Читать книгу "Продана замуж"

– 17 Богдан -

Третий день механизм даёт сбой. Едва заметный пока. Но что-то работает не так. Я не идиот, понимаю, откуда ноги растут. С появлением этой стрекозы в моем доме и пошёл этот долбаный разлад.

Она словно проклятый подарок методично разваливает что-то в моих мыслях.

И ведь я знаю, что по большому счету по херу на неё. Единственная ценность в ней – родственные связи. Ну, ещё то, что фамилию носит мою.

И все же каждый день в мыслях я возвращаюсь к ней.

После провокации на кладбище мы не виделись. Сам не понимаю, как сдержался и не прибил ее к чертовой матери. Бесполезно объяснять правила этой занозе.

Как, блядь, в ее мозгу вообще щелкнуло, что она может с кем-то лизаться? Ее место – в моем доме и моей постели. И сосать она должна мой член.

Мой, блядь, а не этого щенка.

Несвойственная иррациональная злость тлеет во мне с того дня. И даже хорошо, что пришлось свалить по делам. Иначе бы высек эту стрекозу, попробуй она снова чего-то ляпнуть.

Правда Авдей говорит, что она все это время тише воды, ниже травы. Сидит, не отсвечивает. В ангаре стреляет, как одержимая. Но это даже хорошо, пусть выпустит свой гонор неумный.

За стол возвращается Рустам, и вслед за ним подходит официант с нашим кофе.

– Ну, что? – спрашиваю.

– Ты был прав – пацан этот не сам все провернул. Помогли ему. И хорошо помогли, раз он через твоих парней пробраться смог.

А ведь пробивали этого мелкого хмыря, который посмел засунуть свой грязный язык в рот моей жене.

– Имя?

– А без имён.

– Всмысле? – зверею от такого расклада.

– В коромысле, блядь, – рубит Сабуров. – Мне намекнули, что транзит через наш город кое-кого не устраивает. И теперь, как ты понимаешь, эти товарищи так и будут устраивать провокации.

– Да кто, черт подери?!

– Хер знает, – раздраженно отвечает он. – Феликс сказал только, что он не при делах. Но намекнул, что Ольга всего лишь рычаг, точка давления. Значит, дело не в ее приданном. Багров сам в доле. Он заинтересован в том, чтобы все работало. Васюков тоже отмалчивается, хотя в своё время сам же и протолкнул проект.

– Ну, мэр наш ясно из какого теста, – морщусь, вспоминая этого жадного хряка.

Тут раздаётся стук в дверь, и в кабинет входит Жора, мой помощник вместо Авдея, который остался за стрекозой приглядывать.

– Босс, готово.

Он кладёт передо мной папку и, дождавшись разрешения, уходит.

– Что это? – Рус вопросительно смотрит на меня. Молча открываю ту и бегло просматриваю.

– А это ниточка к Козырю.

Друг мрачно хмурится. Протягивает руку и забирает доказательства.

– Все так просто? – не верит он.

– Тоже не веришь?

– Ему нет резона нас сваливать. Напротив. Если поставки будут регулярными, он на транспорте поднимет вдвое больше.

– Согласен, – вынужденно киваю. – Подставляют. Тогда кто?

Вопрос так и повисает в воздухе. Мы оба оказываемся в довольно херовом положении. Потому как если не вычислим, кто на нас зуб точит, можно забыть о довольно приличном сегменте рынка.

– Ладно, попробую через тестя, – наконец, говорит Рустам.

– Огинский тоже в теме?

Друг морщится. Судя по всему не так уж и хорош его брак. До сих пор не понимаю, как он вляпался в это. А главное – зачем? Олеся эта та еще… сучка.

– Не так давно хвастался, что вроде да. Не хотел с ним связываться, но если иначе не подкопаться…

Мы оба молчим. Дальше можно не продолжать. Потерять власть легко – достаточно просто зазеваться, и стая шакалов тут как тут. А мы оба довольно долго и упорно шли к тому, что имеем. И ни один из нас не готов сдавать позиции.

– Кстати, ты пропустил годовщину, – напоминаю Сабурову.

Он вздыхает и хмурится.

– Не смог вырваться. Ты ездил?

– Естественно. В тот самый день, когда вся эта муть и случилась. Могила в порядке, за ней хорошо смотрят.

Рустам кивает одобрительно.

– Спасибо.

В этот момент каждый из нас вспоминает ее, женщину, заменившую нам мать.

Анну Павловну.

Она единственная во всем детдоме была действительно неравнодушной и доброй женщиной. Что бы мы ни творили, она всегда умела достучаться, объяснить. Ее большое сердце, казалось, могло вместить всех. Даже уставшая после смены, она не отмахивалась ни от нас, ни от кого еще из воспитанников.

Мы с Рустамом не были идеальными подростками. Напротив. В детдоме выживают как умеют. Или ты, или тебя.

Жесткие законы. И во всем этом дерьме Анна Павловна была единственным светлым пятном.

А потом ее не стало. Потому что ублюдок, возвращавшийся поздно домой, решил, что ограбить и изнасиловать одинокую женщину – отличная идея.

Это мы узнали позже, когда спустя неделю она так и не появилась в детдоме.

Тогда мы сбежали. Нам было по шестнадцать или около того, и уже тогда у нас были знакомые среди беспризорников. Мы выследили того мудилу, который посмел это сделать.

И отомстили.

Его крики еще долго стояли у меня в ушах. Но я ни разу не пожалел. В тот день я узнал, что значит пойти до конца, освободить тьму, которая жила во мне. Рустам был рядом и не просто стоял в стороне.

После того вечера мы стали не просто друзьями. Мы стали братьями.

Вернуться в детдом все же пришлось. Уже после, когда нам исполнилось по восемнадцать, и мы стали свободными, отыскали могилу Анны Павловны и каждый год в годовщину ее дня рождения, приходили с цветами. В этот день она всегда приносила нам пирог с вишней. Почему-то именно вишню эта добрая женщина любила больше всего…

– 18 Оля -

Муж не ночует дома с того раза. Когда пришла в себя, поняла что одна в спальне, лежу накрытая пледом.

После весь вечер я отходила от того, что произошло, и боялась, что Заславский вернётся.

Но нет. Босс уехал, как сказал Авдей, стоило мне, превозмогая слабость, спуститься вниз, чтобы поесть.

Метка на моей коже до сих пор не сошла. Иначе и не назовёшь этот след от зубов. Как животное, честное слово.

Я до сих пор не понимаю, как расценивать случившееся. С чего Богдан слетел с катушек? Ревность? Вряд ли. Взыграло мужское эго? Черт его знает.

Но одно я решила точно – надо бежать. Жить так и дальше незавидная участь. Трястись и ждать, когда мужа в очередной раз бомбанет?

Всю свою злость я спускаю в ангаре. Если раньше Авдей снисходительно смотрел на мои потуги, теперь мне кажется даже с интересом наблюдает. Правда, конечно, тут же делает равнодушный вид, стоит мне что-то подобное заметить.

В любом случае наплевать. Успехи есть, а это главное.

Правда до сегодня чего-то толкового придумать не выходит – охрана на территории такая, что незаметно выйти за ворота не получится. А куда-то отпускать после того, что случилось на кладбище, меня судя по всему не собираются.

Все меняется, когда я достаю сумочку, с которой ездила на кладбище. Я ищу ту самую цепочку, что осталась от мамы, и которая порвалась, а я все никак не могу ее починить. Но вместо цепочки нахожу небольшой сверток, похожий на…

Разворачиваю, и точно. Телефон. А еще записка.

“Спрячь. Позвони, как будешь готова уйти от него.”

Пульс резко подскакивает. Трясущимися руками включаю телефон, там всего один номер в памяти.

Позвони мне. Вот как он записан.

Первая мысль – сделать сейчас же. Но я тут же торможу себя. Что если это ловушка или проверка?

Мне нельзя еще раз ошибиться. Уверена, Богдан в следующий раз просто убьет меня, и все.

В итоге выключаю и прячу мобильник в шкаф, под одеждой, а записку рву на мелкие части и смываю в унитаз. Кто? Кто мог это сделать? Ответ один… Леша…

И снова чувство вины возвращается многократно.

Весь день стараюсь вести себя, как обычно. Авдей по-прежнему негласно присутствует рядом, стоит мне выйти из дома.

– Когда вернется Богдан? – спрашиваю у этого терминатора.

– Соскучилась? – криво ухмыляется тот. И меня не покидает ощущение, что он в курсе того, как муж отыгрался на мне после кладбища.

– А это тебя не касается, – огрызаюсь ответ. – Или босс не отчитывается тебе, и ты, как и все рядовые охранники, просто не в курсе?

Судя по тому как стискивает зубы Авдей, я его зацепила. Но ничего, ему полезно. Нечего скалиться на меня.

– Зато тебе, законной супруге, очень даже, да? Или, может, плохо ты ему даешь, раз муж не соизволил предупредить, когда вернется?

Краска бросается в лицо. Чувствую, что краснею от его скабрезных намеков. Так ведь еще и ухмылка эта дикая.

– Как я ему даю, тебе может только сниться! – шиплю разъяренной кошкой. – Но мечтать не вредно. Не всем ведь так везет, да? Вряд ли женщины балуют тебя вниманием?

– Принцесса отрастила зубки? Смотри как бы их не вырвали, – цедит терминатор. – Хотя тогда сосать будет удобнее. Ты ведь только для этого и годишься.

Вроде бы понимаю, что говорит он это скорее, чтобы укусить в ответ, но все равно мерзко. Не надо вестись на провокацию. Не надо!

– Спорим, нет? – дерзко выдвигаю ему. Кажется, он и правда удивлен. Складывает руки на груди и как-то снисходительно смотрит.

– Ну и? Что задумала, куколка?

– Давай по мишеням. Если я попаду пять из пяти, ты извинишься.

Выражение лица у Авдея такое, что он уже уверен в своей победе.

– Если промажешь хоть раз, из ангара до дома голой пойдешь, – выдвигает он встречное предложение.

– Не боишься Заславского? – ехидно уточняю. – Он узнает, парням мозги повышибает.

– Это тебе стоит бояться своего мужа. Рука у него тяжелая…

От его откровенного намека становится нехорошо. Неужели Богдан рассказал, как отходил меня ремнем? Ладно, то что между нами за дверьми, я еще могу перетерпеть. Но если он сплетничал с этим своим помощником и рассказывал такие подробности…

– Что побледнела, принцесска? Страшно?

– Идем, – цежу сквозь зубы. – Готовься работать языком!

Пока идем до ангара, стараюсь унять бешеное сердцебиение. Мысленно уговариваю себя, что все смогу. В последнее время у меня ведь и правда стало получаться. Надо только успокоиться и сделать все правильно.

Авдей даже не скрывает своей ухмылки, гад такой. Уверен, что победил. Но черта с два.

Беру ствол в руку, встаю поудобнее и вспоминаю все, чему учил Богдан. Прикрываю глаза и глубоко вдыхаю.

Пульс гулко отбивается в висках. Пальцы действуют плавно, и…

Раз.

Два…

Вдох, выдох.

Пять из пяти!

В первый момент, когда мишень подъезжает я даже не верю. Только дышу, моргаю раз, другой.

Терминатор молчит. Затем хмыкает. Оборачиваюсь к нему и вижу, как меняется его взгляд. Впервые в нем мелькает что-то отдаленно похожее на уважение.

– Приношу извинения, – пафосно произносит, но при этом хоть и вроде как дурачится, глаза-то не улыбаются. Скорее смотрят как-то оценивающе. Будто он увидел что-то по-настоящему занятное. – За грубость.

Я почему-то была уверена, что даже в случае моей победы начнет ломаться. Так что тоже молчу, слегка удивленная такой переменой.

– Хороший прогресс, – добавляет мой надсмотрщик. – Хочешь попробовать винтовку?

Я разве что челюсть не роняю от его вопроса.

– Ты серьезно? – недоверчиво спрашиваю.

– Может, и выйдет из тебя толк, – задумчиво отвечает он. – Так что?

– Хочу.

Еще месяц назад я и подумать не могла, что захочу учиться стрелять. Но вот же как складывается. Еще пару часов Авдей рассказывает тонкости, снисходительно хвалит, когда у меня получается не совсем лажа. И это меня вдохновляет.

Настолько, что вернувшись к себе в комнату, достаю мобильник и решаюсь на звонок…

– 19 Оля -

Длинные гудки все сильнее нервируют меня. Я уже теряю надежду и готова сбросить, как вдруг слышу:

– Здравствуй, Оля.

Глубокий низкий голос. Незнакомый мужчина.

– Здравствуйте.

– Ты приняла решение? – это очень странно, но в его словах не чувствуется никакой заинтересованности. Полный ноль. Словно мы говорим о погоде за окном.

Никаких эмоций.

– Кто вы?

– Ты приняла решение? – повторяет незнакомец.

– Возможно.

– Тогда подумай еще. И только потом звони. Номер будет доступен.

– Подождите! – торопливо говорю, боясь, что сейчас разговор попросту прервется. – Я решила.

– Что именно?

– Я хочу сбежать.

– Хорошо. Я помогу тебе.

– Но как? Здесь охрана и…

– Для начала успокойся, – все так же равнодушно произносит мужчина. – В вашем доме есть мой человек. Так что просто слушайся и делай все, как надо.

Замираю, глядя в одну точку. Боже, а если это ловушка?

– И что я должна делать?

– Для начала не провоцируй мужа. Не конфликтуй. Не нарывайся. Пусть ослабит контроль.

Звучит логично. Но для меня это означает окончательно прогнуться. Сдаться.

– Будь хитрее, Ольга, – добавляет незнакомец, словно чувствуя мои сомнения. – Можно проиграть битву, но не войну.

– Я понимаю…

– Если появится возможность покинуть территорию, дай знать. Этот номер всегда доступен. Но будь осторожна – в доме полно камер. Не попадайся.

Судя по интонации он прощается, а я все еще не спросила самое главное:

– Почему вы мне помогаете?

В ответ только тишина. И она затягивается настолько, что я теряю всякую надежду на ответ. Но…

– Я друг твоего отца. Он просил присмотреть за тобой и при необходимости дать возможность уйти от мужа, если ты захочешь.

Я ожидала разного. Но не такого.

– Отец просил… – шепчу растерянно. Выходит, он все же заботился обо мне, переживал…

– Позвони, как будут новости.

И все. Разговор окончен. Но я по-прежнему в каком-то ступоре. Пытаюсь осознать слова про отца. Я же так его винила все эти дни. Так злилась. А он…

Телефон отключаю, тщательно прячу. И впервые у меня появляется надежда…

Еще пару дней мужа по-прежнему нет дома. Авдей все так же сопровождает меня на улице, ходит в ангар, даже отпускает безобидные шуточки. А я постоянно гадаю – кто? Кто этот человек, о котором сказал друг отца. Пытаюсь найти ответ, осторожно разглядывая охранников. Черт, да у меня даже Авдей под подозрением. Это было бы, конечно, странно, но вдруг?

Богдан возвращается поздно вечером. Я уже сходила в душ и почти заснула, когда слышу как открывается дверь.

Едва различимо, так, что мне кажется, будто это сон. Даже приподнимаюсь, что проверить догадку, но никого не вижу. И расслабившись, снова проваливаюсь в дрему.

Мне снится что-то странное. Будто я бегу куда-то, за каким-то силуэтом, точно зная, что это кто-то важный и моя жизнь напрямую зависит от него.

Спотыкаюсь, падаю, но, поднявшись, снова пытаюсь догнать ускользающего от меня человека. Страх не успеть дурманит, путает мысли, а движения становятся заторможенными и неуклюжими.

Я кричу что-то неразборчивое, но точно знаю – он меня слышит. Тот кто уходит, скрывается за темной завесой, слышит. Потому что за миг до того как исчезнуть он замирает, оборачивается и…

Я просыпаюсь. Видение медленно ускользает, в голове словно кисель, а сердце колотится в бешеном темпе.

Звенящую тишину разрезает чужое дыхание позади меня. Застываю, едва дышу, пытаясь собраться с мыслями. И когда я уже почти готова обернуться, на мое бедро ложится тяжёлая рука, а меня саму резко разворачивают на живот…

– 20 Оля -

Вцепляюсь в подушку, пытаясь выбраться, но сверху наваливается тяжёлое тело.

– Тише, Барби, – раздаётся знакомый голос, и я тут же обмякаю. – Не признала?

Его намерения довольно очевидны и упираются мне в поясницу. Жду, затаив дыхание, что на этот раз потребует муж. Он расталкивает мои ноги шире, задирает ночнушку и прикасается между ног.

– Ты не очень-то соскучилась…

– Я вообще-то сплю, – вяло огрызаюсь на его претензию.

– Сон для слабаков, – ухмыляется Богдан и отводит одну мою ногу выше, раскрывая для себя. Его пальцы медленно проникают в меня, растягивают, оглаживают стенки, которые рефлекторно сжимаются от настойчивых ласк.

Я уже понимаю, что мне не отвертеться. Выхода нет – Заславский возьмёт своё. Но раз все так… Вспоминаю слова друга отца, и решаю использовать это.

Расслабляюсь, подаюсь бёдрами навстречу, молчаливо давая понять, что непротив. Что добровольно буду участвовать во всем.

Муж явно чувствует перемену во мне. Замирает на несколько мгновений, а затем включается в процесс более агрессивно, настойчиво.

И черт… Приходится признать, что это довольно приятно.

Первое проникновение приносит легкий дискомфорт, но его сменяет жгучее возбуждение, стоит Богдану начать двигаться.

Он жаден, быстр и беспощаден. Словно все эти дни у него никого не было. И я впервые задумываюсь – может, он больше ни с кем и не спит?

Я не успеваю за ним – слишком агрессивно все происходит. Словно огромная мощная волна накатывает. И Заславский беспощадно толкает меня за грань, вклиниваясь пальцами между ног, жестко растирая разгоряченную плоть, желая добиться своего.

Отзвуки оргазма едва стихают, когда чувствую легкое прикосновение его пальцев к тому месту, где все ещё видны следы его зубов. Мне не по себе от этого. Кожа очень чувствительна там, и каждое поглаживание отзывается серией микротоков вдоль спины.

Это же ненормально. Я не должна реагировать вот так.

Муж отстраняется и ложится рядом на спину. Момент пугающей ласки прошёл, и между нами снова напряжение в двести двадцать. Я понятия не имею, что в его голове. Но даже готовую ко всему ему удается меня удивить:

– Ты хорошо вела себя эти дни, Барби. И я решил поощрить тебя.

Часть меня тут же встаёт на дыбы от такой формулировки. Хорошо, что я по-прежнему лежу на животе и моего лица не видно. Пусть в комнате темно, но почему-то мне кажется, что муж довольно неплохо ориентируется и без света.

– Поощрить? – спрашиваю, а у самой голос хрипит от возмущения. А ведь мне нельзя. Нельзя выводить на конфликт.

– Что, отец не дарил подарков за хорошее поведение? – насмешливые слова задевают и провоцируют. Но именно упоминание отца и даёт мне силы сдержаться.

– Это в прошлом, – сухо отвечаю и отворачиваюсь от мужа.

– И все же – лови момент, Барби. Пока я добрый.

Мне, конечно, хочется высказать ему, куда пойти с этой добротой. Но вместо этого я продолжаю следовать плану.

– И что это значит?

– Можешь попросить. В разумных пределах, конечно.

Мне требуется пара минут, чтобы решить, как действовать дальше. Ведь это реальный шанс.

– Встретиться с подругой это в разумных пределах? – осторожно спрашиваю.

– У тебя есть подруги?

– Одна. Лиза. Ее мать работала у нас в доме…

Заславский молчит слишком долго. Я уже начинаю бояться, что и не ответит.

– Хорошо.

– Правда? – я настолько удивлена, что резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Богданом. – А они все ещё там? Я… я могу съездить домой? Заодно увидеться с Лизой…

– Они все еще там работают, – медленно отвечает Богдао. – Дом твоего отца пока не продан.

– Пока?

– Я так и сказал, Барби, – снисходительно подтверждает муж. – Соображай шустрее.

– То есть ты планируешь…

– Посмотрим.

Жалко ли мне? Определенно. Но унижаться и просить не хочу. Да и если я сбегу, то к чему он мне?

– Тогда я хочу поехать и…

Его пальцы ложатся на мои губы, обрывая фразу на полуслове.

– Хватит, – весомо произносит Богдан. – Твой рот способен на большее, чем просто болтовня. Иди сюда.

Заславский довольно бесцеремонно спускает меня ниже и кладет ладонь на затылок, направляя к своему паху.

Он снова хочет. Член снова стоит, и я обреченно выдыхаю, напоминая себе, что нельзя потерять единственный шанс на свободу.

– 21 Оля -

Муж трахает меня еще не раз. И только под утро, наконец, оставляет в покое. Да и то скорее потому что я начинаю отключаться в процессе.

Утром я едва сползаю с постели. Все тело ломит после того, как Заславский меня укатал. Его самого, кстати, нет. Но это даже хорошо.

Прежде чем спуститься на завтрак делаю себе ванну и долго-долго отмокаю в ней.

Достать телефон и позвонить другу отца рискую только после еды, когда выясняется, что муж уехал.

– Слушаю, Оля.

– Вы говорили про выезд с территории. Кажется, у меня получилось.

– Куда и когда?

– Ко мне домой. Пока не знаю, когда именно.

Повисает непродолжительная пауза.

– Я понял. Когда ты узнаешь день, сообщи.

Я не успеваю больше ничего спросить, разговор заканчивается короткими гудками.

Мне остается надеяться, что этот таинственный друг не кинет меня. Хотя если так подумать, то лучше рискнуть и попытаться вернуть контроль над жизнью, чем так и пресмыкаться перед мужем тираном.

Сегодня даже сил пострелять нет. Почти весь день провожу в гостиной, читая книжку. Пока в дверях не замечаю Авдея.

– Что, принцесса не в настроении?– насмешливо выдает он, поймав мой взгляд.

– Ага. Не в состоянии, – бормочу в ответ.

– Потрепал тебя босс?

У меня нет ни сил, ни настроения упражняться в остроумии. Поэтому просто отворачиваюсь.

– То есть к подружке своей не поедешь?

Резко открываю глаза и встаю.

– Чего?

– Надо же, ожила, – довольно скалится терминатор. – А притворялась.

– Так ты серьезно? – нетерпеливо спрашиваю.

– Серьезно. Босс разрешил. Но если выкинешь что-то опять…

Подскакиваю с места, наплевав на дискомфорт и боль в мышцах.

– Ничего! Обещаю!

Авдей только снисходительно посмеивается. За эти дни мы не то чтобы сдружились, нет. Но вполне неплохо поладили. Будет жаль его подставлять. Ведь если все пройдет успешно, Богдан отыграется на своем помощнике по полной. Но тут уж не до сантиментов.

– Я быстро! – тараторю и несусь наверх. В спину летит смешок от терминатора, но плевать. В спальне запираю дверь и только тогда достаю телефон. Длинные гудки идут слишком долго. А потом – связь обрывается. Меня накрывает паника. Как же так? Ведь он сказал!

Набираю снова, и спустя несколько гудков все же слышу ответ:

– Да, Оля.

– Я еду в наш с отцом дом. Сейчас. Все вышло слишком неожиданно, я не успела…

– Хорошо. Я тебя понял, – перебивает меня друг отца. – Успокойся. Соберись и постарайся зайти в комнату охраны.

– Зачем?

– Сделай вид, что ищешь своего цербера. Больше от тебя ничего не требуется.

– Но… а потом?

– Ты все узнаешь в нужный момент, – жестко чеканит мой спаситель. – Тебе помогут.

Мне, конечно, многое непонятно, но я делаю все по инструкции. Авдей и правда куда-то девается из дома. Так что я беспрепятственно добираюсь до домика охраны, прохожу и тут же вижу нескольких мужчин.

– А не подскажите, где мне найти Авдея?

Из-за спины у меня выходит ещё один охранник, неуловимо касается моей спины и, обойдя, равнодушно скользит взглядом, после чего отходит к мониторам.

– Он в гараже, – отвечает другой. – Я провожу.

Мне совершенно непонятно к чему этот спектакль. Но я послушно иду за охранником. Авдей и правда там. Отчитывает какого-то парня. Увидев меня, замолкает и кивком отпускает бедолагу.

– Что-то ты долго, – ворчит на меня.

– Я же девушка, – нагло возражаю.

Всю дорогу провожу как на иголках. Нервничаю жутко, но стараюсь держать лицо. Мало ли…

Когда, наконец, проезжаем ворота, внутри будто струна натягивается. Родной дом. Вроде я смирилась и пережила, а оказывается все равно что-то откликается тоской.

Стоит мне войти в дом, как навстречу выбегает Лизка. Она бросает на меня, и я прямо чувствую, как напрягается Авдей у меня за спиной.

– Оля!!!

– Лиза…

Мы обнимаемся, смеёмся, у меня на глазах слёзы. А когда в холле появляется ещё и Агния Ивановна, мама Лизы, сдержать из почти не выходит.

– Олечка, дочка…

Мы теперь уже втроём стоим, хлюпаем носами. Обнимаемся.

– Буду на улице, – буркает Авдей. – Из дома ни ногой. У тебя час.

Они уводят меня в столовую, Агния Ивановна суетится, ставит чайник.

– Как ты, Оль? Как живешь? Муж не обижает? – экономка забрасывает меня вопросами, а мне так хочется остановить ее, обнять и просто постоять рядом, почувствовать чужое тепло. Потому что рядом с Богданом холодно. Просто я все это время не понимала этого.

– Да все хорошо, – натянуто улыбаюсь. – А у вас как? Богдан сказал, дом пока не продаёт.

– Да что у нас, – отмахивается она. – Как отец твой… Так весь дом словно мёртвый и стоит. Живем потихоньку. Охрану вот менять стали. Иногда какие-то незнакомые на смену приезжают.

– Лиз, а ты? Документы подала на обучение?

Подруга смущается и отводит взгляд. А мне становится неловко. Мне-то муж просто щелчком пальцев решил этот вопрос. А ведь отец обещал помочь Лизе…

– Да, подала, – отвечает за неё мать. – Ты за нас не волнуйся. Ты чего не ешь ничего? – спохватывается она. – Бледная такая. Не кормят тебя там?

– Нет, кормят конечно, – заверяю я. – Просто… Я в комнату свою сходить хочу, можно?

– Конечно, – вздыхает Агния Ивановна и на дочь свою странно смотрит. – Мы и в твоей, и твоего отца ничего не трогали…

Поднимаюсь наверх, захожу в свою спальню. Надо же, прошло совсем немного времени, а моя жизнь так круто изменилась. До сих пор помню, как плакала здесь в ночь перед замужеством. Как просила отца все отменить…

Прохожу дальше, к гардеробу. Вещей нет, все увезли.

Остались кое-какие мелочи. И среди них складной ножик. Небольшой, но когда-то его подарил мне отец. Я не особенно умею с ним обращаться, но забираю.

Беру фото с мамой, смотрю и снова слёзы где-то рядом. Я плохо помню ее. Только ее руки. Как она гладила по голове, когда я разбивала коленки или просто расстраивалась. Как шептала, что любит…

– Оль! – оборачиваюсь и вижу Лизу. Она смотрит по сторонам, а затем заходит и закрывает за собой дверь. – Тебе надо бежать.

– Что?

– Бежать. Ты ведь за этим здесь.

Уверенность, с которой подруга утверждает это, настораживает.

– Почему ты так решила?

– Потому что я помогу тебе. Идём.

– Куда? На улице охрана.

– Ага, но они не знают про тайный ход.

Она берет меня за руку и тащит за собой. Хотя я и не сопротивляюсь. Только на первом этаже, когда сворачиваем в крыло, где кроме подсобных помещений и нет ничего, торможу.

– Лиз, ты откуда все взяла? Тебя кто-то попросил помочь?

– Ну да. Ты прости, Оль, но… – она отводит глаза. – Я бы помогла и так. А деньги…

Картинка начинает складываться у меня в голове.

– Что деньги?

– Деньги я тоже взяла. Прости.

– От кого?

– Я его не знаю. Видела пару раз, он к отцу твоему приезжал.

Тут я немного расслабляюсь, значит, все сходится.

– В общем, он сказал, что я могу помочь тебе сбежать от мужа тирана. Только у тебя мало времени.

– Хорошо. Говори, куда идти.

Забавно узнать о том, что у тебя дома есть тайный ход. Да ещё и спустя столько лет. При чем узнать, чтобы сбежать по нему от охраны мужа.

Тоннель, в который мы попадаем через одну из кладовок, оказывается довольно длинным. Лиза как будто и не напрягается. Только подгоняете меня и сама едва не бежит.

– Мы, что, опаздываем? – нетерпеливо спрашиваю.

– Нет, но можем.

Когда, наконец, выходим на улицу, глаза режет от света в первое мгновение.

– Оля, не тормози, – нервно говорит подруга. – Идём!

Мы оказывается уже за забором моего дома судя по всему.

– Лиз, куда мы?

– Тебя машина ждёт.

И точно. Когда обходим небольшой домик, из которого только что вышли, вижу невзрачный седан.

– Удачи, – желает подруга, крепко обнимает. – Надеюсь, у тебя получится.

– Спасибо тебе!

Я не уверена, что мы вообще ещё увидимся. Но за то, что Лиза рискнула ради меня, бесконечно благодарна. Ведь наверняка потом Заславский учинит допрос.

Сажусь в машину назад.

– Здравствуйте.

Водитель оборачивается. Я надеялась увидеть кого-то из охранников отца. Но нет. Незнакомый мужчина.

– Пристегиваемся, – командует он. – Ехать нам долго.

– А куда?

– Для начала подальше от твоей охраны.

Мужчина отворачивается, заводит машину. А я пристёгиваюсь. Адреналин гуляет по венам. Мне все ещё страшно, что я проснусь, а ничего этого нет. Что я все так же в спальне Богдана, под ним, фигурально выражаясь.

Почему-то я думала, что нас начнут преследовать тут же. Хотя это глупо – Авдей ведь ушёл из дома, и вернётся, скорее всего, только минимум через полчаса.

И все же мне неспокойно. Словно какое-то предчувствие. И будто вселенная решает его потвердить. Машина резко виляет вправо. Я вскрикиваю.

Водитель вертится, выруливает в другую сторону и давит на газ. Вцепляюсь в ручку, а затем, оглянувшись, вижу, как к нам приближается темная машина. И не одна.

– Держись крепче, – командует водитель. Делает какой-то трюк, отчего машину резко разворачивает. Внутри все сжимается, а перед глазами темнеет.

А затем резкий звук скрежета металла одновременно с ударом.

И дальше уже темнота…