Читать книгу "Замуж за врага"

13 Аврора

Он меня целует…

Ильяс целует меня!

Мамочки…

Я совершенно не успеваю оказать сопротивление – меня просто сносит происходящим! Его жесткий напор не оставляет и шанса.

Позади раздается свист, и только после этого Камаев меня отпускает. А я, наконец, могу открыть глаза, но лишь для того, чтобы тут же отвести взгляд.

– Репетируете? – довольно произносит дядя, подходя к нам. – Не ожидал от тебя, Ильяс. Повезло тебе, дочка, такой мужчина горячий!

Его обращение ко мне царапает слух, а в груди отдается глухой болью. Так меня звал только папа, а от того спектакля, что устраивает дядя, становится тошно.

– Миша, нам уже пора выезжать, – подает голос Лиля.

– Конечно, милая. Ты права, солнышко.

Их сюсюканье только усугубляет мое состояние, и я с радостью отправляюсь к выходу. Камаев не просто немногословен – он вообще подозрительно молчалив. Понятия не имею, почему он заявился сюда сам, как и почему он так и не настоял на проверке у гинеколога.

– Вообще-то невеста не должна ехать с женихом в одной машине, – внезапно заявляет Лиля. Оборачиваюсь к ней, удивляясь, откуда у нее такие глубокие познания в традициях свадеб.

– Пожалуй, я готов нарушить данное правило, – лязгает Ильяс таким тоном, что у меня мурашки по телу пробегают. Ежусь под пристальным взглядом мужчины и сажусь в его автомобиль.

Салон машины довольно просторный, и по идее здесь достаточно места, чтобы сидеть на приличном расстоянии друг от друга. Это немного успокаивает меня. Однако когда Камаев тоже садится, мне кажется, пространства резко становится в разы меньше. Словно он все занимает собой. Голова между тем начинает слегка плыть. Будто картинка смазывается, и мне приходится тщательно контролировать дыхание, чтобы не потерять связь с реальностью.

Стараюсь незаметно отодвинуться к окну, однако дальше меня ждет еще кое-что неприятное – как только машина трогается с места, мой жених нажимает что-то на панели, и между нами и водителем опускается перегородка.

Сердце гулко ухает куда-то вниз, а пульс резко ускоряется. Мне кажется, лицо начинает гореть, а в голове в этот момент нарастает гул.

Зачем? Что он будет делать? А что если он захочет отомстить или как-то опозорить меня, и поэтому приехал для этого за мной лично?

Или вдруг он устроит мне сейчас проверку сам по поводу невинности?

Каждое предположение все более пугающее, и я уже дышу с трудом.

– У меня для тебя подарок, Аврора, – говорит Ильяс низким голосом.

Настороженно смотрю, как он достает из кармана небольшую коробочку. Будь это кто-то другой, мне бы, конечно, было любопытно. Но это – Камаев! Мужчина, который ненавидит всю мою семью.

– Ну же, смелее, – насмешливо добавляет он, и я, нервно сглотнув образовавшийся ком в горле, осторожно забираю подарок.

Помня о предостережении Лили, я не знаю, чего ждать, и откровенно боюсь. Поэтому когда вижу внутри браслет, до невозможности похожий на мой, то первые несколько секунд не могу произнести ни слова.

Чувствую, как начинает гореть кожа под пристальным взглядом Ильяса. Моргаю раз, другой. Руки подрагивают. Потому что если моя догадка верна…

Беру браслет в руки и разворачиваю так, чтобы проверить – есть ли гравировка на внутренней поверхности. И…

“Ты мой рассвет”.

Слезы выступают на глазах, и все начинает расплываться. Я словно проваливаюсь в отдельную вселенную. Я ведь уже подумала, что все, потеряла мамин подарок. А он, оказывается, был у Ильяса.

– Не нравится? – доносится до меня словно сквозь вату.

– Что? Нет-нет, спасибо! – искренне благодарю, подняв на него взгляд. Моргаю, стыдливо стираю дорожки слез со щек. – Прости, я…

Камаев хмурится.

– Спасибо, – повторяю, проводя пальцами по браслету.

– Он так дорог тебе? – в голосе мужчины нет ни намека на любопытство. Скорее, холодное равнодушие.

– Да, это мама подарила. Незадолго до… – осекаюсь, жмурюсь, не желая вспоминать то, что было потом. – Я думала, что потеряла его. Спасибо, что вернул.

Мы снова встречаемся взглядами. Меня не покидает странное чувство, что жених пытается залезть в мою голову. Смотрит слишком цепко, слишком изучающе. Будто ждет, что еще я сделаю. Довольно неприятное чувство – мне не нравится быть бабочкой под микроскопом, которую разглядывают, чтобы после сделать из нее очередной экспонат для коллекции.

– Мне несложно, – наконец, произносит Камаев. – Замок разболтался – его починили.

– Спасибо, – все, на что меня хватает. Лицо заливает краской. Сейчас у меня не хватает сил, чтобы отвернуться. И когда Ильяс вдруг протягивает руку и забирает браслет из моих пальцев, я не успеваю среагировать.

– Давай помогу.

Вроде бы эти забота и слова должны звучать как предложение помощи. Но я считываю как приказ, которого нельзя ослушаться. Мужчина ловко оборачивает мое запястье браслетом. И словно невзначай касается моей кожи пальцами, отчего я вздрагиваю.

Рукава у платья достаточно длинные, чтобы скрыть синяки, которые теперь уже расцвели желтыми оттенками. Но стоит Камаеву чуть сдвинуть ткань, как я всерьез опасаюсь, что он заметит их. Испуганно отдергиваю руку, на это Ильяс смотрит с явным подозрением. Хмурится, но ничего не говорит. Тем более в этот момент машина останавливается. Оборачиваюсь к окну и понимаю, что все, мы приехали.

Понимает это и жених. Отодвигается и открывает дверь салона автомобиля.

Я же сижу и жду. Собираюсь с духом, пока последние секунды моей свободы неумолимо истекают.

Щелчок, и дверь с моей стороны так же открывается. Снова вижу Ильяса. Его темный взгляд не сулит мне ничего хорошего. А его протянутая рука кажется мне оковами, которые я добровольно надену.

– Пора, Аврора, – произносит он. – Не вынуждай меня вытаскивать тебя силой.

Выдохнув, вкладываю свою ладонь в его и вылезаю из машины…

14 Аврора

Не так я представляла свою свадьбу. Совсем не так… Казалось бы, я уже смирилась, приняла неизбежность этого брака, и все равно оказываюсь не готова к реальности, которая наваливается с каждой секундой все сильнее.

Вокруг меня незнакомые люди. Кто-то говорит про букет невесты, кто-то о том, что нужно улыбнуться и сделать очередное фото.

Я растеряна и не понимаю, что и как надо делать. Рядом появляется Лиля, она вовсю наслаждается происходящим, что-то щебечет фотографу. Я же хочу сбежать. Это единственное желание, которое испытываю. Пока вдруг Камаев не берет меня за руку не ведет куда-то за собой.

Мы оказываемся на небольшой веранде. Свежий ветер помогает прийти в себя. Ильяс молча протягивает мне стакан воды, а я благодарно киваю и жадно пью. В ушах затихает гул, который уже начинает сводить с ума. Мне кажется, я вся горю.

– Прости, я, похоже, переволновалась, – бормочу, облизывая губы. Мой жених странно смотрит на меня, словно я сделала что-то такое, чего он не ожидал.

– Вот вы где! – раздается возмущенный голос Лили. – Миша там уже бьет копытом! Вы что, хотите опоздать?

– Полагаю, без нас не начнут, – довольно резко осаживает ее Камаев, теряя ко мне интерес.

И я рада этой передышке. Слишком уж темный был у него взгляд.

Мы проходим в зал, где будет церемония. Звучит соответствующая музыка. Ильяс даже берет меня за руку.

Когда-то я, будучи еще совсем маленькой и насмотревшись фильмов, мечтала, что в этот день меня поведет к алтарю папа. И я непременно хотела, чтобы это было так. Когда мама сказала, что свадьба вообще-то проходит иначе, я устроила целую истерику, что моя мечта не сбудется. Тогда отец взял меня к себе на руки и очень серьезным тоном пообещал, что обязательно поведет меня к алтарю, и что у меня будет такая свадьба, о которой я мечтаю.

Как же так, папочка, как же так…

Дородная дама в праздничном платье зачитывает стандартные фразы, а я не могу ни слова разобрать. В голове только одна мысль – сейчас вот-вот моя жизнь изменится раз и навсегда. Пути назад не будет. И рядом нет никого из родных, никого, кому было бы не плевать на меня.

Ильяс стоит равнодушно безразличный. Будто сделку заключает. Впрочем, для него так и есть. А учитывая, что я подслушала из его разговора, то, возможно, это будет смертельная сделка.

Я так и не сказала дяде об этом. Не смогла. Не после того, что он сотворил со мной. В этой игре нет той стороны, которая будет за меня. Я оказалась меж двух огней, и теперь только от меня зависит, что будет дальше.

Безысходность ситуации с каждым мгновением становится все более отчетливой.

– Можете поцеловать невесту, – с трудом разбираю очередную фразу.

Готовлюсь к новому нападению Камаева, а иначе и не скажешь. Однако он лишь едва ощутимо прикасается губами к моим. Будто специально.

На наших руках кольца, и это должно стать символом верности. Но для меня это – кандалы. Знак того, что приговор мне уже вынесен. И это я отчетливо читаю в холодном взгляде теперь уже мужа.

– Идем, – говорит он, вновь протягивая мне ладонь.

У меня нет выбора, и я вкладываю свою руку в его. Послушно иду вслед за Ильясом. Так же послушно улыбаюсь на каждое поздравление, отвечаю дежурными благодарностями.

Мы снова садимся в ту же машину. И вновь перегородка опускается. Однако у мужа звонит телефон, и он сосредотачивается на нем. Разговаривает короткими фразами, из которых мало что можно понять.

Но я и не пытаюсь. Чем дальше, тем больше я погружаюсь в отчаяние. Наверное, я слишком глупая и наивная, раз до последнего надеялась, что все отменится.

Зря. Дядя выглядел явно очень довольным тем, что брак все же заключили. Сам Ильяс вообще никаких эмоций не выражал.

Я же не могла перестать думать о том, что говорила Лиля – что мне придется заниматься с мужем сексом. Проверяю флакон – он все еще в кармане платья. И я очень хочу воспользоваться им, потому что банально боюсь. Напор Камаева меня напугал по-настоящему. Тот поцелуй до сих пор вызывает у меня дрожь. А что же будет, когда мы останемся одни в спальне?

Ресторан, естественно, заказан шикарный. Я не представляю, как дядя организовал подобное всего за пару недель, и во сколько это обошлось. Гостей так много, что я невольно отступаю, едва захожу в зал. И тут же упираюсь спиной в мужа. Его ладони ложатся мне на плечи и обжигают даже через ткань платья.

Вздрагиваю и быстро шагаю вперед. Нас провожают к нашему столику, и я стараюсь не смотреть по сторонам. Голова кружится от обилия белого цвета вперемешку с ярко-фиолетовым. Не понимаю, как можно было настолько жутко сочетать подобное, но глаза буквально режет.

Рядом садится Ильяс. Даже что-то говорит. Я на автомате киваю, а перед глазами все плывет.

– Аврора?

– Давайте поздравим наших молодых! – громко произносит ведущий мероприятия. – По традиции – горько!

С огромным трудом мне удается удержаться и не провалиться в темноту.

Лицо Ильяса оказывается слишком близко.

– Не… надо… – едва и успеваю прошептать, прежде чем он целует.

Снова так же подавляюще и жестко, как дома. Будто вновь указывает мне мое место, и что он здесь главный. Учитывая все, что я уже о нем узнала, это очень в его духе.

Хватаюсь за лацканы его пиджака, чтобы удержаться на ногах.

В голове вспыхивает воспоминание – пару лет назад отец все-таки отвез меня с братом за город на полигон. И хотя я умоляла его отпустить и не заставлять меня стрелять, тогда он очень серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Ты Черкасова, Рора. Помни об этом. Даже если остается лишь один выход, прими его достойно. Никто не поставит нас на колени. Лучше умереть несломленным, чем опуститься на дно.

Этот яркий образ разрезает сознание, становится якорем, который помогает удержаться в реальности, а не сдаться. И я, поняв, что сопротивляться не выходит, кусаю Ильяса за губу. От неожиданности тот отступает, а я, наконец, могу вдохнуть.

Правда, это слишком короткая передышка, ведь взгляд мужа не сулит ничего хорошего… Тем более что вечер в самом разгаре. И что меня ждет дальше?

15 Аврора

Ильяс проводит пальцем по губе, мрачнеет, но ничего не произносит. На фоне ведущий что-то рассказывает о том, что ждет гостей в ближайшие несколько минут, а мы так и смотрим друг на друга.

Спустя несколько невероятно длинных мгновений Камаев все же отворачивается, по-прежнему ничего не сказав, но в его глазах я видела обещание скорой расправы.

Сердце колотится так, что мне кажется, попросту не выдержит такого ритма. Меня потряхивает от того, что я сделала. А в голове так и крутится воспоминание о том дне и тех самых словах папы.

Теперь мне кажется, что флакон, который дала мне Лиля – мое единственное спасение. Но как им воспользоваться? Наш стол расположен так, что его видно всем гостям. И вряд ли останется незамеченным, если я буду что-то доливать в бокал мужа.

На смену глухому отчаянию приходит злость. На всех.

На отца, что поехал в тот день, и погиб. На Костю, что поехал с ним. На маму, что оставила нас одних еще раньше. На дядю, что устроил этот брак, продав меня, словно какую-то ненужную вещь. На Камаева, который решил устроить какую-то игру и согласился на этот брак, планируя отомстить всем членам моей семьи.

Из меня тот еще вояка. Я в этом смысле совершенный профан, но и сдаться не готова. Меня лихорадит от мысли, что Ильяс прикоснется ко мне, заставит раздвинуть перед ним ноги. Что он надругается и возьмет свое силой, если откажусь. Ведь именно это он и продемонстрировал, дважды поцеловав меня без разрешения.

Праздник продолжается, гости довольны. Но мне все никак не удается улучить момент и воспользоваться подарком Лили. А потом к нам подходит дядя, уже явно прилично выпив.

– Ильяс, добро пожаловать в семью, – говорит он довольным тоном. Широко улыбается и даже руки раскидывает так, словно готовится обнимать свежеиспеченного родственника. Тот, к слову, не торопится этим приглашением воспользоваться.

– Идем, обсудим пару вопросиков, – обиженным тоном добавляет дядя, поняв, что его радушие никто не оценил. – Не боись, жену твою постерегут.

Он оборачивается к Лиле, та тут же кивает и улыбается так слащаво, что у меня сводит скулы.

– Прямо сейчас? – холодно уточняет Ильяс. Однако все же поднимается из-за стола и уходит вслед за дядей, перед этим бросив на меня такой многозначительный взгляд, что я даже дыхание задерживаю.

– Ну, ты как? – спрашивает Лиля, вставая таким образом, что я оказываюсь скрыта от посторонних глаз. – Ждешь вечера?

– Я… – осекаюсь, кошусь на бокал Ильяса. Лиля делает очень выразительный взгляд, и тогда я судорожно достаю флакон из кармана.

Руки дрожат, мне кажется, что все сейчас смотря на меня. Однако оказывается, что в программе сейчас как раз перерыв, и многие гости вышли из зала или же разбились на группы, чтобы обсудить что-то между собой.

Ничего нового. Снова бизнес.

– Сомневаешься? – усмехается Лиля. – Или, может, хочешь прочувствовать на себе этого жеребца? Понимаю, – протягивает и оборачивается в сторону Камаева.

А я все-таки решаюсь и капаю несколько капель в бокал мужа. Будь что будет.

Ильяс возвращается, и Лиля, фальшиво улыбнувшись, уходит, пожелав нам семейного счастья. Ведущий снова объявляет какой-то тост, но Камаев, как назло, не прикасается к своему бокалу. Будто напрочь тот игнорирует. А я сижу как на иголках, чувствуя его мрачную ауру. Словно он все знает.

– А сейчас – танец молодых!

Вздрагиваю, когда слышу это. Испуганно смотрю на Ильяса. Взгляд у того непроницаем и невозмутим. И снова он протягивает мне руку.

Покорно соглашаюсь и позволяю вывести меня на небольшой танцпол. Я уже не один час рядом с Ильясом, но только сейчас особенно остро ощущаю его присутствие рядом со мной. Точно до этого момента между нами был какой-то барьер, а вот теперь исчез. Его тело слишком близко к моему, а аромат туалетной воды чересчур яркий. Я дрожу, чувствуя, что теряю контроль. Его ладонь у меня на спине, уверенные движения и темный пронзительный взгляд.

Я все жду, что муж скажет что-то. Хотя бы словечко. Может, пошутит. Хотя этого вряд ли стоит ждать от него. Или, может, отругает меня, может, отпустит замечание.

Но он упрямо молчит. Только смотрит. Но как! Будто душу выворачивает. Пытается забраться в самые дальние уголки, выведать все, что я прячу.

Он хищник, готовый в любой момент завалить свою добычу, которой являюсь я…

Я неоднократно сбиваюсь, даже наступаю ему на ногу, невольно сжимаюсь, втягивая голову, боясь гнева мужчины. Однако в ответ получаю лишь еще более темный взгляд.

Когда музыка стихает, я даже не сразу понимаю это. Ильяс не торопится убирать руки. Он будто проверяет мою выдержку на прочность. А я и так уже на пределе. Его близость пугает до чертиков.

Я судорожно надеюсь, что он все же выпьет из бокала, тем самым упростив мне эту ночь.

Однако вместо этого он объявляет совсем иное:

– Аврора устала, так что мы уезжаем.

И сразу ведет меня к выходу. Я едва успеваю за ним. Выхватываю взглядом настороженное лицо дяди, которому что-то торопливо объясняет Лиля. Я понимаю, что все, мой шанс упущен. Муж подводит меня к машине, открывает дверь и выразительно смотрит.

Именно в этот момент я отчетливо понимаю, что все. До этого я еще надеялась, иррационально ждала, что что-то меня спасет, убережет от необходимости оставаться наедине с новоиспеченным супругом.

Теперь становится ясно, что все, моя прежняя жизнь закончилась. И единственное, что я могу – шагнуть в неизвестность.

– Садись, Аврора, – весомо произносит Ильяс, пресекая все мои сомнения и порождая новые страхи. – Новый дом ждет тебя.

Вот только что будет в этом доме? Спасение или…

16 Аврора

Дорогу я не запоминаю. Все мои мысли о том, что меня ждет там. Предположения – одно страшнее другого. Ильяс в мою сторону даже не смотрит и выглядит довольно отрешенным. Но я-то помню, как он посмотрел перед тем, как я села в машину.

Вспоминаю и кручу в голове отрывок подслушанного разговора.

“Всему свое время. Мы отомстим”.

“Ты уверен, что девочка нам нужна?”

“Она – дочь врага, Ильяс. И будет жить в нашем доме?!”

С каждой минутой мой страх становится все крепче. И мне так не хватает хоть немного смелости.

Дом у Камаева оказывается куда более представительным, чем родительский. И дело даже не в размерах. Во-первых, забор куда более серьезный, очевидно, что и охраны больше. И это только то, что я успеваю заметить из окна.

Едва машина заезжает на весьма приличного размера парковку, Ильяс будто вспоминает обо мне.

Поворачивается и скупо говорит:

– Приехали.

Я уже понимаю, что сейчас ждать галантности не стоит, и выхожу из автомобиля сама. Путаюсь в юбке, из-за чего едва не падаю. А муж, оказавшийся каким-то невероятным чудом рядом, поддерживает меня за плечи. При этом смотрит с неприкрытым презрением. Мгновение, и все это прячется за маской безразличия.

– Идем, – бросает муж, отпуская меня.

Ильяс не ждет, направляется к дому довольно быстрым шагом. На каблуках невозможно передвигаться так же быстро. Поэтому я, естественно, отстаю. Замечаю сбоку двух мужчин, одетых в темные спортивные костюмы. Выглядят они довольно устрашающе, хотя у них нет в руках оружия, но даже на таком расстоянии я чувствую опасность.

– Аврора! – раздается голос мужа. Негромко, но для меня – словно удар хлыста. Вздрагиваю и тороплюсь к крыльцу.

Подхожу и тут же отвожу взгляд в сторону.

– Твой дядя уверял, что ты достойно воспитанная девушка, – ледяным тоном произносит он. – Но я начинаю сомневаться в этом.

– Я не… – вскидываю взгляд, но закончить фразу не могу – осекаюсь. Камаев недоволен. В его глазах не просто холод. Нет. Его взгляд колючий, цепкий и безразличный. Словно ему плевать, если меня вдруг вообще не станет.

– Заходи.

Он открывает дверь, и я робко прохожу вперед.

Холл поражает своей простотой. Не в плохом смысле. Нет, наоборот. Мама с удовольствием обставляла наш дом под свой вкус. Когда ее не стало, некому было следить за убранством, и кое-что поменялось. Отец был всегда на работе, как и брат. Когда же дядя поселился в доме, он позволил Лиле творить все, что та захочет. И она с радостью перекроила все на свой лад. Естественно, порой это выглядело настолько безвкусно и кричаще уродливо. Когда я попыталась возразить, мне четко дали понять, кто в этом доме хозяин.

Возможно, чего-то подобного я ждал и от дома Ильяса. Однако здесь все выполнено в довольно спокойных светлых тонах, без вычурного декора и ярких аляповатых пятен.

– На второй этаж, – подсказывает Камаев.

Я послушно иду к лестнице, а у самой ноги трясутся. Ощущение, что хищник дышит мне в спину, не покидает меня. И, в общем-то, так и есть.

Поднявшись, я растерянно смотрю сначала в одну сторону, затем в другую. Но здесь уже муж просто обходит меня и идет направо, явно подразумевая, что я последую за ним.

Возле одной из дверей он останавливается и открывает ту. Смотрит на меня весьма выразительно, и словно на плаху я иду туда. Прохожу в комнату.

Это спальня. С таким же лаконичным интерьером, и, очевидно, мужская. Довольно внушительных размеров кровать, стоящая у дальней стены, шкаф для одежды, прикроватная тумба.

И пара кресел.

– Я буду здесь жить? – осторожно спрашиваю, оглядывая комнату, куда муж привел меня.

– Нет, – ухмыляется Ильяс. – Это моя спальня, Аврора. Ты здесь только для того, чтобы скрепить нашу сделку с твоим дядей.

Щеки предательски вспыхивают от его откровенного намека.

– А если я не готова? – мой голос дрожит. Но муж явно не расположен выслушивать мои пожелания.

– Да мне плевать. Ты моя жена и обязана делать то, что я скажу. Ясно?

– Но я…

– Раздевайся. Закрепим наш брак.

– Я же не рабыня.

– Почему нет? – насмешливо фыркает Камаев.

– Потому что я могу в любой момент уйти, если мне не понравится…

– Уйти? – взгляд мужчины темнеет, а сам он делает всего один шаг, но меня словно обдает ледяной водой – вздрагиваю и отшатываюсь, надеясь удержать дистанцию между нами. – Забудь об этом. Тебя продали мне. Ты – моя собственность. И я буду делать с тобой все, что посчитаю нужным. Не хочешь проблем – просто выполняй все, что я скажу.

– Но я не согласна…

– Повторяю, Аврора, мне плевать на твои желания. Здесь я – закон, и ты будешь делать все, что я захочу. Скажу лечь и раздвинуть ноги, ты спросишь – как широко. Скажу встать и отсосать, ты спросишь – как глубоко. Понятно? Все, что от тебя требуется – быть послушной и не отсвечивать.

Холодные слова ранят и загоняют меня в угол. Кошусь в сторону двери, и это, конечно же, замечает Ильяс.

– Не советую. С территории тебя не выпустят. Но если тебе хочется, чтобы я наказал тебя при всей охране – выпорол на потеху им – вперед.

Он даже делает приглашающий жест. А у меня ноги прирастают к полу.

Что значит, выпорол?!

– Не смотри на меня так. Раздевайся, у тебя пять минут, – бросает муж и выходит из комнаты. Я же едва дышу, осознавая его приказ. Не просьбу, а именно указание того, что я должна непременно сделать.

Сжимаю кулаки, моргаю. Злые слезы наворачиваются на глаза. Вспоминаю слова отца и оглядываюсь по сторонам.

Он прав. Лучше умереть, чем вот так опуститься на дно, став игрушкой по щелчку. Я просто не смогу. Превращусь в ту же тень, что и моя мама. А после – выйду в окно. И если маму отец искал, старался вытащить и в итоге спас, то меня некому вызволять из лап тирана.

Подхожу к окну, но второй этаж, увы, не так высоко, чтобы разбиться насмерть. А вот беспомощным инвалидом остаться могу. Тогда что остается?

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, что могло бы помочь мне. Проверяю ящики тумбы и вижу пистолет.

Господи… Неужели?

Осторожно достаю тот, вспоминаю все, что говорил отец. Так, как там было? Предохранитель нужно…

– А ну, положила! – раздается властный приказ. Вздрагиваю и поднимаю руку с пистолетом.

“Только бы успеть”, – последняя мысль, которая мелькает, прежде чем раздается выстрел.