Читать книгу "Разведена и брак не предлагать!"

Диана Фад
Разведена и брак не предлагать!

Глава 1

За последним пациентом закрывается дверь, и я встаю из-за стола. Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. Этот клиент ну очень нудный, причем богатый, как крез. Напридумывал себе депрессию на фоне, что его никто не любит, а только из-за денег пресмыкаются перед ним и лижут задницу.

– Мне кажется, что меня никто не любит, – жалуется мне, как своему психотерапевту, Владимир. – Всем нужны только мои деньги, статус, всё, что я даю своей семье, любовнице. Это всё БЕЗВОЗМЕЗДНО!

– И вам кажется, что вас за это не ценят? – подсказываю я, украдкой глядя на настенные часы.

До конца сеанса было пять минут, но клиент, не видя перед собой часов, раскрывается лучше, чем когда поглядывают на стрелки. Причем я заставляю всех снимать наручные часы и отключать при входе в кабинет свой мобильный телефон. Для этого у меня в кабинете на комоде стоит очаровательный слоник из кокоса, что я привезла из Таиланда. Клиенты с удовольствием избавляются от дорогих аксессуаров на час, пытаясь забыть о своих проблемах.

В итоге это уже седьмой сеанс, депрессию мы сняли, но клиент не желает прерывать лечение. Я думаю, что ему просто нравится ходить сюда ко мне и изливать свои проблемы. Что же, я не против. Мои сеансы довольно дорогие, а я привыкла как бы себе мало в чем отказывать.

Снимаю халат и тянусь к телефону, что вибрирует на столе.

– Кристина Ильинична, еще не ушли? – спрашивает Изольда Михайловна, врач-гинеколог.

– Нет, – с улыбкой отвечаю я.

С Изольдой мы довольно близки, часто устраиваем посиделки, просто поболтать, ходим куда-нибудь выгулять платье или просто посидеть в нашем любимом итальянском ресторане. Если она мне звонит в конце рабочего дня и обращается по имени-отчеству, значит, рядом клиент.

– Зайдите, пожалуйста, ко мне, если не трудно, – просит Изольда. – У меня тут сложный случай.

– Хорошо, сейчас буду, – снова натягиваю халат с бейджиком и выхожу из кабинета, отпуская домой медсестру.

– Да, завтра, Гуля, – прощаюсь с молодой и перспективной девочкой, которая совсем недавно устроилась к нам по рекомендации жены завотделением Марины Ивановны Агафоновой.

Гуля старательная, тоже учится на психотерапевта, поэтому мне нравится с ней работать.

Поднимаюсь на второй этаж в гинекологию и стучусь в кабинет Изольды Михайловны.

– Можно? Здравствуйте, – захожу, осматриваю обстановку.

Изольда женщина суровая, что не скажешь по внешнему виду. Недавно пережила сложный развод, но все закончилось замечательно. Сейчас будто расцвела второй молодостью, что бывает у женщины в пятьдесят, когда она встречает правильного мужчину.

– Кристина Ильинична, позвольте вам представить: Юлия Германовна Грачева.

Приветствую молодую женщину лет тридцати. Красивая, ухоженная, одета сплошь в бренды и увешана бриллиантами. Губы недовольно поджаты, руки нервно теребят ручку сумочки Louis Vuitton. У меня у самой такая же, только из зеленой замши. На Юле бежевое платье, тонкие колготки и замшевые черные туфли. Отличный наряд для похода в клинику.

– У нас небольшая проблема, Кристина Ильинична, и я посоветовала Юлии Германовне пообщаться с вами.

– Что такое случилось? – улыбаясь спрашиваю я женщину.

– Я хочу сделать аборт, – заявляет та. – Мне не нужен этот ребенок. И тем более психотерапевт.

– И в чем проблема?

– У Юлии Германовны слишком большой срок, – подсказывает

Изольда, и я невольно бросаю взгляд на живот, но из-за сумки не видно. – В этом случае искусственное прерывание беременности невозможно, а показаний к принудительному аборту нет.

– Какой срок?

– Двадцать три недели.

– И вы только сейчас решили, что не хотите ребенка? – спрашиваю я Юлю.

– Да, я решила, что не хочу рожать, – поджимает сердито губы женщина. – Мой муж… Он хочет этого ребенка, а я нет. В мои планы не входило портить свою фигуру, и вообще нянчиться – это не мое.

– У вас было много времени решить этот вопрос, – невольно вырывается из меня, хотя мысленно бью себя по губам. – В любом случае на таком сроке никто не будет делать аборт.

– Вы не понимаете меня, да? Я же сказала, что не хочу! Я вижу, как меняется мое тело, какая я становлюсь уродливой! – взвизгивает клиентка.

– Тяжелый случай, – непрофессионально вырывается из меня, а Изольда качает укоризненно головой.

– Может, для вас и ничего страшного, а я чувствую себя недоженщиной!

– Кем? – зачем-то переспрашиваю я, хотя слышала и с первого раза.

– Женщиной, которую не хотят мужчины! – поясняет Юля.

– Извините, можно вопрос? – уточняю я.

– Какой? – хмурится Юля.

– Ваш муж в курсе, что вы хотите сделать аборт на таком позднем сроке?

– Конечно, он сам меня сюда отправил! Ему не нравится, как меняется мое красивое тело, даже ценой нерожденного ребенка! – взвизгивает нервно клиентка.

– Жесть, – вырывается из Изольды, а я едва скрываю улыбку.

– Давайте вы придете ко мне на прием завтра, и мы с вами поговорим, – предлагаю я.

– Ну уж нет, завтра вы меня отправите еще куда-нибудь. Делайте аборт, я сказала! – протестует клиентка. – Вот, если вам нужен дополнительный стимул. Здесь хватит, чтобы вы закрыли глаза на моральную сторону вопроса.

И она протягивает нам с Изольдой довольно плотный конверт.

Мы переглядываемся, понимая друг друга с полуслова, а Юля победно улыбается, облегченно выдыхая.

Глава 2

– Итак, мои дорогие крохоборные коллеги, чем дело закончилось, по-вашему мнению? – директор клиники, он же блестящий хирург Любимов Сергей Геннадьевич, сидит в своем кресле, сложив руки на груди. Обводит нас с Изольдой внимательным взглядом.

– А вы как думаете, Сергей Геннадьевич? – возмущается Изольда Михайловна. – На таком сроке я не собираюсь делать аборт, пусть даже и за взятку!

– Много там денег-то хоть было? – усмехается Любимов. – Мне вообще про конверт не доложили. Ваша клиентка ворвалась ко мне в кабинет, угрожала связями своего мужа. Видимо, хотела, чтобы я сам лично у себя в кабинете избавил ее от ненавистного ребенка.

– И как вы поступили? – интересуюсь я.

– А как я должен был поступить? Посоветовал ей прийти сюда вместе с мужем, а потом к вам, дорогая Кристина Ильинична, – отвечает Любимов, а мы с Изольдой переглядываемся.

– Но вы же понимаете, что я не смогу согласиться на незаконное вмешательство! На таком сроке… Да и причем тут срок! Это запрещено законом в конце концов! – возмущается Изольда Михайловна.

– Ну что вы, супротив закона я не пойду, я же аки ангел, чтобы допустить такое, – смеется Любимов, а я невольно фыркаю. – Не так, что ли?

Сергей Геннадьевич хитро прищуривается и ждет моего ответа.

– Да я не про это, – отмахиваюсь я. – Просто вы дали пациентке ложную надежду. Неважно, придет она с мужем или нет, мы ничего делать не будем.

– Это да, а вот сеансы ваши я бы им порекомендовал, обязательно обоим. А то играют тут в игры, хочу или не хочу…

Дверь в кабинет открывается без стука, и влетает жена Любимова, Маргарита Юрьевна.

– Сереж! Там кота опять плавать учат! – выдает взволнованно она и только тут замечает нас. – Ой, извините, ворвалась как к себе домой.

Маргарита улыбается, расцветая, и мы с Изольдой невольно тоже расплываемся в улыбках.

– У нас еще один кот появился, особой породы, – потягивается в кресле довольный Любимов. – Сам пришел, и близнецы выбрали его в качестве своей жертвы. Таскают везде с собой, даже в садик пару раз уносили. Теперь вот новый бзик, плавать научить.

– Бывает, – лыбимся мы с Изольдой как дурочки.

– Ну что же, дамы, вопрос мне понятен. Жалоба клиентки услышана, мой ответ остается прежним. Никаких противозаконных и морально недопустимых действий мы делать не будем. Ни мы, ни наша клиника, а с мужем клиентки я еще сам пообщаюсь. Если я не ошибаюсь насчет персоны Грачева и тому, что о нем знаю, то тут никаких сложностей быть не должно. Он мужик твердый, непрошибаемый, однако голова у него работает за семерых. Что-то сомневаюсь я, что он послал свою жену на аборт.

– Вот и мне показалось, что слишком нервничает клиентка, когда я спросила согласие мужа, явно врет, – добавляет Изольда, и мы выходим из кабинета, направляясь на свои рабочие места.

– Надо же, с утра прибежала, не поленилась жалобу навалять, – говорю Изольде, пока мы идем по коридору, где как раз полно пациентов, медсестер, у ресепшен, как обычно, толпа.

Так всегда в будни ближе к обеду. Люди отпрашиваются с работы, чтобы пройти осмотр или прием у нужного специалиста. В итоге обед и вечер – самое загруженное для нас время. А с открытием стоматологии стало еще хуже. Точнее, для нас и клиники лучше, конечно, но работы прибавилось.

– А что ей делать? Детей нет, тем более ты же видела, как ее зацепило, что мы не приняли конверт, – пожимает плечами Изольда. – Подожди, почему-то мне кажется, что это дело так просто не закончится. Ты же слышала, что Любимый сказал про мужа этой Грачевой, попадет нам с тобой по самые орехи. Извини, что невольно втянула тебя в это дело, но ей явно нужна помощь мозгоправа.

– Брось извиняться, тут явно что-то не так, разберемся, – отмахиваюсь я и иду к лестнице, поднимаюсь в терапию, в свой кабинет.

– Мам, папа сказал, чтобы я тебе сказала, что он с тобой больше не разговаривает, – тараторит в трубку моя младшенькая, Анечка.

Звонок дочери застает меня буквально перед началом работы. Я готовлю кабинет к приему первой пациентки, закрываю шторы на панорамных окнах, включаю настольную лампу, кладу на специальное удобное кресло новый плед. Некоторым пациентам так проще расслабиться, когда в кабинете домашняя обстановка. На маленьком столике уже вазочка с милыми печеньками, конфетками, заварен свежий чай, заряжена кофемашина. В кабинете приятно пахнет расслабляющими благовониями, лавандой, иланг-илангом и мандарином. Запах едва заметный, но со своими функциями справляется.

– И с чего бы это твоему отцу со мной не разговаривать? Мы развелись пять лет назад, у него молодая жена, сынишка растет, а он все из детских ползунков не вышел. – недоумеваю я, слушая дочь.

– Вот и разбирайтесь сами, а мне на пару пора. Главное, я передала тебе папину просьбу, – фыркает Анютка и отключается.

Вздыхаю, но даже звонить своему бывшему не собираюсь. Знаю я его методы воздействия, чтобы привлечь к себе внимание. Все-таки почти двадцать лет вместе прожили, а манипулировать мной через дочь – пустая затея. Все его методы давно на мне испробованы, теперь бывший муж издевается над молодой женой, что любит его безумно. А я невольно стала соучастницей их разборок, точнее, подлила масла в огонь.

Глава 3

– Теперь принимаем позу и слушаем шуршание бабочек… – Голос инструктора доносится до меня как через туман, и я послушно заправляю одну ногу за ухо, а вторую… Так, где у меня еще одна нога?

Звонок через наушник заставляет меня вздрогнуть и включиться в реальность.

– Кики, как варить борщ? – Голос бывшего экс-мужа вызывает у меня одно желание поморщиться, но не оттого, что я не хочу его слышать, а потому что занята, вашу мать. Хотя и слышать его тоже не особо хочу. Он же сообщил нашей общей дочери, что не разговаривает со мной?! Как всегда, нажаловался, всех на уши поднял, а звонит все же мне сам.

– У меня йога, потом перезвоню, часика так… через неделю! – Хрипящим шепотом докладываю ему, получая косой взгляд инструктора.

– А я жрать хочу! – Тут же орет бывший. – Это всё ты виновата, что из-за твоих сеансов моя жена уехала на Мальдивы, забрала нашего ребенка и недоступна.

– Ах, я еще и виновата? – Возмущаюсь я. – Ты довел свою Лику до нервного срыва. Хорошо, что мы развелись и я от тебя сбежала. А то в психушке бы уже загорала, а не на Мальдивах.

– Это кто еще от кого сбежал! – Тут же переводит стрелки бывший. – Я всегда был у тебя на втором плане, на первом эти дурацкие твои увлечения. То йога, то пилатес, я уже не говорю о Камасутре!

– Ну последнее, предположим, тебе нравилось, – Усмехаюсь я.

– Так что с борщом-то? – делая короткую паузу, хмыкает бывший.

– Закажи доставку.

– Не могу, там не вкусно.

– Михайловский, мы развелись пять лет назад, а ты до сих пор не удалил мой номер? – Начинаю заводиться я.

– У нас общие дети, ты забыла? – Тут же снова заводится бывший.

– Забудешь тут, – Взгляд инструктора уже не отпускает меня, и я понимаю, что сейчас меня выгонят с занятий. – Всё, перезвоню, как освобожусь.

Отключаю наушник и вытаскиваю из ушей, кладу под коврик. Бывший сейчас будет названивать как помешанный. И точно, когда выхожу из здания фитнеса, на телефоне уже двадцать три пропущенных от бывшего и несколько гневных голосовых. Усмехаюсь, завожу машину и выезжаю с парковки. Набираю новую жену Михайловского, что на пятнадцать лет моложе его.

– О, Кики, привет! – тут же отзывается Лика.

Едва не релаксирую, слыша шум прибоя на заднем фоне.

– Мне тут Миша названивает, но я, как ты и посоветовала, не беру трубку.

– Правильно, пусть немного поскучает, – поворачиваю на светофоре, выезжая на МКАД. – У него проблема, он борщ хочет.

– Какой борщ, Кики? – пугается Лика. – У него морозилка забита мантами, пельменями и котлетами. Я как проклятая лепила их до посинения, чуть на самолет не опоздала.

– А он борщ захотел, – смеюсь я в ответ.

– Да там закруток полно, бульон сварил и вывалил баночку. Вкусно и быстро, – беспокоится нынешняя жена моего бывшего. – Я сейчас ему позвоню и скажу всё.

– Даже не вздумай, это я тебе как психотерапевт говорю. Ты и так уже на грани нервного срыва со своей заботой, пусть немного побесится. Или мы зря тебя лечим? Забыла, как рыдала у меня в кабинете, что не можешь больше жить с таким рабовладельцем?

– Не забыла, но он же такой неприспособленный у меня, – хнычет Лика. – У него желудок больной.

– С каких это пор у него больной желудок? – возмущаюсь я.

– Говорит, на нервной почве язва вылезла после жизни с тобой, – тут же радостно сообщает Лика, а я чертыхаюсь. Вот же скотина какая, язва у него!

– Ничего у него нет, не выдумывай. Миша любит на жалость давить.

– Ага, я поняла. Ты такая умная, Кики, а я вот дурочка, дурочка, – жалуется мне Лика.

– Ты просто другая, – сочувственно произношу я. Жить с моим бывшим мужем только святая может. – Ну всё, отдыхай, у тебя еще неделя. За это время не помрет твой благоверный.

– Точно?

Уверяю Лику, что ничего с ее мужем не случится, и отключаю телефон, заезжаю на подземную стоянку, паркуюсь. Цокая каблучками, иду к лифтам, киваю новому охраннику, который работает тут уже неделю. Парень явно мной заинтересован, вон как провожает приторным взглядом. Но это не в моем статусе, я не такая. После развода с мужем я стала слишком придирчиво относиться к мужчинам. Абы кто в мою постель попасть не мог. Мои подруги даже ставки делали, сколько продержится рядом со мной очередной кавалер. Мне было трудно угодить, да. А всё потому, что я не искала длительных отношений. Замуж мне не нужно, дети взрослые, живу в свое удовольствие и как хочу.

У двери в квартиру, пока роюсь в сумочке, чтобы найти ключи, снова названивает бывший, что б его.

– Чего тебе? – отвечаю, открывая дверь и входя в квартиру.

– Ты как была стервой, так и осталась. Черствая, сухая, бездушная, самовлюбленная… – выдает экс супруг, исчерпав все свое красноречие. – Неужели так трудно было подсказать?

– Ты только ради этого названивал мне два часа?

– Кики, я к тебе обратился первый и последний раз в жизни, – пафосно заявляет Миша и кидает трубку.

– Истеричка, – делаю я вывод и наконец снимаю сапоги на высокой шпильке с облегченным вздохом.

Сажусь прямо в шубе из белой норки на пуфик в прихожей и, подперев подбородок руками, вспоминаю, как докатилась до такой жизни. Почему я до сих пор общаюсь с экс мужем и теперь его женой? Почему мои дети называют Лику новой мамой, а маленького брата принимают как родного? Потому что это я, познакомьтесь, Кики, а по-простому Кристина Ильинична Кирсанова. Сокращенно Кики.

Глава 4

– Мам, а что у тебя ничего нет пожрать? – голос сына доносится до меня сквозь сон, и я перекатываюсь на спину, стягивая повязку для глаз на лоб.

– Сколько раз говорила, не пожрать, а кушать, – полусонно заявляю я, а сын появляется на пороге моей спальни. – И вообще, врываться в комнату к одинокой женщине по утрам моветон. И в мой дом с самого утра, чтобы поесть, не совсем хорошая идея. Ты же знаешь, что я на правильном питании.

– А я нет, и, кстати, кушать – это когда кофе с бутербродом, а пожрать – это кусок мяса и картошка. И вообще ты, моя мать, просто обязана встречать сына на пороге с пирогами и пельменями самолепными, – плюхается рядом со мной на двуспальную кровать сын и поворачивается на бок, с улыбкой смотрит на меня.

– С чего бы это? – удивленно поднимаю брови. – Ты сам захотел жить отдельно и питаться тоже. И нужно предупреждать о своих визитах, я бы приготовила. А насчет пирожков это к бабушке, тут она специалист.

– А кого ты здесь прячешь, одинокая женщина? Ау! Мужчина, выходи!

– Дурачок! – усмехаюсь я и шлепаю его ладошкой по лбу. –

Артем, у твоей матери никогда не будет личной жизни, если ты вот так вваливаешься ко мне на завтрак в любое время.

– Да и ладно, на фига мне твоя личная жизнь? – удивляется Артем. – Ты уж сама как-нибудь, а я пришел в гости.

– Что, в твоей квартире все запасы кончились или готовить лень? – догадываюсь я, проводя по волосам сына, смахивая легкие кудряшки со лба.

Артем у нас вымахал почти под два метра, и родила я его между вторым и третьим курсом. Проходила с пузом до самых родов, сдавая зачеты и экзамены. Хорошо, что мне активно помогали бабушки, особенно моя мама, которая считала, что я должна доучиться, хотя Михайловский и был против. Хотел, чтобы я, как его обожаемая Лика, сидела дома и нянчила наших детей.

Сын умный, учится на программиста, уже создал несколько программ, что принесли ему вполне приличные деньги. Подростком был, стриг свой кудрявый чуб почти налысо, а потом появилась первая любовь и сказала, что балдеет от кудрявых парней. С тех пор так и ходит, затылок стриженный, а по бокам длинные пряди, которым позавидовала бы любая женщина.

Если добавить сюда почти блондинистый цвет волос, как у меня, то не удивляюсь, что у сына столько поклонниц. Иногда устаю от пиликанья его телефона, куда приходят кучи сообщений от девушек. А если приплюсовать в его карму еще и довольно приличный доход, который уже получает сын, то понятно, что девушки ходят за ним толпой. Но Артему не до них, он весь в своем компьютере примерно лет с десяти, за что неоднократно получал от меня и от отца. Но тяга к «железу», как говорит сын, оказалась сильнее наших запретов.

– Мам, ты же знаешь, что я люблю домашнюю еду, – подлизывается двухметровый детина. – Ты готовишь намного вкуснее.

– Чем твоя Лиза? – смеюсь я, вспоминая последнюю пассию сына. – Или подожди… Вы расстались, да?

– Мам, не начинай, – Артем ловко вскакивает с кровати и идет на выход. – Кормить будешь или нет? А то мне скоро убегать нужно.

– Двадцать три, а ума нет, – ворчу я, выползая из-под одеяла и натягивая шелковый белый халатик на сорочку. – Весь в отца, домашнее он любит. По наследству, что ли, передается?

Пока принимаю душ и наношу легкий макияж, рассматриваю себя в зеркало. Ну что, через месяц тебе, Кики, сорок пять, а ты в самом соку. Дашь фору любой молодой красотке. Ну это я так хорохорюсь. Когда муж собрал свои вещички и ушел, объявив, что нашел себе нормальную молодую девушку и та беременна, для меня был полный шок. Прожили почти двадцать лет совместной жизни, и такой подарок.

– Я все для тебя сделал! – кричал супруг. – Для детей! Дом построил, дерево посадил, сына вырастил. Теперь хочу пожить для себя.

– А со мной, значит, ты для себя не жил? – взрываюсь я. – У нас дети, дом, общие знакомые…

– А любовь? Где у нас любовь, Кики? Ты никогда меня не любила, вечно твои подколки, заскоки, подруги, работа…

– Весь список огласил? – рычу я.

– Нет, я просто тебе не нужен! – подводит итог муж. – Детям скажу сам, тем более моя будущая жена беременна. Я хочу женщину, которая будет меня обожать, пельмени мне лепить и пироги печь. Которая будет мне чай с малиной в постель приносить и теплые носки натягивать, а не пихать кучу непонятных таблеток и уходить из комнаты, выключив свет.

– Да брось, я тебе что, и чай никогда не приносила? – удивляюсь в ответ. – Приносила же, а носков шерстяных у нас отродясь не было…

– Вот именно! Ты никогда не думала о уютном доме, где муж главный для всех человек, а внимание и забота нужны прежде всего ему. Я был у тебя на втором месте, после детей и твоей работы.

– На третьем… – машинально поправляю я, а Миша буквально передергивается.

Подхватывает свою сумку с вещами и выходит за дверь.

– Дом, машину оставляю тебе. Дети взрослые, алименты не нужны. Буду помогать им, а ты справляйся сама, раз такая самостоятельная.

– Да и фиг с тобой! – кричу ему вслед, захлопнув дверь и закрывая на ключ.

Нет, я поплакала, конечно, но недолго. Примерно неделю пострадала, чувствуя себя брошенной и никому не нужной. Одно радует, что дети встали на мою сторону и устроили отцу бойкот. Однако все прекратилось после рождения их брата. Аня и Артем смирились, что у отца новая семья и ничего уже не исправить. Начали ходить к отцу в гости, играть с малышом, а потом и приглашать на совместные праздники. Так я и познакомилась с новой женой своего мужа, которая оказалась полной противоположностью мне.

Миша нашел себе ту жену, которую хотел. Примерную, домашнюю, красивую и нежную. Лика сразу уволилась с работы из офиса моего мужа и засела дома, нянчила детей и лепила Михаилу пельмени, готовила борщи. Летом они уезжали на дачу, огромный загородный дом, где молодая жена варила компоты и делала заготовки на зиму. А я оказалась к этому неспособна, не вышла из меня домашняя наседка, окруженная своим маленьким огородиком и ползунками. Я работала, делала карьеру, становилась профессионалом в своем деле. И ни капли не пожалела о разводе, ну если только в самом начале. Просто жаль было потраченного времени и ушедшей молодости.