Текст книги "(Не) замужем"

Меж тем противница идет на меня, а мне не удается обнаружить в детской спальне ничего тяжелого. И тогда я хватаю с кровати Тиграна подушку. В пылу драки не замечаю, что она мокрая, замахиваюсь ею, и отчего-то блондинка очень пугается, пытается удрать.

Я нагоняю ее в два прыжка и обрушиваю подушку на ее голову.

– Дура! Она обоссанная! – верещит та.

О как… То-то я смотрю, брызги летят… Причем характерные, с запашком. Тиграшка напрудил на подушку? Вот так новость, он никогда так раньше не делал.

Но остановиться я уже не в силах, мои руки живут своей жизнью. Продолжаю замахиваться и луплю противницу подушкой.

Хрясь-хрясь! Раз, другой, третий…

И вдруг, когда я приземляю подушку на ее голову в очередной раз, наволочка лопается. Перья фонтаном сыплются на блондинку.

Она в шоке.

Я, если честно, тоже.

Стою с наволочкой в руках и обозреваю чудо в перьях, в которое превратила бывшую жену Рафаэля.

– Я час на укладку убила, ты, идиотка! И на макияж, – стонет она чуть не плача, пытается отряхнуться.

– Только попробуй еще раз поднять руку на этих детей! Я тебя тогда не подушкой ссаной, а шваброй отхожу. Ты все поняла?! – спрашиваю запальчиво.

А она орет:

– Тебя посадят…

– За что? За бой подушками вроде бы еще никого не сажали.

Бросаю наволочку на пол и с гордо поднятой головой иду к выходу.

– Я Рафу позвоню! – продолжает сыпать угрозами она.

– Не трудись, я позвоню ему первой, – бросаю на прощание. – Тем более у тебя, кажется, телефон разбит…

* * *

Кристина

Возле близнецов в садике собрались, кажется, абсолютно все.

Они, как маленькие султаны, восседают прямо посредине игральной комнаты на креслах-мешках. Остальные малолетние обитатели садика их гладят, говорят, как по ним скучали и как хотят с ними поиграть. Спрашивают, хорошо ли они себя чувствуют, не хотят ли есть или хотя бы конфет. Таня с Сашей уже вытаскивают из рюкзачков стратегические запасы жевательных червей.

Выглядят Тигран с Артуром очень забавно. Чуть встрепанные, раскрасневшиеся, в одежде с чужого плеча.

Поскольку они сбежали из дома в мою квартиру в чем были – раздетые и босые, мне пришлось подобрать для них все. Я обула их в летние белые босоножки своих дочек. Хорошо, что те без цветов, сердечек и прочего, а то было бы ну совсем не по-пацански. Еще я нашла спортивные костюмчики. Девчачьи правда, с пасхальными кроликами, но мальчишки этого как будто не заметили, радостно нарядились и пошли со мной в сад. Слава богу, все налезло, иначе мне не в чем было бы их вести. Тиграшка-то ладно, он хоть бежал из дома в майке и шортах, пусть и очень легких, но Артурик – вообще в трусах.

Тиграша с Артуром благосклонно все принимают, жуют мармеладных червей, соглашаются играть, рассказывают, как у них ужасно прошли выходные.

Оттаивают…

А я смотрю на этих ребят и понять не могу, чем заслужили такую немилость собственной матери.

Ведь обалденные мальчики! Умненькие, здоровые, не лишенные благородства.

Что называется, воспитывай и радуйся… Ну если у тебя в мозгах хоть что-то есть.

Впрочем, в свете открывшихся фактов мне резко становится понятно, отчего Рафаэль презентовал мне их как разбойников.

Сто процентов это все с подачи недомамочки!

Она их лупит, потом пытается это как-то оправдать. А как это оправдаешь, кроме как обхаяв собственных детей? Мол, это не я такая хреновая мать, это они – паршивцы и поганцы, вот и заслужили.

А по факту дети ведут себя плохо когда? Когда мстят за свои обиды или привлекают внимание. Не замечаешь ты меня, мамочка, когда я веду себя хорошо? А я тебе устрою небо в алмазах, тогда ты меня уж точно заметишь. Азы психологии, чтоб их.

Мне, как матери троих детей, все это великолепно известно. Но неужели это неизвестно жене Рафа? Она хоть одну книгу по психологии прочитала за всю жизнь? Сейчас это ну совершенно не дефицит.

Впрочем, чего далеко ходить, сам Рафаэль еще недавно только и делал, что бурчал на них и обзывал бандитами. А те устраивали ему козью морду.

Меня аж трясет, как вспоминаю, что вытворяла с этими детьми их собственная мать. Крики Тиграши до сих пор звенят в ушах. Хочется обнять мальчишку, приласкать, пригреть.

Я чувствую в кармане джинсов вибрацию телефона, выхватываю его и вижу на экране имя Рафа.

А вот и папа.

Уж кто-кто заслужил волшебные трендюля вот за это вот все, так это он. И он их получит.

– Вер, – я поворачиваюсь к няне, – я отойду ненадолго, надо поговорить.

– Иди, – она кивает.

Я спешно захожу в коридор, закрываюсь в туалете, чтобы никто не слышал, и беру трубку.

– Наконец-то ты изволил мне перезвонить, Рафаэль, – тяну язвительным тоном.

– Не паясничай! – рявкает он. – Занят был, перезваниваю как могу.

– Чем же занят? – фырчу в трубку.

– Был у мамы в больнице, не хотел ее волновать разговором с тобой.

Эта информация меня мгновенно осаживает.

– Что с мамой? – спрашиваю с беспокойством.

– Уже в порядке, – буркает он, а потом продолжает резким тоном: – Мне тут звонила Надежда, жена моя… Скажи-ка мне, Кристина, правда ли то, что ты ворвалась ко мне в квартиру, украла детей, еще и избила их мать подушкой, испачканной мочой? Какой бес в тебя вселился?

Все-таки близнецы не до конца расколошматили телефон этой болезной. Жаль…

Нет, ну если смотреть с ее стороны, то оно, конечно, все так и есть – я вандалка, ворвалась без спроса и ну чудить… Но есть ведь и другая сторона. Правдивая!

– Ты в курсе, что она лупит твоих детей? – спрашиваю с наскока. – Потому что, если ты в курсе и поощряешь, я натравлю на тебя ювеналку, так и знай. Мы всем мамским коллективом соберемся и устроим тебе такую сладкую жизнь…

– Ты про что вообще?! – возмущается он.

– А ты приедь и посмотри, – отвечаю запальчиво. – У Артура весьма красноречиво оцарапано с внутренней стороны левое ухо, очень напоминает отметину от орлиного когтя твоей жены. Она как раз сегодня крутила ему ухо, прежде чем поставить в угол. Это я от него узнала. А у Тиграна ноги в синяках и задница красная. А еще у них обоих на щечках полопались капилляры. Знаешь, отчего так бывает?

– Это у них аллергия… – отвечает Рафаэль ошалевшим голосом.

– Никакая это не аллергия! – кричу на него. – Ты думаешь, я не знаю, как выглядит аллергия? Такое бывает на щечках у детей, которые много плачут навзрыд! Ладно ты меня не любишь, фиг с ним, я это переживу. Но детей-то своих ты любишь! Или я настолько сильно в тебе ошибалась, Раф, объясни?

– Крис, я сейчас приеду, – заявляет он уже совершенно другим тоном.

Глава 55. Детские ранки

Рафаэль

Я влетаю в детский сад с космической скоростью.

– Где они? – вместо приветствия спрашиваю у Светланы, администратора и по совместительству подруги Кристины.

Она подскакивает с места, указывает в сторону игровой.

– Вы про сынишек? Играют с детками.

Не задавая больше вопросов, иду туда.

Когда появляюсь в игровой, дети меня даже не замечают, зато замечает Кристина.

– Мальчики, – она зовет моих сыновей. – Ваш папа пришел.

Артур с Тиграном в это время как раз собирают какую-то стену из кубиков.

Услышав оклик Кристины, они резко поворачиваются в мою сторону.

И не бегут ко мне. Просто смотрят, причем взгляды странные – вроде застенчивые, а вроде испуганные. Дети обычно совсем не так меня встречают.

– Кто-нибудь объяснит мне, какого черта случилось? – тихо рычу.

– Пойдем в раздевалку, там сейчас никого, – предлагает Кристина.

Что делать, иду за ней.

Мне и вправду очень любопытна ее версия истории, которая по телефону звучала совершенно дико.

Кристина заводит меня в комнату, сразу начинает рассказ:

– В обед я поднялась наверх, чтобы выпить обезболивающее, услышала, как кричит Тигран…

А потом она обрушивает на меня такое, что мне и в страшном сне не виделось.

Крики моего сына, ор Надежды, ее мерзкие оскорбления в адрес детей.

Слушаю ее и обалдеваю.

– Я практически уверена, что она не впервые их так била, Рафаэль, – продолжает Кристина. – Ты разве ничего раньше не замечал? Вспомни, ты не мог не видеть косвенных признаков.

Стою, чешу лоб, и вправду пытаюсь вспомнить.

Но для того чтобы заметить, что в твоей семье происходит что-то неладное, нужно в принципе с этой семьей бывать, проводить время. А я… А я родителем-то стал по факту, когда ушла жена, а вовсе не когда забрал детей из роддома. Это если совсем по-честному.

– Я ничего такого не видел, – заявляю не слишком уверенным голосом.

В этот момент мы оба слышим скрип двери.

Оборачиваемся и видим две маленькие черноволосые головы, которые пытаются пролезть в раздевалку. Близнецы изволят подслушивать.

– Ты не веришь мне? – спрашивает Кристина. – Подожди, я тебе покажу. Тиграша, Артурик, идите сюда, мальчики.

Очень скоро Кристина демонстрирует мне все, о чем говорила. И краснющее ухо Артура и сетку лопнувших капилляров на правой щеке Тиграна, и его левую ногу с длинными отметинами. Такое ощущение, что парня пару раз стеганули тонким ремнем, к слову, очень похожим на тот, которым подпоясалась сегодня Надежда, придя к нам – белый такой, под облегающие брюки.

Вижу это, и мне становится дико. Буквально волосы на затылке шевелятся.

А ведь еще два дня назад никаких отметин на близнецах не было. Да что там, еще вчера вечером не было. Я ж их купал! Я все-все видел, не было синяков.

Я воевал с ними два месяца один на один, без Надежды. Это было непростое время. Порой они бесили меня настолько, что хотелось постучаться головой об стену, но я держался. Ни единого раза не отходил их ремнем! Максимум, что мог сделать, – это попугать тем, что дам по жопе. И я точно знаю, что если бы зарядил хоть одному из них, то меня бы потом совесть съела.

А Надежда что? Я оставил с ней детей в кои-то веки, по ее же желанию, и вот что она натворила. Причем, если она такое с ними натворила сегодня, что же она делала раньше?

Моих ребят без всякой жалости бить…

Они же маленькие совсем! Трогательные до тахикардии.

Пацаны как будто чувствуют мое настроение, жмутся ко мне, начинают плакать.

– Мама нас теперь сильно накажет, что мы пожаловались, да? – спрашивают со страхом.

У меня в этот момент сердце екает. Мне за них больно, как за себя. Хотя нет, не так – в триста раз больнее. Мои ж вы хорошие! Как же она могла вас так… На ком я женился вообще?

Во мне просыпается такая лютая злость, что хочется убивать.

Ишь ты, наказывальщица выискалась. Встретилась с детьми раз за два месяца – и вперед во все тяжкие, ломать их хрупкую психику. Не позволю!

Я сажусь на корточки, крепко прижимаю сыновей к себе и обещаю:

– Не волнуйтесь, мои малыши, все будет хорошо.

Целую обоих в макушки.

Встаю, обращаюсь к Кристине:

– Можно, они у тебя еще немного побудут? Мне нужно разобраться…

– Конечно, – сразу соглашается Кристина.

Киваю ей, бросаю еще один взгляд на ребят и ухожу.

На этот раз иду к себе в квартиру.

Открываю дверь, тихо прохожу в прихожую, потом дальше в квартиру.

Обнаруживаю Надежду в ванной.

Она как ни в чем не бывало красится. Разложила возле раковины тонну косметики, при этом избитой совершенно не выглядит, а ведь еще совсем недавно она пела мне по телефону, как сильно ей досталось от Кристины.

Увидев меня, Надежда замирает с тюбиком помады в руке.

– Раф, ты приехал! – радуется она. – Я так волновалась. Ты нашел эту психически неуравновешенную? Куда она дела наших детей?

Надежда стоит передо мной как ни в чем не бывало. Даже пытается улыбаться.

Я же веду себя словно биоробот, или, как меня называла раньше Кристина, – Робокоп.

Изо всех сил стараюсь сдержать эмоции, спрашиваю:

– Ты вправду била наших детей?

– Я?! – она картинно улыбается, хлопает ресницами. – Да как ты мог такое подумать? Это тебе Кристина наговорила, да? Она все выдумала, так и знай!

– А краснющее и поцарапанное ухо Артура Кристина тоже выдумала? – спрашиваю с прищуром.

И тут Надежда взрывается в тон мне, как она делала много раз за время нашей совместной жизни:

– Подумаешь, чуть дернула за ухо да в угол поставила. Подумаешь, дала по жирной жопе. Они все заслужили! Это ты во всем виноват, Раф! Понял? Ты!

– В чем на этот раз я виноват? – развожу руками.

Она впечатывает в меня свой стандартный обиженный взгляд и отвечает:

– Ты совсем их разбаловал, Рафаэль! С ними же теперь невозможно сладить, делают что хотят, ходят на голове! Они язык русский понимать разучились…

Вот она, разность восприятия.

У родной матери они русского языка, видите ли, не понимают, а у Кристины вполне себе спокойно играют и – о боги! – слушаются.

Надежда тем временем продолжает:

– Они потеряли всякий страх… Я не могла оставить это безнаказанным.

Как только она это говорит, я неожиданно вспоминаю одну из многих типичных картин нашей совместной жизни.

Близнецы играют на ковре, заходит Надежда, рявкает на них, чтобы они не смели трогать пульт от телевизора. Те в страхе кидаются в разные стороны. Они часто так от нее удирали. А за два месяца, видно, забыли, что маму надо бояться – что вообще кого бы то ни было надо бояться. Ведь меня особо не боялись никогда.

Как-то сразу понимаю – Кристина права. Надежда и раньше их била, держала в страхе.

Моих сыновей!

– Иди сюда, Наденька, – зову ее почти ласково.

Она ведется, действительно делает шаг ко мне. А я нагло пользуюсь этим, подаюсь вперед и хватаю ее за ухо. С силой выкручиваю, добиваюсь от нее вопля боли.

– А-а-а! Сумасшедший! – визжит она и пытается освободиться. – Ты сломаешь мне ухо!

Но я не пускаю.

Прямо за ухо приближаю ее к себе и шиплю в лицо:

– Ты сейчас же соберешь барахло, которое разложила тут, и свалишь куда подальше. И если еще хоть раз посмеешь подойти к близнецам, я церемониться не буду. Возьму и изобью тебя, как ты их. Только у меня будет ремень потолще, с бляхой. Хочешь?

– Совсем псих! – стонет она. – Отпусти!

С силой пихаю ее в сторону.

Она не удерживается на ногах и бухается задницей на кафельный пол.

Не пытаюсь помочь ей подняться. Беру ее сумку, сваливаю туда все, что она разложила на раковине. Потом хватаю сучку за плечо, заставляю встать и почти насильно веду в прихожую.

– Вон пошла! – ору на нее и выпихиваю на лестничную клетку как есть – в белых носках.

Выкидываю туда же ее сумку, потом забираю из прихожей ее обувь и пальто, швыряю на лестничную клетку и их.

– Больной! – кричит она.

– Еще какой! Больше не смей даже рядом появляться! – угрожающе рычу.

Она делает скорбную мину, пытается картинно разрыдаться. Но мне плевать на ее эмоции, я попросту захлопываю дверь.

Прислоняюсь спиной к стене и прокручиваю в голове все, что случилось.

Что бы было с моими сыновьями, не живи за стенкой храбрая фея Тина?

Нет, пацаны без нее определенно зачахнут. А особенно я.

Мне срочно нужно ее вернуть!

Глава 56. Романтичный мужчина

Рафаэль

Я слышу из-за двери, как ругается Надежда. Пусть ругается, пусть хоть желчью изойдет, мне все равно.

Бросаю взгляд на вазу, куда обычно кладу ключи. Вижу там связку, что отдал ей сегодня утром и выдыхаю. Без ключей ушла, значит. Самолично точно не вернется, что избавляет меня от нужды менять замки.

Теперь к более важному.

Я спешу в спальню.

Иду прямиком к сейфу, что запрятан в дальнем углу шкафа. Открываю, перерываю документы в поисках маленькой бархатной коробки. Ругаю себя, что засунул купленное для Кристины кольцо подальше. Достаю его, любуюсь. Сапфир все так же хорош, как и в день покупки, бриллианты тоже искрятся блеском.

Захлопываю белую бархатную коробку и кладу в карман, спешу на выход.

Все, я готов к решительным действиям.

И пусть она только попробует мне отказать!

Ишь ты, кидать она меня надумала без причин и объяснений… Вон что из-за ее глупости вышло.

Через несколько минут я уже в детском саду.

На этот раз приветствую администратора Светлану подобием улыбки:

– И снова здравствуйте.

Волнуюсь, чувствую, как подрагивает голос. И это я еще даже Кристину не видел… Что ни говори, а стрессовое это занятие – делать предложение любимой женщине. А ну как пошлет? Два дня назад по телефону уже послала, причем качественно.

– А, это опять вы… – кривит губы Светлана.

Вижу, что ее от моего прихода слегка перекашивает.

Прохожу вглубь садика, спешу в игровую.

А там…

Звездец!

Дети собрались вокруг самого большого кресла-мешка и лупят его кто чем. У Тиграна в руках детский молоточек, у Артура – плюшевый червяк, близнецы Кристины обходятся пластмассовыми мечами, и все равно, что девочки. У других детей тоже имеется оружие.

А взрослые, то бишь Кристина и нянечка Вера, их подбадривают:

– Выпускаем обидки, злость, им в наших сердцах не место. Лупим, лупим!

Надо сказать, зрелище завораживающее.

Я бы и сам с удовольствием взял что потяжелее и налупил это кресло-мешок, выпустил пар. Столько всего случилось за последние дни, просто жуть.

– Ничего не бойтесь, детки, – продолжает Кристина. – Выпускайте негативную энергию!

Малышня рада стараться, лупят кресло с еще большим энтузиазмом. Довольные как слоны. Ну, лупить кресло – это всяко лучше, чем друг друга.

Наконец Кристина меня замечает.

– Вер? – она косит взгляд в сторону нянечки.

Та кивает:

– Пригляжу, иди.

Надо же, какая у них бессловесная идиллия, полное взаимопонимание. Вот бы мне с Кристиной так.

Она снова ведет меня в раздевалку.

Иду за Кристиной, как приклеенный, по дороге думаю, как бы мне четко и ясно ей все сказать. Кольцо отчаянно жжет карман, надо вручить, да так, чтобы не оплошать. А то что я делать буду, если не примет?

А она вдруг выдает:

– Мне есть что тебе сказать, Рафаэль.

– Жги, – развожу руками, когда мы оказываемся в раздевалке. – Внимательно слушаю.

– Ты поступил очень безответственно! – пыхтит негодованием она. – Ты подпустил к детям ненадежного человека. Где были твои глаза? Я понимаю, она их мать, но ты должен в первую очередь заботиться о безопасности близнецов, об их благе! Ты же отец, они – сугубо твоя ответственность…

Я киваю с понурой головой, признаю все, что она говорит.

– Надежда больше к ним не приблизится, – обещаю ей. – Я скоро получу полную опеку и потребую запрета для нее, чтобы точно не могла видеться с детьми. И естественно, никогда больше ее с ними не оставлю…

Это не удовлетворяет мою Кристину.

Она продолжает со вкусом меня отчитывать:

– Раф, скажи, куда ты смотрел? Неужели и вправду не видел, кого оставляешь с детьми? Она же – кошмар. Ты, по моим ощущениям, совсем еще неопытный родитель, но ты же должен понимать…

А я неопытный, да.

Два месяца – разве большой срок, чтобы набраться опыта в воспитании? Мне еще учиться и учиться, и я нашел себе идеальную учительницу.

– Да, я косячу, – киваю с умным видом. – А ты возьми да помоги, научи, как правильно, направь. Как говорится, женщина – шея…

По-моему, я все четко сказал, но Кристине почему-то не нравится.

Она хмуро на меня смотрит и перебивает:

– Лучше бы я в пятницу взяла мальчишек с собой на дачу, побыли бы со мной выходные, а в понедельник спокойно пошли в сад, а не вот это вот все!

Тут уже я громко возмущаюсь:

– Кто бы спорил! Естественно, было бы лучше, если бы ты не сбежала с девчонками, а взяла мальчишек с собой. И меня! Почему ты нас не взяла? Ты даже не потрудилась нас пригласить, чисто из банальной вежливости. Тебя совесть за это не ест? А если для нас на даче места не было, так я мог сам отвезти тебя в любое другое место. Сама сбежала от нас, и сама же предъявляешь претензии.

– Ну ты и нахал! – фырчит Кристина. – Сам, пока меня не было, бывшую тут же позвал, в нашу койку уложил… Тебе не противно было в той же постели? Фу!

– Чего «фу»?! – обалдеваю от услышанного. – Никого я никуда не укладывал. Что за бред ты несешь, женщина!

– Не прикидывайся, Раф! – она тычет мне в грудь указательным пальцем. – Я все видела! Своими собственными глазами…

– Что ты видела? – никак не возьму в толк.

– Ее! – Кристина произносит это обвинительным тоном – Небось, я только уехала, а ты ну названивать бывшей и в постель ее к себе укладывать… Наверняка тем же вечером позвал ее ночевать. Совесть твоя где? Подонок и изменщик!

– Что за бред, Крис? – развожу руками.

– Ничего не бред! – она упирает руки в боки. – Чтобы ты знал, я в субботу вернулась, хотела с тобой мириться. Открываю дверь, а там она…

– Пф-ф. – Мне дорогого стоит не взорваться, когда слышу подобную ересь. – Да, она была в субботу у меня. Мне к матери надо было, а она приглядывала за детьми, только и всего. Ты все себе придумала, Кристина! Если бы ты потрудилась мне все объяснить, еще тогда разобрались бы, я бы тебе все рассказал.

– Ага, ага, рассказал бы он, – фырчит она с обличительным видом. – Лапши бы мне на уши навешал, как мой бывший, вот и все. Только вот у меня аллергия на лапшу. Чтобы ты знал, я видела, как она ходила по твоему дому в неглиже!

Мотаю головой, силясь сообразить, когда это Надежда ходила по дому в трусах? Когда я приехал от матери, она была пристойно одета.

Снова пытаюсь убедить Кристину:

– Если хочешь знать, никакого секса у меня за последние два месяца не было! Я имею в виду с другой женщиной, с тобой-то был…

– Не верю я тебе! – упирается Кристина.

– Сейчас докажу!

С этими словами направляюсь к двери, зову одного из сыновей:

– Артур, подойди на минутку.

Он бежит аж в припрыжку, довольно размахивает плюшевым червяком. Ну а что, парниша налупил кресло, выпустил пар, отчего же быть недовольным.

Я завожу его в раздевалку, ставлю перед Кристиной.

Спрашиваю:

– Скажи, пожалуйста, мама у нас оставалась ночевать?

– Нет, – мотает он головой. – Она только приходила с нами нянчиться…

– Что и требовалось доказать, – подмечаю довольным тоном. – Иди играй, сыночек, спасибо.

Отпускаю Артура, закрываю за ним дверь, с победной улыбкой поворачиваюсь к Кристине.

– Ну? Убедилась? Или считаешь, я заранее все просчитал, науськал ребенка, чтобы он так тебе сказал?

– Нет, – качает головой Кристина.

Хотя вижу, уверенности в ней ни на грош.

Объясняю дальше:

– Я не звонил бывшей! Надежда заявилась неожиданно, дети ее увидели, повисли на ней… Потом она пришла на следующий день, когда моей матери стало плохо. Я только поэтому их с ней оставил, что к матери очень спешил. А сегодня утром близнецы довели очередную няню, вот я и позволил Надежде…

– Все-то ты ладно рассказываешь. – Кристина дует губы и складывает руки на груди.

Упертое создание. Снова не верит, что ли?

– Кристиночка, послушай меня. – Подхожу к ней почти вплотную. – Я не спал с бывшей! Да на кой черт она вообще мне сдалась, еще спать с ней… Я с тобой спать хочу! У меня доказательство есть. Хочешь предъявлю?

С этими словами лезу в штаны.

– Я надеюсь, ты не собираешься раздеваться! – визжит она. – Мы в детском садике, забыл?

– Я что, совсем без понятия, что ли? – тут же оскорбляюсь. – Не собираюсь снимать штаны, я вот за чем.

С этими словами достаю из кармана белую бархатную коробочку.

Открываю и демонстрирую Кристине кольцо.

Я наблюдаю за тем, как вытягивается ее лицо. Такого она явно не ожидала. Еще бы!

– Раф, где ты его взял? – спрашивает Кристина, с недоуменным видом поглядывая на кольцо.

Такого не ожидал уже я.

– Разве не ясно где? В ювелирном! – даю исчерпывающий ответ.

Кристина на миг теряется, потом поясняет мысль:

– Я имела в виду, как кольцо оказалось у тебя здесь и сейчас?

– А-а, я купил его еще во время командировки, – пожимаю плечами. – Вот, прихватил с собой. Это ли не доказательство, что я уж точно не стал бы звонить бывшей и звать ее на секс, если купил кольцо для тебя. Или я, по-твоему, совсем больной?

На это Кристине сказать нечего. Молчит, смотрит на меня настороженно. Чего-то ждет…

И почему-то от радости не визжит, кольцо на безымянный палец не напяливает, замуж идти не соглашается. Что за женщина? Она все нервы мне хочет вымотать разом?

А впрочем… Кольцо-то показал, но предложения не сделал!

Исправляюсь:

– Крис… Ты особенная девушка. Ты же знаешь это, да? Ты мне с близнецами очень подходишь. Выходи за меня, а? Ты нам с Артуром и Тиграном очень нужна, мы без тебя пропадем…

Она пристально на меня смотрит, нервно сглатывает.

– Раф, дети – твой единственный резон на мне жениться? Ты только поэтому?

Опять она придирается к формулировкам.

– Крис, разве это не так работает в семье? Ты любишь и заботишься о моих детях, а я о твоих. У тебя, между прочим, тоже две близняшки, которых я обязуюсь беречь и защищать, обеспечивать, ласково относиться. Баш на баш… К тому же у нас есть общий ребенок! Бог наградил нас пятью детьми, так давай воспитаем их вместе, достойно. Что скажешь? Согласна замуж?

Говорю последнее и замираю, жду ответа.

А она отчего-то опять от счастья не визжит, и взгляд делается грустный…

– Я что-то не так сказал? Или не хочешь за меня выходить?

– Раф, – стонет Кристина жалобно. – Это, конечно, прекрасно, что ты хочешь заботиться о моих детях. Но я любви хочу, понимаешь? Любви! Банального женского счастья…

Стою, смотрю на нее, как на болезную.

Похоже, она и вправду меня не понимает.

– А с чего ты решила, что я тебя не люблю? – развожу руками. – Я тебя очень даже люблю! Оно не видно разве? Иначе замуж не звал бы, няней бы нанял…

На этом моменте глаза Кристины начинают подозрительно блестеть.

Она рыдать надумала? Ну что за женщина!

Только и успеваю сделать шаг к ней. Хочу прижать к себе, губами выпытать причину слез, но нас наглым образом прерывают. В раздевалку врывается какая-то блондинка. Четыре часа дня, а она размалевана, как будто собралась в клуб. Лицо знакомое, кстати. Кажется, это подруга Кристины Анжела.

– О, вы тут? – она резко теряется. – А я это… Торт принесла, того, сего.

С этими словами она ставит на банкетку внушительного вида пакеты.

И нет чтобы, как тактичный человек, свалить подальше в ту же секунду, упирает руки в боки, начинает тараторить:

– Сейчас придет аниматор, хорош тут шушукаться, товарищи. Места другого не нашли, что ли?

Недоуменно смотрю на блондинку, взглядом показываю, что ей бы следовало побыстрее убраться.

Но Кристина мою молчаливую глазную атаку зарубает на корню:

– У сына Анжелы день рождения, сейчас тут начнется дикая кутерьма, будем праздновать. Пожалуйста, давай поговорим после работы, Раф.

О, как я зол! После ее ответа меня прямо-таки перекореживает на ровном месте.

Понаприходили тут, значит, со своими аниматорами и тортами! Это вообще садик или проходной двор? Предложение по-человечески сделать не дают.

Впрочем… Может и лучше будет завершить разговор в приватной обстановке, чтобы никакая зараза уже не прервала.

– Кристина, – начинаю деловым тоном. – Я сейчас пойду домой. Закажу для всех нас ужин и жду тебя с девочками вечером у нас! Это ясно?

– Ясно, – кивает она.

– Тогда я пошел забирать близнецов, – важно заявляю.

Кристина хватает меня за руку и просит:

– Но они же уже слепили имениннику подарки из пластилина. Зачем же ты будешь их забирать? Пусть повеселятся после такого стресса…

И то верно, веселье – лучший способ исправить положение.

– Хорошо, – киваю. – Тогда я буду ждать вас шестерых.

Я меряю ее серьезным взглядом, разворачиваюсь, чтобы уйти. Но на прощание все же бросаю:

– Оставлю кольцо тут, ты как следует рассмотри, подумай, оно в любом случае твое.

Оставляю бархатную коробку на шкафчике, шагаю к двери. И добавляю:

– Как ты понимаешь, вечером я буду ждать твой ответ. Положительный!

На этом наконец ухожу.

Однако стоит мне покинуть детский сад, как душу начинают терзать сомнения.

Что-то я как-то по-слоновьи сделал предложение. В том смысле, что как слон в посудной лавке. Сильно перенервничал, и получилось очень неуклюже, в любви толком не признался. Хотя наличие чувств с моей стороны изначально подразумевалось, но до Кристины, кажется, так толком и не дошло.

Ничего удивительного, что она так ничего мне и не ответила!

Мысль о том, что она не хочет за меня замуж, я засовываю подальше, ибо слишком неудобоварима.

Иду прямиком домой. Без дела не сижу, просматриваю свои записи, что готовил в прошлый раз, когда собирался с помпой сделать предложение Кристине. Как же хорошо, что я выбросил только хлопушки, шарики и цветы, зато весь остальной реквизит до сих пор в наличии.

А цветы с шариками можно и новые заказать.

Спешу привести квартиру в праздничный вид. Мне нужно многое успеть до возвращения Кристины. Она же вернется, да? Потому что если она не вернется, я чокнусь…