Читать книгу "После развода. Вернуть семью"

Дина Данич
После развода. Вернуть семью

1 Ирина

– Ма! – радостно заявляет дочка, показывая пальчиком на кашу. – Дай!

Улыбаюсь, глядя на Лизу, и достаю ее любимую ложку и не менее любимый фартук с солнышком.

– Сейчас, малыш, выложу все в тарелку и…

Мелодичный звонок в дверь вынуждает меня вздрогнуть, из-за чего каша немного проливается мимо тарелки.

– Ну, дочь, кажется, сегодня у тебя будет порция чуть-чуть поменьше, – подмигиваю малышке и, вытирая руки полотенцем, иду открывать. Едва подхожу к двери, как звонок повторяется. Уже куда более настойчиво.

Да кто там такой нетерпеливый? Впрочем, будь кто-то незнакомый, охрана бы оповестила. Людей, которые имеют доступ в наш дом, довольно мало.

– Олеся? – удивленно смотрю на подругу, как только открываю дверь.

– Привет, – натянуто улыбается она. – Впустишь?

– Что за вопросы? Конечно, заходи.

С Олесей у нас особая история. Вся наша семья перед ней в огромном долгу – если бы не ее своевременная помощь год назад, то сейчас и я, и наша с мужем малышка вряд ли были бы живы. Это именно Олеся оказалась рядом и отвезла меня в больницу, когда я попала в аварию на последнем месяце беременности.

Она сообщила моему мужу, дождалась окончания операции и потом приходила навещать практически каждый день. Олеся в полном смысле стала нашим ангелом-хранителем, и мы с ней очень подружились. Настолько, что именно Олеся стала крестной нашей дочки, которую мы с Игорем даже назвали так, как предложила наша спасительница. Повезло, что, несмотря на все эти трудности в день аварии, Лиза родилась здоровым и крепким ребенком.

– Что-то случилось? – спрашиваю, идя вслед за подругой. – Я думала, ты на работе.

– Да вот, планы немного поменялись, – отвечает она.

Дочка, заметив крестную, радостно вскрикивает и тянет ручки.

– Привет, Лизок, – отвечает Олеся. Но что-то в ее тоне меня настораживает. Словно сегодня она какая-то другая. Но я никак не могу понять, в чем именно дело.

– У тебя что-то произошло? – не выдерживаю и спрашиваю в лоб. Дочка радуется гостье и никак не желает успокаиваться, поэтому отвлекаю ее тем, что ставлю перед ней тарелку с кашей.

– Можно и так сказать, – кивает подруга, садясь за стол. – А вы с Лизой уезжаете завтра?

– Ага, – киваю, засыпая кофе в кофемашину. – Тебе как обычно?

– Нет, – вдруг оказывается Олеся. – Давай лучше чаю.

Удивленно смотрю на нее – вообще-то Морозова – ярый фанат кофе. Но, похоже, сегодня, и правда, что-то пошло не так.

Напряжение подруги передается и мне – сама не понимаю, из-за чего, но начинаю нервничать. Так что чай просыпается мимо заварочного чайника, дверца шкафчика хлопает слишком громко, а вдобавок едва не проливаю кипяток себе на руку.

А ведь с утра у меня было отличное настроение – Игорь уехал пораньше, обещая вернуться не очень поздно. Мы хотели провести вечер вместе перед тем, как мы с Лизой поедем в санаторий, чтобы пройти курс лечения аллергии, с которой боремся безрезультатно уже три месяца.

– Ты в отпуске? – осторожно спрашиваю у Олеси.

– Возможно, пойду, да, – туманно отвечает она, когда я, наконец, ставлю перед ней чашку с мятным чаем.

Лиза уже почти справилась с кашей и традиционно начинает развозить остатки по своему столику. Но сейчас я спускаю это на тормозах, чувствуя, что подруге нужна поддержка. Иначе бы она вряд ли приехала сюда с утра пораньше – обычно у нее довольно плотный график работы.

Сажусь рядом, смотрю на нее. Морозова не торопится начинать говорить, задумчиво крутит в руках кружку, затем вдруг оглядывается по сторонам – как-то оценивающе, что ли.

Невольно повторяю за ней – что не так? Кухня как кухня. Просторная, светлая. Все очень практично расставлено, и много места, чтобы готовить с удобством любые блюда. Когда муж только купил этот дом, мы вместе обсуждали проект с дизайнером, мечтали создать дом мечты. И, в общем-то, это нам удалось.

У нас потрясающая семья, теплый уютный дом, где я всегда чувствую себя на своем месте. Далековато от города, конечно, но зато свежий воздух, для Лизы полезно опять же.

– Нам надо серьезно поговорить, – наконец, выдает Олеся. И поворачивается ко мне, глядя особенно странно.

– Ты ведь знаешь, что я тебя всегда выслушаю и поддержу, да? – мягко говорю ей, чувствуя, что разговор предстоит непростой.

– Хорошо, что ты сама это сказала, Ира, – кивает она. Затем тянется за сумкой и достает оттуда конверт. – Посмотри.

Мне становится откровенно не по себе. Сколько я знаю Олесю, она никогда не была вот такой – отстраненной, холодной. В чем-то даже циничной. И я уверена – произошло что-то из ряда вон, раз она вдруг сегодня такая.

– Смелее, – с какой-то отчаянной настойчивостью в голосе произносит подруга.

Я все же беру конверт и открываю тот. Внутри оказывается заключения врача, а еще…

Черно-белый снимок УЗИ. Я отлично помню, что это такое – сама такие вклеивала в специальный альбом, когда только-только забеременела дочкой. И до сих пор делаю фотографии, печатаю и заполняю его, чтобы после показать дочери, когда она подрастет.

– Олеся… – поднимаю на нее взгляд. – Поздравляю!

Она опять смотрит на меня так, будто ждет другой реакции. И я тушуюсь. Вот ведь… Я очень хотела ребенка – мы с Игорем были так рады, когда тест показал две полоски! Да он меня на руках носил, едва узнал, что станет отцом! К сожалению, после той аварии, когда я едва не погибла и чуть не потеряла нашу крошку, мне поставили неутешительный диагноз – бесплодие. Под вопросом, конечно, с уточнением, что всегда есть место чуду, но…

Но пока оно не произошло. Хотя дочь я уже давно не кормлю грудью, да и цикл у меня, в общем-то, восстановился.

– Ты что, не рада, да? – спрашиваю осторожно. – Олесь, ты подожди, не принимай никаких решений. Все-таки это новая жизнь и…

– Какие решения? – резко перебивает она меня. – Ты заключение читала? Двенадцать недель, Ира! Я собираюсь рожать! О чем ты?

Выдыхаю с облегчением. Ну, как минимум этот вопрос мы прояснили.

– Тогда что не так? С работой, боишься, не заладится, да? Но я могу попросить Игоря, чтобы он…

– Нет, – обрубает подруга. – Дело не в этом.

– Тогда я не понимаю. Ты не хочешь ребенка?

И вот тут Морозова довольно усмехается.

– Ну, почему же? Хочу. Очень хочу, подруга. А знаешь почему?

Я растерянно мотаю головой.

Она берет этот самый снимок УЗИ, разворачивает тот снова ко мне и добавляет:

– Потому что это ребенок от Игоря. От твоего Игоря…

2 Ирина

В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Мотаю головой, жмурюсь и даже тру лицо руками.

– Что ты сказала?

– Я беременна от твоего мужа, – повторяет Олеся. Да так спокойно и цинично, что я начинаю задыхаться.

– Как это?

Она ухмыляется, складывает руки на груди.

– Ты не знаешь, как дети появляются? Серьезно? У тебя вон вроде одна есть.

– Подожди, то есть вы с ним… Ты…

– Да, Ира. Мы с ним переспали. И не один раз.

– Неправда, – вскидываюсь в ответ. – Ты врешь! Ты…

– И зачем мне это? – насмешливо фыркает Олеся. – Открой глаза, Ира. Твой муж уже давно не только твой.

– Да что ты такое говоришь…

Горло перехватывает спазмом, а внутри расползается нехорошее чувство, что все это – правда. Но как?

– Игорь не мог. Нет-нет-нет! И ты не могла! Только не ты!

– А что такое? – холодно интересуется она, будто мы обсуждаем что-то отвлеченное. – Ты ведь сама сказала, что во всем меня поддержишь. Или что, теперь этот ребенок уже не имеет права на жизнь?

Смотрю на нее во все глаза и не узнаю. Где та улыбчивая, милая девушка, которая покорила меня своим бескорыстным желанием помочь? Ведь это она спасла и меня, и дочь. Именно благодаря ей мы обе выжили. Если бы не Олеся…

Но как? Она же и после постоянно помогала, забалтывала меня, когда боли после операции сводили с ума, когда было тяжело, когда дочь истерила, потому что резались зубки.

Олеся постоянно была рядом, помогала советом и как-то так всегда старалась перевести все в шутку. Она могла подать ситуацию с другой стороны, и это помогало мне держаться в трудные минуты.

Да она даже советы насчет мужа давала. А сама, выходит, с ним…

– Как ты могла… – срывается с моих губ.

– Могла что? Каждый борется за свое счастье как может, Ира. Уже тебе ли не знать?

– О чем ты?

Я еще не осознаю в полной мере случившееся. Часть меня до сих пор твердит – это ложь, дурная шутка. Часть меня все еще верит, что Игорь – верный, любимый мужчина. И он бы никогда не поступил так со мной.

Он бы меня не предал.

– За что ты так со мной?

Еще один вопрос остается без ответа. Зато Олеся выдает свою очередную мудрость, от которой меня начинает тошнить еще сильнее:

– Пришло время делиться, Ирочка.

– Чем? Мужем?

– Именно, – кивает она. – Мужем. Деньгами. Домом.

– Да ты издеваешься…

– Вовсе нет. У меня, – она выразительно кивает на конверт и лежащее рядом заключение, – между прочим, мальчик. Наследник. Ты ведь знаешь, что Вертинский хочет пацана? Знаешь, – усмехается она, упиваясь моей болью. – Но ты больше не сможешь ему родить. Так зачем висеть грузом на шее мужика? Отойди в сторону. Ты все, что могла ему дать, уже дала.

– Ты действительно так считаешь? Готова отнять у своей крестницы отца?

Мой голос звенит от злости. Дочь притихает, настороженно смотрит на нас.

– Он у нее был целый год. А ведь Лизы могло бы и вовсе не быть. Или ты забыла, кому обязана жизнью и дочерью?

– Ты… Это мерзко и гадко!

– Думай, как хочешь, – Олеся равнодушно пожимает плечами. – Но тебе придется подвинуться, дорогая. Твое время прошло. Скажи спасибо, что у вас был этот год. Теперь у Игоря появится новый ребенок. И… новая жена.

– Вы… Вы что, обсуждали это? – внутри все обмирает от ее заявления. Как же так?

Ведь мы совсем недавно планировали отметить первый день рождения дочки после возвращения из санатория. Да, с запозданием, но тогда мы сможем собрать всех родственников, у Игоря опять же не работе будет попроще с загрузкой.

А он, получается, планировал нас бросить?

Морозова лишь многозначительно ухмыляется.

– Советую начать паковать вещи. Ты все равно уезжаешь. Так что как раз будет время успокоиться и подумать, как дружить со мной. Если, конечно, ты не хочешь в итоге остаться совсем без всего.

– Да ты… Ты…

– Я – мать его сына, – надменно заявляет Олеся. – И Игорь будет на моей стороне.

Я настолько разбита новостью, что просто нет слов. Сижу, молча смотрю на нее и пытаюсь понять – как я могла так ошибиться в человеке? Как?!

Олеся же между тем, словно ни в чем ни бывало, убирает снимок и заключение врача в конверт, прячет тот в сумку и встает из-за стола.

– И кстати, чай у тебя – просто помои. Давно хотела тебе это сказать, – бросает она напоследок, а затем уходит.

Я же сижу униженная и растоптанная. Смотрю в одну точку и ничего не вижу. Все расплывается из-за слез.

– Ма! – возмущается дочь тем, что я не обращаю на нее внимания.

Перевожу на нее взгляд, и в груди становится так больно – за себя, за нее, сладкую булочку, которая теперь, получается, окажется за бортом отцовской любви.

Неужели ему так важен пол ребенка, что он готов предать нас?

Стискиваю зубы, чтобы не разреветься в голос.

В этот момент моя жизнь в руинах. Все, что мы строили, оказалось просто замком на песке.

Перебираю в памяти все события и не понимаю – как? Как Олеся могла оказаться такой лживой и двуличной?!

Я же доверяла ей, делилась всеми волнениями и переживаниями. Я же считала ее почти сестрой! И перед мамой, которая меня предостерегала, всегда защищала. А выходит, мама-то была права!

Господи, но ведь Олеся и правда спасла нас. Неужели это вот такая плата за то, что она для нас сделала?

– Ма! Маааа! – хнычет дочь. Ей хочется внимания, а у меня сейчас совершенно нет сил ни на что. Мне бы собрать себя хоть ненадолго.

Вот только как? Как это сделать, когда тебе в сердце воткнули нож два самых близких человека, да еще и провернули для надежности пару раз.

Полдня проходит как в тумане. Я даже не запоминаю, что делаю – какие-то механические действия – покормить, поиграть, уложить спать. Погулять…

Ступор заканчивается, только когда вижу в окно, как через ворота заезжает машина мужа.

Впервые во мне зажигается надежда – а что если Олеся соврала? Ведь такое может быть! Не знаю, зачем, не знаю – почему. Но она же могла! Могла соврать!

Я вспыхиваю этой самой надеждой, выхожу встречать мужа с дочкой на руках. Тот улыбается, снимает пальто и, подойдя, чмокает в щеку сначала ее, потом меня.

– Привет, красавицы! Приехал как смог. Соскучился дико! Ты вещи уже собрала?

– Пока нет, – отвечаю, а у самой внутри все сворачивается.

– Ира, – с укором произносит Игорь, – опять полночи будешь носиться. Неужели времени не хватило? Завтра нужно выехать рано утром.

– Олеся заезжала, – отвечаю и внимательно слежу за реакцией. Но Игорь лишь кивает. Как обычно.

– Сказала, что она беременна.

Тут он замирает. Всего на долю секунды, но я успеваю поймать эту заминку.

– Надо же, – хмыкает. – Ну, передавай ей поздравления.

– А тебе? Тебе их тоже передать? – спрашиваю, пока внутри разливается едкая горечь. Предчувствие, что вот-вот мой мир окончательно рухнет, накрывает так, что я захлебываюсь этой болью.

– Мне? – вроде как непонимающе спрашивает Вертинский.

– Конечно. Ведь отец ее ребенка – ты…

3 Ирина

Выражение лица у Игоря меняется. Он будто каменеет, но по его глазам я понимаю – все это правда.

– Это она так утверждает? – вроде бы небрежно говорит он.

– Она, – киваю, а у самой внутри окончательно что-то ломается. – Ты мне изменил. И это не вопрос.

Муж морщится, а дочка задорно взвизгивает и тянет ручки к отцу.

– Па!

Вертинский тянется к ней, но я отворачиваюсь вместе с Лесей. На что тут же получаю недовольный взгляд Игоря.

– Начинаешь манипулировать ребенком?

– Ты мне изменил!

– Не делай трагедии, – равнодушно отвечает он. – Это было всего несколько раз, и мы предохранялись. Так что все эти слова про беременность – точно липа.

Второй раз за день я поражена цинизмом близкого человека. Сначала Олеся буквально убила меня наповал, а теперь вот Игорь…

Неужели и его я тоже совсем не знаю?

– Ты спал с ней…

– Это ничего не значит, – чеканит муж. – Просто забудь про это, и все.

– Забыть? – всхлипываю. Лиза чувствует мое состояние и тоже начинает хныкать.

– Именно, – кивает Игорь. – И успокойся – посмотри, до чего ребенка довела.

– Я довела… Ты серьезно сейчас? Ты мне изменил с Олесей! За моей спиной!

– Успокойся, Ира. Да, я сплоховал. Но если уж на то пошло, то ты сама виновата.

Можно ли сделать мне еще больнее? Оказывается, да. Мне казалось, внутри уже все умерло, но вот сейчас после слов мужа я будто заново рассыпаюсь на части.

– Ты слишком зациклилась на ребенке, – фыркает между тем Вертинский. – Постоянно вокруг Лизы скачешь.

– Это наша дочь! – вскидываюсь я. – Или я должна ее бросить на нянек? Так, что ли?

– Нет, но ты могла бы поменьше погружаться в это.

– И наплевать на ее здоровье, да? Ты же весь день занят в офисе своем. Кто должен разбираться с ее аллергией, кто должен ездить с ней по больницам, ложиться в стационар…

На этой фразе я осекаюсь. С момента, как Олеся выложила карты на стол, мне не пришло в голову сложить два и два. Я не соотнесла сроки, но сейчас вот в этот момент до меня доходит, когда все случилось.

Муж мрачнеет.

– Значит, пока я была с Лизой в больнице, ты развлекался с Морозовой, да?

Он тяжело вздыхает и отводит взгляд. Его молчание говорит лучше всяких слов. И боль за дочь взрывается во мне с новой силой.

– Тебе совсем на нас плевать, да?

– Да что ты заладила-то? – раздраженно огрызается Игорь. – Почему плевать? Разве я вас не обеспечиваю? Не провожу с вами время? Не уделяю внимания?

– То есть, по-твоему, этого достаточно?

– Нет? Чего тебе не хватает?

– Игорь, ты действительно не понимаешь, в чем проблема? – устало спрашиваю, пытаясь успокоить дочь, которая все сильнее хнычет. – Ты предал нас. Ты выбрал другую женщину. И у вас теперь будет ребенок.

Разворачиваюсь и ухожу к лестнице, чтобы отнести Лизу наверх и отвлечь игрушками. У нее снова режутся зубки, а значит, настроение так и будет капризным.

– Это было всего несколько раз, – доносится мне вслед.

Останавливаюсь на пару секунд, но, так ничего и не сказав, иду дальше.

– И это не мой ребенок!

Прикрываю глаза, но в итоге все же оборачиваюсь, вижу, как Игорь подходит к нам.

– Я разберусь с Морозовой, и она больше не потревожит тебя.

– У нее будет сын. Ты ведь так мечтал о мальчике, да? И она об этом знает. Как и о том, что теперь ты женишься на ней.

– Что за чушь!

Я же качаю головой.

– Не чушь, Игорь. Я хочу развода. Я не стану жить с тобой после всего.

– Какой еще, к чертям, развод?! – рявкает муж. Лиза вздрагивает и громко плачет. Вертинский тут же виновато отступает.

– Да пошел ты! – шиплю на него и уношу дочь наверх.

Успокоить Лизу получается далеко не сразу. Я из последних сил держусь, стараюсь при ней не плакать, но мысли крутятся вокруг новости, что разбила мой привычный мир.

В памяти всплывает, как тяжело мне дались первые месяцы дочки. У меня так и не вышло как следует наладить грудное вскармливание. Я из-за этого очень долго чувствовала себя неполноценной матерью. Злилась, что не выходило, как я задумала.

И опять же мне помогла тогда Олеся. Если бы я только знала! Как же я упустила, что она хотела забрать Игоря? Когда? Когда это случилось?

Из детской я выхожу, только когда дочка окончательно укладывается спать на ночь. Беру с собой радионяню и иду вниз, чтобы выпить успокаивающего чая. Я даже не знаю, дома ли муж, и чем занят.

Еще утром я строила планы, прикидывала, как мы проведем вечер перед отъездом. А в итоге что?

Однако стоит мне включить чайник, как в кухню заходит Игорь. Встает в дверях и сверлит меня мрачным взглядом.

– Давай поговорим.

– О чем? – устало спрашиваю я. Смотрю на кружку и вспоминаю брошенные напоследок слова Олеси, что чай у меня – помои. И снова начинает мутить. Да так, что я едва сдерживаюсь.

– Ириш, я виноват. Ошибся. Я уже сказал, что это было всего несколько раз. Ты была в больнице, а я вернулся с корпоратива и… Она здесь…

Каждое его слова будто удар ножом – мое сердце и так кровоточит, но Вертинский с цинизмом маньяка продолжает его кромсать на части.

– В общем, просто забудь, и все.

– Как у тебя все легко. Просто забудь… Но доверия между нами больше нет. Ты предатель, Игорь.

– Хватит драматизировать! – вскидывается он. – Ты тоже в этом виновата. Я ведь уже сказал.

– Ну конечно, это я виновата, что ты не удержался от соблазна и переспал с моей подругой!

– Ну, могла бы и побольше мужу уделять внимания! Я вообще-то нормальный мужик, и я хочу нормального секса! А ты…

– Что я?

– Ты все время погружена в ребенка. Словно ничего нет вокруг!

И опять эти претензии. Снова. Но разве я виновата, что у Лизы такая проблема с аллергией? Господи, чего я только не перепробовала! Мы же наблюдались у самых хороших врачей, ездили по самым дорогим клиникам, ложились на обследования. Улучшение наступало, но только кратковременное. Как только возвращались домой, так все начиналось по-новой. Мы ведь уже весь дом перевернули, чтобы проверить на аллергены, и никакого результата.

– Ну, теперь пусть Олеся тебя ублажает! – взрываюсь окончательно. – Уж она-то с твоим сыном будет успевать все и сразу!

Вертинский ухмыляется, делает пару шагов ко мне, а я дергаюсь назад. Слишком уж мрачно и опасно он сейчас выглядит.

– Не надейся. Ты останешься моей женой, Ира. Только ты. И ребенок у меня только один – Лиза.

– То есть ты бросишь сына? – охаю от его цинизма.

Муж шумно выдыхает, а затем окончательно загоняет меня в угол:

– Если окажется, что ребенок все-таки мой, то я его просто заберу. Воспитаем сами. Олесе он все равно ни к чему.

Что?!

4 Ирина

– Да ты издеваешься, – шепчу ошарашенно.

– Нет, Ира, я серьезен, как никогда, – отбривает муж. – Ты отлично знаешь, что Олеся – карьеристка. Такой, как она, ребенок будет только в тягость.

Я совершенно ничего не понимаю. Еще утром Морозова убеждала меня, что у них с мужем все на мази, что она станет его женой, что…

Да кто же из них врет?

Впрочем, важно ли это? Ведь, по сути, они оба – предатели и обманщики.

– Ты действительно можешь отнять ребенка у матери?

Игорь неожиданно ухмыляется, медленно приближается и кивает.

– Правильно понимаешь, Ира. Если ты надумаешь куда-то сбежать с Лизой, я найду вас и заберу ее.

– Она моя дочь!

– Наша, – весомо возражает он. – Наша дочь. А ты – моя жена.

– Ненадолго, – цежу в ответ. – Я с тобой разведусь!

– Кажется, я плохо объяснил тебе свою позицию?

Выражение лица Вертинского меня пугает до дрожи. Ни разу я не видела его вот таким по отношению к себе. Конечно, учитывая, какой обширный у мужа бизнес, без жесткого характера удержать такую компанию не вышло бы. Поэтому я, естественно, видела, каким Игорь может быть. Но никогда… Ни единого раза он не проявлял свою темную сторону по отношению ко мне.

Никогда до этого дня.

Нервно сглатываю.

– Не делай глупостей, и все будет в порядке, – добавляет он гораздо мягче. – Ты ведь у меня умница, да, Ира?

На автомате киваю, потому что впервые боюсь собственного мужа. Того, кому я отдала свое сердце, в кого влюбилась, и кому поверила безоговорочно.

– Вот и хорошо. Думаю, поездку пока отложим, да? – продолжает муж тем же вроде как мягким тоном, но я-то не обманываюсь – понимаю, что за ним стоит.

– Лизе нужно пройти курс лечения, – сдавленно возражаю. – Из-за своей прихоти лишишь ее шанса поправиться?

Вертинский недовольно хмурится, задумчиво смотрит на меня.

– Ты права. Дочь не должна страдать от того, что ее крестная влезла куда не просили. Ты ведь знаешь, что для Лизы я сделаю все, что надо.

Я снова киваю, хотя на самом деле уже ни в чем не уверена. Еще вчера я считала, что Игорь – отличный отец и замечательный муж. Сейчас меня не покидает стойкое ощущение, что я совершенно не знаю его. Не укладывается в голове, как можно было пойти на предательство, а потом еще так легко отмахиваться, что, мол, было всего-то несколько раз. Да еще и меня обвинять в этом!

– Тогда собирай вещи, Ириш. Завтра поедете, как планировали. Но с охраной.

– К-какой еще охраной?

– Которая поможет тебе не наделать глупостей, – усмехается он понимающе. – Ты девочка гордая, и я это оценил, еще когда познакомился с тобой. Но сейчас… – он делает многозначительную паузу. – Сейчас выключи ее.

Последние слова наполнены угрозой, от которой у меня мурашки по коже пробегают.

Он мне угрожает. Скрыто, да, но угрожает! Никогда я не думала, что мой муж может обернуть против меня же свою власть.

– Дай пройти, – тихо прошу, однако Игорь не торопится выполнять это, напротив, подходит еще ближе. А я начинаю задыхаться. Меня мутит, кажется, что вот-вот просто вывернет от запаха его туалетной воды, которую я же сама ему и выбирала!

– Ира, я не дам тебе развода, – чеканит Вертинский. – Уясни это. И прежде чем что-то предпринять, хорошенько подумай – стоит ли все разрушать.

– Ты сам все разрушил… Сам… – сглатываю слезы, отвожу взгляд. Слишком больно видеть глаза любимого мужчины, который теперь – чужой. И каждое его прикосновение – чужое. – Не трогай меня.

Мне сейчас очень страшно – физически муж сильнее. И я чувствую – он на взводе. Учитывая, что он сегодня повел себя крайне агрессивно, я понятия не имею, чего ждать. Однако Игорь неожиданно отступает.

– Нам обоим надо остыть, – отстраненно произносит он. – Не провоцируй меня, Ир. Тебе не понравится, если мы станем врагами.

Он уходит, а я практически сползаю на пол. Меня бьет крупная дрожь, и теперь уже наш дом не кажется мне надежным местом. Всхлипываю, закрываю рот ладонью, чтобы не показать собственной слабости. Кое-как справившись с накатывающей истерикой, возвращаюсь обратно в детскую, запираю дверь на всякий случай. И долго-долго стою возле окна, вглядываясь в ночное небо, пока меня не отвлекает мерное жужжание мобильного.

Меньше всего сейчас хочется с кем-то говорить, но я все же проверяю, кто это может быть. Оказывается, мама.

Сообщать подобные новости на ночь – плохая идея. Но я сейчас совершенно одна против новой реальности, и отчаянно нуждаюсь в поддержке.

– Мам?

– Ира? – встревоженно переспрашивает она. – Что у тебя с голосом?

Горько усмехаюсь. Я ведь даже ничего не сказала, а она уже почувствовала. Невольно оглядываюсь на Лизу, сладко спящую в кроватке. Будет ли у меня с ней такая же связь?

– Дочь, не молчи. Что случилось?

– Игорь мне изменил.

Закрываю глаза, выдыхаю. Стоит произнести эти три слова, как моя жизнь окончательно меняется. До этого момента я могла бы сделать вид, притвориться и как-то склеить разбитое счастье. Но теперь – нет. Теперь это становится известно и вне нашей семьи…

Хотя есть ли она – эта семья?

– Ты уверена? – осторожно уточняет мама.

– Более чем, – устало вздыхаю. – У них с Олесей будет ребенок.

Гнетущая тишина в ответ для меня звучит примерно как – я же тебе говорила! Я тебя предупреждала.

Особенно когда мама шумно вдыхает.

– Вот ведь шалашовка! Игорь сам сознался?

– Нет, что ты, Олеся пришла порадовать. Сказала, пришло время поделиться и отойти в сторону.

Мама снова молчит, и я не выдерживаю:

– Ну, давай, говори, что ты была права, что я, дура, сама виновата, – зло выдаю, ожидая, что она подтвердит каждое слово. Но в ответ слышу лишь еще один тяжелый вздох.

– Ириша, родная моя, я на твоей стороне. Теперь что говорить-то уже? Дело сделано.

Всхлипываю, испытывая особенно острый укол боли. Я вся – сплошная рана от двойного предательства. В этот момент мне кажется, что жизнь моя не просто разрушена – она уничтожена, что нет больше смысла просыпаться. И тут же корю себя за такие крамольные мысли – оборачиваюсь и смотрю на Лизу.

Конечно, смысл есть. Моя малышка. Мое солнышко. Ради нее мне нужно быть сильной и как-то выстроить нашу с ней жизнь заново.

– И что ты думаешь делать? – спрашивает мама после продолжительной паузы.

– Разводиться, конечно же. Правда, Игорь утверждает, что не позволит этого, но…

– Но что?

– Не знаю, мам. Я не смогу, понимаешь? Не смогу после нее с ним… – осекаюсь, голос подводит, а внутри снова противно тянет. Перед глазами встает циничная ухмылка мужа, и его слова звучат в ушах – “всего несколько раз”.

– Понимаю, конечно. Но ты ведь помнишь, что муж у тебя непростой человек. При деньгах и власти.

– Конечно…

Пока у меня нет никакого плана – противостоять Вертинскому сложно. Это правда. Но и стать безвольной рабой его прихотей – не про меня. Ради любимого мужчины я готова была на все. Но теперь он – чужой, предатель, тот, кто для нас с дочерью – угроза.

– Не вешай нос, дочь, – вдруг говорит мама. – Если ты окончательно решила, то я знаю, кто тебе сможет помочь.

– О чем ты?

– Вы с Лизой едете в санаторий завтра?

– Да, но Игорь сказал, что будет охрана. Он предупредил, чтобы я не пыталась сбежать – иначе найдет нас и отнимет Лизу.

– Надо же, какой резкий, – цедит мама. – Ну, посмотрим еще. Поезжайте, как собирались. Завтра созвонимся.

– Но что ты хочешь…

– Все завтра, Ирин. Давай, ложись и поспи. Силы тебе понадобятся. У тебя вон Лиза на руках. А нос твоему кобелине мы утрем.

Я почти не сплю – мысли так и крутятся. Конечно, заявляя про развод, я была на эмоциях. То есть я по-прежнему не хочу оставаться с Игорем. Но если трезво оценивать, то у нас явно неравное положение. У Вертинского – деньги и власть. И если он задастся целью, то, конечно, справится легко с тем, чтобы отнять у меня Лизу.

Но зачем? Если Олеся сказала правду, и они действительно уже сговорились, что поженятся, то…

Здесь меня обжигает мыслью о том, с какой легкостью Игорь заявил, что может отнять ребенка у матери. Ведь это, по сути, касается и меня… Что если он вот точно так же планирует поступить со мной? Что если они с Олесей собирались воспитывать Лизу сами, без меня?

После этого, конечно, уснуть не получается. Утром я вся на нервах. Это чувствует дочь, да и муж, естественно, замечает. Пытается со мной снова поговорить, но я дергаюсь от любого его жеста или слова.

– Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, – бросает он перед тем, как мы с Лизой садимся в автомобиль, чтобы поехать в санаторий.

Вертинский не соврал – с нами едет не только водитель, но еще и охранник. Настоящий конвой прямо.

Лиза в дороге начинает капризничать, и впервые я вместо неловкости испытываю радость. Предлагаю охраннику, который явно уже на пределе, просто выйти из машины и вернуться обратно к мужу.

К сожалению, ни водитель, ни второй сопровождающий даже не соизволяют мне ответить. Сидят с видом, словно два робота, хотя раньше водитель вел себя вполне дружелюбно. Так что атмосфера в машине становится еще более гнетущей и давящей. И я уже сама считаю минуты до того, как доберемся до места.

Правда, вот незадача, до санатория мы так и не доезжаем…