Читать книгу "В плену его страсти"

– 15 Камиль -

– Ты зря приехал, Богдан, – говорю, когда мы оба уже как следует пропотели и теперь просто кайфуем от жара парилки.

– А если нет?

Упрямый. Не сдаётся.

– Я знаю, чего ты добиваешься и зачем провоцируешь меня, знаю, зачем цепляешь девчонку.

– А ты и рад защитить бедняжку, – парирует он.

– Она работает на меня. И готовит вкусно.

– Только готовит?

Вот ведь прицепился! Будто чувствует, что девчонка эта будит во мне ненужное прошлое. Эти глаза ее, черты лица… так напоминают о том, что прошло. Хорошо хоть волосы темные, иначе заподозрил бы, что Вася играет кому-то на руку.

И снова вопрос – почему не узнать все про неё? Почему торможу с этим? Даже нет особого желания выставлять за дверь ее – так, припугиваю иногда. Но больше нет того раздражения, что она нарушила мое уединение. Будто теперь это норма, что она в моем доме.

– Ладно, я это уже понял, – примирительно говорит Богдан. – Но как долго ты выдержишь здесь?

– Я не собираюсь возвращаться.

Заславский смотрит в упор, молчит. Я даже примерно представляю, что там за мысли гоняет.

– Не боишься, что тебя и здесь достанут?

– Пусть попробуют, – скалюсь в ответ.

– Ты не всесилен, Камиль. Бывают моменты, когда играть в одиночку не вариант. Сейчас как раз такой. Ты знаешь, где твое место.

– Я там, где должен быть, – пресекаю его попытки надавить мне на совесть.

Это бесполезно. Отец очень постарался выбить из нас все ненужное. И если с братом его результаты были весьма сомнительны, то со мной он все сделал с хирургической точностью. Так что все слова Богдана не находят отклика.

– За тобой стоят люди, которые ждут решения. Ты встал у руля, пообещав им мир и спокойную жизнь.

– Среди них нет безгрешных. И я не в ответе за их ожидания. Они ждут, что кто-то решит проблемы за них. Это буду не я.

– Но ты взял на себя…

– Хватит! Ты знаешь, я уважаю тебя, Богдан. Ты нормальный мужик, и с тобой не стремно ввязаться в драку, чтобы ты прикрывал, но на этом все. Тему закрываем. Возвращаться я не стану. Феликс вам в помощь. Каганович тоже знает, как и чем рулить.

Судя по всему, мой ответ совсем не по душе Заславскому. Но ему придётся смириться. Как смирился я с тем, что не уберёг единственную по-настоящему ценную жизнь.

– Багров пропал, – напоминает он.

– Как пропал, так и найдётся. Наверняка плетёт свою очередную паутину.

По взгляду Богдана вижу, что он не согласен, но разговор окончен. Решение принято.

Встаю и выхожу не только банально передохнуть от жары, но и чтобы Заславский унял своё упрямство.

Первое, что вижу – огромные глаза девчонки. И они, кажется, становятся еще больше, когда ее взгляд скользит по мне вниз.

Черт…

Алика тут же зажмуривается, поднос в ее руках опасно наклоняется, и я действую на инстинктах. Резко оказываюсь рядом и придерживаю тот прямо поверх ее пальцев.

– Вы голый! – обвиняющее пищит она.

Позади хлопает дверь, и я уже понимаю, что там. Точнее, кто.

– О, а вот и еда, – довольно заявляет Богдан. Воронова поворачивается к нему и, открыв глаза, едва не визжит.

– Вернись назад! – рявкаю на этого улыбающегося идиота – его-то, похоже, забавляет все это. Алика стоит красная, глаза закрыты, дышит рвано.

– Какого хрена носишься по холоду? – рыкаю на неё, отпускаю и хватаю первую попавшуюся простыню, чтобы прикрыться. Так-то по херу – мне стесняться нечего. Но ведь потом откачивать ее придётся. А мне оно надо?

– Я в-вам чай принесла, – лопочет она. – Думала, пить захотите…

– Ставь на стол, и чтоб я больше тебя здесь не видел.

Девчонка вздрагивает, взгляд опускает в пол и кое-как ставит поднос, куда указал.

– Простите, – бормочет и пулей вылетает из предбанника.

Смотрю на этот ее чай и… И вместо раздражения на смех пробивает. Впервые за все эти месяцы. Стоит только вспомнить, как она краснела тут и жмурилась.

Да уж, соблазнительница из нее бы точно не вышла.

Возвращаюсь в парилку и натыкаюсь на ухмылку Заславского.

– Даже не начинай, – предупреждаю его.

– Забавная девочка, – медленно произносит тот. – Когда уволишь, дай знать.

– Зачем? Кухарку ищешь?

– Друг у меня любит такие вот цветочки. Подгоню ему в качестве подарка.

Молча усаживаюсь на скамью. Жар приятно окутывает тело, но вместо привычного спокойствия испытываю легкое раздражение после слов Богдана.

– Ты ведь знаешь, что Басманов перестал придерживаться хоть каких-то разумных границ, – садится опять на ту же тему Заславский.

– Даже не начинай, – повторяю. – Я все уже сказал.

Когда спустя несколько часов провожаю неожиданного гостя до калитки, вижу, что он все же хочет ещё раз попытаться. Так что оказываю ему услугу на прощание.

– Не приезжай больше.

– Камиль…

– Может, ещё увидимся, но не здесь, ставлю окончательную точку.

– Ну, тогда с наступающим. И до встречи.

Едва калитка за ним закрывается, активирую охранную систему и разворачиваюсь к дому. Успеваю заметить, как дергается штора в окне на втором этаже, как раз в гостевой, в которой живет Алика.

Значит, подсматривает. После того как выгнал ее из бани, больше не видел. Разогретый обед ждал нас на кухне, а сама девчонка так в итоге и не спустилась.

Вспоминаю ее реакцию. И снова в глубине чувствую азарт. Мелочь, которая напоминает о том, что я ещё живой. Несмотря ни на что. И вот эту девочку отдать дружку Заславского?

Задумчиво смотрю на ее окно и понимаю, что вряд ли тот друг дождется такого подарка. Очень-очень вряд ли…

Я уверен, что сегодня Алика постарается не встречаться со мной. И потому, когда сталкиваюсь с ней в коридоре, я удивлён. Увидев меня, она тут же сбегает к себе, а я невольно торможу перед дверью в гостевую.

Собственно, что я теряю? И почему бы не совместить приятное с полезным?

– 16 Алика -

Я, конечно, знаю, как устроены мужчины. В теории. Но на практике видеть полностью голого даже не парня, а взрослого мужика, мне не доводилось.

Так что из бани я сбежала так быстро, как могла. Щеки горели от стыда, а ещё от обиды. Богдан явно потешался над моей реакцией, а Камиль и вовсе наорал вместо того, чтобы поблагодарить за то, что принесла им чай.

До конца дня я не выходила из своей комнаты, справедливо решив, что пусть сами справляются.

А сегодня утром бегать и прятаться уже глупо. Спускаюсь и занимаюсь завтраком.

Пока готовлю, мысли то и дело возвращаются к Тагаеву. Приходится признать, что он красив. За те короткие мгновения, что я ошарашенно смотрела на него во весь рост, этот образ словно отпечатался во мне. И что странно – несмотря на шок и всю ситуацию в целом, я не испытывала отторжения, как к отчиму. А тот ведь тоже пытался меня зацепить своим внешним видом. Правда, он позволял себе ходить лишь без рубашки. Но все же этого было достаточно, чтобы меня каждый раз передёргивало.

С Камилем ничего подобного. Ведь если абстрагироваться от идиотизма ситуации и не смотреть на то, что ниже пояса, он и правда по-мужски красив. Словно греческий бог, который был изображён в одной из книг по мифологии. И даже одна мысль об этом заставляет меня краснеть.

В таком вот душевном раздрае меня и застаёт хозяин дома. Заметив его в дверях, теряюсь и, отвлекшись, провожу ножом по пальцу вместо пучка зелени.

– Ой, – охаю и, поморщившись, на автомате кладу палец в рот, чтобы слизать каплю крови.

Ощущения довольно неприятные, и я ненадолго забываю про мужчину, который все это наблюдает. Подставляю палец под струю воды, и тут вдруг:

– Где аптечка, знаешь? – раздается позади меня. Вздрагиваю, но обернуться не рискую.

– Нет, – тихо отвечаю. А уже в следующее мгновение давящее ощущение, что позади меня хищник, пропадает.

Выдыхаю с облегчением, но рано радоваться – Камиль возвращается с коробкой, достаёт из той пластырь и выразительно смотрит на меня.

А я зависаю. Потому что впервые это похоже на человеческое отношение. И надо сказать, это пугает. С чего бы такие перемены?

– Не надо, – мотаю головой.

Но Тагаев не слушает, дёргает на себя и фактически насильно причиняет мне добро. И снова несмотря на это какое-никакое, а принуждение, я не чувствую отторжения и мерзости, как бывало с отчимом.

– Там… завтрак… – бормочу, когда дело сделано, и меня вообще-то можно уже не держать.

Камиль отпускает меня не сразу, а после уходит с аптечкой. Я же с трудом перевожу дыхание. Пожалуй, все же стоит не провоцировать его на доброту. А то потом сердце как заполошное стучит.

Доделываю завтрак и, сервировав стол, сбегаю под пристальным взглядом мужчины. Я всерьез опасаюсь, что он решит меня задержать, но нет. Наверное, мне почудилось, что что-то между нами изменилось. Обед Камиль… пропускает.

Тогда как я предусмотрительно накрываю на стол чуть раньше и сбегаю. Опять. Но мужчина, похоже, опять заперся в той секретной комнате, а идти и звать его специально я не хочу. Все еще свежи ощущения от того, как он прикасался к моей руке.

За окном сегодня настоящая сказка – красивый пушистый снег медленно падает, укрывая собой все. Когда любуюсь ветвистыми елями, мне приходит в голову безумная идея. Хотя почему бы и нет?

До Нового года остаётся всего ничего. Ясно, что в этот раз отмечать мне его не с кем, но ведь это не повод совсем без праздника оставаться.

В кладовке нахожу стопку бумаги для выпекания. Не идеально, конечно, но лучше, чем ничего. Сомневаюсь, что Камиль согласится поехать в город ,чтобы купить елочку или праздничную мишуру.

Следующие несколько часов я вырезаю снежинки. Это занятие настолько увлекает, что я вожусь до ужина и как-то упускаю из виду время.

Кухня превращается в зимнее царство, не иначе, и прямо ощущение праздника появляется.

Признаться, я даже немного забываюсь – что я не дома, что мама в этот раз не приготовит свой фирменный лимонный пирог. Всего на краткий миг я начинаю верить, что жизнь стала прежней. Пока не слышу за спиной громогласное:

– Это что, мать твою, такое?!

– С-снежинки, – отвечаю, заикаясь, а у самой от его жесткого разгневанного взгляда внутри все обмирает. – Новый год же скоро…

Тагаев проходит к столу, берет одну из тех снежинок, что я нарезала. На краткий миг чудится в его глаза боль. Моргаю удивлённо, и все тут же проходит.

– Зачем?

Камиль буравит меня тяжелым взглядом, да так, что, кажется, вот-вот просто выгонит.

– Ну, я подумала, что…

– Ни черта ты не должна думать! – вдруг неожиданно рявкает он, сминает в руке несчастную снежинку, смотрит на нее так, словно это ядовитая змея.

– Убери здесь все! – добавляет не менее грозно и уходит.

Растерянно оглядываю результаты своих трудов. И так обидно мне становится. Ну, вот, что за человек? Не нравится тебе – скажи ты по-нормальному. Чего орать?

На глазах против воли все же выступают слёзы. Тагаев меня, конечно, немного напугал этим своим ором, но обидел все-таки сильнее. Я же старалась…

Грустно смотрю на смятую снежинку. Вот и чем они ему помешали? Не любит Новый год? В этом все дело?

И главное, ведь не узнать, что я сделала не так, чем не угодила. Раньше его мои попытки сделать ту же кухню более уютной не трогали. Он будто и не замечал моих стараний вовсе.

В итоге, конечно, все убираю. Но выкидывать жалко. Да и с чего бы? Отношу в свою комнату – сюда Камиль ни разу не заходил после того, как принёс тот самый пакет. Так что вряд ли заметит мое праздничное убранство. Неприятно, конечно, но я уже поняла, что характер у него скверный. Так что утром было скорее какое-то странное помешательство, раз он вдруг решил мне помочь. Вот и все.

Оглядываю результат своих стараний и вздыхаю. Все-таки на кухне смотрелось эффектнее – там и окна больше, и стены лучше подходят по стилю.

Решив больше не встречаться с Камилем, малодушно остаюсь у себя, решив, что если будет голодным, то сам сможет разогреть готовую еду.

Но когда уже собираюсь спать, снова начинает ныть живот. Да что ж такое!

Тихо спускаюсь вниз и иду на поиски аптечки. Но как назло, ни в ванной на первом этаже, ни в кладовой ее нет. Куда Тагаев мог ее унести?

Как вариант можно, конечно, пойти поискать хозяина дома, но после стычки из-за снежинок я банально боюсь. Так что приходится возвращаться к себе и терпеть. Мимолётом бросаю взгляд на календарь. Тридцатое декабря.

По времени до месячных ещё неделя, так что вообще-то рановато, но, может, из-за стресса у меня случился какой-то собой?

К сожалению, в этой части женского здоровья я не сильна, и, наверное, стоит сходить к врачу. Вот только это означает вернуться в город, где меня ищет отчим… Нет уж, лучше перетерпеть.

Перед сном проверяю телефон на всякий случай. Я уже привыкла, что сообщения могут приходить с хорошим таким запаздыванием. Все-таки со связью тут беда.

И вот как раз СМС от одной из одноклассниц я получаю спустя полтора дня после отправления. Катя спрашивает, куда я делась и почему не хожу в школу. И все бы ничего, вот только мы с ней фактически не общались. А значит, вот это все – явно не ее инициатива.

Мама? Она бы просто позвонила. Выходит, Эдуард так и не успокоился, раз начал действовать через моих знакомых.

По спине пробегает озноб от мысли, насколько он одержим идеей получить меня. Нет, возвращаться мне точно нельзя.

Как результат, сплю я плохо. Постоянно просыпаюсь и проверяю, что я все ещё здесь, в доме с Тагаевым.

В итоге последний день уходящего года начинается для меня весьма и весьма мрачно.

Я даже с завтраком не заморачиваюсь, хотя вообще-то даже примерное расписание блюд поначалу составила, чтобы впечатлить Камиля и убедить меня не увольнять.

Я настолько не в настроении, что даже когда он появляется в дверях, не реагирую. Хочет орать, да пожалуйста. Я готова.

Однако вместо очередного недовольства мужчина заносит несколько пакетов, один из которых ставит на стол. А затем насмешливо смотрит на меня.

– Это что? – осторожно спрашиваю.

– Ну, ты же хотела праздник…

– 17 Камиль -

Девочка обладает поразительным талантом выбивать меня из состояния равновесия. Уже который раз.

Возможно, дело в словах Заславского, но с того дня на нее я смотрю немного иначе. До этого даже не думал в ту сторону. На хера? Ее внешность – и так уже удар по прошлому. Так что я и не рассматривал ее в этом ключе. Но наша стычка в бане что-то изменила, дернула за какой-то крючок так, что это ее обалдевшее выражение лица, шок в огромных разноцветных глазах все же не остался незамеченным.

Однако эта ее выходка с украшением…

Казалось бы – нарезанные листы бумаги. Что с того? Но глядя на измятую снежинку, я стоял в полном ступоре, а перед глазами был тот, криво порезанный, подаренный листок, который я бережно хранил все это время.

Как, блядь? Как она так точно определила, куда ударить?

Впрочем, уже сидя в своей комнате и глядя в монитор на одну и ту же картинку, которая не меняется уже черт знает сколько, я проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что вряд ли это было намеренно. А значит, моя тайна не раскрыта.

И снова встал вопрос о досье. Дело одного звонка. Но я опять выбрал азарт. Захотелось поиграть, попробовать эту недотрогу и хоть как-то разнообразить свое существование в этой глуши.

Можно было бы действовать нахрапом, вспомнить, как это было с Марго. Несмотря на внешнюю схожесть, я уже понял, что характер у Алики совсем другой. И пусть она пытается откусываться, строит из себя сильную и независимую, она довольно хрупкий и нежный цветочек.

С такой действовать с лоб смысла нет. Да и неинтересно будет. И вспомнив, что тут как раз Новый год, решаю воспользоваться этим на полную катушку.

Сегодня же вроде как волшебная ночь. Так говорят. И если бы мое самое заветное желание можно было бы исполнить… Но это не так. А значит, придется довольствоваться тем, что есть.

Алика удивленно разглядывает пакеты, недоверчиво косится в мою сторону.

– Праздник? Но вы ведь сказали…

– Что не стоило переводить бумагу, – равнодушно жму плечами. – Там всякое для антуража.

Девочка недовольно поджимает губы. Но молчит. Правда, в глазах-то я вижу, что она не согласна. И это будоражит. А я для себя решаю, что всего на один день отпущу к херам то, что висит надо мной все эти месяцы. Просто проживу эти сутки так, как если бы все было иначе, взяв от жизни по полной.

– Сама справишься?

– Конечно! – заявляет она таким тоном, будто я у нее ерунду какую-то спросил. Деловая мышь прямо!

Сам же ухожу чистить двор. Вообще физический труд отлично прочищает мозг. И пока руки заняты, есть возможность обдумать план действий. Ну, и заодно не помешает привести двор в порядок. Снег этот бесконечный словно и не заканчивается.

Уезжая сюда, я отказался от обслуги и помощников. Отец хоть и был человеком состоятельным, все же научил нас с братом всему – в том числе и как выживать одному, без цивилизации. Он считал, что мужик должен уметь все. Неважно, сколько нулей у него на счете в банке.

Так что я без труда справлялся сам со всеми бытовыми нуждами. Обещание, которое я дал гребаной Вселенной, требовало быть в полном одиночестве. И я был все это время. Пока не появилась она.

Девчонка с разноцветными глазами, которая против всякой логики будила позабытый азарт.

Время от времени мысли то и дело возвращались к тем новостям, что принес с собой Богдан.

Подозревал ли я, что будет раздрай в Совете? Конечно. Но на другой чаше весов было кое-что более ценное. И если есть хоть один шанс, что цена, которую я плачу, окажется не напрасной, я просижу здесь столько, сколько потребуется.

Даже несмотря на то, что дело, которому я посвятил столько лет, может загнуться. Впрочем, я уверен, что Валера и Феликс удержат власть в своих руках. Первый слишком давно варится во всем этом, чтобы не понимать правил игры и ошибаться, а второй…

Багров – фигура особенная. Мы знакомы не первый год, начинали вместе, с нуля. Когда я, молодой пацан, решил доказать отцу, что и сам чего-то достоин. Тогда мы с Феликсом сошлись на этом поприще. Стали выгрызать себе дорогу наверх. И справились. Мы победили, встали во главе всей системы, хотя это было пиздец как непросто.

Уходить было тоже непросто. Себе бессмысленно врать, что решение это далось мне легко. Но то, что я надеялся получить… Это было в разы важнее. К сожалению, я не понял этого раньше и теперь расплачиваюсь. Я вполне отдаю себе отчет, что все это может и не сработать, что чудо не произойдет. Но если та цыганка была права… Я готов попробовать.

Когда захожу в дом, даже не удивляюсь тому, как вкусно пахнет. Вообще Вася оказался прав – Алика как работник хороша. И готовит, надо сказать, так по-домашнему. От чего я давно уже отвык. Так что я невольно сглатываю и прохожу на кухню.

Девчонка не замечает меня, порхает туда-сюда. На плите что-то шкворчит в сковородке, судя по всему, в духовке тоже что-то запекается. Да и вообще тут довольно жарко становится.

Воронова разворачивается и замирает, увидев меня. Ее щеки раскраснелись, а сама она… Сама она так и манит, чтобы подойти, схватить и усадить на стол, чтобы заняться другим, тоже весьма важным делом.

Словно морок какой-то. Охереть, меня накрывает.

Моргаю раз, другой.

– У меня еще не все готово, – расстроенно лопочет она.

– Хорошо.

Осматриваюсь и понимаю, что всю ту белиберду праздничную, которую мне оперативно доставили, она тоже использовала по назначению.

Вообще я равнодушен к праздникам, и уже давно. Детский восторг относительно Нового года остался где-то там, в далеком детстве.

Замечаю, как настороженно держится Алика. Одобрительно киваю, чтобы хоть немного расслабилась. Походу, перегнул вчера, запугал слишком сильно.

– Я шампанское в холодильник убрала, – тихо говорит девушка. – А вино оставила.

Снова киваю и продолжаю разглядывать ее. Алика тушуется, все же отводит глаза, явно нервничая. И вот эти ее непосредственность и живость находят отклик.

Все же прав Богдан – чего отказываться? Мы оба получим удовольствие. Так почему нет? Я только успеваю сделать шаг к ней, как слышу:

– А у вас в аптечке обезболивающее есть?

– 18 Алика -

Камиль сегодня ведет себя очень странно. И этот пакет его с новогодними аксессуарами, и взгляды непонятные. Словно он там чего-то у себя голове решил. А то, что про праздник заговорил, так вообще настораживает.

Я, конечно, намек поняла, когда увидела сумки с продуктами. Поэтому не стала отлынивать – все-таки это мои обязанности. И если босс хочет праздничный ужин, я его приготовлю.

Вот только меня не покидает странное ощущение, что есть что-то еще. Поэтому когда Тагаев вдруг направляется ко мне, выпаливаю:

– А у вас в аптечке обезболивающее есть?

Мужчину мой вопрос явно сбивает с толку.

– Не уверен. Зачем тебе?

– Да так, – мямлю под его пристальным взглядом. – Вдруг заболит что-то…

В итоге смелости сказать, что у меня дискомфорт при месячных, попросту не хватает.

– Тогда и разберемся, – отрезает Тагаев. И уходит.

Все-таки какой-то он сегодня странный.

Я успеваю закончить основные блюда, готовлю даже больше, чем надо, но вхожу в азарт – все-таки праздник. Если честно, я не представляю, что будет дальше. Мы сядем за стол, и что? Выпьем по бокалу, послушаем куранты, а потом? Пойдем пускать салюты?

Однако по настрою Камиля я понимаю, что что-то изменилось. Но пока не улавливаю, что именно. А после того, что случилось в бане, я до сих пор испытываю легкое смущение перед мужчиной. Даже несмотря на его грубость с моими снежинками.

– Я растопил камин, – неожиданно произносит мужчина, отчего я дергаюсь и едва не вскрикиваю – настолько тихо он подкрадывается. – Что?

– Вы меня напугали!

– А разве ты делаешь что-то плохое? – прищуривается хозяин дома.

– Нет, но нельзя же вот так подкрадываться со спины!

Он лишь смотрит этим своим непроницаемым взглядом. А я испытываю странный трепет от его близости. Ведь казалось бы, должна бояться, он же тоже мужчина. Тот же отчим вызывал вполне определенные эмоции. Но нет, с Камилем будто все иначе.

– Извините, мне надо доделать. Я сейчас накрою, уже почти все готово.

Камиль вынимает из холодильника шампанское, затем достает два бокала и выставляет все это на стол. А потом оборачивается ко мне.

– Поужинаем в гостиной.

Удивленно смотрю на него.

– Зачем? Да и я не собиралась сейчас…

– Праздник же.

Тагаев забирает бутылку с бокалами и уходит, видимо, как раз в гостиную. Я совершенно не понимаю этого порыва, но не спорю. Даже помогаю Камилю накрыть на стол. Все это очень странно, но я не рискую задавать вопросы.

– Садись, – командует хозяин дома, когда я заканчиваю сервировку. Происходящее так похоже на семейный праздник, что мне становится не по себе. Словно мы пара и вот готовимся встретить Новый год.

Камиль же явно не замечает моей настороженности, а может, не считает нужным обращать на это внимания. Как ни в чем не бывало разливает шампанское по бокалам и вручает один из них мне.

– Я не пью, – отнекиваюсь, но Тагаева это не останавливает. Он все же вынуждает меня взять бокал.

– Давай, не упрямься. Новый год же.

Я делаю пару глотков, морщусь от чуть кисловатого вкуса. Конечно, раньше пробовала шампанское – пару лет назад как раз под Новый год мама угостила. Я тогда скривилась и сказала, что лучше уж компот, а мама рассмеялась. Это воспоминание отдается горечью.

– Не понравилось? – проницательно спрашивает Камиль.

– Я же сказала, не пью алкоголь, – тихо говорю, отводя взгляд.

– Расскажи о себе, – его слова звучат очень неожиданно.

– Я?

– А ты кого-то еще здесь видишь? – он разводит руками и смотрит снисходительно.

– Все, что нужно вам знать, как работодателю, есть в трудовом договоре, – сдержанно отвечаю, стараясь не показать, как меня задевает его такое отношение.

– Давай забудем на сегодня про наши договорные отношения, – это предложение меня еще больше вгоняет в ступор. – И перейдем на ты.

– Зачем? – осторожно спрашиваю.

– Праздник же.

В который раз Камиль оправдывается этим. Да что с ним сегодня такое? А главное, почему я сама так странно на него реагирую?

– И что это значит?

– Просто отдохнем. Проводим старый год, встретим новый.

– Хорошо.

– Так что, Алика? Как ты оказалась здесь?

– Подписала трудовой договор. Как же еще.

– Да, но почему?

– Почему люди идут работать? Потому что им нужно зарабатывать на жизнь.

Камиль неожиданно усмехается.

– Хорошо, я тебя понял. Давай выпьем за старый год.

Машинально бросаю взгляд на час – надо же, оказывается, до полуночи-то остается всего ничего. Снова делаю еще пару глотков из бокала. Во второй раз шампанское лучше не стало. Еще эти пузырьки!

Чувствую на себе внимательный взгляд мужчины и теряюсь. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, решаю задать ответный вопрос.

– А вы? Почему вы живете здесь один? – Тагаев выразительно смотрит, и я подчиняюсь. – Почему ты здесь один? – поспешно исправляюсь.

– Разве один? – усмехается он. – Ты ведь тоже живешь тут.

– Да, но… Тут такая глушь. Почему?

Выражение лица мужчины неуловимо меняется. И я буквально чувствую каждой клеточкой – зря про это спросила.

– А почему люди уезжают в глушь? Потому что хотят уединения.

Я не дурочка, его зеркальный ответ понимаю и, кивнув, смотрю в свою тарелку. Снова повисает неловкое молчание.

– Кто научил тебя готовить? – очередной вопрос, который ставит меня в тупик.

– Что-то мама, что-то сама. Пришлось, когда…

– Когда что?

– Когда маме стало не до того.

– Много работает?

– Личная жизнь, – сухо отвечаю. Сталкиваюсь с ожидающим взглядом и сама не понимаю, зачем добавляю: – Она вышла замуж, и с того дня приоритеты сместились.

– Променяла ребенка на мужика? – презрительно фыркает он.

Конечно, мне неприятно такое слышать, хотя отчасти так и было. Ведь до сих пор мама так и не позвонила мне ни разу. Я даже не уверена, что она вспоминает про меня.

– Как ее зовут?

– Что?

– Твоя мать. Как ее зовут? – с нажимом спрашивает Камиль.

– Юля. Вы ее знаете?

Удивительно, но мой босс внезапно расслабляется. Отрицательно качает головой и снова берется за бокал.

Какое-то время мы молча едим. Пока не срабатывает таймер в духовке. Подскакиваю из-за стола и, пробормотав оправдание, убегаю на кухню.

Тут я немного расслабляюсь и уже не чувствую себя так скованно. Просто перевожу дыхание и пытаюсь понять – что между нами такое странное происходит? Почему мне кажется, что взгляд мужчины стал иным?

Достаю противень с лимонным пирогом. Мама всегда готовила такой на Новый год. И я не удержалась – сделала его, чтобы хоть немного скрасить этот день.

– Помочь? – раздается позади, а я застываю от понимания, что прямо за спиной стоит Камиль.

Слишком близко. Как ни разу до этого.

– Я сама, – тихо шепчу, едва справляясь с эмоциями. Сердце резко ускоряется, а в ушах шумит от странной смеси опасности и… Нет, не предвкушения, но какого-то азарта, что ли. И любопытства.

– Это вряд ли, – низким голосом отвечает Тагаев. Медленно разворачивает меня к себе, и вот тут странностей становится на одну больше – мы встречаемся взглядами, отчего я буквально теряю контроль над телом.

Просто стою и завороженно смотрю на него. Темные глаза становятся еще чернее, а черты лица становятся более хищными как будто.

А потом до меня доходит, что Камиль не просто смотрит – он склоняется ко мне, оказывается все ближе, и, похоже, намерения у него вполне себе определенные…

Мамочки, он правда это сделает?!