Текст книги "Эзотерическое подполье Британии. Как Coil, Current 93, Nurse With Wound и другие гениальные сумасброды перепридумали музыку"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ezotericheskoe-podpole-britanii-kak-coil-current-93-nurse-with-wound-i-drugie-genialnye-sumasbrody-perepridumali-muzyku-246602.jpg)
Автор книги: Дэвид Кинан
Жанр: Музыка и балет, Искусство
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Трения также возникли между Фозергиллом и Патаком, которые, по словам Стэплтона, никогда не были близки. Вклад Патака во второй альбом незначителен. Его музыкальные вкусы не были похожи на вкусы Фозергилла и Стэплтона, и он решил уйти, пока от него не избавились. Прежде чем полностью исчезнуть из мира музыки, Патак создал собственную экспериментальную группу Hastings Of Malawi, названную по вопросу в кроссворде о Хастингсе Банде, бывшем президенте Малави. «Патак и его друзья решили, что способны сами сделать то же самое, – вздыхает Стэплтон. – Они увидели продажи первого альбома Nurse и записали по его мотивам Vibrant Stapler Obscures Characteristic Growth [Papal, 1981]. По-моему, отвратительная запись. Было продано 70–80 экземпляров, после чего дистрибьюторы потеряли к ней интерес. Один из участников, Дэвид Ходс, хранил оставшиеся пластинки у себя дома, и в конце концов его мама выкинула их. Сейчас, должно быть, это настоящий раритет». После незадачливой попытки заняться экспериментальной музыкой Патак сотрудничал с Дэвидом Ворхаузом, разрабатывавшим синтезаторы и игравшим в White Noise[56]56
Авангардная группа конца шестидесятых, играли электронную версию психоделического рока. Пионеры жанра. – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть] вместе с Делией Дербишир и Брайаном Ходжсоном из The BBC Radiophonic Workshop. «Думаю, он просто разочаровался в такой музыке, в Nurse With Wound и, конечно, в Джоне, – размышляет Стэплтон. – Он вернулся к индийским традициям, женился, завел семью. Родители всегда надеялись, что он займется бизнесом, поэтому дали ему денег на магазин hi-fi-аппаратуры. Он согласился. Последний раз я видел его в 1986 году в автобусе в Финчли, он все еще работал директором того магазина. Думаю, он до сих пор этим занимается». Много лет спустя, когда Current 93 играли в лондонской Часовне Союза в 1996 году, Стэплтон столкнулся с Джоном Грейвом, бывшим участником Hastings Of Malawi. Тот работал охранником гримерки Current 93.
Альбом To The Quiet Men From A Tiny Girl усилен игрой французского метамузыканта Жака Беррокаля и «коммерческой гитарой» вездесущего Ники Роджерса. Стэплтон был без ума от записи Беррокаля Paralleles 1976 года, которую купил на Елисейских Полях. «Это была самая дорогая пластинка, которую я когда-либо покупал, – вспоминает Стэплтон. – Я знал о ней только то, что она связана с Futura Records и что обложка была крутой, поэтому я ее купил. Услышав „Rock’n’Roll Station“, я не поверил своим ушам: это была потрясающая композиция. Я ему тут же написал, и мы подружились. Приезжая в Париж, я останавливался у него».
Беррокаль вспоминает их сейшн как самый «безумный и быстрый» из всех, в каких он принимал участие, называя объемы наркотиков, которые потребляли звукорежиссеры, «по-настоящему пугающими». Вклад француза не слишком велик: в двух местах он играет на карманной трубе, тибетском гобое и конхе. Стэплтон вспоминает, как шокировало Беррокаля, что он до сих пор живет со своими родителями: его крошечная спальня (она же хранилище пластинок) вызвала у француза клаустрофобию. «Помню, мы возвращались из студии и я не хотел, чтобы он общался с моими родителями, поскольку все, что они делали, это смотрели телевизор, – рассказывает Стэплтон. – Такова была моя семья. Телевизор был постоянно включен, а отец если и появлялся дома, то пил. А если уходил, то только чтобы выпить. Он возвращался домой пьяным и устраивал сцены. Вы смотрели фильм „Не глотать“[57]57
Фильм Гэри Олдмана о токсичных отношениях в семье рабочего класса. Nil By Mouth – медицинский термин, обозначающий, что пациент не может глотать. Дословный перевод: «Не кормить твердой пищей». – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть]? Вот так мы и жили – за исключением наркотиков. Мне не хотелось, чтобы мои друзья сталкивались с этим, поэтому я сделал себе маленькую комнату, поставил замки на двери и все такое. Жак поднимался ко мне, и мы сидели в этой крошечной комнате, сводившей его с ума: сидеть можно было только на кровати, никаких стульев. Но музыка ему понравилась. Думаю, я не слишком сильно покривлю душой, если скажу, что она на него повлияла. Вернувшись в Париж, он начал записывать совсем другие вещи».
«Лишь однажды у меня возникла проблема с его семьей, – говорит Беррокаль. – Как-то вечером его родители позвали нас поужинать. Я спросил Стива, принести ли мне бутылку вина. Он велел нести, я пошел в магазин и купил бутылку красного вина. Пришел домой, мы ее открыли, и тут Стив и говорит: „Жак, это не вино, а сироп!“ Оказывается, я ошибся и вместо вина купил бутылку сиропа. После этого его отец отвел меня в сторонку и напоил коньяком. Помню сестру Стива, Лизу, очень красивую девушку. Я плохо говорю по-английски, а Стив – по-французски, только „мерси, Жак“ и „бонжур, Жак“, но, несмотря на это, мы отлично сработались. Никаких проблем со взаимопониманием».
В это время Стэплтон встречался с Надин Маджубой – наполовину марокканкой, жившей по программе культурного обмена у французской семьи в Париже. До записи Chance Meeting выходные он проводил у нее дома на улице Бастилии, а потом уезжал на неделю работать в Сохо. «В понедельник я вставал, в пять утра садился на самолет и улетал до пятницы, – рассказывает он. – Это была любовь». Одновременно он встречался с Лесли Хапп, с которой познакомился на концерте Blackfoot Sue[58]58
Второстепенная поп-рок-группа. – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть]. Надин записала вокальные партии для Chance Meeting, а Лесли была одной из шести человек, декламировавших тексты из журнала The TV Times на To The Quiet Men. «Этому материалу очень не повезло, – вспоминает Стив. – Попал на компромиссный трек».
«Помню, как Стив впервые пригласил меня домой, – вспоминает Лесли Хапп, ныне Лесли Лоу. – Я очень впечатлилась, мне было лет 17. Стены у него от пола до потолка были уставлены двенадцатидюймовыми пластинками; он спросил, не хочу ли я что-нибудь послушать. Разумеется, я никогда не слышала той музыки, которую он собирал, разве что Tangerine Dream – это его рассмешило. Он был – и остается – очень талантливым художником. В те годы он работал в Сохо в маленькой компании Sylvester Barth Company, у него были ключи от офиса. Несколько раз он водил меня туда после конца рабочего дня и показывал, над чем работает. Однажды Стив позвонил и попросил прийти с саксофоном в студию, где он записывал To The Quiet Men. Помню, я читала вслух список телепрограмм и кричала. На саксофоне играл Стив.
Мы со Стивом никогда не были настоящей парой. У нас были совершенно случайные отношения, целиком основанные на физическом влечении. Поэтому и расставания как такового не было, просто перестали видеться, – продолжает она. – Думаю, его первой любовью была Надин, молодая, симпатичная француженка не от мира сего. Стив всегда казался мне человеком, которому нравится шокировать других. Он был крайне целеустремлен в своих музыкальных предпочтениях и никогда не беспокоился, что идет не в ногу с остальными. Он жил в собственном ритме, это меня очень привлекало. Всегда был не такой как все – например, носил длинные волосы, когда все еще были панками».
To The Quiet Men посвящен покойному венскому акционисту Рудольфу Шварцкоглеру, который, как гласит текст на обложке, «убил себя во имя искусства последовательными актами самоувечья». Утратив интерес к садомазохизму, Стэплтон все больше интересовался хеппенингами и перформансами. «Я увлекся венскими акционистами, особенно Шварцкоглером, хотя сейчас мне кажется, что он был придурком, – говорит Стэплтон. – Но тогда меня очень захватывали его акции, на которых он резал себя бритвой. Для меня было абсолютной загадкой, как люди могут такое с собой творить, и это меня восхищало. Меня зантриговали, привлекли его образы». Прибегнув к похожей образности и не укладывающемуся ни в какие рамки звучанию, Nurse неизбежно влились в индустриальный поток, во главе которого стояли Throbbing Gristle. Стэплтон утверждает, что никогда не был их поклонником, хоть группа и значится в списке Nurse. «Я был слишком увлечен европейской сценой, чтобы замечать происходящее в Англии, – утверждает он, – хотя пару раз был на их концертах. Это не мое, хотя в принципе все было неплохо, я даже купил их пластинки. Они нравились мне больше, чем другие так называемые экспериментальные группы вроде Cabaret Voltaire, которых я терпеть не мог. Мне нравились The Pop Group[59]59
Леворадикальный пост-панк-коллектив, ориентировавшийся на фанк, даб и африканскую музыку. После распада вокалист Марк Стюарт стал пионером индустриального даба, а саксофонист Гарет Сагер создал экспериментальный пост-панк/джаз-проект Rip Rig + Panic. – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть]. TG гораздо активнее занимались тем, к чему сам я прибегал только ради антуража. Они были профессиональными эксгибиционистами, а я закрытый человек. Тихоня». Несмотря на замечания Стэплтона относительно She Alone Hole And Open, To The Quiet Men знаменует уверенное вступление на новую территорию, однако сделанные уступки настолько его беспокоили, что в следующие выходные он арендовал студию и записал Merzbilt Schwet без Фозергилла, который, впрочем, был упомянут как участник. Воссоздавая гипнагогические[60]60
Гипнагогия – промежуточное состояние между сном и явью, характеризующееся сознательным восприятием образов из бессознательного и зрительными, слуховыми и прочими галлюцинациями.
[Закрыть] состояния с помощью бестелесных призрачных голосов, искаженной легкой музыки и звуков, напоминающих о забое скота, Merzbilt Schwet (название отсылает к дадаисту Курту Швиттерсу) содержит зачатки современного звучания Nurse.
Стэплтон и Фозергилл еще больше отдалились друг от друга после того, как United Dairies заключили первый контракт – с The Lemon Kittens, авангардной рок-группой под руководством Карла Блейка и Даниэль Дакс. Хотя UD выпустили их альбом после третьей пластинки Nurse, ему был присвоен предыдущий каталожный номер, чтобы UD казался настоящим лейблом. «Джон все больше занимался The Lemon Kittens, – вспоминает Стэплтон. – Примерно тогда же я подружился с Уильямом Беннеттом из Whitehouse, а Блейк ненавидел Беннетта, так что Фозергилл встал на его сторону».
Карл Блейк, музыкант, писатель, поэт и сюрреалист, застал закат прогрессив-сцены и зацепил краешек панк-культуры. В конце 1970-х они с Дакс были значимыми игроками среди DIY-лейблов со своим Daark Inc. Поклонник King Crimson, Black Sabbath и Faust, Блейк решил стать музыкантом, обратившись к «И цзин»[61]61
На Западе более известна как Книга Перемен. – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть] с вопросом, что ему нужно, чтобы создать музыку, которая нравилась бы и ему самому, и другим. Ответ был шокирующе прост: у него есть уже все необходимое для этого. «Я не согласен с идеей Брайана Ино о Музыкантах и Немузыкантах, – говорит он. – С моей точки зрения, любой человек способен быть музыкантом. Для этого ему достаточно извлекать звуки из инструмента – в этот момент он становится музыкантом. Я совершенно не согласен с тем придурком из Rough Guide To Rock, который написал о Даниэль Дакс совершенно неверную статью, сказав, что ни Дакс, ни я не умеем играть. Почему тогда на наших записях музыка, а не тишина?» Увидев в 1976 году Sex Pistols в Редингском университете, Блейк создал панк-группу Public Grenade – один из великого множества не поддающихся категоризации коллективов с дурацкими названиями вроде Orange Jelly Baby And The Six White Chocolate Mice. До The Lemon Kittens он играл на бас-гитаре в джаз-рок-группе Maggots, на которую сильно повлияла французская Magma. Блейк ездил из Ридинга в Лондон на концерты This Heat, Prag Vec и электро-панков Metabolist, тоже находившихся под влиянием Magma. Он настолько часто бывал на их выступлениях, что Metabolist в конце концов предложили ему присоединиться к ним, однако это означало бы переехать в столицу и жить в сквоте на пособие по безработице, чему Блейк предпочел регулярное питание и пуховые перины родительского дома. «К тому же, – говорит Блейк, – я не дотягивал до их уровня. В те дни Metabolist и This Heat давали лучшие концерты».
![](i_018.jpg)
Даниэль Дакс
The Lemon Kittens была основана 5 апреля 1978 года как дуэт Блейка и Гэри Тэтчера. Они сразу же пригласили третьего участника – кларнетистку Джулию Кассон, первую из многочисленных сессионщиков группы. На момент знакомства с Дакс они уже записали свой первый EP Spoonfed And Writhing. Блейк заметил фото Дакс в местной газете: наряженная в тюремную форму, она делала рисунки на асфальте, привлекая внимание к какому-то художественному проекту. Он тут же с ней связался и попросил нарисовать обложку для альбома The Lemon Kittens. «Когда мы встретились с Дакс, она пригласила нас в свою комнату, украшенную ее росписями, – вспоминает Блейк. – Я был потрясен ее талантом и энергией. Когда она сказала, что умеет играть на флейте и саксофоне, я попросил ее присоединиться к нам. Я очень быстро влюбился. Мы познакомились в понедельник, а в пятницу или субботу уже начали встречаться. У нее оказалась большая и разнообразная коллекция пластинок. Наконец-то я встретил кого-то, кто был помешан на музыке и книгах так же, как я. Она прошла испытание и не сбежала после того, когда я сыграл ей свою музыку и прочел отрывок из моей книги „Slab Days (The Ballad Of Leech Ballyhoo)“».
Первый концерт с участием Дакс прошел под названием Amii Toytal and the Croixroads: она выступала в зеленом халате, зеленой балаклаве и с раскрашенным зеленой краской лицом. Притяжение между ней и Блейком было настолько сильным, что остальные участники почувствовали себя не у дел. Недовольные новым, более бескомпромиссным звучанием, они ушли. Дакс и Блейк пригласили новых музыкантов: басиста Яна Стерджесса, ударников Питера Фаллоуэлла и Майка Барнса. Последний позже стал музыкальным журналистом и написал биографию Капитана Бифхарта.
«Впервые мы наткнулись на Chance Meeting в подвале Step Forward, лейбла Марка Перри из Alternative TV, который выпустил наш первый EP Spoonfed And Writhing, – рассказывает Блейк. – Мы никогда не слышали о Nurse With Wound, но броская черно-белая обложка привлекла наше внимание. Когда мы услышали, что это наши единомышленники, делающие практически то же самое, то не очень удивились. Мы всегда знали, что где-то есть такие музыканты, нужно их просто найти». Принадлежность The Lemon Kittens к кассетной сцене сблизила их с такими андеграундными группами, как Storm Bugs (дуэт, делавший в домашних условиях полные неземного шума записи при помощи радиопомех, синтезаторов, игрушек и испорченных пластинок) и Beach Surgeon aka Грэм Мэсси, будущий участник DIY-легенд Danny & The Dressmakers и манчестерской техногруппы 808 State, который в то время записывал аутсайдерские нетленки вроде «I Slammed Debbie Reynolds In The Solar Plexus (Twice)[62]62
«Я вмазал Дебби Рейнольдс поддых (дважды)» (англ). Дебби Рейнольдс (1932–2016) – популярная американская актриса и певица, сыгравшая в «Поющих под дождем» и еще десятках фильмов; мать актрисы Кэрри Фишер.
[Закрыть]». В начале 1980-х в британском андеграунде царила жуткая неразбериха: панк проложил дорогу целому потоку разрушительной музыки, представители которой опирались как на авангардные техники, так и на рок, джаз или поп. Плоды этого доморощенного просветления распространялись через высокоразвитую сеть кассетных лейблов, отксеренных почтовых рассылок и независимых музыкальных магазинов – не в последнюю очередь благодаря Джону Пилу.
The Kittens послали копии своего ЕР и готовящегося альбома в United Dairies. Блейк тогда не знал, что его друзья Metabolist тоже собирались выпустить альбом на UD, чего так и не случилось, поскольку они поссорились с Nurse. Вскоре Блейку утвердительно ответил Фозергилл. Его письмо проливает свет на обстоятельства, связанные с записью первого альбома Nurse, и излагает основополагающие принципы лейбла.
«Nurse With Wound стали результатом „случайной встречи“ одного из членов группы со звукорежиссером, – писал Фозергилл. – Тот выразил любовь к экспериментальной музыке и желание помочь нам. Он предложил использовать студию, в которой работал, по выходным и вечерам всего за 75 фунтов в день. Если это кажется вам дорогим, сравните сумму с обычной ставкой – 25 фунтов в час. Мы же иногда проводили в студии по двенадцать часов. Невозможно переоценить важность сочувствующего звукорежиссера. Если вы плохо знакомы со студийным оборудованием и не понимаете, какой звук вам нужен на каждом этапе, то теряете контроль над жизненно важной частью процесса записи. Чем дружелюбнее режиссер, тем менее это важно. Я не сомневался, что ему не понравится наша экспериментальная музыка, и оказался прав. Однако он был искренне заинтересован и с пониманием относился к тому, что мы пытались сделать. Иногда ему даже начинало нравиться. Большую часть времени он был озадачен происходящим, но поскольку мы имели четкое представление о том, чего хотим, ему удалось превосходным образом воплотить наши идеи… с учетом представлений о так называемой звукозаписывающей индустрии. Мы убеждены, что музыкальные и художественные идеи не просто стоят на первом месте. Они – это всё. Наша философия не имеет никакого отношения к бизнес-махинациям ради имиджа и продаж или организациям, чьей движущей силой служат политические и социальные идеалы, а музыка – лишь средством.
Задача United Dairies – выпускать прогрессивные и экспериментальные пластинки, не вписывающиеся в установленные крупными лейблами рамки. „Категории напрягаются, трескаются и разрушаются под своей тяжестью. Выйдите из отведенного вам пространства“. Пластинки, которые в противном случае имели бы мало шансов на выход». Далее Фозергилл обещает Kittens, что «вся прибыль будет вашей», подчеркивая, что United Dairies «занимаются „бизнесом“, чтобы делать музыку, а не деньги».
«Я ничего не знал о репутации Nurse With Wound, – рассказывает Блейк, – да и вряд ли она у них имелась. У их пластинок были ограниченные тиражи, концертов они не давали, мейнстримная пресса о них практически не писала. Не помню, какое первое впечатление произвел на нас Фозергилл, но, скорее всего, понравился – он ведь обещал нам целый мир. Он казался немного испуганным и женственным в своих манерах, с напускной беззаботностью всезнайки. Однажды мы по памяти процитировали то, что он писал в письме, а он в своей легкомысленной манере ответил: „Да я просто повторил идеи Стива – они не мои!“ Мы были молоды, но в тот момент звоночек должен был прозвенеть. Думаю, мы просто предположили, что это безобидный изъян, которому мы из-за своей амбициозности не придали значения. Узнав Фозергилла ближе, мы поняли, что он постоянно несет подобную чушь, когда не уверен, как поступить, но хочет выглядеть крутым. Мы с Дакс прозвали его Фафф, потому что он всегда валял дурака[63]63
Англ. faffing – суета, копошение, бессмысленная деятельность.
[Закрыть]. Патака мы видели только раз – в сквоте и репетиционной точке Metabolist рядом с Кембридж-серкус. Мы приехали, а Nurse как раз уходили, все трое: Химан, Стив и Джон. Это было вскоре после того как мы им написали – не помню, ответили они уже или нет. Времени на разговоры не было. Помню, у Стива были маленькие синие очки, у Джона – кошмарная прическа в стиле Ричарда Третьего, а Химана я вообще не запомнил».
Тем временем Стэплтон познакомился с Уильямом Беннеттом, купив первый альбом Come Rampton и отправившись по адресу, указанному на обложке. «Я постучал в дверь какого-то сквота, Уильям открыл, мы поднялись наверх и начали разговаривать, – вспоминает он. – Он жил с приятелем, повсюду валялись пивные банки, почти не было мебели или ковров – только маленький проигрыватель, на котором он ставил Essential Logic и Kraftwerk».
Панковский дух DIY довольно рано открыл Беннетту глаза: в 19 лет он уже участвовал в Essential Logic, громыхающей постпанковой группе певицы Лоры Лоджик, бывшей участницы X-Ray Spex. Благодаря контактам в Rough Trade и помощи Дэниела Миллера, только создавшего Mute Records, Беннетт открыл собственный лейбл Come Organisation, который призван был обслуживать два его основных интереса: тщательно обработанный «розовый» шум и, как это называл Лотреамон, «живописанью наслаждений, которые приносит зло» – все это Уильям процеживал через сито трансгрессивной философии Фридриха Ницше и маркиза де Сада. Беннетта также вдохновляли Throbbing Gristle – тем, чего им недоставало. «Меня занимало то, чего они могли достичь, но не достигли в записи или на концертах, это мотивировало меня делать вещи по-своему, – признается Беннетт. – Представьте, что вы смотрите рок-концерт без звука: все прыгают, потеют, танцуют, сходят с ума. Выглядит потрясающе. Вы включаете звук и слышите совершенно неубедительную, предсказуемую и вторичную музыку. TG были именно такими – и когда вы слушаете их сегодня, это еще более очевидно. Они грозили „разрушить цивилизацию“, а потом вы смотрели, как они играют в солдатиков[64]64
Имеется в виду клип Throbbing Gristle на композицию «The World Is a War Film», опубликованный на видеоверсии альбома Heathen Earth: https://youtu.be/THfKY9xqY6I. – Прим. паранауч. ред.
[Закрыть] у себя в Хакни». Если сингл «Come Sunday» и альбом Rampton первого проекта Беннетта Come были волнующими подступами к электронному нойзу, то следующая его группа, Whitehouse, стоит у истоков всего жанра и кого только не вдохновила: от Sonic Youth и Джима О’Рурка до японских проектов Merzbow и Hijokaidan, не говоря уже о неизбежном легионе жалких подражателей. Название хитроумно отсылает как к дешевому порножурналу Whitehouse (экземпляры которого выставлялись на акции «Проституция» COUM Transmission), так и к фамилии главной британской блюстительницы нравов Мэри Уайтхаус[65]65
Мэри Уайтхаус (1910–2001) – учительница рисования из Шропшира, которая в 1964 году развернула общенациональную кампанию «Очистим ТВ», а затем стала главой Национальной ассоциации зрителей и слушателей, неофициально цензурировавшей СМИ.
[Закрыть].
![](i_019.jpg)
![](i_020.jpg)
Кислотные рисунки Стэплтона
Беннетт упорно отказывается объяснять, зачем ему понадобились столь жестокие сексуальные образы и эксгумация таких настораживающих персон, как Ильза Кох (жена коменданта концлагеря Бухенвальд, державшая коллекцию домашней утвари из человеческой кожи и упомянутая в названии сборника Come Org Für Ilse Koch, пародирующем бетховенскую Für Elise) и серийный убийца Петер Кюртен, прозванный Дюссельдорфским монстром после того, как убил в 1929 году девять человек (ему посвящен альбом 1981 года Dedicated To Peter Kürten). Нежелание обозначить контекст, который придал бы его работе статус искусства, антиискусства, рок-н-ролла, провокации, серьезного исследования, шоковой тактики или иронического культурного комментария, по утверждению самого Беннетта, связано с попытками поставить слушателей перед их собственными предрассудками, заставить размышлять о своих «пунктиках» и разбираться с образами, не имея ни малейшего представления, как на них реагировать. Эта эстетика ухвачена в информационном бюллетене Come Org Kata, состоящем из обрубленных текстов о Яростной бригаде[66]66
Леворадикальная террористическая организация.
[Закрыть], химическом оружии, герпесе, концлагерях, композиторе-минималисте Ла Монте Янге и разложении трупов – все это шло в одном выпуске (№ 12 за 1982 год) без каких-либо попыток связать темы воедино или задать общую рамку. В этом смысле Whitehouse работали как громоотвод, объединяя самые разные субкультуры, порожденные Throbbing Gristle, и развивая идеи, впервые выдвинутые Слизи и Пи-Орриджем в тексте «Аннигилирующая реальность», где они обсуждали сходство серийных убийств с безудержным художественным порывом и задавались вопросами: «Что отличает преступление от произведения искусства? Не является ли преступление просто неискушенным или „наивным“ перформансом?» Whitehouse поместили эти идеи в музыкальный контекст, который одновременно завораживает и отталкивает, показывая двусмысленное обаяние подобных образов и идей на фоне музыки столь же пугающей и мрачной, как и жестокая реальность. В отличие от некоторых постиндустриальных групп, находящихся в плену мифа об очищенном и живительном нацизме, Whitehouse рассекают его доспех, проникая прямиком в больное, червивое сердце. Использование ими нецензурной лексики и сексуально откровенных образов возвращает слушателям язык и тело в либидозном смысле, наперекор узкой колониальной логике современных гендерных исследований.
Релизы Come Org всегда выглядели потрясающе: взять хотя бы сборник The Second Coming, чье оформление сочетает панковские граффити с эстетикой дадаистов. Нарочитая грубость материала Whitehouse, особенно в том, что касается текстов, служила залогом того, что они никогда не будут признаны высоким искусством, однако утонченность композиций Беннетта выдавала его глубокие познания в авангарде. Беннетту, как и Стэплтону, не чуждо чувство юмора, и такие альбомы, как Birthdeath Experience и Total Sex 1980 года, а также Erector 1981-го, для которого Стэплтон сделал вызывающую обложку с эрегированным членом в конусе света, стали одними из самых оригинальных шумовых записей. «Беннетт был очарован экстремальными образами почти так же, как я. Он был гораздо больше похож на меня, чем на Throbbing Gristle, – говорит Стэплтон. – Он только вернулся из тура Essential Logic, выступавших на разогреве у Stiff Little Fingers, и рассказывал мне, какую власть чувствовал, будучи на сцене. Ему это очень понравилось. Среди всех знакомых мне музыкантов, включая даже Дэвида Тибета, я не встречал никого, кто заботился бы о самой музыке. Их всегда интересует что-то другое: тексты, поэзия, сценическая власть. Не могу назвать никого из нашего сообщества, кто действительно придавал бы значение музыке – тому, как она звучит. Всегда находилось что-то попривлекательнее. Тибет с удовольствием выпускал бы альбомы, где был бы только его вокал да гитара Майкла Кэшмора. Меня же больше интересует атмосфера. В этом на меня был похож Джим Тёрлуэлл, но он продал душу, чтобы стать рок-звездой, и потерял ее. На ранних стадиях записи альбома Ache он поставил мне запись партий ударных до сведения их с вокалом, и это было потрясающе! Но потом добавил вокал с клавишами, и ощущение пропало. Альбом вышел неплохой, но в звуковом отношении мог быть значительно лучше. Что касается Уильяма, он тяжелый человек. Его заботит не качество звука, а то, как звук на вас влияет, и сила, которую он ему тем самым приносит. Он использовал действующие на подсознание тона, чтобы слушателя вырвало. Когда он записывался, мы уходили из студии в паб».
![](i_021.jpg)
Уильям Беннетт, 1990 год
«Первый альбом Nurse With Wound очень сильно отличался от того, что обычно продается в лондонских музыкальных магазинах, – вспоминает Беннетт. – В конце концов мы со Стивом познакомились и отлично поладили. У нас было много общего, мы стали близкими друзьями, регулярно встречались не за пустым столом. Замечательно было иметь такого союзника. Мы влияли друг на друга и делали совместные проекты, которые стимулировали и без того плодотворное творчество. Он был очень интересным парнем, талантливым художником с уникальными вкусами в литературе, музыке и искусстве. Временами намеренно непонятный, но всегда откровенный. У него отличное чувство юмора, с ним приятно общаться. Он гордился своей эзотерической коллекцией пластинок – в ней не было ничего, что можно назвать мейнстримом. По забавному совпадению, единственным исключением из этого был альбом Essential Logic, на котором играл я». После знакомства с коллекцией Стэплтона Беннетт начал черпать вдохновение в творчестве Элвина Лусье, Вальтера Маркетти, Cro-Magnon, AMM, ранних Tangerine Dream и Роберта Эшли, в то время как Стэплтон усмотрел нечто родственное в бескомпромиссной эстетике Беннетта. «Он всегда ставит трудные задачи, – говорит Стэплтон о лидере Whitehouse. – Что бы вы ни сделали, он сразу же это перечеркнет, задрав планку». Стэплтон играл с Whitehouse на первых концертах, во время которых, как он утверждает, несмотря на их конфликтную репутацию, ничего особенного не произошло. «Моя первая и, вероятно, единственная ссора с Уильямом произошла через несколько лет, когда записи этих концертов издали, а моего имени там не оказалось, – вспоминает Стэплтон. – В первых выступлениях Whitehouse участвовали Эндрю Маккензи из The Hafler Trio и Гленн Уоллис, мы с Уильямом кричали оскорбления, а Дэвид Кенни все это сводил. Беннетт убрал имена всех участников, заменив их на дежурный состав Whitehouse. Это вывело меня из себя. По его словам, он решил, будто меня смутит такое упоминание, но это жалкая отговорка. Из-за этой ссоры с Уильямом я нелестно отзывался о нем в нескольких интервью. Это меня задело».
«Большинство первых концертов организовывал Джорди Вальс из Vagina Dentata Organ, а позже Филип Бест, – объясняет Беннетт. – Они обманывали публику, представляя нас кем-то вроде Human League, и, когда мы начинали играть, нередко возникали проблемы. Кроме того, пока нашим звуком не занялся Дейв Кенни из студии IPS, ребята, занимавшиеся на концертах оборудованием, крайне неодобрительно относились к нашей музыке. Наконец, сами выступления были провокационными, часто заканчивались раздраем и неприятностями». «Я видел Беннетта лишь несколько раз, – говорит Фозергилл. – Как ни странно, больше всего мне запомнилась его любовь к испанской гитаре и страсть его отца к книгам. И пушистый пуловер, не сочетающийся с философией Come Org. Я всегда считал Whitehouse неровной группой, хотя в своих лучших проявлениях они были куда сильнее Throbbing Gristle».
«Это по-настоящему тревожная музыка, сделанная с помощью минимального набора приемов, – говорил Дэвид Тибет Майку Барнсу из The Wire в мае 2001 года, выступая в программе Invisible Jukebox, в ходе которой ему поставили Shitfun Whitehouse. – Всего-навсего обработанный вокал, высокие и низкие частоты и немного пространства, а в итоге такой впечатляющий, нервирующий звук. Довольно тонкое творчество по сравнению с недавними примерами чисто машинного нойза». Барнс спросил Тибета, не кажется ли ему, что агрессивная репутация группы затмевает саму музыку. «Конечно, на этот вопрос должен отвечать сам Уильям, – проговорил Тибет. – Он очень обстоятельно подходит ко всему, что делает, чего бы это ни касалось: флаеров, оформления альбомов, концертов или даже выбора фабрики виниловых пластинок. Помню, в аннотации к одному из его первых альбомов говорилось: „Слушатель испытает самые экстремальные ощущения, потому что это самая радикальная и брутальная музыка всех времен“. Кроме того, отвечая на ваш вопрос, он отметил бы, что придерживается либертарианских взглядов, поэтому некоторым кажется, что он крайне правый. Я хорошо его знаю, это не так. Он большой знаток де Сада и римского декаданса, чрезвычайно умный и образованный человек. Конечно, под влиянием Whitehouse возникло множество групп, сделавших ставку на шокирование публики, но все они были скучны. Для Уильяма же музыка была чем-то глубоко личным. Он следовал за собственной звездой и никогда не беспокоился, что у него не будут брать интервью или что его где-нибудь запретят. Не шел ни на какие компромиссы. В начале 1980-х концерты Whitehouse длились 15 минут, после чего приезжала полиция и выводила зрителей из зала. Одно такое замечательное выступление прошло в местечке под названием Roebuck. Стэплтон знал, в какой момент нужно покидать помещение, чтобы смыться до кровопролития, но даже он получил стаканом в лицо и был вынужден обратиться в больницу».
Гэри Левермор, занимавшийся фэнзином (и одноименной индустриальной группой) Tone Death, был свидетелем легендарного концерта в Roebuck 1 июля 1983 года. Он не был таким страшным, каким его описывает Тибет, но Стэплтону действительно пришлось нелегко. «Впервые я вышел на сцену в качестве участника Konstruktivits, мы с Гленном Уоллисом разогревали Whitehouse на втором этаже паба Roebuck на Тоттенхэм-Корт-Роуд жарким пятничным вечером в конце июня, – утверждает Левермор. – Через несколько минут невероятно громкого выступления Whitehouse Филип Бест швырнул пивную кружку в сторону стола, за которым сидели мы со Стивом, – его руку сильно порезали осколки. Тогда Стив подошел к сцене и попытался столкнуть на Филипа усилитель». «Наблюдать, как Стив в одиночку пытается сдвинуть с места акустическую систему, было очень смешно, – вспоминает Бест. – Особенно когда он решил поднять монитор над головой. Я понятия не имел, что он ранен, и подумал, что это его вклад в шоу. Кстати, поранился он, когда я бросил не кружку, а микрофонную стойку. Это она разбила кружку у него на столе, хотя разница, конечно, невелика».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?