Текст книги "Лига «Ночь и туман»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/liga-noch-i-tuman-40775.jpg)
Автор книги: Дэвид Моррелл
Жанр: Триллеры, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
На закате к деревне подъехал запыленный седан. Рядом с тем, что еще недавно было домом, у костра, разведенного из обломков, Сол ел куриный суп из концентрата. Услышав шум мотора, он посмотрел на Эрику, которая с ложки кормила Криса бульоном.
Сол видел, как у въезда в деревню из укрытия вы шли солдаты и жестом приказали машине остановиться. Машина стояла слишком далеко и была так запылена, что Сол не мог разглядеть того, кто был за рулем. Солдаты переговорили с кем-то в машине, проверили документы и, повернувшись к деревне, указали в сторону Сола. Машина приближалась к дому.
Сол встал.
– Ты узнаешь, кто это?
Эрика вгляделась в машину и отрицательно покачала головой.
– А ты?
– В деревне становится слишком людно.
Машина остановилась в двадцати футах от костра. Жители деревни с подозрением выглядывали из домов. Водитель отключил мотор. Под капотом что-то засопело. Из машины вышел человек.
Он был шести футов ростом, худой и слегка сутулый. Его костюм был изрядно помят, верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук ослаблен. У мужчины были усы и залысины. Сол решил, что ему ближе к сорока. Своей худобой незнакомец был обязан, по-видимому, изнурительной работе – хотя и сидячей, о чем говорила его сутулость.
Мужчина, улыбаясь, подходил ближе. Сол никогда раньше его не видел, но радость в глазах незнакомца говорила о том, что тот его знает.
В следующую секунду Сол понял свою ошибку.
Незнакомец знал не его.
Он знал Эрику.
Ее глаза сияли той же радостью, что и у незнакомца. Она широко улыбнулась и неуверенно прошептала:
– Миша?
– Эрика.
Она рванулась вперед и обняла его.
– Миша!
Услышав имя, Сол расслабился. Если он прав, фамилия мужчины – Плетц. Он никогда раньше его не встречал, но был благодарен за то, что Миша, по просьбе Эрики, сделал для его сводного брата и для него самого три года назад.
Сол переждал, пока старые друзья обменяются приветствиями, а потом, левой рукой держа Криса и протягивая вперед правую, шагнул к ним.
– Добро пожаловать. Вы голодны? Хотите супа? Рукопожатие Миши было сильным.
– Нет, спасибо. В машине я съел несколько багелей, до сих пор внутри все горит.
– Я часто пытался представить – какой вы.
– Я тоже. То, что случилось с вашим братом… Мне очень жаль. Сол кивнул.
– Миша, почему ты не в Вашингтоне? – спросила Эрика.
– Два года назад меня перевели в Тель-Авив. Честно признаться, я хотел этого. Соскучился по своей земле, по родителям. Перевод означал и повышение. Мне не на что жаловаться.
– И чем ты теперь занимаешься? – спросила она. Миша протянул Кристоферу руку.
– Как дела, парень? Кристофер хихикнул.
Оттого, что Миша уклонился от ответа на вопрос Эрики, Сол немного напрягся.
– Прекрасный ребенок, – Миша оглядел развалины дома за костром. – Обновление?
– Сегодня приходили дизайнеры по интерьеру, – сказала Эрика.
– Я слышал.
– Нам не понравилась их работа, пришлось уволить.
– И об этом я тоже слышал.
– Поэтому ты и приехал? – спросил Сол. Миша изучающе посмотрел на него.
– Наверное, я съем немного супа.
Они сели вокруг костра. Теперь, когда солнце почти ушло за горизонт, в пустыне стало холоднее, и костер согревал.
– Даже пока я был в Вашингтоне, я знал, что вы переехали сюда, – говорил он Эрике. – Вернувшись в Тель-Авив, я был в курсе того, чем вы занимаетесь.
– Так, значит, это ты источник слухов, которые дошли до капитана, – сказал Сол и указал на офицера, который стоял на окраине деревни и разговаривал с солдатами.
– Мне показалось, что будет благоразумнее сказать ему, что на вас можно положиться. Я сказал ему, чтобы он не беспокоил вас, но, если вы свяжетесь с ним, он должен быть внимателен к тому, что вы сообщите. Я не пытался вмешиваться.
Сол, не отрываясь, смотрел на него.
– После того, что сегодня произошло, – продолжал Миша, – было совершенно естественно, что он связался со мной, особенно, если учесть, что этот рейд несколько необычен. Не только из-за бессмысленности нападения на удаленную от границы деревню, которая не имеет ни географического, ни стратегического значения.
– Ты имеешь в виду их ногти, – предупредил Мишу Сол.
– Значит, ты заметил? – Миша приподнял брови. – Почему же не сказал об этом капитану?
– Прежде чем решить, насколько на него можно положиться, я хотел посмотреть, насколько он хорош.
– Он очень хорош, – сказал Миша. – Достаточно ответственен, чтобы, пока я не решу, как действовать дальше, не делиться своими подозрениями ни с кем, кроме меня.
– Мы уже можем прекратить говорить вокруг да около, – сказал Сол. – Те, кто атаковали деревню, – не просто партизаны. Несмотря на то, что их одежда была изорвана, на автоматах еще осталась смазка от упаковочных ящиков, а ботинки были совершенно новые. Это можно объяснить тем, что они недавно получили новое обмундирование. Но ногти. Они измазали грязью руки, но ее не было под ногтями. Глупая гордость. Неужели они считали, что никто из них не погибнет? Неужели они думали, что никто не заметит их двадцатидолларовый маникюр? Это не террористы. Это наемные убийцы. Их сюда прислали. Выбрали потому, что они арабы. Но их обычное место жительства не пустыня. Это Афины, Рим, Париж или Лондон.
Миша кивнул.
– Три года, проведенных здесь, не повлияли на твою квалификацию.
Сол указал на развалины у себя за спиной.
– И разве непонятно, что атака не была направлена против всей деревни? Больше всего пострадал наш дом. Целью были мы.
Эрика встала, подошла сзади к Мише и положила руки ему на плечи.
– Дружище, почему ты здесь? – Миша с грустью посмотрел на нее.
– Почему, что-нибудь случилось?
– Эрика, твой отец исчез.
4Стабильность и трехлетний покой были нарушены. Ощущение мирной жизни безвозвратно утеряно, ее заполнили постоянные величины прошлого – напряжение, подозрительность. Сбежать, очевидно, было невозможно. Даже здесь мир настигал их, обстоятельства, в которых они раньше существовали, и которые он отчаянно пытался смягчить, возвращались и вновь набирали силу.
Вечером, когда Крис заснул у соседей, а Миша в машине, Сол и Эрика сидели у костра, напротив развалин своего дома.
– Если их цель – мы, – сказал он, – а я не думаю, что в этом можно сомневаться, – следует ожидать, что другая команда придет за нами. Эрика неспешно ворошила костер.
– Это несправедливо, если из-за нашего присутствия деревне будет угрожать опасность, – добавил он.
– И что же нам делать? Вывесить плакат: “Люди, которые вас интересу ют, больше здесь не живут”? – В глазах Эрики отсвечивал огонь.
– Они выяснят это так же, как узнали, что мы здесь.
– Но почему они вообще пришли? Сол покачал головой.
– Три года – долгий срок, чтобы прошлое могло настигнуть нас. Согласно моей договоренности с агентством, если я остаюсь в стороне, они делают вид, что я не существую.
– Ну, уж это условие мы выполнили, – с горечью сказала Эрика. – Мы оставались в стороне.
– Итак, я не думаю, что это имеет что-то общее с прошлым.
– Значит, какая бы ни была причина, она новая.
– Но это все равно ничего не объясняет.
– Ты думаешь, это совпадение?
Вопрос был неясный, но Сол понял, о чем говорила Эрика.
– Исчезновение твоего отца?
– Вчера.
– И сегодняшнее нападение?
– Плохие новости, кажется, всегда ходят парами или тройками, – сказала она, – но…
– Я не верю в то, что это совпадение. Нельзя игнорировать очевидное. Если факты смотрят тебе в лицо, не стоит отворачиваться.
– Ну что ж, не будем отворачиваться, – сказала Эрика.
– Ты понимаешь, что это значит. Она с силой ткнула палкой в костер.
– Это еще одна причина, по которой мы должны покинуть свой дом, вернее, то, что от него осталось.
Сол подумал об оросительной системе, которую он строил и улучшал три года.
– Меня это бесит.
– Отлично. Если так легко сдаваться, то за это просто не стоит браться.
– И у нас нет ни одного шанса, если – за кем бы мы ни охотились – мы будем преследовать их равнодушно.
– Яне равнодушна к исчезновению моего отца. Жить здесь и не видеть его – это была одна из жертв с моей стороны. Потрескивал костер. Эрика неожиданно встала.
– Нам лучше приготовиться. Те, кто напали на нас, оказали нам своего рода услугу. Все, что осталось от нашего имущества, мы можем легко унести в руках.
– Надо выяснить, что случилось с твоим отцом.
– И отплатить тому, кто заставил нас оставить дом.
– Прошло три года, – колебался Сол. – Невзирая на комплименты Миши, хороши ли мы по-прежнему?
– Хороши ли? Эй, последние три года я только и делала, что отдыхала. Люди, которые забрали моего отца, будут раскаиваться перед лицом Господа за то, что связались с нами, когда они действительно узнают, как мы хороши.
Кающийся
1Местность к югу от Каира, к западу от Нила. Пустыня Нитриан. Египет.
На этот раз он наблюдал не за мышкой, а за ящерицей, и ящерица не выделывала таких трюков, как Крошка Стюарт. Она не вытаскивала Дрю из раковины одиночества. Не заставляла его скучать о людях – друзьях или даже незнакомых. Ящерица только выползала из-под плиты и грелась на солнышке несколько часов после рассвета, а в сумерки нежилась на теплой каменной плите. На время жары она исчезала. Коренастая, сморщенная, немигающая, длиннолапая.
Сидя в темном конце пещеры, Дрю наблюдал, как это создание занимает свою неизменную позицию у входа в пещеру. Он ненавидел эту тварь и потому терпел, Дрю знал – Бог испытывает его. Ящерица – часть расплаты. Солнце поднялось выше и осветило внутренность пещеры. Дрю оглядел каменные своды, сравнивая аскетичную суровость своего теперешнего убежища с “роскошью” кельи в картезианском монастыре в Вермонте, где он провел шесть мирных лет. И снова он сравнил ящерицу, которую звали либо Люцифером, либо Квазимодо, с Крошкой Стюартом, с которым делил келью последние два года пребывания в монастыре. Но мышка погибла, наемные убийцы, чтобы добраться до Дрю, напали на монастырь, и он был вынужден покинуть свое убежище – грешник оказался лицом к лицу с грешным миром. Последующие события – его война со “Скальпелем”, встреча с Арлен, столкновение с Братством Камня – парадоксальным образом отпустили ему грехи, а потом прокляли опять и вынудили Дрю спрятаться в этой каменной норе – в местах, где когда-то были первые христианские монастыри и где теперь он снова через покаяние и молитву боролся за свое очищение.
Он был здесь уже год. Никаких смен сезона, каждый день точь-в-точь повторяет предыдущий, время словно растянуто и одновременно спрессовано. Год может оказаться вечностью, месяцем или неделей. Дрю мог судить о том, как долго он здесь находится, только наблюдая за тем, как растут его волосы и борода, и как иссякают запасы продуктов, Для пополнения которых он отправлялся в ближайшую деревню (день пути через пустыню). Жители деревни с уважением смотрели на высокого, худого человека с голодными глазами, в рваной одежде и сохраняли почтительную дистанцию – в деревне за ним закрепился статус святого, каковым Дрю себя не считал.
Кроме походов за продуктами, его рутинные занятия были неизменны – упражнения, медитация, молитва. Позднее, правда, он слишком ослаб, чтобы делать какие-либо упражнения, и просто лежал на спине в пещере, проводя про себя воображаемые мессы. Ему было интересно, что ящерица думает о латыни, когда вдруг поворачивает к нему свою страшную немигающую голову. И для чего вообще существует эта рептилия? Камень, хоть и бездушен, но, по крайней мере, красив. Ящерица могла и не принимать камень, от камня ей нужно было тепло, которое поглощала ее отвратительная желтая кожа. Но ни одно живое существо не приняло бы эту ящерицу.
Это испытание, думал Дрю. Если я смогу принять ящерицу, я спасу себя. Я смогу показать Господу, что мое сердце открыто Ему во всех Его проявлениях.
Его физические потребности мешали медитировать. Хотелось пить. Источник – одна из причин, почему он выбрал это место, – был недалеко. Как обычно, Дрю оттягивал утоление жажды, частично для усиления своего наказания, частично для увеличения удовольствия, которое он получал, когда наконец пил. Это балансирование между болью и удовольствием стало причиной серьезного стресса. В конце концов он справился с ним, придя к выводу, что удовольствие от питья воды послано Богом – как механизм выживания. Если бы он отказал себе в этом удовольствии, если бы не пил, он бы умер. А это уже самоубийство – величайший грех.
После этого умозаключения его мысли стали свободно парить от одной ассоциации к другой. Удовольствие, боль. Если бы все сложилось иначе, для него не было бы большей награды, чем остаться с Арлен до конца жизни. Но Братство Камня сделало это невозможным. Чтобы спасти жизнь Дрю, брат Арлен убил одного из членов Братства, а Дрю, чтобы уберечь своего спасителя, взял вину на себя, сбежал и спрятался. Страстная любовь… Дрю пожертвовал собой из-за любви.
Он попробовал передвигаться, чтобы добраться до источника, но не смог. Губы распухли и потрескались от жажды. Тело ослабло от недоедания. В голове все кружилось. Ящерица приподнялась и скатилась под камень, прячась от жары. Казалось, время летит очень быстро. У входа в пещеру появилась тень. Уже закат? Или это галлюцинация? – подумал Дрю. Тень приобретала силуэт человека. Впервые, с тех пор как он здесь поселился, Дрю видел такой силуэт. Не может быть.
Но тень росла, становилась длиннее и действительно превратилась в силуэт человека.
Это невозможно, но этот человек…
2– Дерьмо, – буркнула Арлен, увидев, как ящерица скатилась под камень у входа в пещеру.
Подозрение, что ей указали неверное направление, стало еще сильнее. В конце концов, выбрала бы ящерица столь уязвимое место, чтобы греться на камне, если бы пещера была обитаема? То, как эта гадкая рептилия подняла голову, услышав грохот камней, которые сыпались у Арлен из-под ног, когда она взбиралась по склону, то, как ящерица напряглась и сбежала, когда на нее упала ее тень, говорило о том, что она испугалась именно ее, а не кого-то в пещере. Не следует ли из этого, что пещера пуста?
Арлен озадаченно остановилась, но жаркое солнце припекало ей спину. Измученная и обезвоженная до такой степени, что перестала потеть, она нуждалась в укрытии. Арлен дотащилась остаток пути вверх по склону, тень упала прямо в пещеру. Она напряженно вглядывалась в темноту. Тишина в пещере, казалось, подтверждала, что Арлен указали неверное направление.
Вопрос в том, было ли это просто ошибкой или преднамеренным обманом. Утром прошедшего дня, через два часа после того, как она уехала из ближайшей деревни, мотор в машине, которую она взяла напрокат, начал кашлять и вскоре заглох. Как опытный механик, она подняла капот и попробовала установить неисправность, но так и не выяснила, в чем дело. Арлен попыталась решить для себя, вернуться ли ей в деревню или идти дальше, но путь пешком обратно занял бы полдня, почти столько же оставалось и до цели. Знакомая с тем, как выжить в пустыне, Арлен знала, что, если в течение дня она будет отдыхать в тени, а идти в сумерках и ночью, к утру она доберется до пещеры, и в ее организме останется достаточно влаги для возвращения назад. При условии, что она будет экономнее расходовать свои запасы.
Как раз перед полуднем Арлен сделала привал, натянула тонкую парусину между двух валунов и заползла под нее, спрятавшись от немилосердного солнца.
Тут же, справа за спиной, она услышала слабый звук шагов. Это вороватое приближение объяснило ей все. В пустыне, где выстрелы слышны на мили вокруг, Арлен не рискнула воспользоваться пистолетом, чтобы не привлекать внимания других грабителей. Когда два араба в выцветших на солнце платках и халатах, нацелив на нее свои пистолеты, жестами приказали ей раздеться, она притворилась, будто застигнута врасплох и изобразила совершенную беспомощность. Расстегнув рубашку, Арлен отвлекла их видом обнаженной груди, развернулась и ударом ноги выбила у ближайшего грабителя пистолет, сломав при этом ему кисть. Таким же способом она обезоружила второго, а затем серией коротких ударов кистью по горлу перебила каждому из них трахею, отправив обоих на тот свет. Все произошло так быстро, что у них даже не успело измениться выражение лиц. Арлен спрятала тела между камней, об остальном должны позаботиться санитары пустыни. Заново разбивая лагерь, натягивая парусину, она задумалась, случайно ли пересеклись пути ее и грабителей или они преследовали ее от деревни, где она выясняла направление. Если они специально сломали ее машину, неудивительно, что эта пещера пуста, – ее просто дезинформировали, чтобы заманить подальше в пустыню.
Арлен была в отчаянии. Проделать весь путь от Нью-Йорка только для того, чтобы убедиться, что ее поиски еще не завершены. Ей хотелось проклинать все на свете и грозить небесам кулаками, но необходимо было спрятаться от солнца. Мысль о том, что она сможет смочить распухшие от жажды губы тепловатой водой из фляги, подталкивала Арлен вперед. Высокая, стройная, чувственная, зеленоглазая шатенка примерно тридцати пяти лет, в широкополой парусиновой шляпе, в рубашке и брюках цвета хаки, в спортивных ботинках, с рюкзаком за спиной, нацелив пистолет на невидимую опасность, шагнула в пещеру.
3Пахло чем-то похожим на уксус. Помимо этого запаха, был другой – мускусный, животный запах, и Арлен пришла к выводу, что пещера еще недавно была обитаема. Встав у входа и преградив доступ свету, она вглядывалась в темноту. Хотя в пещере было отнюдь не прохладно, но все же не так адски жарко, как снаружи. Держа пистолет наготове. Ар-лен затаила дыхание и напрягла слух.
– Дрю? – на всякий случай спросила она.
В конце концов, если он в пещере, то сразу должен отозваться, – разве что, увидев ее, не забился, как ящерица, в какое-нибудь укромное место. В этом случае ее поиски бесполезны, а надежда на то, что он будет рад видеть ее, – жестокая ошибка.
Эхо ее голоса стихло в пещере. Арлен снова затаила дыхание и прислушалась. Что-то, скорее всего интуиция, говорило ей, что пещера обитаема. Она слышала или думала, что слышит, – легкий шорох одежды, слабый вздох, едва различимое трение тела о камень. Из глубины пещеры шли едва уловимые звуки. Арлен нагнулась и двинулась вправо, специально держась ближе к стене, чтобы солнечный свет попал внутрь.
Глаза Арлен привыкли к темноте, да и в пещере стало достаточно светло, и она увидела сношенные сандалии на пыльных ступнях шершавых ног мужчины, скрючившегося у стены в конце пещеры. На костлявые колени накинута изорванная одежда. Руки, лежавшие вдоль бедер, были как у скелета.
– Боже мой, – эхо усилило изумленный шепот Арлен. Она рванулась к Дрю, подтащила его ближе к свету. Арлен была в шоке от вида его длинных, спутанных волос и бороды, тощего, изможденного лица.
– О Господи, Дрю.
Губы у него покрылись волдырями и потрескались, глаза превратились в щелочки. Дрю внимательно изучал Арлен, губы его дрогнули. Она быстро отстегнула от ремня флягу и открутила крышку.
– Только не вздумай говорить.
Однако Дрю попытался, но голос его был так слаб, что она едва его услышала.
– Ар… – звук напоминал шарканье шагов по засохшей грязи. Дрю предпринял еще одну попытку. – Ар… лен? – В его вопросе слышались удивление, недоверие и что-то еще, что сродни чувству, которое испытывает человек, когда перед ним возникает видение.
– Это я. Я здесь, Дрю. Это правда. Только не пытайся говорить. Она поднесла к его губам флягу и влила несколько капель. Его тело всасывало воду как губка. Арлен взяла Дрю за запястье, – пульс едва прощупывался.
– В конце концов, ты получил, что хотел, – сказала она. – Ты довел себя. Если бы ты не был так слаб – она влила еще несколько капель между его иссушенных губ, – я бы вместо того, чтобы жалеть тебя, просто взбесилась.
Глаза Дрю сощурились, в них засветилось что-то…
– Смейся, – сказала она. – Вот только попробуй, и я огрею тебя этой флягой.
Но он откуда-то взял силы для короткого упрямого “ха”, и Арлен, конечно же, не выполнила свою угрозу. Она просто дала ему еще чуть-чуть воды – от большего количества его могло бы стошнить. И все же она успокоилась: попытка смеяться – признак жизни. Она добралась до него вовремя. Дух его не сломлен. С Дрю все будет в порядке.
4Дав Дрю еще немного воды, Арлен задумалась. Несмотря на жару, она похолодела от неприятного предчувствия. Чтобы выбраться отсюда, воды было явно недостаточно для двоих.
Распухший язык прилип к небу. От теплой воды во рту ощущалась горечь, и все же она пила. В голове немного прояснилось. Сделав еще один глоток, Арлен дала несколько капель Дрю.
Постепенно его пульс стабилизировался, он стал дышать свободнее и глубже.
Но голос все еще был скрипучим.
– Не рассчитал, – смущенно, как нашаливший ребенок, улыбнулся Дрю.
Арлен, не понимая, покачала головой.
– Надо было пить раньше… – Дрю закашлялся. Арлен снова покачала головой.
– Надо было раньше сходить за водой… Не понимал… как спал… уже не дойти до источника.
– Какого источника?
Дрю потупил взгляд.
– Черт возьми, Дрю, какой источник?
– Там… вниз по склону… направо…
– Далеко?
– Сто ярдов вдоль изгиба… груда камней…
Она дала ему еще глоток воды и встала.
– Я вернусь.
Арлен сняла рюкзак, вышла из темной пещеры и сразу попала в сноп слепящих солнечных лучей. Зажмурив от боли глаза, она стала карабкаться вниз по склону, а потом пошла вдоль изгиба.
Пройдя, как ей казалось, ярдов сто, Арлен так и не нашла у основания холма груды камней. Она начала немного паниковать. Может, Дрю бредил? Может, ему показалось, что здесь есть источник?
Нет, здесь должен быть источник. Иначе, как бы он выжил? Если она не найдет источник, если у Дрю не прояснится в голове до того момента, как опустеет фляга, у них у обоих будет достаточно шансов умереть в пустыне.
Арлен прошла еще двадцать пять ярдов, колени ее ослабли, и она поняла, что не может рисковать и идти дальше. Насколько она видела, вдоль холма не было никаких нагромождений камней, которые могли бы послужить ей целью. Арлен провела языком по губам, собралась с силами и пошла обратно. Вместо того чтобы свернуть направо, к контуру холма, она пошла налево, в сторону пустыни. Увидев груду камней, Арлен задрожала.
Спотыкаясь, она побрела вперед. Инструкция Дрю была точной. Но он упустил главную деталь. Камни были в ста ярдах пути вдоль изгиба холма, это верно, но от холма, а не к нему. Если смотреть с того места, где теперь стояла Арлен, насыпь была настолько высокой и так бросалась в глаза в этой пустынной местности, что ее просто нельзя было не заметить.
Арлен пошла быстрее. Камни стали крупнее. Перелезая через них, она спустилась вниз и нашла стоячую, защищенную от ветра воду. Арлен ладонью расчистила от пыли поверхность воды, осмотрелась вокруг, убедилась, что рядом нет ни одного скелета животного, предупреждающего о некачественности воды, и прильнула губами к источнику. Горячая вода не освежала, но тем не менее принималась организмом.
Арлен быстро наполнила флягу. Через десять минут она вошла в пещеру.
Дрю лежал на спине, глаза его сощурились, он пожал плечами и попробовал улыбнуться.
– Забыл тебе сказать…
– Я знаю, что ты забыл сказать, приятель. Тем не менее, я его нашла. – Арлен поднесла флягу к его губам, Дрю благодарно пил.
Еще оставалась проблема еды. В рюкзаке у Арлен, на случай непредвиденных обстоятельств, были земляные орехи, вяленое мясо и сушеные фрукты. Но, осмотрев пещеру и не обнаружив в ней никакой провизии, Арлен пришла к выводу, что на двоих, чтобы пересечь пустыню, продуктов явно недостаточно.
Она дала Дрю еще воды, попила сама и, почувствовав, что к нему вернулась энергия, приободрилась.
– Почему ты здесь? – спросил Дрю.
– Разве непонятно? Он покачал головой.
– Потому что я люблю тебя, – сказала она. Дрю переполнили эмоции, он глубоко вздохнул.
– Любовь… да, – он собрался с силами. – Я думал, что спрятал все концы.
Арлен кивнула.
– Тогда как?
– Братство. Дрю содрогнулся.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?