Читать книгу "Меня украл шейх"

Дина Данич
Меня украл шейх

1 Камилла

– Камилла, бегите! – рявкает Никита, мой водитель. Еще и отталкивает меня к ближайшему дому, давая возможность скрыться в переулке.

Второй охранник, Владимир, прикрывает меня собой. Бросает короткий взгляд, и я, наконец, прихожу в себя и срываюсь с места.

Бегу, не разбирая дороги. Не могу поверить, что все это происходит по-настоящему. Неужели отец все-таки ввязался во что-то противозаконное? Только так я могу объяснить, почему меня караулили вечером возле старенького приюта для собак.

Слышу, как позади раздается сдавленный мужской крик. Судя по тому, что нашу машину окружили три внедорожника, это кто-то из моих охранников.

Острый укол вины вспыхивает в груди, но я заставляю себя не оглядываться.

Бегать в туфлях – занятие идиотское. Я жалею, что не выбрала кроссовки, но не останавливаюсь даже перевести дыхание. Мне кажется, будто за мной гонятся все те страшные мужчины, которые вышли из машины и окружили нас троих.

Заворачиваю в арку – в боку колет, а дыхание перехватывает. Легкие жжет, но я не сдаюсь. Мне надо спрятаться и позвонить отцу. Пробегаю по плохо освещенной улочке, и резкий порыв ветра чуть не сбивает меня с ног. Замешкавшись всего на несколько мгновений, я тут же попадаю в чьи-то руки.

В нос бьет запах сырости – сегодня весь день шел дождь, только к вечеру прекратился.

Я дергаюсь, а темноволосый мужчина с лицом, закрытым черной маской, вовремя подхватывает меня.

– Пустите! Не смейте! – я пытаюсь сопротивляться, но буквально тут же на мое лицо ложится тряпка с резким запахом.

Тело мгновенно обмякает, хотя в мыслях я все еще пытаюсь освободиться. Перед глазами плывет, но я успеваю разобрать слова, которые произносит кто-то с густым низким голосом:

– В машину ее. И сообщи, что заказ выполнен.

Несмотря на то, что тело не слушается, я то и дело выхватываю какие-то звуки. То проваливаюсь в спасительную темноту, то снова слышу голоса. Слов не разобрать, но я чувствую холод.

Меня трясет. Я не могу пошевелиться, не могу перестать дрожать. Чувствую горячую ладонь у себя на лбу и снова проваливаюсь в темноту, как только меня окутывает странное тепло.

В следующий раз я прихожу в себя ненадолго, но успеваю разобрать мерный гул. Так бывает, когда самолет взлетает.

Или садится…

“Неужели папа успел?” – мелькает вялая мысль.

Когда получается открыть глаза, первое, что я осознаю – тишина. Глухая, вязкая. Она словно обволакивает меня. В теле слабость, а потолок, который я вижу, выглядит как-то неправильно.

Медленно моргаю и приподнимаюсь, чтобы осмотреться.

Я в комнате, даже скорее спальне. Интерьер, мягко говоря, отличается от того, к чему я привыкла – слишком много пафоса и… востока. Морщусь, улавливая аромат кардамона.

На полу – мягкий цветастый ковер, а у противоположной стены – небольшой резной столик и низкий диванчик рядом с ним.

Мне даже начинает казаться, что я не проснулась до конца, и мне мерещится вся эта восточная сказка.

Снова обвожу взглядом комнату, но та не пропадает, даже когда я больно щипаю себя за руку. Успеваю только подняться на ноги и кое-как дойти до красивого резного витражного окна, как дверь позади меня хлопает.

Оборачиваюсь и едва не оседаю на ковер.

Передо мной стоит тот самый мужчина, которому я отказала полгода назад. Сбежала, не пожелав становиться игрушкой на ночь.

Джамаль.

Он медленно приближается ко мне – весь в черном, словно сам дьявол. Со взглядом цвета ночи. И на его лице играет довольная ухмылка.

– Ты… – срывается с моих губ.

– Я, Камилла, я, – подтверждает он, а затем с явным удовольствием добавляет: – Добро пожаловать в твой новый дом.

2 Камилла

В голове мгновенно всплывают картинки из прошлого, когда я отвергла его ухаживания. Хотя это, конечно, громко сказано. Джамаль увидел меня на одном из светских приемов, куда меня затащил отец.

Он выглядел притягательно и таинственно – восточный красавец, который держался в стороне от других завсегдатаев подобных мероприятий.

Я собралась уходить, проведя необходимое количество времени, а он… Он просто заметил меня. Ткнул пальцем, и двое охранников дали понять, что лучше не рыпаться, а подойти к их боссу для беседы.

Как назло, отца в зале уже не было – он куда-то ушел с очередными полезными людьми. Мне пришлось подчиниться, чтобы не устраивать скандала – этого бы папа мне не простил.

Тогда-то я и получила щедрое предложение скрасить досуг Джамалю – за хорошее вознаграждение, разумеется.

Между тем мужчина приближается, и я чувствую, как воздух вокруг нас сгущается. Я в ловушке – бежать некуда.

– Ты меня украл! – возмущаюсь, отступая к окну под давящим взглядом Джамаля. – Это противозаконно!

Он лишь шире ухмыляется. В его взгляде появляется азарт – тот самый, который я заметила в вечер нашего знакомства. Тогда я ушла, но буквально за мгновение до этого он посмотрел на меня так, как хищник, который вернется за своей добычей.

– Кто сказал? – вкрадчиво спрашивает Джамаль.

– Я – гражданка другой страны. Ты не имеешь права держать меня взаперти!

Он останавливается в опасной близости и самоуверенно заявляет:

– Здесь я закон, и будет так, как я захочу.

– Нет! – мотаю головой, отказываясь верить. – Так не бывает. И где я? Что это за место?

– Ты у меня во дворце.

Я беззвучно охаю. Что значит – во дворце? Мой отец – бизнесмен с очень приличным состоянием. Когда-то он был простым работником завода, однако я слабо помню эти годы. Но даже сейчас у отца просто загородный дом, несколько квартир. И никаких дворцов.

– Это шутка?

– Конечно, нет, Камилла. Ты в моем дворце. В стране, правитель которой стоит перед тобой.

Я пораженно выдыхаю. Правитель? Он? Но... Ему же не больше тридцати! Да и что правитель эмирата делал на том мероприятии?!

– Мой отец уже ищет меня, – бормочу, скорее, чтобы просто не сойти с ума от новости. – Когда он узнает…

– Ему плевать, – криво ухмыляется шейх.

– Нет! – мотаю головой. – Отец найдет меня. У него много связей, и тебя заставят меня отпустить.

Джамаль на мою тираду только искренне смеется – так обидно, словно я сказала какую-то глупость.

Он резко сокращает между нами оставшееся расстояние и встает так близко, что я снова едва не задыхаюсь от той опасности, что он излучает.

Его пальцы цепко удерживают мое лицо за подбородок, не позволяя отвернуться.

– Ты – моя новая игрушка, Камилла, – четко произносит он с явным наслаждением. – Теперь от меня зависит, как долго ты проживешь, а главное – в каких условиях.

– Ты больной, – шокированно выдыхаю. – Так нельзя. Люди – не игрушки!

Взгляд шейха становится острым, словно бритва. Он препарирует меня, полосует на мелкие ленточки, порождая все больший страх.

– Кто сказал? Ты?

Именно в этот момент до меня со всей жестокостью доходит простая мысль – он не шутит. Это не розыгрыш. Не будет никакого: “Стоп, снято!” или “Вас снимала скрытая камера”. Это не способ отца проучить меня, чтобы я согласилась на брак с его деловым партнером, от которого я бегаю три месяца.

Нет.

Джамаль действительно выкрал меня, привез сюда, в свой дворец, и намерен сделать своей – кем? Развлечением?

– Зачем столько сложностей? Я не буду с тобой спать, тебе придется меня насиловать.

Через холодную ухмылку на лице мужчины проступает настоящий азарт.

– Будешь, Камилла. У тебя нет выбора. Ты придешь и встанешь передо мной на колени, будешь ублажать меня столько, сколько я этого захочу – потому что твоя жизнь зависит от меня.

Я пытаюсь отступать, буквально вжимаюсь спиной в подоконник, который больно впивается в бедро.

– Я не буду в этом участвовать.

Во взгляде Джамаля – настоящий шторм. Внешне он спокоен, но я каждой клеточкой тела ощущаю, насколько яростные эмоции бурлят в нем. В голове мелькает запоздалая мысль, что своим отказом я лишь сильнее бужу в нем азарт.

И он подтверждает мою догадку:

– Я же сказал, что ты станешь моей. Не захотела по-хорошему, значит, станешь моей наложницей и рабыней.

Я не успеваю отреагировать – шейх словно коршун бросается на меня с поцелуем.

3 Камилла

Его прикосновения – не флирт, не соблазнение, а акт подчинения и доминирования.

Пальцы Джамаля больно впиваются в мои щеки, не позволяя сопротивляться. А когда я чувствую, что вторая ладонь ложится мне на шею, внутри вспыхивает паника.

Я цепляюсь за его запястье, пытаясь обводиться. Но мужчина непреклонен.

– Хочу попробовать свой подарок, – шепчет он мне в губы, а затем чуть сжимает ладонь, вгоняя меня в ступор. Его темные полные мрака глаза цепко следят за моей реакцией.

Всего мгновение, и я снова могу дышать. Его ладонь скользит ниже, на грудь, но мне все еще кажется, что удавка из его пальцев по-прежнему на моей шее.

– Ты красивая, Камилла. И за это я могу тебе многое простить. Но тебе придется покориться, – вкрадчиво шепчет Джамаль.

А я даже пошевелиться не могу. Отстраненно понимаю, что сейчас он сможет сделать все что угодно, и ничего за это ему не будет.

Я в курсе того, насколько жестокие традиции в восточных странах. Но для меня это всегда казалось чем-то далеким. Никогда бы не подумала, что столкнусь с этим настолько близко.

– Не надо, – сиплю, стараясь вернуть контроль над телом. Страх держит меня в тисках. Но я не прощу себе, если действительно стану покорной куклой, которой меня так хочет видеть Джамаль.

– Ты упрямая, – ухмыляется он, чуть отстраняясь и убирая руки от моего тела. Я не чувствую прикосновений, но мне кажется, что я вся запачкана вниманием этого жестокого мужчины. – Это будет интересно.

То, с каким азартом он произносит последние слова, вселяет в меня ужас. Будь он обычным насильником, было бы проще. Однако судя по тому, как шейх меня рассматривает, он придумал что-то извращенное и ужасное.

– Я уже предвкушаю, как получу твою невинность, – добавляет он чуть тише.

– Тебе нечего получать! – вырывается из меня.

Просто из упрямства, из чистейшего желания дать отпор – пусть и таким бестолковым способом.

На лице мужчины появляется снисходительное выражение. Так смотрит родитель на неразумного ребенка.

– Я не люблю, когда мне лгут, красавица. И я знаю, что ты делала эти полгода – твоя невинность при тебе. И я заберу ее.

– Ты слишком самоуверен! – огрызаюсь, а у самой внутри все холодеет от мысли, что за мной, оказывается, все это время следили. А охрана отца даже не узнала!

Шейх ухмыляется и мягко прикасается пальцами к моей щеке. У меня перехватывает дыхание от этой обманчивой ласки – глаза у Джамаля остаются холодными, как у змеи, которая вот-вот бросится на добычу.

– Кроме того, тебя осмотрел врач, пока ты спала. Так что я точно знаю, что мужчин у тебя не было.

Это становится последней каплей, и я реагирую быстрее, чем успеваю обдумать последствия. Моя ладонь дергается наказать мерзавца за подобную наглость, но шейх ловко перехватывает ее и сжимает мое запястье так, что я невольно вскрикиваю.

– Осторожнее, Камилла, – рычит он, мгновенно преображаясь. – То, что я с тобой мягок, не означает, что ты можешь вести себя как привыкла. Здесь другие законы, и главная добродетель девушки – покорность.

Несколько долгих секунд он прожигает меня взглядом, буквально расщепляя на атомы. А затем резко отпускает и даже отступает на шаг.

– Мой отец…

– …продал тебя, красавица, – шейх небрежно обрывает мою попытку защититься.

Мои глаза округляются, а я качаю головой, не веря тому, что услышала.

– Как думаешь, что он ответил, когда узнал, где ты и у кого? Стал ли возмущаться, или принял щедрую плату за дочь, которую вырастил?

Сомнения внутри так и царапают. У нас с папой действительно отношения далеки от идеала. Мама ушла от него, когда мне было десять лет. Позволила себе увлечься другим, и отец жестоко ее наказал. Я ни разу ее не видела – кажется, ей было запрещено приезжать в страну. Я умоляла его разрешить нам хотя бы созваниваться, но отец был непреклонен.

Тогда я впервые узнала, насколько жестоким он может быть.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я нашла способ связаться с ней, но в ответ получила холодное: “Не звони мне больше”.

Я плохо ее помню, всю мою жизнь рядом был папа. С трудным характером, слишком волевой и порой циничный. Он был одержим своим бизнесом. Иногда мне казалось, что его компания по обработке и продаже древесины значила для него даже больше, чем я, его родная дочь.

Окончательно наши отношения разрушились, когда он заявил, что я должна выйти замуж за его партнера, чтобы это помогло выйти ему на новый уровень.

Последние три месяца мы провели в состоянии холодной войны. Я как могла оттягивала окончательную ссору, он – давил и постоянно создавал такие условия, чтобы я как можно чаще пересекалась с этим мерзким Черенковым, его партнером.

– Он не откажется от меня, – возражаю, но уже не так уверенно.

Что если отец настолько обижен на меня, что действительно не захочет помогать? Но… Я ведь его ребенок, его единственная дочь!

– Он уже это сделал, – равнодушно роняет Джамаль. – Смирись, красавица. Твоя жизнь теперь здесь, и если ты будешь хорошо себя вести, то получишь подарок.

Мрачно смотрю на шейха, прикидывая, стоит ли верить его словам.

– Надеюсь, это мои документы и билет на первый же рейс?

Мужчина не раздражается от очередного брошенного ему вызова – скорее, даже получает удовольствие от того, что я не сдаюсь. Это читается в его взгляде – тот лишь ярче вспыхивает интересом.

– Гораздо лучше, Камилла.

Он громко хлопает ладонями друг о друга, и дверь позади него открывается.

В комнату заходит женщина лет пятидесяти – в длинном темно-изумрудном платье и с платком на голове. А вслед за ней еще одна девушка – в похожем, но уже черном платье. И в руках у нее поднос с едой и напитками.

– Рания, расскажи моей гостье о порядках во дворце, а после завтрака проводи познакомиться с остальными девушками, – произносит он, даже не глядя в сторону женщины, которая тут же кивает.

– Да, мой господин.

Я настороженно смотрю на нее, затем на девушку, которая оставляет еду на столике и так же быстро и незаметно покидает комнату.

– Я хочу позвонить отцу, – успеваю сказать до того, как шейх решит последовать за ней.

На его лице отражается задумчивость.

– Возможно, я смогу это устроить, но только если ты меня порадуешь, красавица.

В груди мгновенно вспыхивает даже не раздражение, а настоящая ярость. Клокочущая и ослепительная.

– Подумай об этом, – буквально припечатывает меня жестким и весьма неоднозначным взглядом шейх, а после прокидает спальню.

Я же чувствую себя жалкой и беспомощной – ведь даже в нашем словесном противостоянии я не смогла выдержать его давления. Сдалась под его напором, не подобрав нужных слов.

– Садись, поешь, – довольно сухо произносит та самая Рания. – Ужин будет нескоро.

– Ужин? Простите, а обед здесь что, законодательно отменен? – вырывается из меня.

Как и всегда, когда мне страшно или неуютно, я прячусь за сарказмом и едкостью.

Женщина смотрит на меня, как на непослушное дитя. Выглядит она достаточно ухоженно и при этом держится так, словно она здесь значимая фигура.

– Если господин решит, то будет отменен. Не советую оспаривать его приказы.

– Вы в курсе, что я здесь не по своей воле? Меня украли!

Рания даже бровью не ведет – пожимает плечами равнодушно и спокойно.

– Моя задача научить тебя правилам поведения в гареме, девочка. Если твоя жизнь недорога тебе, можешь им не следовать.

Мне кажется, что в ее взгляде мелькает усталость – будто ей уже надоело со мной возиться.

– Послушайте, мне нужен просто телефон – я позвоню отцу, и он решит это недоразумение. Джамаль ошибся – я не должна здесь находиться.

– Господин, – вздыхает Рания.

– Что?

– Ты должна называть его “господин”, Камилла. По имени к правителю могут обращаться только члены его семьи. Либо его фаворитка, которой он это позволит сам.

– Это что еще за бред? Я не собираюсь становиться членом его семьи! И быть наложницей в гареме – тоже!

В ответ получаю еще один снисходительный взгляд. Рания подходит ближе и… вдруг, обойдя меня, ловко распускает мои волосы. Они у меня длинные, до поясницы. Чёрные словно ночь – единственное, что мне досталось в наследство от мамы.

Я немею от настолько беспардонного вторжения в мое личное пространство. А женщина мягко проводит по ним и говорит:

– Ты красивая девушка. И волосы у тебя – загляденье.

Она убирает руки и отступает в сторону – в ее взгляде задумчивость и что-то еще, неуловимое, странное.

– Сложно тебе будет найти свое место.

– Да что это должно значить? – возмущаюсь и снова пытаюсь убрать волосы в пучок. Привыкла, что их лучше не демонстрировать. – Можете нормально объяснить?

– Лишь то, что конкуренток за внимание господина здесь достаточно.

Раздражение разбухает в груди. На эмоциях я сжимаю ладони в кулаки и выпаливаю:

– Да не нужен он мне, ясно? Я полгода назад ему отказала, и сейчас мой ответ не изменится!

Рания бледнеет, прикладывает ладонь к губам.

– Дурная девчонка! И ты еще говоришь, что не будешь наложницей?

Что-то в ее реакции меня настораживает.

– Я свободный человек, – медленно произношу. – У меня есть право выбирать, с кем быть. Что в этом плохого?

Она молчит, только смотрит с сочувствием, которое еще сильнее цепляет.

– Этот ваш Джамаль – зарвавшийся наглый, самодовольный нахал! Он не имел права похищать меня.

Рания ошарашенно смотрит на меня, качает головой, что-то бормочет – слов не разобрать.

– Что ты знаешь о господине? Глупая ты девчонка! Ты хоть понимаешь, каким он стал после того, как занял свою должность?

Мне совсем не нравится то, что она говорит – будто ее ненаглядный господин был хорошим парнем, а превратился в чудовище.

– О, Аллах, пошли ей ума и смирение, – добавляет Рания куда тише.

– Хорошо, – решаю зайти с другой стороны. – Так расскажите мне, чтобы я лучше поняла этого… мужчину.

Отец всегда так делает – когда собирается с кем-то заключить контракт, собирает максимум информации. Я не раз становилась свидетелем того, как он обсуждал данные не только про партнеров, но и про главных конкурентов.

Значит, и мне надо разобраться – что же за фрукт этот шейх, и где его слабые места. Потому что сдаваться и ползти к нему на коленях, как он того жаждет, я не собираюсь.

Женщина недоверчиво смотрит на меня.

– Неужели тебе ничего не говорит имя Джамаля ибн Халида аль Асада?

– Нет. Пока я знаю только то, что он меня похитил.

Она опять тяжело вздыхает и начинает рассказывать, а у меня волосы на голове встают дыбом от услышанного.

4 Камилла

Рания уже полчаса как ушла, а я так и сижу на постели, глядя в одну точку. Полгода назад я даже подумать не могла, что тот самоуверенный нахал с темным алчущим взглядом – это будущий арабский шейх.

Тогда он не производил впечатления человека, который облечен настолько большой властью.

Да он и не был, если уж быть честными.

Мальчишка, выросший с четким пониманием, что ему не стать правителем, остававшийся в тени своих двоюродных братьев. Все, что ему светило – дипломатические миссии от имени других шейхов.

Останься он в таком ранге, и вряд ли бы я оказалась здесь, во дворце, лишенная возможности вернуться домой.

Но судьба – страшная штука. Три месяца назад отец и старший брат Джамаля погибли во время покушения. И вот тогда мой похититель получил шанс на власть, на трон и абсолютное послушание от всех своих подданных.

Когда Рания рассказывала, пусть и вкратце ,о том, сколько было желающих оспорить у него титул, через какую грызню он прошел, у меня мурашки по телу пробегали.

Подозреваю, что она не озвучила всей правды, но даже того, что я узнала, достаточно чтобы понять – этот мужчина пойдет до конца.

Он азартен, жесток и циничен. А еще любит получать свое – так или иначе.

И мой отказ полгода назад для него как красная тряпка.

На Джамаля столько раз покушались, что за глаза его прозвали Бессмертным. Будто он каждый раз чувствовал и обходил одну ловушку за другой. Удача всегда оставалась на его стороне. И он не только получил власть, но и закрепил ее законодательно, а все его конкуренты или соперники так или иначе оказались устранены.

– Он слишком долго был в тени других, пока его не воспринимали всерьез, – вздохнула Рания напоследок. – Не дергай тигра за усы, Камилла. Покорись, и он будет щедрым к тебе.

Казалось бы, логичное напутствие, но внутри меня все восстает от мысли, что я буду выполнять унизительные приказы охамевшего от вседозволенности шейха.

Обвожу взглядом комнату, ставшую моей клеткой. Замечаю дверь шкафа, о котором упомянула Рания. Я не жду ничего хорошего, но все же проверяю его содержимое.

Мрачно рассматриваю платья и белье, которыми тот забит.

Все чересчур дорогое, яркое. А часть – еще и откровенно провокационное. С отвращением разглядываю полупрозрачную тунику и белье к ней в цвет.

Джамаль всерьез рассчитывает, что я растаю от того, что у меня появится новый гардероб?

Сбоку замечаю небольшой ящик, а в нем – украшения. Демонстративно громоздкие и дорогие. Арабское золото всегда поражало меня своей роскошью. Казалось бы, содержание металлов то же самое, но форма… Только их ювелиры создавали нечто неуловимо восточное и дорогое.

Покажи мне эти украшения две недели назад, и я была бы покорена красотой изделий. Но сейчас для меня все это – символ петли на шее, клеймо плена.

Резко закрываю ящик, а следом и весь шкаф.

Желудок урчит, и мне приходится обратить внимание на еду, которую мне принесли.

Опасно ли есть в месте, где тебя держат против воли? Определенно. Но и оставаться голодной тоже плохая затея. Чтобы сбежать, нужны силы.

К сожалению, приходится признать, что готовят здесь вкусно. И лепешки, и фрукты, и сок, явно свежевыжатый – все это просто восхитительно. И тем сложнее наслаждаться едой.

Вот если бы я в тот вечер не поехала в приют, чтобы помочь волонтерам, могла бы этого избежать? Эта мысль не дает мне покоя. Даже несмотря на то, что интуитивно я понимаю – конечно, нет. Джамаль сказал, что за мной следили. А значит, рано или поздно я все равно оказалась бы здесь, в плену этого тирана!

И все равно я не могу перестать думать о том, что чисто теоретически могла бы избежать похищения.

Когда открывается дверь, и в комнату заходит девушка, которая принесла мне еду, я внутренне напрягаюсь. Чувствую, что хорошего ждать не стоит.

Она кланяется и говорит:

– Госпожа, вас ждут в общем зале.

– Для чего?

– Для знакомства с остальными наложницами.

Медленно выдыхаю. Эмоции внутри бурлят, но мне удается не огрызнуться и не послать эту девушку куда подальше.

– А мне это зачем?

Она испуганно смотрит на меня, словно я сказала какую-то ерунду.

– Господин приказал вас сопроводить. Только… – она замолкает и отводит взгляд.

– Только что?

– Вам нужно переодеться, – отвечает она чуть тише.

– А если я не захочу? – спрашиваю, чувствуя, как внутри все кипит от возмущения. Еще я буду наряжаться в то, что мне тут оставили!

Пока я в своих привычных брюках и темной блузке. Хорошо, что хоть не переодели насильно, пока я была без сознания.

На лице девушки отражается настоящее мучение.

– Тогда меня накажут, – сдавленно выдает она, опустив взгляд. Вижу, как она вцепляется пальцами в свое платье. И как бы мне ни хотелось встать в позу, я понимаю – не смогу вести себя как дрянь и подставлять кого-то невиновного.

Молча подхожу к шкафу и долго придирчиво разглядываю все, что здесь есть. В итоге выбираю платье пастельно лилового цвета. Не потому что мне хочется выглядеть трогательно – просто это единственная максимально закрытая одежда из всего многообразия нарядов.

– Вы не выбрали украшения, – тихо замечает девушка, когда я, наконец, переодеваюсь. – Господину это не понравится.

– А что, это обязательно? – с вызовом спрашиваю у нее.

Служанка пожимает плечами.

– Каждая мечтает получить знак внимания от повелителя и показать его остальным.

Так, кажется, я начинаю понимать, куда попала.

– И что, если я приду совсем без украшений, это как-то уронит мой авторитет?

Девушка поднимает на меня взгляд – совсем молоденькая, моя ровесница.

– Алана и остальные решат, что господин вас не жалует.

– То есть не посчитают конкуренткой? – Чуть подумав, служанка в итоге кивает. – Отлично. Значит, пусть так и думают.

На лице девушки отражается откровенное недоумение. Конечно, у нее, судя по всему, абсолютно другое понятие о том, как надо себя вести.

Коридоры, по которым мы идем, выглядят вполне в духе восточной сказки – правда, с поправкой на современность. Запах кардамона почти не чувствуется, но резные витражные окна все равно оставляют ощущение, что я в чужой стране.

Служанка тормозит у темной двери, и охранник, стоящий рядом, тут же открывает ее. Девушка отступает в сторону, пропуская меня.

Делая шаг, я остро ощущаю, что захожу в клетку с дикими зверями. И стоит мне оказаться внутри зала, как десятки глаза обращаются ко мне. А я понимаю, что не ошиблась. Тут, похоже, действительно придется выживать.

Первое, что бросается в глаза – все присутствующие девушки как будто поделены на две группы. Точнее, три, но последняя совсем уж малочисленная – всего трое, да и сидят они в дальнем конце зала, на угловом диванчике как бедные родственницы.

А вот остальные – примерно поровну. Около десяти-двенадцати человек в каждой группе.

При этом внимание каждой из девушек приковано ко мне. А у меня ощущение, что я голой заявилась на официальное мероприятие.

На лицах некоторых девушек – насмешка, у кого-то настороженность, кто-то прячется за равнодушной маской.

Но главное – от каждой я ощущаю исходящую и направленную на меня враждебность.

В голове мелькает сравнение с пауками в банке. Что ж, Джамаль, похоже, куда более извращенный игрок, чем я о нем думала, раз завел себе такой вот гарем.

В моем представлении это тусовка, где девушки лежат и целыми днями обсуждают что-то девичье, а по вечерам в порядке очереди навещаю своего султана.

По крайней мере, нечто подобное транслировалось в кинофильмах.

Но попав в настоящий гарем, я испытываю совершенно противоположные ощущения.

Девушка, сидящая справа – рыжеволосая, в ярко-зеленой тунике, через которую просвечивает лиф с красивой вышивкой, заговаривает первой:

– Добро пожаловать.

Я коротко киваю и делаю еще пару шагов, все еще ожидая какого-то подвоха.

– Девочки, давайте поможем новенькой почувствовать себя максимально комфортно.

Ее голос звучит ровно, даже доброжелательно, но в глазах по-прежнему холодный блеск. Словно она просчитывает, насколько я опасна для нее. Несомненно, она – лидер одной из групп. Вторая – темноволосая девушка, вокруг которой собралась еще часть наложниц, смотрит на меня с откровенным пренебрежением.

– И как тебя зовут, новенькая?

– Камилла, – отвечаю, а сама едва ли не задыхаюсь от чересчур пристального внимания.

Вроде я никогда не была трусливой, но сейчас мне дико хочется спрятаться, а лучше сбежать из этого зверинца.

– Алана, хватит пугать ее, – снова вступает рыжеволосая. – Видишь, девочка и так смущена.

Теперь ее голос звучит насмешливо, с явным превосходством. И как по команде, все ее сторонницы начинают транслировать на своих лицах плюс-минус то же самое.

Алана поднимается с мягкого дивана – ее подружки тут же уступают ей дорогу, будто та королева.

По мере того, как она приближается ко мне, я все сильнее ощущаю исходящую опасность. Сжимаю ладони в кулаки, готовясь к чему угодно. Но девушка на это лишь ехидно усмехается.

– Где же твои украшения, Камилла? Неужели наш господин не одарил тебя? – ее голос наполнен сладким ядом. Она смотрит на меня так, словно уже знает – я ей не соперница. – Или, может, ты не впечатлила его этой ночью?

Мне стоит огромного труда не отвести взгляда и выдержать наше противостояние.

В голове мелькает мысль, что они считают меня уже отработавшим материалом. И, пожалуй, это мне на руку – даже этих минут, проведенных в зале, мне хватило, чтобы понять – выжить здесь будет непросто.

– Не одарил, – отвечаю так тихо, что остальные вряд ли услышат.

На лице Аланы появляется победная ухмылка. Она еще раз проходится по мне оценивающим взглядом и пренебрежительно цокает языком.

– Мириам, подружка как раз по тебе, – говорит, оборачиваясь к рыжеволосой. – Такая же неудачница, как ты. Забирай к своим, глядишь, и ей что-то перепадет.

Взгляд той мгновенно вспыхивает, но в остальном девушка остается почти невозмутимой. И сейчас обе наложницы смотрят друг на друга с откровенной ненавистью. Кажется, даже воздух начинает потрескивать от того напряжения, что копится между ними.

– Не забывайся, Алана, – цедит она высокомерно. – Господин меня назвал своей фавориткой.

– Всего лишь раз, – мстительно отвечает темноволосая. – А я – его постоянная любовница.

Меня физически начинает мутить от того, с какой ожесточенностью они готовы бороться за мужчину. Какой абсурд! Где их самоуважение? Валяться в ногах у шейха, чтобы получить новые побрякушки?

– Пусть идет к неудачницам, – фыркает Алана, наконец, переводя на меня взгляд. – Мне она не нужна.

Ее противница в мою сторону даже не смотрит, а я обвожу взглядом всех девушек – все они очень разные – брюнетки, блондинки, но их меньше. Рыжеволосая только одна, да. Но вместе с тем и как будто одинаковые – разодетые, наряженные в золото, накрашенные так, что хоть сейчас на подиум.

У Джамаля здесь такое разнообразие, что я совершенно не понимаю – зачем ему я? Единственный разумный ответ – унизить и отыграться за мой отказ. В остальном он явно не обделен женским вниманием.

В итоге я ухожу к тем трем девушкам, что сидят поодаль от всех. Натянуто улыбаюсь им и спрашиваю:

– Можно к вам присесть?

Все трое переглядываются с опаской.

– Ты новенькая, обычно с нами никто не остается, – говорит одна из них, но все же отодвигается в сторону. Две другие кивают согласно, а одна даже занимает место напротив.

Не знаю, так ли было задумано с самого начала, но зал реально как будто разделен на несколько зон. И что самое смешное, находясь с теми, кого назвали неудачницами, я ощущаю себя гораздо спокойнее.

Ровно до момента, когда открывается дверь, и на пороге появляется Джамаль. Он замирает и медленно обводит взглядом собравшихся девушек. А затем находит меня.