Читать книгу "Жена фаворита королевы. Посмешище двора"

Глава 11. Альтернативная реальность?

Кажется, я начинаю ориентироваться в пространстве, это совершенно точно наша Калининградская область. Но теперь она называется Пруссией? Моё баронство или проще – поместье, находится где-то в районе Митино, пара часов в карете, а на машине долетели бы минут за десять.

Мои вопросы покажутся управляющему дичью, но я же потеряла память, так что:

– А скажите мне, Бишоп! Какой сейчас год?

– Две тысячи двадцать второй от Рождества! – он так быстро ответил, а я ещё быстрее потеряла дар речи. Ведь была мысль, что я попала, ну каким-то магическим образом в тело моей пра-прапрабабки. О которой я и понятия не имела. Но тут как-то всё совершенно не так. Первая мысль, что это розыгрыш, но я решила не поддаваться.

– Хо-ро-шо! Продолжим, а как называется страна, в которой мы находимся, явно не Руссланд?

– Нет, госпожа, все мечтают жить в Московии, мы имеем честь граничить с этим государством. И наша королева хотела выйти замуж за наследника, но он предпочёл взять в жёны свою подданную.

– Так! А вы из Англии? Бишоп не прусская фамилия? – пытаюсь нащупать тонкости современной геополитики.

– Только тот факт, госпожа, что вы потеряли память, прощает вас. Но нашего королевства нет на этом свете уже пять сотен лет. Великое похолодание, льды покрыли старую добрую Англию.

Проговорил Бишоп со стоном.

– А почему? – задаю вопрос шёпотом, и стук копыт поглощает звук, но Бишоп догадывается по губам.

– Падение огромного метеорита, «Кара небесная», учёные рассчитали, что Земля наклонилась, изменив ось. Тёплое течение поменялось. Многие страны погибли, как Англия. Но мы не забыты богом, потепление начинается, теперь лето как раньше три месяца, и зимы не такие лютые.

– Вот вы меня, конечно, удивили. А пароходы, паровозы, про самолёты вообще молчу, ничего этого нет?

– Воздухоплавание на шарах, но не рекомендую это опасное занятие. А паровой двигатель есть, и даже у вас на фабрике!

– А у меня есть фабрика? – мои глаза округляются, Фредди говорил, что я богатая, но в тот момент я не оценила сути услышанного, богатство для преподавателя школы искусств, вещь абстрактная, как «миод» у Винни-Пуха.

– Две фабрики, три доходных дома в столице, вервь в Пиллау. Баронство Розен и ещё по мелочи из наследия матери.

Голова закружилась! Начало неприятно тошнить.

– Умоляю, пусть он остановится, – шепчу Бишопу.

Тот трижды стукнул в стену кареты. И экипаж замер. Открываю дверь и выпрыгиваю без подножки. Под ногами хрустит мёрзлая трава, голые деревья выстроились в ряд у дороги, а вдали уже виден старинный город, как на ретро фото, холодный воздух возвращает меня в реальность.

– Как называется наша столица? Кёнигсберг?

– Нет, госпожа, Кронсберг. Всегда так назывался, и мы в Пруссии, есть еще Франция со столицей в Лионе, Римская империя, Североафриканские эмираты, Турецкое царство, Чайна, Индия, Новая Англия слишком далеко в южном полушарии, все остальное покрыто льдами или водой. И, конечно, Руссланд, империя двадцати царств, каждое в несколько раз больше нашей Пруссии. Но вы никогда не интересовались этим, Аннабель. Что случилось?

– Мне кажется, я поняла, что со мной произошло. Аннабель умерла. И я умерла, но в своём мире, однако мы с ней спутали тела, и я попала в параллельную вселенную от нашей. Вы бы с ума сошли, если бы видели, как устроен наш мир, сколько техники и какой прогресс. Я выгляжу ненормальной. Но считайте меня ненормальной, потому что сама понимаю, каждое слово моё похоже на бред. И я реально схожу с ума от одной мысли, что моё тело там, в нашем мире умерло, бедные мои родные…

Слёзы катятся по щекам, я оплакиваю себя, свою смерть и жизнь, понимаю, что назад я не вернусь.

Бишоп стоит рядом со мной и смотрит так, словно я инопланетное существо, вытираю горькие слёзы, всхлипываю и вдруг начинаю говорить с ним по-русски:

– Дорогой Бишоп, я сама в шоке от произошедшего, но согласитесь, заика Аннабель и по-прусски плохо говорила, ведь это не немецкий язык, Германии нет, а есть Пруссия. А я с вами говорю на чистом, современном русском. Какие вам ещё доказательства предоставить?

Бишоп сглотнул, почесал лоб дрожащей рукой и вдруг выдал на плохом русском:

– Значит так, милая моя Аннабель, кроме меня вы никому об этом не говорите, я же считаю, что вы были в коме, слишком долго и чудесным образом увидели будущее, ну что-то подобное и у вас открылись некоторые способности. За ересь о другом варианте развития истории для вас не пожалеют дров и вспомнят, как жечь ведьм, понимаете меня!

Он очень крепко взял меня за предплечья, слегка наклонился и очень пристально посмотрел в глаза. Меня передёрнуло. Он красивый, сильный, но для Аннабель слишком взрослый, и понимает это, а ещё, между нами, огромная пропасть, я баронесса, а он служащий, пусть и состоятельный, но без чина. Неожиданно ощутила в нём горячую симпатию, я ему очень нравлюсь, однако, он не посмеет.

– В моём мире меня зовут Кристина, и мне намного больше лет, я не такая красивая, как Аннабель. Но я влюбилась бы вас не задумываясь, Бишоп. Простите, мне уже лучше, можно ехать! – вытираю слёзы, и это я тоже сказала по-русски, теперь это наш с Ричардом секрет. Он несколько секунд стоял у края дороги и смотрел в ту сторону, где море, я ощутила, его смятение, такое же и у меня.

Делаю шаг в сторону кареты, и сама забираюсь в неё по откинутым ступеням. Бишоп мрачнее тучи также сел в карету, и остаток дороги мы молчали.

– Госпожа, времени у нас не так много. Мне нужно проверить бумаги и подписать их, а вам я отдам книги и документы на собственность. Я думаю, что вы с вашим умом разберётесь, если что-то заинтересует, то спросите. Только умоляю, на людях не говорите со мной по-русски.

– Договорились, – улыбнулась и сказала именно на родном и великом. Бишоп улыбнулся. Карета остановилась, и мы вышли на улицу. Лакей тут же поклонился, открыл двери в «офис», мне ещё долго придётся привыкать к удивлённым лицам, Аннабель никогда в жизни не приезжала «на работу».

Контора оказалась очень красивым особняком из красного кирпича, довольно далеко от острова Канта, конечно, про Канта тут и не слыхали. Это место называется Соборный остров. Никаких грандиозных строений, но всё очень мило, мосты большие есть, а в остальном типичный европейский город. Бишоп что-то приказал парню и тот сбежал.

– Сейчас принесёт нам из пекарни сдобу к чаю. Проходите, госпожа баронесса.

Он быстро помог снять тёплую накидку, и показал место за рабочим столом. Достал из сейфа документы, амбарную книгу, и выдал мою личную печать.

– Пока вы владелица, она должна храниться у вас.

– Благодарю, Бишоп. Я постараюсь не мешать вам! – улыбаюсь и начинаю вникать в содержимое бумаг.

Парнишка принёс милую корзинку с белым полотенцем, в которое осторожно завёрнуты очень аппетитные булочки. На маленькой буржуйке вскипел чай, на самом деле не чай, а травяной сбор, похоже, что чай тут большая редкость.

– Время для лёгкого ланча, дорогая Аннабель!

– С превеликим удовольствием, Ричард. Я просмотрела ваши дела, и если смогла разобраться в несложной бухгалтерии, то вы очень талантливый управляющий. Мне очень повезло, что вы есть!

– О, благодарю. Это так, так! Так приятно, герцог считает, такое положение вещей нормой, но вести дела с прибылью…

– Я это понимаю, поэтому и говорю вам большое спасибо, всё моё состояние – это ваших рук дело. И я это ценю.

Бишоп мило смутился и покраснел. Боже, какой милый! Он поспешно разлил по чашкам ароматный, горячий чай.

– Ричард, подскажите мне, как так получилось, что я оказалась под настойчивой опекой герцога?

– Как бы вам так сказать, чтобы не обидеть!

– Как есть, так и говорите! – откусываю божественно вкусную булочку со сливочной начинкой. И понимаю, что Калининградская выпечка всегда самая лучшая во всех вселенных! Улыбаюсь, но недолго, потому что сквозь вкус сдобы и аромат чая, слышу:

– Вас считают дурочкой, но из-за титула и земель, а также наследия, не посмели упрятать в интернат ещё в детстве после того, как вы осиротели. Таковы правила, сирот воспитывают в закрытых школах.

– А в нашем государстве вообще шанс есть жить свободно, без тюрьмы, психушки и закрытой школы? Но это вопрос риторический! Лучше расскажите, как умерли мои родители?

– Мать заболела болезнью лёгких и умерла. А ваш отец Эдвард фон Розен так её любил, что умер через пару недель, после смерти Марии. Эдуард очень знатный, умный и его род в дальнем родстве с вашим, он взял вас под своё крыло. Но вы так заикались, что никакие учителя не могли с вами заниматься, поэтому и в школу не взяли. Вот и вся история.

– Понятно, почему теперь люди так на меня смотрят.

– Да, вас теперь не узнать. Мне даже страшно представить, что будет, когда вернётся Эдуард, когда он вас увидит, потеряет голову, как и я. Простите, говорю лишнее.

– Да, лишнее, лучше пейте чай. Он жених королевы, а я замужем за ненормальным Фредериком! – я ворчу, а Ричард так кисло улыбнулся, что я пристально посмотрела на его булочку, уж не клюкву ли ему подсунули… Но нет, клюква – это наши кислые обстоятельства, из которых надо как-то выбираться.

Глава 12. Сиротка

Мы засиделись за бумагами и опоздали купить игрушки для Линды, но Бишоп всё устроил, зашли в лавку, и хозяйка нам благосклонно позволила выбрать подарки, несмотря на довольно позднее время.

Мне понравилась милая кукла, напоминающая меня, и маленькая собачка, похожая на Фица.Покупки красиво упаковали, и Ричард рассчитался.

Это как-то неожиданно, мы слишком много времени проводим вместе, и я ощущаю, с каким трепетом он ко мне относится.

– Создалась иллюзия, что мы с вами родственники, этот вечер и мы покупаем куклу. Бишоп, я уже начинаю переживать за ваше сердце! Не хочу его разбить.

– Разбивать нечего, оно разбито смертью жены, Фиона долго болела, после трагично закончившейся беременности. Вы для меня пока очень желанны, но умоляю, простите дерзость. Я начинаю приучать себя к мысли, что вы для меня как дочь! Так проще для всех! – пока мы шли от лавки к карете, он прошептал мне спасительную версию и пожал руку, но незаметно.

На нас очень внимательно смотрят прохожие. Это только я не понимаю сути диссонанса. Богатая, знатная девушка идёт под руку с простолюдином, но мне плевать. Пока я только с Ричардом чувствую себя в безопасности.

– У меня план, если жизнь станет невыносимой, сбежим в Россию, – улыбаясь шепчу по-русски своему управляющему.

– Хороший план. Но есть одна проблема на ближайшие дни.

– Какая, хотя у нас этих проблем не счесть.

– Я должен присутствовать на верфях пару дней, это важно. До приезда Эдуарда, хочу все проверить, и с клиентом работа есть по обсуждению убранства яхты.

– Мы строим яхты? – обожаю море и яхты, невероятная новость, кажется, моё лицо засветилось от счастья, Бишоп улыбнулся.

– Строим, но я переживаю, как вы без меня? Если что, садитесь в карету и без остановок в Пиллау, там меня все знают! Только умоляю, не оставляйте Линду одну!

– Хорошо, Бишоп! Так и сделаю! А что с девочкой может произойти? – я вдруг испугалась, сейчас-то она одна, я чего-то не знаю? Даже прибавила шаг, чтобы быстрее вернуться домой.

– Её могут забрать в закрытую школу, а это не самое приятное место. Пока вы рядом, ей ничего не угрожает. Через два дня я вернусь в столицу и навещу вас, а сейчас Антонио возничий отвезёт вас домой. Берегите себя, пожалуйста, Аннабель! – он прошептал эти слова по-русски. На нас покосились две дамы, словно мы шпионы. Но моё сердце теперь неспокойно, мало бед, так ещё и малышку у меня могут забрать?

Почти бегом дошли до кареты, Бишоп отдал распоряжения кучеру. И мы простились сухо, как подобает госпоже и её управляющему. Через два часа, когда совершенно стемнело, карета въехала в баронство. Только Волк пару раз громко взвыл в гостиной. Чуть позже вышел сонный Ганс, закрыл ворота, и я только узнав, что с Линдой всё в порядке, ушла к себе, отказавшись от ужина.

Так устала за день, что быстро разделась, умылась и спать. Волк лёг у входа, мой второй после Бишопа верный охранник.

Утром счастливая Линда получила свои подарки, и так прыгала от радости, что я испугалась!

– Милая моя, а у тебя разве нет игрушек?

– Есть, но мало и скучные! Эдуард считает, что это все женские глупости! – она так по-взрослому ответила, что я чуть не прослезилась. Обняла девчушку, поцеловала и попросила посидеть несколько минут неподвижно у окна.

– А зачем?

– Я тебя нарисую! Вчера у Бишопа в конторе взяла несколько больших листов бумаги, планшет и хороший карандаш, хочешь портрет?

– Очень хочу, а ты умеешь? – шепчет Линда, пока я усаживаю её в кресло, и достаю из сумки планшет с листами, управляющий на таком делает записи, когда инспектирует фабрики, а я теперь рисую.

– Вот и посмотрим. Но пока я рисую, скажи-ка мне, милая, в какую школу тебя хотят отправить и кто? – этот ужасный вопрос мне не даёт покоя, спрашивать у Виолетты не хочу. Может и не стоило эту тему поднимать в разговоре с ребёнком. Но я должна знать, какие ещё опасности нас поджидают.

– Это всех девочек-сироток, отправляют учиться. Нищенки учатся только читать, богатые девочки с домашними учителями, а такие, как я должны уезжать в закрытую школу, изучать все науки. Я буду медицинской сестрой, так сказала Виолетта. Но я боюсь уезжать, очень боюсь. Мне же можно будет забрать куклу с собой?

Она говорит и личико такое серьёзное, словно уже всё предрешено. И это данность. Моё сердце сжалось от боли, я так долго и со звуком выдохнула: «Ух-х-х-х!».

Глаза ничего не видят от слёз. Молча встаю, подхожу к девочке и обнимаю её.

– Детка, ты не сиротка! Ты моя! А пока я богатая, ни в какую школу тебя не отправят! Только пока никому об этом не говори, а то злые люди могут сделать нам назло, чтобы больно уколоть.

– Не скажу, а злые это герцог и Виолетта или королева?

– Похоже на то! Ну, теперь садись, я всё же нарисую тебя! – целую её в щёчки, и мы смеёмся. Пока даже переварить не могу информацию. Ведь вроде же она дочь герцога, или Нора что-то путает? Ох, сплошные загадки!

Терпения у Линды хватило на двадцать минут. Но с моим опытом, этого более чем достаточно, ещё раз поцеловала мою любимицу и отпустила хвастаться подарками. А сама с невероятным удовольствием продолжила рисовать. Такую куколку-девочку изображать одно удовольствие. Где-то тени растёрла пальцем, локоны и дорисовала куклу. Так хочется сделать её портрет маслом, просто руки чешутся от вдохновения. Да я бы и Нору с удовольствием нарисовала. Обожаю колоритных старушек, теперь я любуюсь её старостью. Меня в этом мире вдохновляет всё! Думаю, что без средств к существованию не останусь! Профессия, знаете ли, спасёт, накормит и согреет.

Результатом я осталась очень довольна. Но пока решила Линде не показывать. Убираю карандаш и свою сумочку с печатью в комод и неожиданно замечаю, что вещи лежат иначе.

Вчера не заметила, и утром не успела обратить внимание. Но теперь пристально осматриваюсь и понимаю, что кто-то во время моего отсутствия знатно тут пошарил.

Первое, что сделала, это вылила и высыпала в раковину лекарства Рихтера, они теперь точно не внушают доверия.

– Знать бы, что тут искали, дневник, документы?

Ужасно ничего не помнить и не знать. Смыла с пальцев следы карандаша и поспешила на кухню обедать.

Если не вспоминать о диверсии в моей спальне, то день складывается довольно приятно, мы с Линдой и Волком гуляли вокруг замка, строили планы на Рождество. А когда вышли с небольшой веранды в центре парка, Волк несколько раз громко рыкнул.

– Кто-то чужой приехал! – прошептала девочка. А мне не хочется попадать в неприятности, пусть Ганс сам разберётся. Ждём, пытаемся заставить Волка молчать, и он слушается. Сел и смотрит на нас, потом на дом, недоумевает, почему мы не прогоняем незваных гостей?

Посыльный умчался, и мы поспешили в замок.

– Вам письмо от короля регента! – Ганс с порога огорошил меня очередной новостью. Ничего хорошего не жду от таких депеш. Открываю конверт, на нервах не могу вникнуть в суть и детали. Поняла только, что в назначенное время мне надлежит прибыть во дворец для подписания важных бумаг, суть которых мне известна и сроки договорённости скоро истекают. Его Величество король-регент Максимилиан III не желает, а требует моего присутствия! Правда, моего имени на конверте и в письме нет.

– Зачем? Наверное, собирается настойчиво рекомендовать съехать, до возвращения Эдуарда. Боятся, что герцог передумает и не женится на королеве, шепчу себе под нос, когда Линда ушла к няне раздеваться после прогулки. К королю ехать придётся, от таких приглашений отказываться опасно для жизни. Это очень пугает, но делать нечего.

Весь вечер я провела в расстроенных чувствах. Даже ужинать не хотелось. Но Нора настояла, потому что бледная и слабая я вообще никому не нужна.

– Я себе нужна, вам, Бишопу и Линде! Это уже компания.

– С Бишопом у вас какие-то слишком нежные отношения! – вдруг заявила Нора с критическими нотками в голосе. Я вздрогнула и улыбнулась.

– Он считает меня своей дочерью, так и признался, у него сердце болит от того, как со мной поступают эти богатые люди!

– Ах, вон как! В этом я с ним полностью согласна, ну я спать! Спокойной ночи, дитя моё, храни тебя бог.

– Я тоже, спокойной ночи, няня!

Ночью я очень плохо спала, казалось, что болезнь возвращается. Приснилось, что в комнате кто-то есть. Открываю глаза и в свете полной Луны вижу мужской силуэт, пытаюсь завизжать от ужаса, но не могу, страх парализовал меня. Зажмуриваюсь, пусть лучше думает, что я сплю. Но он наклонился, поцеловал меня в лоб и вышел. Оставив слабый след мужского парфюма.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди. Слышу только «бум-бум-бум!», но глаза открыть боюсь, боюсь пошевелиться, ещё больше боюсь позвать на помощь. Он вернётся и придушит меня.

Неужели это тот, кто столкнул меня в яму? Лица не видела, но я узнаю его по запаху, вот только встречу днём.

Не знаю, сколько я лежала вот так, притворяясь спящей, пока не осознала, что Волк дрыхнет на подстилке, он же должен залаять. Да и Фиц залез под покрывало и посапывает. Может, мне показалось и никого не было? Набралась смелости, встала и закрыла дверь на ключ.

А утром я заметила, что мой рисунок лежит на комоде не так, как я его оставляла. Значит, в комнате кто-то был, это не сон… Обыски продолжаются?

Начинаю подозревать, что кому-то настойчиво нужно выкурить меня из замка, чтобы обыскать мою комнату. Только вот кому это нужно и что ищут?

Весь день прошёл как в тумане, прогулки, чтение книг и мои несложные занятия с Линдой, пока гувернантка уехала в столицу на дилижансе, прислуге кареты не положены. Она даже не спросила разрешения. Похоже, что Аннабель для неё не авторитет. Ну-ну!

Эти мысли всё равно отступают на второй план, потому что завтра я еду на приём к королю, а куда он меня потом отправит – вот это уже совсем другой вопрос.

Но еще больше меня напугал ночной визит незнакомца. Няня поклялась, что в доме никого нет, Ганс, мы и Матильда. Ещё конюх, но он живёт при конюшне, сама понимаю, что от конюха и прислуги парфюмом не пахнет.

Однако вечером я сама попыталась перерыть свою комнату, даже под ковры заглянула, обивку над изголовьем прощупала. Ящики комода снизу осмотрела. Ничего.

Дневник Аннабель перепрятала в кабинете Бишопа, на самых высоких книжных полках, где больше всего пыли. Тихонько вернулась в свою комнату, закрыла дверь не просто на ключ, но и подпёрла ручку спинкой стула. Может, и не сдержит ночных гостей, но шума наделает. Тогда уже зубы Волка и кочерга мне в помощь. А завтра мне рано утром на очередную экзекуцию к королю регенту. Даже думать боюсь, жаль, что Бишопа нельзя взять с собой для подсказок. Уснула, под утро и меня разбудила Матильда.

– Госпожа! Пора! – она крикнула через дверь, а у меня сердце забыло, как биться.

– Боже, дай мне пережить этот день!

Глава 13. Камень

Утро выдалось слегка морозным, но солнечным. Неприятный визит во дворец скрашивают прекрасные виды за окном кареты. Очень интересно, зачем я вдруг понадобилась королю-регенту?

Скорее всего, накануне возвращения Эдуарда, они хотят потребовать от меня съехать. Одинокая, хотя и замужняя дамочка, одна в доме с мужчиной, не простым мужчиной, а вроде как женихом самой королевы. Это только ей можно спать с моим мужем, а мне с её женихом даже в одном доме нельзя находиться? Я готовлю пламенную речь, даже думаю расплакаться, умолять, просить и ныть. А там посмотрим.

Тем временем карета подкатила к входу, но не парадному, а со стороны сада. Под шелест мелкого гравия, я с помощью кучера спустилась на землю и поёжилась от холода и от страха. Ничего не помню, не знаю, как обращаться к королю, и даже не понимаю, куда идти.

Из дворца навстречу вышел молодой человек, присмотрелась, для лакея слишком хорошо одет. Да и красивый, кто бы это мог быть, не успеваю приехать, а уже позор, не знаю, как обращаться.

Парень заметил меня и широко улыбнулся. Быстро поменял траекторию движения. Подбежал и вместо приветствия выхватил сумочку.

У меня, молодой дамы, спешащей на приём, вот так по-детски выхватил ценную вещь и побежал в сторону сада?

Если бы не ключи от сейфа и моя печать, то я бы не поспешила за ним. Но печать очень важна.

Пришлось почти бежать.

Он же здоровый кабан! Лет двадцать от роду. Но детство что в голове, что в жопе. И меня это разозлило. Даже в городе люди себя приличнее вдут, чем во дворце. Хотя может он дурачок?

Ненормальный детина добежал до огромного дерева, как-то взобрался на довольно высокую ветвь. И начал дразнить меня:

– Ну, проси меня! Заика, долго, может, научишься говорить как нормальные люди, и я женюсь на тебе! – и заржал как конь.

Вот если мне суждено показывать свою дурь и притворяться глупой, то сейчас самое время! Надо поступить совершенно непредсказуемо и, кажется, я знаю как. Потому что всё моё естество пропитано лютой ненавистью к этому парню, не понимаю почему, но я его готова убить. Кажется, что не всё забылось, сильные эмоции Анни я помню.

Осмотрелась! Тут живут очень педантичные люди. Вокруг дерева так аккуратно сделан бордюрчик из природных камней, хороших таких, размером с мою ладонь. Кончиком туфли попинала камни, и один поддался. Наклоняюсь и поднимаю увесистый «Аргумент!»

– Ничто так не улучшает переговорный процесс, как вовремя поднятый камень!

– Чего? – его губы скривились от ужаса, потому что я уже начинаю метиться. Даже если этот не попадёт, то тут этих камней много, до вечера хватит кидать!

– В колено или в лоб? – спрашиваю и улыбаюсь.

– Дура, это камень!

– Конечно, если в лоб, то вы свалитесь и сломаете шею, и мне придётся орать, звать на помощь, ведь вы сами упадёте. Ну, а колено послужит хорошим уроком, что ко мне лучше не приближаться!

Не успел он ответить, как я очень метко, а я вообще меткая, как все художники, попадаю ему в колено!

Пожарная сирена воет тише! Но я не обращаю внимание, наклоняюсь за следующим камнем!

– Подавись своей сумкой! Дура ненормальная!

– Вот именно! Дураков трогать опасно, мы непредсказуемые! – поднимаю сумочку и всё же кидаю в него камень, но теперь в плечо, пусть выучит урок.

– Ведьма! – завизжал парень и всё же свалился с ветки.

– Сударь, ведьма – это почётное звание каждой уважающей себя женщины! Спасибо за комплимент! – снова приседаю в реверансе, разворачиваюсь и быстрым шагом иду в сторону замка, замечаю, что наш поединок наблюдали несколько человек, и у всех снова то самое выражение на лицах, как в первый раз, когда я открыла рот в день, когда очнулась. И самое неприятное, что навстречу мне бежит муж.

– Аннабель! Что случилось? – его трясёт от паники. За меня переживает? Нет, за себя.

– Да какой-то придурок пристал! – начинаю ворчать.

– Это принц Альберт! Боже! Что ты с ним сделала?

Не ожидая продолжения истерики мужа, возвращаюсь к грустному принцу, он отшатнулся, а я настойчиво беру его под руку и веду вперёд. Бедняга хромает, сопит, но не сопротивляется.

– Значит так, если не хочешь опозориться, что девчонка тебя сделала, то говори всем, что неудачно свалился с дерева, понял? Придурок! Камней ещё много вокруг, следующий прилетит в лоб! – шепчу ему со злостью, он ошалело смотрит на меня. Вдруг наклоняется и целует руку.

– Благодарю, баронесса, за помощь, дальше я сам! – теперь его взгляд изменился. Пронзает меня, вглядывается в глаза, пытается найти отличия от обычной Аннабель, но я знаю, что их нет. Он из тех, кто уважает силу, и я замечаю, что появился интерес.

Камень сотворил чудо!

– Всегда пожалуйста! – улыбаюсь, приседаю в реверансе и ухожу к мужу.

– Фредди, отведите меня на аудиенцию к королю-регенту!

– Аннабель, он вчера уехал в свою резиденцию на побережье, во дворце только Её Величество, и принц Альберт, но она никого не принимает, – наклонился и прошептал. – Критические дни и огромный прыщ на лбу!

Достаю из кармана бумагу и показываю мужу.

– Это действительно приглашение от короля, подожди, кто-то подправил дату. Вот тут! Это очередной розыгрыш! – простонал Фредди.

– Отлично, значит, вовремя брошенный камень решил все мои проблемы! Всего хорошего!

Радуюсь, что моя карета не успела скрыться за поворотом, спешу сесть и уехать!

– Анни, можно я с тобой? – в тишине морозного воздуха этот крик мужа услышали все, и даже королева. Неожиданно я заметила её силуэт в окне, мы как два ковбоя на диком западе, ждём, у кого первого сдадут нервы.

– Нет! Оставайся со своей хозяйкой, у меня дела в конторе! Прощай!

Села и стукнула кучеру в стену. В тот же миг кони помчали меня прочь из дворца. Это чей-то идиотский розыгрыш, и сколько таких будет. Повестка в таком тоне написана, что я не посмела бы не приехать.

От обиды очень хочется плакать. Меня все ненавидят. И вырваться из этого порочного круга невозможно. Мне не позволят. Стоит только психануть и уехать, найдут и закроют в психушку, а самое ужасное, что такая же участь ждёт и Линду…

Пока я отбивала свою сумочку, адреналин не позволял сорваться в истерику, а теперь…

Я дала волю слезам, всю дорогу от жалости к себе ревела, радуясь, что стук копыт заглушает мои стоны.

Не сегодня, так завтра возвращается герцог, меня кто-то настойчиво выкуривает из баронства, а я даже не понимаю причин, почему они так поступают. Раньше казалось, что это от скуки, заикающаяся Аннабель, красивая и глупенькая, лёгкая мишень для нападок, таких как сегодня, просто ради развлечения, посмотреть, как здоровый детина дразнит девушку. Очень смешно, обхохочутся теперь над синяками принца.

Но теперь понимаю, тут дикая ревность. Уж поцелуй по цене кареты от герцога мне никто не простит. Вытираю слёзы платочком, в своём мире я бы уже продумывала пути спасения. Как с мужем-козлом, когда он ушёл, сразу наняла риелтора и адвоката, все материальные стороны конфликта заставила определить и подписать брачный договор до развода, машину на себя, квартиру продали и разделили, потому что он «не готов» жертвовать имуществом в мою пользу. Да мне и не надо его подачек, лишь бы моё не трогал.

А в этом мире, я даже не понимаю, за что хвататься. Ни один юрист против королевы не пойдёт, да и против герцога тоже. Мне изучать законы долго, проблемы валятся на мою голову уже сейчас, остаётся только Бишоп и его воля. Последний мой оплот на спасение. Вот только я уже переживаю и за него, никто не пожалеет незнатного управляющего, особенно если заподозрят нас в тёплых чувствах или элементарной симпатии друг к другу.