов. К примеру, на вопрос о том, сколько демонов прорвалось в наш мир, она не давала точного ответа. То говорила, что она единственная, то, что дверь между мирами могла открываться и время от времени к нам могли попадать такие, как она. О своем мире она вообще предпочитала ничего не рассказывать.

– Кстати, насчет Кати – что ты знаешь о видящих? – спросил я.

«Ты тупой? – Настроение у Нилы было отвратительным. – Ничего я тебе не расскажу. Больше – вообще ничего!»

Я мог ее разговорить, втыкая острые предметы в чувствительные части тела. Но, во-первых, день сегодняшний меня конкретно вымотал, а во-вторых, у Нилы были периоды, когда демонесса становилась совсем уж несносной. Их надо было переждать и потом опять попробовать ее уговорить.

– Тогда я спать, – объявил я.

«Хорошо. Попробуй. Я тебе такую ночку устрою!»

Похоже, демонесса решила сегодня ночью попотчевать меня кошмарами с реками крови, кишками и горами трупов.

– Глупо. У нас завтра важный день, если я не высплюсь, с нами может произойти что-нибудь плохое.

«Ладно. Спи. Но я тебе сегодняшний денек обязательно припомню», – пообещала отсрочить кару Нила.

Демонесса решила мне не только не мешать нормально отдохнуть, но еще и помочь. Помимо всего прочего, она могла управлять моими сновидениями. Едва улегся на кровать и погрузился в дрему, я услышал успокаивающее чириканье птиц. Вслед за звуками проступала и картинка: я полулежал на шезлонге, стоявшем на лужайке. Метрах в десяти передо мной раскинулась река с поросшими зеленью берегами. К реке вел посыпанный песком пляжик. Ну что ж, не самое плохое место для расслабления. Я прямо во сне прикрыл веки, сквозь которые все равно пробивался яркий свет полуденного солнца.

– Никита! Беги сюда! – открыв глаза, я обнаружил Катю, стоящую по колено в воде. На девушке был изумительный обтягивающий купальник, имитирующий зеленую блестящую чешую. – Вода сегодня чудо как хороша!

А почему бы, собственно, и не искупаться? Я хотел было встать с шезлонга, как почувствовал прикосновение к своей шее. Кто-то начал нежно и в то же время с усилием делать мне массаж. Я опустил глаза и увидел красивые женские руки с длинными изящными пальцами. Однако ногти на этих пальцах больше походили на когти хищника. Я обернулся – позади шезлонга стояла Нила Агни. Абсолютно нагая. Мой взгляд заскользил по высокой объемной груди, немного неестественно тонкой талии и широким бедрам. Кожа демонессы была покрыта чешуйками, один в один повторяющими узор Катиного купальника.

– Никита! – снова позвала меня Катя. – Я же жду! Давай быстрее!

– Что ты выберешь? – улыбнулась Нила, обнажая клыки. – Уйти? Или остаться со мной? Что она может предложить, чего нет у меня? Что может предложить тебе любая другая человеческая девушка?

Глава 8

Несмотря на громкое пиликанье будильника, запущенного умным домом, сон отступал неохотно. Речка, зелень и фигура Нилы выцветали и растворялись в дымке.

«Ну как, герой, достаточно ли ты хорошо отдохнул?» – прозвучал голос Нилы у меня в голове.

– Зачем ты это сделала? – спросил я. Чем-чем, а эротикой демон меня «угощала» впервые.

«Что именно?» – Нила прикидывалась самой невинностью.

– Не прикидывайся, – я поднялся с кровати, – Катя, ты… Зачем это все было?

«Ник, ну у меня же могут быть фантазии? Я заперта в твоем теле, лишена всяких разных удовольствий, неужели мне и помечтать нельзя?»

– Ты решила меня соблазнить? – рассмеялся я. – Правильно – бойся. Тайная канцелярия может найти способы, чтобы выцарапать тебя у меня из сознания.

«Нет таких способов. Демон и сосуд, в который он попал, неразделимы на веки вечные. Ну или до смерти одного из них. А к тебе у меня проснулись чувства, которые ты, дурачок, не оценил».

– До смерти? Одного из них? – Из кокетливой фразы Нилы я подчеркнул для себя кое-что интересное. – Я смертен, это понятно и не обсуждается. Но, оказывается, и тебя можно убить, причем не причинив вред мне.

«Убить? Меня? Вот тебе и благодарность. А я ведь отдала тебе три лучших года своей жизни! – паясничала Нила, стараясь скрыть свою оговорку. – Все, с этого дня будешь по ночам смотреть одни кошмары!»

Имея адрес модельеров, я мог добраться к ним на автопилоте, но предпочел вести «Руссо-Балт» самостоятельно. Офицеров лейб-жандармерии приучали к тому, что постоянно использование автоматики притупляет рефлексы. Благодаря источникам и неисчерпаемой энергии, которую они дарили, удалось роботизировать в России многие процессы, однако полагаться во всем на дронов и роботов для спецагентов было не лучшим решением. Как говорили нам преподаватели в академии: чем больше ты делаешь собственными руками, тем более умелыми они становятся.

Навигатор вел меня в старый центр города – туда, где вместо четырехэтажных транспортных развязок существовал такой пережиток, как перекрестки, регулируемые светофорами. Улочки становились все теснее, на них напирала архитектура зданий, построенных несколько веков назад. Возле одного из таких особняков я и припарковал машину.

– Никита! – оеликнула меня Катя точь-в-точь как во сне.

Девушка поджидала возле витрины с мужскими костюмами, на которой шрифтом с завитушками было выведено: «Иван Вайнштейн и сыновья». Видимо, без меня она не решалась туда войти. Да и, судя по витрине, молоденькой девушке там нечего было делать. Я бы тоже обошел ателье стороной: на мой вкус, выставленные в витрине костюмы имели слишком старомодный крой.

– Может, ты зайдешь, а я тебя здесь подожду? – сказала девушка, когда я подошел к входу.

– Дядя сказал, что мы должны вдвоем посетить это заведение, значит, идем вместе.

– Ты во всем привык слушаться старших? – насмешливо спросила Катя, в которой снова взыграл бунтарский дух.

– Я во всем привык слышаться Тайную канцелярию. К чему и тебе привыкнуть рекомендую.

– А мне-то это зачем?

– Дольше проживешь, – ответил я и толкнул дверь.

Она раскрылась, и я услышал перезвон закрепленных над проемом колокольчиков. Мы оказались перед стойкой, за которой располагались полки с готовой продукцией, завернутой в желтоватую бумагу и перемотанной бечевкой. Справа от полок находился проход, скрытый за плотной черной шторой. Она откинулась, и к прилавку вышел пожилой мужчина в клетчатой рубашке и смешной турецкой шапочке с кисточкой.

– Добрый день! Чем я могу быть вам полезен?

– Добрый! Нам рекомендовали обратиться к вам за обновлением гардероба, – ответил я.

Мужчина не торопился начинать расхваливать качество продукции ателье и говорить нам, что мы сделали чертовски верный выбор. Он внимательно разглядывал нас с Катей сквозь толстые линзы очков в роговой оправе.

– Позвольте спросить, а кто вам дал рекомендацию?

Я достал из кармана медную пластинку и протянул ее мужчине.

– Леонид Анатольевич настоятельно рекомендовал к вам зайти.

Мужчина взял у меня табличку и выжидательно уставился на Катю. Та смутилась, порылась в сумочке, нашла свою медную визитку и отдала ее мужчине. И только тогда он соизволил осмотреть обе визитных карты.

– Как же, как же. Совсем запамятовал, что граф Орлов уведомлял нас о том, что вы зайдете. Прошу за мной. Позвольте представиться – Иван Семенович.

По имени я догадался, что нас встречает сам хозяин мастерской.

– Прошу следовать за мной. – Мужчина поднял на прилавке столешницу, пропуская нас. Потом приотворил штору.

Несмотря на шпионские игры на входе, за прилавком находилась обычная швейная мастерская. На большом столе кроились заготовки, которые потом сшивались под стрекот машинок. Но Вайнштейн провел нас дальше по коридору в ярко освещенный примерочный зал с несколькими ростовыми зеркалами по периметру.

– Мы хотели бы заказать…

– О! Не беспокоитесь! Леонид Анатольевич отдал четкие распоряжения насчет вашего заказа.

Вайнштейн подошел к раме одного из зеркал и приложил руку. Зеркало скользнуло в щель на полу, открывая за собой проход.

– Прошу! – сделал приглашающий жест Иван Семенович, видя, как удивилась произошедшему Катя.

Мы зашли, зеркало за нами вернулось на место, закрывая проход. Между мастерской и местом, в котором мы оказались, был разительный контраст. Здесь стены обшили керамическими панелями. Я такие уже видел – они не только были шумопоглощающими, но и взрывозащищенными. Такими штуками обкладывались стены в военных бункерах. В принципе, и коридор, в котором мы оказались, шел вниз. И привел он нас в еще одну примерочную с зеркалами.

– Дамам направо, – Иван Семенович указал Кате на правую дверь.

– А там… что?

– Женский персонал, – ответил Вайнштейн. И повел меня к двери по левую сторону.

– Мы куда?

– Как куда? На снятие мерок! Пора вам пошить добротный костюм по фигуре! – Иван Семенович открыл передо мной дверь. На полу пустой комнаты был нарисован белый крест. – Сюда, пожалуйста.

Иван Семенович снова меня удивил: вместо того чтобы снимать мерки вручную, он подошел к панели управления на стене и нажал пару кнопок. С потолка опустились три излучателя, их лазеры нарисовали на мне сетку.

– Вот так, миллиметр в миллиметр. Сидеть будет идеально, – пообещал Иван Семенович.

– А цвет под глаза подойдет? – решил пошутить я.

– Цвет? Ткань способна менять его широком диапазоне. Что позволит вам появиться как на утреннем коктейле, так и на вечернем приеме. А также работает как камуфляж.

До меня начало доходить, для чего дядя настаивал на посещении ателье.

– Чем еще может похвастаться ваш костюм? Пуленепробиваемостью?

– Ну это само собой. Арамидные волокна вместе с шерстью. Вологодские специальные ткани, может, слышали?

– Нет. – Уж от чего, но от рынка тканей я был очень далек. Задерживает тряпка пули – хорошо. А как она называется и где сделана, меня интересовало мало.

– Но со щитом Лепницкого вы знакомы?

– В общих чертах. – Я не стал вдаваться в детали и говорить, что генератор щита Лепницкого встроен в мой повседневный мундир. Полноценный силовой щит наши ученые изобрести пока не смогли. Но поле Лепницкого давало защиту от пуль и осколков. Устройство состояло из радара, который обнаруживал приближающиеся на угрожающей скорости снаряды, и генератора переменного магнитного поля. Пуля, попавшая в это поле, нагревалась за счет возникающих в ней индукционных токов. Причем настолько сильно, что расплавлялась и долетала до цели раскаленным плевком, который мог обжечь, но не пробить. Конечно же, поле не могло разогреть снаряды из материалов, не проводящих ток. Или расплавить пулю из тугоплавкого.

– Хорошо, прошу за мной.

Иван Семенович проводил меня обратно в примерочную. И я не увидел там кресла или диванчика для ожидания.

– Когда мы сможем забрать наш заказ?

– Секунд через… а вот, готово! – воскликнул Вайнштейн в тот момент, когда в стене открылась ниша, из которой выехала штанга с висящим на плечиках костюмом.

– Облачайтесь, – сказал Вайнштейн, протягивая мне костюм, – как будете готовы, просто повесьте плечики на держак.

Иван Семенович проявил такт и вышел из примерочной. Базовый цвет у моей обновки был черный, к ней прилагались белая рубашка и галстук. Насколько я мог понять, предоставленную мне одежду лучше было нацепить на себя комплектом. Застегивая ремень на брюках, я обнаружил в его массивной пряжке брусочек НИЭ пятнадцатого класса. Минимального из всех существующих. Точно такой же был встроен в мундир жандарма. Всякие технические ухищрения нашей повседневной формы потребляли прорву энергии. И обеспечить эти мощности мог только источник. Но загвоздка была в том, что жандармы получали НИЭ для своих нужд легально и централизованно. А откуда источник взялся в частном ателье?!

По долгу службы я должен был немедленно сообщить об этом в жандармерию, а всех присутствующих мастеров уложить лицами в пол, дожидаясь подкрепления. С чего я решил, что в ателье нарушаются протоколы хранения источников? Так все просто: любое предприятие, использующее в технологических процессах источники, должно охраняться жандармами. А я ни одного своего коллеги не встретил. Хотя именно жандарм должен был проверить меня на входе.

Доложить в родную контору о нарушении режима я должен был. Но мой доклад начал бы настоящую войну между лейб-жандармерией и Тайной канцелярией. А также похоронил бы окончательно отношения со моей семьей. Выбор вроде бы очевидный, но мне он дался нелегко. Слишком уж крепко в меня вбивали одну простую истину: долг перед Родиной превыше всего. Превыше личных привязанностей, семейных традиций и даже собственной жизни и благополучия. Но в ситуацию была замешан весь наш род. Копают под меня, значит, копают под отца-сенатора или дядю. Я пообещал себе, что разберусь, кто и зачем это делает, а потом уже наведу порядок в ателье. И во всей своей жизни заодно.

Как и обещал Иван Семенович, костюм сел как влитой.

– Ну как, нигде не жмет? – спросил он, заходя в примерочную. – Не мешает?

– Сидит отменно, – похвалил я его работу, – чем оснащен?

– Люблю людей, которые не теряют времени и сразу переходят к делу. – Иван Семенович подошел ко мне ближе. – Вытяните руку.

Я поднял правую руку, Иван Семенович коснулся рукава.

– Это стандартная модель. Управление осуществляется пуговицами. Вот так включается поле Лепницкого…

– С этим знаком, можно пропустить. Что еще есть, кроме щита и пуленепробиваемости? – Щит от всяких неприятностей умела и Нила выставлять. Причем он был гораздо эффективнее поля Лепницкого. При этом имел одно но: прилюдно куполом демона пользоваться было нельзя.

– Я уже упоминал, что это стандартная модель. Маскировка и защита – ее основные функции. Кроме этого, есть системы экстренного спуска и поддержания плавучести. Ткань огнеупорна, во время пожара лучше накинуть пиджак на голову. И вот…

Иван Семенович протянул мне черную коробочку, открыв которую я обнаружил гражданский ком-браслет.

– Линия связи защищена. Само устройство не имеет идентификаторов и привязки к личности.

– Отлично, спасибо, – поблагодарил я Вайнштейна, надевая браслет на руку. Он функционально дополнит вживленную мне в ухо «бусину».

Преподнесенный мне костюмчик ничем особенным не блистал. Чего нельзя сказать о наряде Кати. Когда она зашла в примерочную, я еле сдержал возглас восхищения. Красный цвет однозначно был ей к лицу! Приталенный жакет, юбка чуть выше колена, шляпка с черной сеточкой вуали и туфли на высоком каблуке сделали из Екатерины блестящую аристократку.

– Плохо, да? – спросила она, уловив мой взгляд. – На бабульку похожа с картин? Еще и этот воротник, высокий и дурацкий…

– Да нет, ты прямо-таки королева!

– Хорошо, издевайся! Я тебе потом отплачу!

– У вашей спутницы есть в костюме дополнительные опции. Опущенная вуаль работает как прибор ночного видения. Брошка на шляпке – миниатюрный разведывательный дрон.

Я чувствовал себя немного уязвленным. Мне, по большому счету, досталась одежка дуболома, громилы, который только в морду давать может и стрелять. А у Кати был изящный набор шпиона. Видимо, Иван Семенович на глаз наши роли распределил.