Читать книгу "Взять дракона на карандаш"

Глава 5. Знакомство с родителями.

– Госпожа! Уже пять часов, вам надо успеть собраться, чтоб встретить родителей вашего истинного!

Пять?! Несусветная рань! Хоть я не засиделась за полночь и вполне выспалась, привычка брала свое. Они с ума посходили, что ли? Я зла с утра! Чем раньше, тем злее! Поэтому в служанку полетела подушка. Мимо.

– Сейчас я их встречу! – пообещала злобно, нашаривая следующую подушку.

– Они совсем скоро прибудут, – пискнула горничная, ныряя за кресло. – В десять!

Что?! Какого хрена?! Что можно делать пять часов? Профессиональный стилист за полчаса все успеет, а одеться и вовсе пять минут надо. Не понимаю я долгих сборов и бесконечных примерок!

Как-то ночевала у знакомой, так утром было просто шоу – она выгребла из кучи неглаженного белья на диване блузку и юбку. Погладила, оделась, ей не понравилось. Перерыла шкаф, нашла платье, почистила, надела. Опять не понравилось! Вытащила брючный костюм, потом искала к нему обувь, вывернув весь обувной ящик… так можно и полдня собираться. Это не сборы, а бестолковые метания. Не удивительно, что она всегда, везде и повсюду опаздывала. В театр она с утра начинала «готовиться» и тоже опаздывала.

Меня приучили, чтоб вся одежда должна быть приготовлена с вечера и лежать на стуле в порядке надевания. Зато я могу проснуться, умыться-одеться и выйти из дома за десять минут, а краситься и пить кофе уже в машине. Из термоса. Муж меня за это очень ценил! Пока не бросил.

– Брысь! – приказала горничной.

Если повернусь на другой бок, она же снова зудеть начнет. Могу уйти в другую гостевую, закрыться там и спать до обеда. Никто не найдет.

О! О-о-о! Я же с Ильдом на рыбалку договаривалась!

К радости Келли, подскочила и бодро засеменила в купальню. К ее ужасу, я отказалась садиться перед зеркалом для сооружения прически. Быстро заплела неплотную косу и выдернула первое попавшееся платье. Вот как, как можно жить без брюк?

– Госпожа! – ее крик догнал меня уже на повороте лестницы. Я перепрыгивала через ступеньку, торопясь к Ильду. Он сказал, ждать не станет!

Совершенно готовый и отвратительно бодрый Ильд уже выходил из своей половины с удочками, сеткой и мешком.

Успела! Я оперлась на коленки и согнулась, восстанавливая дыхание.

– Слушай, ссуди штанами и рубашкой! Не могу же я в этом на рыбалку! – выразительно подергала платье.

– Мой шкаф и комод к услугам прекрасной дреи, – Ильд открыл свою дверь.

Рукава подвернем, штаны поясом прихватим, вот и ладушки, оверсайз нынче в моде! Кожаная куртка, она и с драконьего плеча очень даже стильно висит на мне. Носила же я куртки, свитера и рубашки своего мужа? Мужа выкинула из жизни, а рубашки оставила. Они прошли проверку временем лучше.

Платье кинула на небрежно смятую постель и выскочила. Как школьники, сбежавшие с уроков, хихикая и шикая друг на друга, спустились к причалу.

Над водой клубился туман, пахло невообразимой свежестью – и свободой!

Мы натаскали целую сетку красноперок, окуней и карасей. Ельцы и уклейки были нами гордо проигнорированы и выброшены обратно в озеро. Солнце уже вовсю золотило крыши городка.

– Я не понял, зачем ты взяла упряжку, – кивнул Ильд на кучу ремней.

Увидела эту людскую переноску на стене и прихватила с собой. У меня на нее возникли планы.

– Погоди! Увидишь! – расстегнула пояс, которым обвязалась на два раза. Свободные штаны покинули бедра и упали на дно лодки.

Ильд вытаращил глаза. Господи, и чего так стесняться, его рубашка мне до колен, очень скромно! В ночнушке без трусов таскать над озером не стеснялся, а тут вдруг покраснел. И панталончики я надела, новенькие, шортиками. Портниха у них просто гений!

– Превращайся и бери упряжку! – потребовала, едва не прыгая от нетерпения.

Рыжий моргнул, окутался искрами и поднялся в воздух. Подхватила упряжку, села, свесила ноги в воду и скомандовала:

– Вперед! Их-ху!

Мой счастливый визг звенел над озером, пока Ильд наматывал круги. Использовать дракона в качестве моторки и водных лыж оказалось неплохой идеей! Правда, Ильд пару раз окунул меня с головой, но нашего веселья это не испортило! Я погрозила ему кулаком и пообещала утопить. Дракон вывалил длинный язык, дразнясь. Еще он чиркал крыльями по воде, обдавая меня каскадом брызг.

На очередном вираже Ильд чуть ли не нос к носу столкнулся со злющим, пускающим дым из пасти Фридгердом. Черный негодующе рявкнул.

Я подняла голову. Над озером к причалу летели драконы. Чужие, своих я как-то уже узнавала. Клин какой-то пафосный… слаженно как машут крыльями! Как на параде.

Черт! Родители!

Ильд дернул ремни вверх, опустил меня прямо в лодку и захлопал крыльями. Лодка с ездовым драконом тоже отличное развлечение, только, кажется, мы тут здорово провинились и сорвали торжественный прием. Кое-как натянула штаны и закрепила их ремнем. Боюсь, поздно, мои голые ноги уже все рассмотрели. Ильд то поднимал меня повыше, то окунал поглубже, баловался, негодник. Коса давно расплелась, мокрые волосы свисали сосульками, мокрая рубашка неприятно холодила тело.

На причале ждали Ольд, Альд и мой господин, расфуфыренные, с широкими золотыми цепями на груди. В глаза бросалось семейное сходство, они были невероятно похожи, никто бы не усомнился, что видит братьев.

Позади драконов выстроились слуги.

– Позор! – прошипел мой истинный, когда я выпрыгнула из лодки.

Переодеваться времени не было, да и какой смысл? Гости снижаются.

Ильд встал рядом с братьями, я пристроилась рядом, хлюпая размокшими туфлями. Фридгерд успел только накинуть на меня бархатный плащ, содрав его с оказавшегося рядом толстяка.

Три, четыре, пять… десять стражников ступили на площадку. Или это гвардейцы? Красивые парни, и форма эффектная, черная с белой оторочкой, с вышитой серебром загогулиной на груди. Довольно грузный мужчина с черной бородой в богатом камзоле и дама в роскошном платье.

Платье было декорировано так, что ткани почти не видно было. Все в стразах. Ой, наверное, камушки настоящие, стразы – бриллианты бедных! Атласная розетка, камушек, от него вниз висюлька и еще камушек. От розетки к розетке золотая цепочка крупного плетения в которую продернула черная лента. К ленте тоже пришиты камушки и двойные бантики. А розеток на платье нашито штук примерно… сто. Это здорово отвлекало внимание от лица благородной дреи.

Переноски не было, она летела сама, следовательно, передо мной истинная дрея, то есть драконорожденная. Дрея кривила лицо и нервно покусывала губы. Так-то она и ничего, стилисту работы не много, но выражение никуда не годится, будто она хотела пирожное, развернула, а вместо пирожного опарыши шевелятся. Королева должна получше себя держать в руках, на мой взгляд.

Вот когда на тендер столб выставили у нового бизнес-центра, я и то лучше себя контролировала! Фирм много, опор мало. А каждая опора – потенциальное рекламное место! Мы и выиграли, навесили два световых короба, слева и справа от здания. Заказчик был очень доволен.

– Фридгерд, ты разочаровал нас, – веско сказал мужчина с бородой.

Фред дернулся, как от удара, и побледнел.

Ну, нельзя же в таком возрасте настолько зависеть от мнения родителей! Я вот тоже сплошное разочарование мамы, она со мной последние лет пять не разговаривает, и ничего, живу ведь!

– Позвольте представить вам призванную истинную Стейна, – собрав мужество, начал он.

– Мы видели, – оборвала его дрея и царственно положила руку на локоть бородатого. Бросив полный презрения взгляд на собравшихся, дама и ее спутник проследовали в замок. За ним утянулись драконы, и в том числе Ингольд, бросив на меня скорбный взгляд.

– У-у-у, как все запущено, – провыла тихонько.

– Госпожа! Отдайте плащ! – толстяк протянул руку и прищелкнул пальцами.

То есть, мне уже ничто не поможет, ни статус невесты, ни чужой плащ?

А писали-то, писали, будь истинная хоть свинаркой, хоть нищенкой, дракон ее обожать будет. Пылинки сдувать, холить и лелеять. Ничего эти авторы в драконах не понимают! Пришлось подтянуть сползающие штаны и пойти в свою комнату. Парадный прием обойдется без меня, а я без него.

Келли в комнате не оказалось. Как бы бедняжку не выпороли, она же честно старалась! Ополоснулась, вытерлась, расчесалась, надела платье. Фыркнула на свое отражение. И нечего так смотреть, порядочные люди по утрам в гости не ходят! К обеду самое-то! А еще лучше – к ужину!

Надо полагать, к завтраку меня тоже не пригласят. Зато у меня есть целая сетка свежей рыбы, привязанная к лодке, и эту рыбу я отнесу на кухню! А если все на кухне заняты, то сама и почищу, и пожарю, и съем свою добычу! Желудок согласно заурчал, полностью согласный с программой. Я весело поскакала вниз.

Кухарка вытаращила на меня глаза, как и вся кухонная братия, но после окрика все снова занялись делом. Запахи там витали упоительные и благородные. Ничего, аромат жареной рыбы любую ваниль перебьет!

Мне выдали просимое: нож, доску, муку и сковородку.

– А масло? – они меня тут за неумеху держат, что ли?

Стыдно не уметь приготовить себе еду! Почему-то многие попаданки гордятся своей бытовой косорукостью, не будучи дочерьми Рокфеллера. Тем – можно, у них слуги есть. А обычной девушке желательно все уметь, чтоб хотя бы не нажить гастрит рядом с плитой и холодильником. Лично мне мой желудок дорог, а пиццу я терпеть не могу, вот уж блюдо голода и отчаяния! Как и любая национальная кухня. Итальянцы что было, то и сгребли на слой пресного теста. Что, с жиру японцы рисовые колобки в ламинарию стали заворачивать? Или шотландский хаггис, внутренности, начиненные потрохами? Мясо-то господа съели, остались только потроха!

Через двадцать минут рыба была вычищена, порезана на куски, обваляна в муке и завлекательно скворчала, покрываясь корочкой. По крайней мере, один поклонник у меня уже нашелся – толстый белый кот в черных крупных пятнах. Ему остались головы, хвостики и потроха. О том, что котам это нельзя, он не знал и весело хрустел под столом.

Я выжала лимон над сковородкой и сладострастно потянула носом. Пора снимать пробу!

– Госпожа Ларриса! – на кухню заглянул паж. Увидел меня, обрадовался и подбежал к столу. – Вас требуют в тронный зал! Немедленно!

Не мог найти меня на полчаса позже! Я оглядела сковородку. Нет уж! Выспаться не дали, еще и голодной ходить? Ни за что!

– Садись! – приказала я.

– Но вас ждут!

– Подождут! – еще чего не хватало! Голодная я еще злее, чем невыспавшаяся. А раз мне там ничего хорошего не скажут, то на пустой желудок вообще идти вредно. Сытому человеку проще встречать превратности судьбы. А в рыбе кости, тут торопиться вообще опасно!

От рыбы осталось два карасика и лещ.

Правда, еще полсетки сырой осталось, захотят, приготовят себе сами. Паж сыто отдувался, блестя замаслившимися щеками, а я ощущала небывалое умиротворение. Все-таки свежепойманная рыбка вкуснее размороженной!

– Да вы! Да как вы! – нарушил блаженство тот самый толстяк, спустившийся по лестнице с видом бога, вынужденного поставить свои ноги на грязную землю.

Кухарка низко присела. Обслуга поклонилась. Управляющий, что ли? Дворецкий, или как его? Мажордом! Завхоз, по-простому.

– Чего тебе, болезный? – участливо спросила пыхтящего толстяка. Нет, ну нельзя же так! Мало того, что лишний вес, так и давление, наверняка, повышенное. И сахар с холестерином.

– Мне приказано доставить вас немедленно в тронный зал!

Я хмыкнула. «Немедленно» было час назад. То есть, пока гости завтракали, я бы там переминалась с ноги на ногу, злая и голодная? Какие добрые драконы! Как они ценят истинных призванных!

– Веди! – разрешила толстяку после того, как сняла фартук, тщательно вымыла руки, поблагодарила кухарку и попрощалась с пажом и обслугой. С каждым в отдельности. Торопить меня толстяк не смел, хотя лицом стал красен, как помидор.

Тронный зал располагался на этаже Фридгерда. Пожалуй, там и бальный зал имеется, подумала мрачно. Все-таки масштаб постройки неправильно оценила.

Тронный зал выглядел вполне прилично для раннего Возрождения или поздней готики. Полы выложены сине-бело-красной плиткой геометрическим узором, стены покрыты резными деревянными панелями, с балок потолка свисают знамена, у стены на трех ступеньках трон с высокой спинкой и подобием балдахина. Перед троном скромный однотонный ковер. На ковре кресло, в нем расположилась высокомерная дрея. На троне восседает бородатый гость.

И как-то подозрительно много народа, особенно нарядных дам и девиц. Откуда столько? Неужели на прием съехались, пока мы рыбку ловили? Вот они точно в три ночи начали сборы! Или вообще вчера. Им же еще доехать надо было! Бедненькие! Я напрасно злилась на Келли.

У трона стоял Фридгерд со склоненной головой. Головомойку получил и смиренно принял. Чуть поодаль стояли остальные братья.

Пыхтящий толстяк подошел к трону и поклонился, затем отошел в сторону. В гляделки играть будем? Или высокородные дреи ждут, что я от стыда сгорю, осыплюсь пеплом, и проблема в моем лице будет решена? Не дождутся!

– Отец, позвольте представить вам избранную призванную Стейна. Она из другого мира, ее имя Ларриса, – представил меня Фред. Я поправляла, но он упорно добавлял вторую «р».

Я сделала реверанс. На самом-то деле просто присела, кто там видит под юбкой, правильно у меня ноги узлом закручены или нет. Уважила венценосца и ладно.

Гости, рассредоточенные группками по залу, активно зашептались.

– Ах, из другого мира, тогда понятно, – бородатый задумчиво подпер подбородок рукой. – Ну, что же… сейчас она выглядит… приемлемо.

– Мы сочли нужным дать ей время на обучение, полгода, – приободрился Фред.

– Мама, что скажешь? – обратился Стейн к дрее. О как, прием, совмещенный с визитом будущей свекрови? Как всегда, никто не достоин ее сыночка?

Дрея кривилась изо всех сил и надменно молчала. Я увлеченно пересчитывала розетки на ее платье, не думая смущаться. Наконец она соизволила открыть рот.

– Полагаю, полугода будет недостаточно, – изрекла она. – Год, пожалуй.

– Уважаемая, у вас зубы болят? – участливо спросила я. – Вы так кривитесь, вам невероятно больно? Не думала, что у драконов могут быть проблемы с зубами! Не пробовали прополоскать с содой? У вас есть малавит?

Все это я произносила в полной тишине. Все так обомлели, что замолчали.

– Знаете, у нас людей обсуждать в их присутствии в третьем лице не принято, это очень невоспитанно и грубо. Хотите что-то спросить или сказать, обращайтесь прямо, я открыта к диалогу, – лучезарно улыбнулась будущей свекрови.

Глава 6. Сорванный прием.

Прием я благополучно провалила.

Папашу и мамашу мне не представили, о чем я им тут же сообщила, и тут же спросила, кто они такие, как их зовут и чем занимаются. Достаточно почтительно и с детской любознательностью во взгляде.

Какая-то слабонервная гостья упала в обморок.

– У нас родителей мужа называют папой и мамой, вы же позволите, мамуля? О, как я рада! – пока дрея открывала рот, подобно рыбе, я звонко расцеловала ее в обе щеки.

Поцеловала бы и папу, но перед троном встал гвардеец. Его я целовать отказалась, громко и обиженно.

В обморок отправился толстяк, приведший меня в зал.

Да что ж они тут слабенькие такие? После этого я пошла по гостям, знакомиться и жать ручки. Комплименты дамам, улыбки мужчинам. Гости очень хотели разбежаться в разные стороны, но не все успевали. Кто-то истерически захихикал.

Мамуля подскочила с кресла и заявила, что она ни минуты тут не останется.

– Душновато, правда, – подхватила я. – В вашем возрасте надо беречь здоровье. Удачного полета!

– Фридгерд! – взревел бородатый.

Дать указания он не успел, потому что я подскочила и схватила его за запястье, обрушив по дороге гвардейца. Подсечка проверенная!

– Пульс-то неважный, папуля, частит, ускользает, подобен шелковой нитке с узлами. Очень копченое мясо уважаете, паштеты и дичь?

– Д-да, – изумленно ответил папуля.

– Придется бросать! Атеросклероз не за горами! Пальцы ног мокнут, потеют и неприятно пахнут? Дергающие боли есть?

– Что?!

Рыжий не мог больше сдерживать хохот, он и так последние минуты закрывал себе рот обеими руками.

– Это скандал! – прошипела мамуля. – Сын! Ты обязан привести ее в чувство!

– Да, мама!

Из зала бородатый и дрея удалялись чуть ли не бегом. И далеко не все последовали за ними следом!

Стоять мне надоело, так что я поднялась и села на трон. Закинула ногу на ногу и покрутила туфелькой.

– Неправильный у вас конференц-зал, почему-то всего одно кресло. Надо, чтоб всем было, куда сесть, – наставительно сказала я. – Что у нас там по плану?

– Обед и бал, – сообщил рыжий. – Ты бы слезла с трона, детка.

– Я твой господин! Сейчас же встань! – завопил Стейн. – Я тебе… я тебя…

– О, любимый! – я прыгнула на него прямо с трона. С трех ступенек. Сам же просил, чем недоволен? На ногах он не удержался и упал на спину. Быстро села сверху и стала целовать, вскрикивая «дорогой», «любимый» и «мой господин». Стейн уворачивался, брыкался и пытался уползти. Не стала его долго мучить, отпустила. Фред играл желваками, Ильд ржал, согнувшись пополам, Ольд и Альд растерянно моргали.

Некоторые гости тоже не могли стоять от хохота, шатались и утирали слезы.

– Браво, госпожа, я давно так не смеялся! – ко мне подошел мужчина средних лет и поклонился. – Барон Манжу, ваш ближайший сосед.

– Очень рада, барон!

После него стали подходить другие, знакомить с женами и дочерьми.

Об этом приеме будут говорить не один месяц. Вряд ли у них тут много событий. Хоть бы в темницу не заточили из-за моих выкрутасов. Но не должны, я же иномирянка и тут всего один день. Конечно, я сильно рисковала! Но дашь себя прогнуть – пиши пропало, никто тебя уважать не будет.

– Господа, обед и бал ожидают вас! Фридгерд, что стоишь, как сосватанный, ты хозяин или где? – потормошила Фреда.

– За что мне это? – простонал Фред.

А я подхватила под руку Ильда и, улыбаясь налево и направо, покинула тронный зал.

До обеда оставалось два часа, их я провела в библиотеке. Потом честно переоделась, сменила прическу. Раз принято, значит, принято. Закон джунглей.

То, что сбежавшая дрея требовала арестовать меня и бросить в ублиет55
  Ублие́т – подземный колодец с решеткой наверху, от фр. oublier – «забывать».


[Закрыть], я тоже слышала. Борода-лопатой ей отказал, прошипев, что заточение истинной вызовет международный скандал. Я запомнила. Но права истинных следовало изучить тщательнее. Действовать надо с полным знанием законов, а не интуитивно. Это они просто в ошеломлении были по первости. А ведь подставить неопытную иномирянку, организовать ей обвинение в измене шпионаже или несчастный случай на охоте проще простого, в устранении неугодных средневековые интриганы понаторели, не нам чета. Это у нас презумпция невиновности, права человека и прочий избыточный гуманизм, а у них тут на казни всей семьей ходят с детьми, мастерством палача любоваться.

Парадная столовая сверкала хрустальными люстрами и золотыми кубками. Два длинных стола вместили около сотни гостей. Наш стол был поставлен поперек. Альд и Ольд посматривали удивленно. Будто у меня третий глаз открылся. Фридгерд был мрачен и расправлялся с мясом яростно, как со злейшим врагом. Стейн ныл. Что я его опозорила, унизила при всех. Мама оскорблена.

Я делала удивленные глаза и прижимала руки к груди. Да как я могла?! Я так люблю своего господина, так обожаю, надышаться не могу! Что могло маме не понравиться? Если он будет себя вести, как избалованный ребенок, я с ним спать не смогу, я не педофилка! Вот если его не слушать, то красивый же мужик! Привлекательный, эффектный!

После обеда подошла к Фридгерду.

– Надо поговорить! Так не может продолжаться! Хватит уже ходить вокруг да около! У меня есть вопросы, и я не собираюсь ждать полгода, чтоб получить ответы на них.

– Что ты о себе вообразила, человечка?! – зашипел он.

– Я прекрасно жила без вас! Это вы меня вырвали из моего мира, лишив дома, семьи и работы. Я вам нужна, а не вы мне!

– С наслаждением бы выгнал тебя из замка!

– Да я и сама уйду, только дайте командировочные, суточные и подъемные! Или заставите голодать по вашей милости? Пода-а-а-а-айте на пропитание призванной истинной дракона! – потянула жалобным голосом. – Позор будет похлеще сегодняшнего приема! Или в темнице уморите по-тихому?

Фридгерд закрыл глаза и поиграл желваками.

– Ты невозможна! Невыносима! Шумная, грубая, наглая, невоспитанная…

– Я знаю, что поразила ваше скудное воображение, – кивнула. – Так что, беседовать будем?

– Прошу в кабинет, – вздохнул Фридгерд.

Кабинет поражал мрачной роскошью черного дерева и тяжелых штор. Одну стену занимали сплошь застекленные книжные шкафы. Камин, облицованный черным мрамором, и зеркало от каминной полки до потолка. Стол определенно маловат, хотя тоже из черного дерева, с инкрустациями перламутром и позолоченными львиными лапами. Золотой письменный прибор, заставивший сглотнуть завистливую слюну. Напольные часы. Карта в черной рамке. Кресло за столом и ряд стульев поскромнее, но обитых той же тканью, у стены. Напротив стола висел портрет миловидной брюнетки с мягкими чертами лица.

Я бы тоже в таком кабинете неплохо смотрелась, распекая сотрудников.

Вот откинулась бы в широком кресле с высокой спинкой, положила ноги на край стола и распекала бы. Но стол определенно надо побольше. Вот сюда поставила бы монитор, МФУ-шку, в другой угол – сейф, крохотный бар, диван непременно. У меня в офисе всегда стоит бутылка коньяка, бывают такие заказчики, что без коньяка никак не пережить общение. Нет, не вместе! А после! После того, как заключила договор, получила деньги, перекрестилась и избавилась от капризного, бестолкового и вредного клиента.

А портреты у меня в офисе тоже есть! И мой, и девчонок. Ничто так не красит женщину, как фотошоп, зато клиенты сразу обращают внимание и заказывают на дни рождения своим дамам. Мы и печатаем сами, и ламинируем холодной ламинацией, и рамки сами делаем. У меня даже прецизионная пила есть в офисе, а не пошлое пластиковое стусло.

Дивана у Фреда не было. Пилы, наверняка, тоже. Он придвинул стул к столу, и указал мне на него. Я понятливо села. Дракон подошел к черной шторе с редкими тонкими золотыми полосками и начал говорить, глядя в окно.

О проблемах с рождаемостью у летающих крокодилов знают все читательницы фэнтези, этим он меня не удивил. Хоть в чем-то авторы не врут.

Я закатила глаза: если они думают поправить свою демографию за мой счет, то они крепко влипли, у меня бесплодие. Сначала не хотела детей, и муж меня поддерживал; потом было некогда, строили бизнес; потом мне озвучили диагноз, и я облегченно выдохнула: надоело бояться, что после минуты расслабления грядут последствия, которые придется разгребать двадцать лет. А потом мужа не стало, а у одноклассниц дети пошли в третий класс. Мой бы тоже пошел, но… Надо было разводиться раньше, муж, посылающий жену на аборт, недостоин ни любви, ни семьи.

Какие у этих конкретных драконов проблемы, если их целых пять братьев? Тут отрицательной демографией не пахнет! Ах, только Фридгерд законный, остальные побочные? И что? Дети от этого хуже не стали. Папуля женился бессчетное количество раз на породистых и знатных дреях, но кроме Фреда, у него не получилось законных наследников. Вот стоило увлечься и гульнуть, так нате вам подарочек. Поэтому детства у Фреда не было, одна муштра и учеба.

Ну, не знаю-не знаю, по мне, так вполне нормальное детство, заполненное разнообразными полезными занятиями. Я вот ходила в музыкалку и художку, и несчастной себя не чувствовала. Почему считается, что предоставленные сами себе дети, бегающие по крышам гаражей и пустырям, тонущие и ломающие ноги, счастливее?

И понятно, почему дети в одобренных браках не рождались: когда супруги едва терпят друг друга и взаимно неприятны, о каких детях может идти речь? Не додумались, что нужны искренние чувства? Пусть на неделю, на месяц, но яркие и искренние?

Рассуждения об истинных парах, предназначенных судьбой, слушала со скепсисом. На блюдечке, значит, все готовое им подай, с соусом и веточкой укропа, только кушай. А то, что надо еду сначала поймать, ощипать и приготовить, упускают? Девушку следует обаять, покорить, убедить и только после этого детей делать. У меня вот к Стейну никаких безоговорочных любовей не возникло. И не возникнет уже. Эстетическое и физическое удовольствие было, а любить не за что. Мне серьезный, основательный Ольд и весельчак Ильд больше по сердцу пришлись.

Выдумали сложнейшие ритуалы с длительной подготовкой, вместо нормального общения и ухаживания. Пусть сами и мучаются.

Фридгерд призвал истинную, но она плакала и просила ее отпустить. У девушки был любимый. Разумеется, твердолобый дракон больше верил ритуалам, чем слезам девушки, что она вообще может понимать? Несчастная утопилась. У остальных ритуалы не вышли, списали это на нечистокровность бастардов. Стейн по меркам драконов еще был юношей, ему лет сто еще подождать можно было, но его мамаша накрутила, и он рискнул. Пробрался в пещеру, пролил кровь на алтаре, огнем пыхнул и каменное зеркало показало ему истинную, которую он и перетянул к себе, гордясь и представляя, как будет хвастаться братьям.

Братья-то поумнее оказались, зачем им непонятная девица, с которой ты обязан жить, спать и хранить верность? Я только головой покачала. Этот дракон даже не знает, как он ошибся.

Чем мамаша Стейна руководствовалась, стало ясно: трон наследует тот из сыновей, у кого родится сын. Вовсе не самый старший, самый умный или самый сильный. Мать Стейна, став из безродной подавальщицы в трактире благородной дреей, власть из рук упускать не собиралась. Женился на ней папаша после рождения сына, а не до, так что Стейн формально такой же бастард, как другие. Альметта не правит, она просто жена императора. Очень за сына переживает. Переживает так, что править собирается за него, зачем мальчику голову забивать? Пусть наслаждается жизнью.

Ожидая появления юной, невинной, скромной и нежной девы, нарвались на меня. Ой-ей-ей, так этот борода-лопатой целый император?! А я ему про атеросклероз и подагру? Да меня за такое надо было сразу в темницу! За оскорбление его величества. Но, с другой стороны, кто ж ему еще правду сказал бы? Не придворный же лекарь?