Читать книгу "Разведена и брак не предлагать!"

Глава 5

– И когда только ты вырос? – удивленно смотрю на сына, что уплетает омлет с грибами и сыром.

Сижу напротив, подперев щеку рукой, и умиляюсь, попав под минуту великой материнской любви.

– Только недавно на руках носила, а тут такая дылда получилась.

Артем усмехается, продолжая орудовать вилкой и ножом. Ему мои нежности совсем не интересны.

– Анька когда приедет? Тебе не кажется, что она слишком часто остается у своей подруги? – между пережёвыванием омлета спрашивает сын.

– Соскучился? – хмыкаю я, встаю, чтобы сварить нам кофе. – Я ей уже говорила, что хватит обитать у Богдановых, но ей там как медом намазано.

– Так, а почему бы не намазано было? Девчонки предоставлены сами себе, Артур Владимирович дома почти не появляется, то в командировках, то на работе. – пожимает плечами Артем.

– Да это ладно, но я ее почти не вижу, – жалуюсь ему, но тут же отпускаю тему. Не привыкла я вываливать свои чувства на детей. – Лика вчера звонила, говорит, на Мальдивах хорошая погода. Они с Лешкой обгорели, как головешки.

– Кстати, отец мне вчера звонил, сказал, что от тебя помощи не дождешься и у него снова язва вылезет, – улыбается Артем. – После того как ты отправила маму Лику подальше от отца, не жди от него покоя. Он же тебе мстить будет своим вниманием.

– Ой, подумаешь! Лишила его жены на три недели! – возмущаюсь я. – А он тут ездит на бедной женщине, как диктатор себя ведет. Хотя этого следовало ожидать. Лика слишком мягкая для него, а Миша этим пользуется. И вообще, какая мать тебе Лика? Хватит ее так называть. Она старше тебя лет на десять, не более.

– Ты просто ревнуешь, – лыбится Артем.

– Вот еще! – отворачиваюсь от него и достаю из шкафчика печенье, конфеты в вазочке.

Да, я ревную. С чего бы новой жене бывшего мужа дети дали такой статус? Мама Лика. Какая она им мама? Мать одна, другой просто не может быть, но дети упорно так называют новую жену отца. Просто Лику по-другому не назовешь. Она со всеми как курица с яйцами носится, мама и есть. Если что, сразу к Лике. А уж та и обогреет, теплом укроет, словами утешит. Иногда бесит, если честно, но хорошо, что редко. Злиться на Лику я не могу. Увела мужа из семьи, разлучница, бывшая любовница, но та, как божий одуванчик, ей-богу, язык не повернется ее обидеть.

Мы с ней и сошлись на теме детей. Лика была беременна, когда мой муж к ней ушел, и выходила замуж, уже будучи на пятом месяце. Естественно, на учет ее Михаил поставил в нашу клинику к Изольде Михайловне. Будто в городе больше клиник нет. Но это Миша мстил мне, чтобы я встречала в коридорах его беременную жену и обещала оторвать ему яйца при каждой такой встрече.

– И что? – удивлялся экс-супруг. – Я вообще-то тоже в этой клинике уже десять лет обсуживаюсь, мне из-за этого терять хороших врачей?

– Конечно, нет, – елейно заявляла я. – Не боишься, что ребеночка тебе подменю при родах?

– Ах ты стерва! – бесился бывший, но первое, что сделал, когда Лика родила, сдал анализы на ДНК-тест.

Я, когда узнала, долго смеялась, а вот вечером ко мне в ординаторскую постучалась Лика. Завтра ее должны были выписать, а у меня ночное дежурство. До этого я игнорировала ее, встречая в коридоре клиники. Не отвечала на ее приветствия и улыбку. Еще чего, любовнице мужа улыбаться.

– Привет, – заходит в кабинет Лика и прикрывает дверь.

– Привет, – хмуро отвечаю ей и откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди. Любимая поза нашего главного врача.

– Можно с тобой… С вами поговорить, Кристина Ильинична, – тихо произносит Лика, а мне впору сделать жест «рука-лицо».

Какой же желтенький и маленький цыпленочек достался такому матерому волку, как мой муж. Да он же разжует ее и не подавится, а через пару лет превратит бедную овечку в неврастеничку и женщину с дикой депрессией.

– Попробуй, – вырывается из меня, а Лика как-то сразу сникла, оглядывается беспомощно по сторонам. И что такая нашла в моем муже? Деньги, статус? Не похоже.

– Я присяду? – указывает на кушетку в ординаторской.

– Ну садись, коль пришла, – встаю, иду к столику, где у нас стоит чайник, чашки.

Завариваю свежий чай, кладу на тарелку пару конфет, нарезаю яблоко. Не то чтобы я проявляю гостеприимство, но над такой, как Лика, грех издеваться. Я слышала от бывшего мужа, что его молодая жена совсем не такая, как я, а теперь вижу, не играет. Она действительно слишком юная, наивная и очень мягкая.

– Я хотела перед вами извиниться… – начинает Лика.

– Вот только этого не надо, – поворачиваюсь к ней, ставлю рядом на столик чашку с чаем. – Все уже произошло, тебя к моему мужу никто не толкал, ты знала, что у него семья, дети. Или хочешь сказать, что Михаил все скрывал? Такого просто не может быть в женском коллективе. Тем более ты работала у него секретарем, все знала о своем начальнике. Мне твои извинения сейчас никуда не приложить и счастья они не добавят.

– Я любила… Люблю Мишу, – горячится Лика. – Он говорил, что вы слишком черствая и его не любите. Ему захотелось душевного тепла, любви…

– И потрахаться с молоденькой, – добавляю я, усаживаясь обратно в свое кресло, отпивая чай.

– Что? Простите? – удивляется Лика.

– Ну ребенка вы явно не после свадьбы сделали, я считать умею.

– О-о, – краснеет она. – Миша слишком был… напористым.

– Как мило, – издеваюсь я. – Ты сюда пришла рассказывать подробности адюльтера моего мужа?

– Ну что вы, я извиниться. Миша хочет, чтобы у нас в семье было все хорошо, особенно после рождения Алёшеньки. Теперь у ваших детей есть маленький братик, и будет плохо, если они не станут дружить. Все же родственники. Не хочу, чтобы мой сын рос в ненависти.

– Слушай, Лика, Анжелика и как тебя еще там, – отставляю чашку и наклоняюсь к ней. – Ты совсем не понимаешь, что я сейчас чувствую?

– Нет, – пугается она.

– Да я за космы тебя хотела оттаскать все эти пять месяцев и рожей о стол приложить. Но ты беременна была, а сейчас можно, улавливаешь разницу?

Такого испуга в глазах я не видела никогда. Лицо Лики сразу побелело, рот в ужасе приоткрылся. Думала, ее удар хватит. Что-то я где-то перегнула. А потом она сморщилась, как ребенок, выпятила нижнюю губу и зарыдала. Да так жалобно, навзрыд, с поскуливанием.

– Господи, вот этого мне еще не хватало, – возмутилась я, вынимая из коробки одноразовые салфетки. – Ты чего ревешь? Испугалась, что ли? Молоко пропадет.

– Нет, вас стало жалко! – всхлипывает сквозь рыдания Лика. – Я ничего не могла сделать, просто полюбила…

– Эх, девочка ты моя, – сочувственно качаю головой. – Раз полюбила, теперь терпи, и бог тебе в помощь.

Глава 6

– Мне кажется, что мой муж мне изменяет, – жалуется новая клиентка, первый у нас сеанс, а я внутренне вздыхаю.

За мою практику это, пожалуй, самый распространенный тип обращения к психотерапевту. Подозрение в измене, сама измена, ее последствия, депрессия… Все это требует особого внимания, мягкого, но продуктивного в плане

того, чтобы клиентка, выйдя за дверь моего кабинета, не стала думать о том, какая она несчастная и брошенная.

– Почему вы так решили? – делаю пометку в блокноте, где пока написаны данные клиентки, возраст, семейное положение, наличие детей.

– Евгений Митрофанович все позже приходит домой, часто не отвечает на мои звонки, просто сбрасывает, не читает сообщения…

Дальше идет полный перечень грехов мужа, а я задумчиво разглядываю женщину, что полусидит на кушетке, прикрыв глаза.

– Как часто вы звоните своему мужу? – спрашиваю я.

Алина, так зовут клиентку, одета в стильный брючный костюм шоколадного цвета, в вырезе виднеется кружевная блузка черного цвета. Прическа каре до плеч, гладкие как шелк, блестящие и черные волосы. На вид моей клиентке

лет сорок пять, но на самом деле ей пятьдесят два. Казалось бы, в таком возрасте можно уже и закрыть глаза на шалости мужа, но нет, тут явно проявляется суперопека и навязчивость.

– Редко звоню и все по делу, – тут же начинает оправдываться Алина. – Провожаю на работу и через двадцать минут звоню, чтобы узнать, как Евгений Митрофанович доехал. Затем мне нужно знать, приедет ли он на обед, если да, то

что готовить. Потом перед обедом, чтобы принял таблетки, у него давление высокое. Если муж не приезжает на обед, то спрашиваю, что он поел в ресторане. Позже спрашиваю, во сколько он вернется домой. Лишних звонков я не делаю, только уточняю… А что?

– Вы не пробовали звонить ему реже? – задаю встречный вопрос.

– Конечно, нет! – открывает глаза клиентка. – Мы женаты уже тридцать лет, я контролирую, что мой муж ест, как лечится, как себя чувствует.

– Вы называете мужа по имени и отчеству?

– Да, так было принято у меня в семье, и эту привычку я принесла в свою.

– А дети? Тоже называют вас по имени и отчеству?

– Это обязательное условие, – непримиримым тоном произносит Алина, точнее, Алина Викторовна.

– Я задам еще несколько вопросов, а вы мне расскажете про ваших детей, договорились? А потом попробуем сделать одно домашнее задание до следующего сеанса.

– Какое? – интересуется мадам.

– Вы два дня не будете звонить вашему мужу в рабочее время.

– В смысле? Совсем? – удивленно смотрит на меня Алина Викторовна.

– Совсем. Ушел ваш муж на работу, и тишина до тех пор, пока он не переступит порог вашего дома обратно с работы. И когда придет, не задаете ему вопрос, как прошел день, а просто спрашиваете, будет ли он ужинать, если нет, сразу уходите в свою комнату и занимаетесь своими делами.

– Какими? – хмурится клиентка.

– Чем вы обычно занимаетесь вечерами?

– Сижу рядом с мужем, пока он читает или смотрит телевизор.

– А когда вашего мужа нет дома?

– Жду Евгения Митрофановича, – следует ответ.

– Сидите в гостиной на диване и просто ждете? – невольно вырывается из меня, за что тут же мысленно делаю себе выговор.

– Ну почему же? Проверяю работу горничной, даю меню повару, садовник опять же…

– И так каждый день?

– Все рабочие дни моего мужа идут по определенному графику… – начинает опять Алина Викторовна, а я внутренне чертыхаюсь.

Не удалось перевести клиентку на себя саму. Все ее мысли зациклены только на муже, сама она ничем не интересуется, не занимается. Поддержание дома – это лишь обязанность, не более.

– Кем вы работали? Какая у вас профессия?

– Ну что вы, милочка. Я вышла замуж сразу, как закончила институт, а далее Евгений Митрофанович строил свой бизнес. На мне был дом, дети, у меня не было времени работать.

– У вас были няни для детей?

– Конечно, иначе я бы не справилась. Мой муж не хотел, чтобы, приходя домой, его встречала усталая и недовольная жена.

– Ну что же, картина мне ясна. Вы обратились ко мне в том числе и из-за проблем с бессонницей, но я вижу то, что нам нужно будет обязательно подкорректировать. Сейчас выпишу вам таблетки, будете принимать два раза в день.

– Это не вредно? – беспокоится клиентка.

– Нет, это новейшее средство на основе успокаивающих трав. Производится в Швейцарии, но дорогое. Есть аналог, российский производитель…

– Не нужно мне Швейцарию, пожалуйста.

– Вот вам рецепт и, как мы договорились, задание на два дня. Таблетки имеют накопительный эффект, пожалуйста, не пропускайте прием, лучше в одно и то же время.

– Да, моя домработница за этим проследит, – кивает клиентка.

– Через два дня вы придете и расскажете, как повел себя ваш муж после того, как вы перестали ему звонить.

– Ой, не знаю, получится ли у меня выдержать? А как же прием лекарств, Евгений Митрофанович сам не вспомнит, – волнуется Алина Викторовна.

– Поручите это его секретарю, – предлагаю я. – Вы же знаете, с кем работает ваш муж.

– Конечно, Людмила Николаевна уже почти тридцать лет работает на моего мужа. Очень ответственная женщина.

– Вот и отлично, наш сеанс окончен, жду вас через два дня.

Провожаю клиентку и какое-то время стою у окна, глядя на парковку у клиники. Вспоминаю о женщине, что живет только жизнью своего мужа, так нельзя. Неужели так можно, посвятить всю себя мужчине, не иметь своих интересов, ничего личного. Она же самой себе не интересна стала, что говорить о муже, который бежит из дома.

– Кристина Ильинична! – врывается в кабинет Гуля. – Тут… Тут…

– Что? – оборачиваюсь на ее голос. – Случилось что-то?

– Там пришел муж этой Грачевой, – испуганно шепчет Гуля. – Он сразу пошел в кабинет к Любимову. Они так кричат, что по всему коридору слышно.

– Вот же зараза! – ругаюсь я. – Изольда Михайловна где?

– Так у нее сегодня после обеда прием, – незамедлительно отвечает медсестра.

– Ладно, пойду, возьму огонь на себя, – решительно иду к двери. – Спасу нашего любимого врача.

– Сергея Геннадьевича? – делает удивленные глаза Гуля. – Это скорее от него спасать надо Грачева.

Гуля весело хмыкает и идет к своему столу, а я поправляю халат, бейджик и решительно двигаюсь в кабинет к главному врачу. Не одному же ему держать оборону.

Глава 7

Действительно, подходя к кабинету главного врача, застала стайку медсестер, которые явно слушали, что творится внутри.

– А что на рабочих местах никого? – строго посмотрела на них, и девчонки разлетелись кто куда, понесли сплетни по всей клинике.

Стараясь не уподобиться им, толкнула без стука дверь в кабинет, а так тоже бы постояла пару минут, послушала громкий голос Любимова. Тот явно сыпал своими незабываемыми перлами, чтобы утихомирить разъярённого гостя.

– Ещё раз повторяю вам, что ваша жена пришла не конкретно ко мне, а к нашему гинекологу, это раз, а во-вторых, ею было сказано, что это вы послали ее на аборт, непробиваемый вы наш.

Любимов сидел в кресле за своим столом, сложив руки на груди, а по кабинету ходил разъярённый тигр, так бы я охарактеризовала мужа Грачёвой.

– Моя жена и не думала делать аборт! Говорю вам в сотый раз, а вы меня не слышите.

– Недавно проверялся, мои уши чисты, как яйца у…

– Я свидетель разговора вашей жены и гинеколога, – перебиваю Любимова, пусть некультурно, но Сергей Геннадьевич может так выразиться, что впору краснеть. – Могу подтвердить, что Юлия Германовна обсуждала с Изольдой Михайловной прерывание беременности с вашего согласия, между прочим.

Мужчина поворачивается ко мне и окидывает сердитым взглядом. На вид он намного старше своей жены, ему лет сорок восемь, может, чуть больше. В молодости, да и сейчас явно вскружил головы многим женщинам. Загорелый, высокий, подтянутый. Выразительные глаза, не пойму, то ли серые, то ли голубые с серым. Упрямый подбородок с ямочкой, широкие плечи, благородная щетина. Одет просто, но дорого. Джинсы цвета хаки, белый джемпер с высоким воротником. В руках портмоне явно не дешёвое, и, конечно, главный аксессуар – часы, куда же без них.

– У вас тут что? Банда заговорщиков? – рычит Грачёв. – Ни за что не поверю, что моя жена решила избавиться от долгожданного ребенка.

– Думаю, что этот вопрос вам нужно обсудить с вашей женой, а не с нами, – фыркаю в ответ.

– А вы, собственно, кто такая? – наконец соизволил спросить Грачёв.

– А вы? – задаю встречный вопрос.

– Я тот, кого вы решили оставить без детей, глубокоуважаемая как вас там, – раздражённо произносит олигарх.

– Да что вы говорите, а вам не кажется, что ваша жена вам нагло врёт?! – вырывается из меня.

– Так, брейк, разошлись по своим горшкам, – встаёт из-за стола Любимов и двигает плечами, разминая. – Я считаю, что самый лучший выход из положения – это пригласить сюда вашу жену и всё выяснить, так сказать, от первого лица, – предлагает главный врач.

– Моя жена в положении, на минуточку, – возмущается Грачёв. – И я не намерен волновать ее по таким пустякам. Если я узнаю, что вы пошли против закона и каким-то образом уговорили Юлию на такие действия с нашим ребенком, от вашей клиники не останется камня на камне.

– Ох, да что же вы какой непробиваемый, грозный вы наш, – усмехается Любимов. – Вам показать статью закона, где чёрным по белому написано, что нельзя этого делать на таком сроке? Ата-та будет нам, и ваши угрозы тут ни к чему. И в конце концов не силой же мы вашу жену потащим на такую изуверскую процедуру, как вы себе это представляете?

– Вы, говорят, неплохой бизнесмен и умный человек, хотя бы на секунду подумайте, зачем нам это? Насилие над вашей женой, неродившимся ребёнком? – встреваю я.

Грачёв переводит внимательный взгляд с меня на Любимова и обратно. Затем пододвигает к себе стул и садится, закинув ногу на ногу. Достает из кармана джинсов телефон и набирает номер.

– Юра, расставь людей на первом этаже у кабинета главного врача. Никого сюда не пускать и не выпускать. Пошли машину за Юлией Германовной, пусть привезут сюда, только аккуратно, понял? – Грачёв убирает трубку снова в карман и спокойно смотрит на нас с Сергеем Геннадьевичем. – Никто отсюда не выйдет, пока моя жена не прибудет сюда и не подтвердит свои слова. Пока я вижу двух мошенников, которые решили избавить меня от наследника. Давайте беречь моё и ваше время, сразу признайтесь, сколько и кто вам заплатил за это. У меня много конкурентов, так же, как и желающих получить всё после моей смерти. Поэтому я верю только своей жене, больше никому.

– Идиот, – произношу я тихо и направляюсь к входной двери.

Медленно открываю дверь и вижу в коридоре высокого амбала шириной и высотой со шкаф. Морда гладко выбрита, мускулы натягивают пиджак. Рядом с ним стоят охранники из клиники и не знают, что делать.

– Вы думаете, мы тут совершенно беззащитны? – хмыкает Любимов. – Единственное, что сейчас играет по вашим правилам, это мое нежелание начинать тут заварушку.

– Моя охрана лучше вашей, хорошо подготовлена.

– А вот не будем мериться пис…

– Сергей Геннадьевич, – морщусь я, снова перебивая Любимова. – А вы, как вас там по имени и отчеству, полный идиот, раз ведете себя так, будто у ваших ног лежит весь мир и подчиняется одному вам.

– Имею на это все причины, – ухмыляется Грачев. – Я тоже не хочу развивать скандал и попасть в газеты с таким пустяковым инцидентом, но если окажется, что моя жена сказала мне правду, то я затаскаю вашу клинику по судам, и будем вести разговоры уже в присутствии адвокатов.

– Не думала, что олигархи совершенно бестолковые в жизни, – ворчу я, возвращаясь к своему креслу. – Сергей Геннадьевич, что делать будем, вызывать полицию?

– Ну что вы, Кристина Ильинична, мне даже интересно, как дальше дело пойдет, – потирает руки довольный Любимов. – Вы позволите предложить всем кофе или мы на сухом пайке будем сидеть?

Он обращается к Грачеву, и тот, немного подумав, дает свой царственный кивок.

– Вот и отлично, коньячку кому подлить? – идет к кофе машине Любимов. – Кристина Ильинична?

– Побольше, – морщусь я и спотыкаюсь о сердитый взгляд Грачева. – Больше среднего, Сергей Геннадьевич.

– Еще и пьют на работе, – закатывает глаза к потолку олигарх. – Не клиника, а шарашкина контора какая-то, и зачем моя жена к вам пришла, не понимаю. У нас отличный семейный врач, а не такие эскулапы, как вы.

– Значит, вам кофе без коньяка, – хмыкает Любимов, подставляя чашку и включая кофемашину. – А нам с Кристиной Ильиничной, как всегда.

Подмигивает мне и отворачивается, занимается кофе.

– Дурдом какой-то, – поглядывает на часы олигарх. – Пейте свой кофе, все равно из кабинета никто в живых пока не выйдет.

У меня падает челюсть вниз, а руки сжимаются в кулачки. Сейчас я покажу этому местному божеству, где раки зимуют. Считает себя королем мира!

Глава 8

– Это что это вы себе тут надумали, Грачев, как вас там? – Упираю руки в бока и смотрю грозно на олигарха. – Думаете, вам сойдет с рук незаконное удержание врачей в кабинете? Мне плевать, что там врала или выдумывала вам ваша жена, но почему вы не допускаете мысль, что женщина просто не хочет детей и не вам решать, как ей быть со своим телом и желанием.

– Утю-тю, какие мы грозные, – лыбится Грачев, чем еще больше меня подбешивает. – Лично я вас вижу первый раз и, надеюсь, последний. Остальной диалог мы будем вести в суде, если сейчас не решим наш вопрос.

– Не наш, а ваш! – огрызаюсь я. – Отзовите своих шавок, я хочу выйти из кабинета. Мой рабочий день закончен, поэтому я не намерена сидеть тут и тешить ваше эго. А если вы еще хотя бы пять минут нас здесь будете держать, тогда точно вам понадобится адвокат, а не мне.

– А деньги-то у вас есть? Лично я могу хоть десяток адвокатов нанять, – с довольным лицом произносит Грачев.

– Не переживайте, для такого, как вы, найду.

– Как бы мне ни было интересно вас слушать, но вынужден вас прервать, – подает голос Любимов, и мы с Грачевым поворачиваемся к нему. Я и забыла, что в кабинете еще и главный врач находится. – Раз вы такой у нас богатый человечище, то оплатите нашей дорогой Кристине Ильиничне лишний рабочий час, и все будут довольны.

– Вот, ваш главный врач дело говорит, – лезет в карман своих брюк Грачев и достает портмоне. – Сколько там копеек стоит ваше время?

– Нет, ну вы посмотрите, каков наглец! – развожу я руками. – С чего бы вы решили, что мое время стоит копейки?

– Допустим, что для вас это ого-го сколько денег, – продолжает хамить нахал. – А для меня копейки.

Отсчитывает мне несколько пятитысячных и кладет на стол перед Любимовым.

– Ей хватит? – кивком указывает на меня.

– Мало, – огрызаюсь я.

Грачев невозмутимо пополняет стопку купюр.

– А теперь?

– Еще, – наглею я.

– Ну и алчные у вас врачи, Сергей Геннадьевич, скажу я вам, – качает головой Грачев, вынимая остатки налички из своего портмоне.

– Сам в шоке, – отвечает улыбчивый Любимов.

– Всё, больше нет, хватит? – смотрят оба на меня.

Демонстративно сгребаю внушительную пачку денег со стола и кладу себе в карман халата. Затем медленно иду к креслу и сажусь, закинув ногу на ногу.

– Жду полчаса, – заявляю Грачеву. – Потом только перевод на карту. И знаете что, давайте заключим пари.

– Я? – удивляется тот. – В жизни никогда не был игроком и тем более пари не заключал.

– А вот сейчас попробуем. Если ваша жена приходит и подтверждает, что была у нас с желанием избавиться от ребенка, вы должны будете посетить десять моих сеансов по стоимости VIP.

При этом Любимов как-то странно хрюкает, а я невозмутимо смотрю на Грачева. Причем и я, и Сергей Геннадьевич знаем, что никакого такого отдельного прайса для таких, как Грачев, у нас нет, я только что это придумала. Любимов сразу понял, что я сдеру с Грачева немыслимую сумму за свои сеансы, но промолчал.

– Хорошо, а если все же окажется, что вы не врачи, а убийцы нерожденных детей? – хмыкает довольный Грачев.

– Выбирайте, я отработаю, – невозмутимо произношу я, а олигарх окидывает меня насмешливым взглядом.

– Вы уволитесь из этой богадельни, – тут же произносит Грачев, а мы с Любимовым переглядываемся. Тот, немного подумав, кивает.

– Договорились, Сергей Геннадьевич, вы будете нашим свидетелем, а теперь я все-таки хочу допить свой кофе.

Любимов протягивает мне чашку, и я сижу, смакую напиток, в котором коньяка больше, чем воды. Любимов не пожалел мне крепкого напитка для успокоения нервов.

– Можно и мне кофе? – бросает на меня сердитый взгляд Грачев.

– Кончился, к моему великому наслаждению, – скалится в улыбке Любимов.

Далее сидим в тишине. Сергей Геннадьевич что-то возится у себя в компьютере, Грачев завис в телефоне, решает какие-то проблемы, а я осторожно разглядываю этого мужчину.

Это надо быть таким привлекательным внешне, стать крутым бизнесменом и так просчитаться с женой. Ведь явно же молодая жена где-то обманула своего мужа. Или действительно не хотела этого ребенка, или передумала, пока прошло пять месяцев. В любом случае что-то тут нечисто. Но эта Юля так активно прикрывалась мужем, что я ни капли не сомневалась в их обоюдном желании. Хотя и оно было странным. Ну кто в здравом уме, не имея детей и мечтая о наследнике, решит избавиться от ребенка? Да еще и при таких деньгах.

Так увлеклась своими мыслями, что не сразу услышала стук каблучков в коридоре, и вскоре в кабинет вошла жена Грачева. На ней ярко-голубой брючный костюм, на шее кокетливо повязан нежно-желтый шелковый платок. Волосы завиты красивыми локонами, явно только что из салона. Сразу запахло дорогими очень сладкими духами.

– Ярослав, что за фокусы? – стреляет испуганным взглядом в нас жена Грачева. – Почему меня вытаскивают из дома, когда я только вернулась от стилиста и легла отдохнуть? И что вообще тут происходит? Ты закрыл эту чертову клинику или нет?

– Сядь, дорогая, и расскажи нам все как было, – подходит к жене Грачев и берет ее за локоток, предлагая сесть на кожаный диван. – Эти люди предлагали тебе избавиться от нашего ребенка, но зачем?

– Они сказали, что я должна это сделать, – жалобно произносит Юлия и достает из кармана пиджака платочек, промокает уголки в миг увлажнившихся глаз. – Сказали, что ты слишком стар, чтобы иметь полноценное потомство. Нашего ребенка назвали потомством, представляешь? Сказали, что я могу родить какого-нибудь дурачка из-за того, что ты намного старше меня.

Жена Грачева всхлипывает, а мы с Любимовым наблюдаем весь этот цирк.

– Что вы скажете, дорогие в прямом смысле врачи на это? – рычит на нас Грачев. – Вы же понимаете, что суд просто прикроет вашу деятельность после таких слов?

– Она врет, – спокойно заявляю я, поправляя манжет на кипенно-белом халатике и золотые часики на руке. – Мы как могли отговаривали вашу жену от аборта. Это может подтвердить и Изольда Михайловна.

– Да вы сговорились?! – взвивается жена Грачева. – Мне было сказано прямым текстом, что сделаем все аккуратно и тихо, никто не узнает.

– И кто тебе это сказал, дорогая? – шипящим змеем спрашивает у жены Грачев. – Он или она? – указывает взглядом на Любимова и меня.

– Конечно, это она! – визжит Грачева. – Именно ее идея была, что я не смогу родить здорового ребенка. Она предложила мне сделать аборт!

И Юля указывает пальцем на меня, а по моей спине ползут мурашки от страха. Взгляд у Грачева такой, что я чувствую дыхание смерти за своей спиной.