Текст книги "Бедовый. Путешественник по Изнанке"

Что называется, опять вопрос дня: кто же тут нежить, а кто нечисть?

Этот утопленник даже что-то мне говорил. Именно мне, а не Вите. Я не великий физиогномист, но точно что-то нехорошее. А потом резко взмахнул рукой, в которой виднелся какой-то костяной кинжал, и ударил Следопыта.

Тот повалился на землю, удивленно глядя на меня и хватая ртом воздух. А потом все прекратилось. То есть меня выкинуло обратно в общинный дом. Только на этот раз я сидел на полу, бешено вращая глазами, и надо мной склонился тот мерзкий толстяк.

– Видите, молодой человек, вам самому нужна помощь. Посмотрите на меня. Как вы себя чувствуете?

– Как человек, который точно не брал сегодня талончик к терапевту. Отойди, эскулап.

Кстати, вокруг собрались еще рубежники, в том числе жена Вранового. Она, на удивление, выглядела не так ужасно, как в последнюю нашу встречу. Да, худовата, но и только. А на вид просто уставшая и иссушенная жизнью женщина лет сорока. И на меня она смотрела с явным любопытством.

Я поднялся на ноги, продолжая размышлять. Что это было? Единственная мысль пульсировала в сознании: «Ты знаешь. Ты знаешь…». И противнее всего, что я правда знал.

Та самая новая особенность моего хиста. Как я там загадал?

Я хочу знать, к чему в будущем приведет моя помощь!

Из всего этого выходило, что мне удастся спасти от Лихо Следопыта. Ведь я явственно видел его, отъевшегося, переодетого. И немного убитого. Зараза!

И что делать? Конечно, бросать Витю сейчас здесь нет никакого смысла. Тогда я его точно не спасу и в будущем Витю не убью. Потому что помрет он на этой кровати.

Я с замиранием сердца вновь подал ему руку, только на сей раз ничего не произошло. Точнее, я почувствовал опять иссушенную пустыню вместо заполненного хистом тела, ощутил слабость рубежника, но ничего более. Никакого кровавого мальчика.

Знахарь хотел было еще что-то сказать, даже бросился к двери. Однако мне хватило одного взгляда, чтобы тот отошел в сторону. Правда, ненадолго. Как только мы покинули дом – а двигалась наша парочка медленно, потому что приходилось поддерживать Витю, – эскулап обогнал нас на пути к выходу из Подворья.

– К воеводе жаловаться побежал, – сказал Следопыт.

– Попутный ветер ему в задницу, – прокомментировал я. – Два раза не казнят. Что вообще за тип?

– То ли Коля, то ли Сергей. Не знаю, все Знахарем и кличут. Он еще при Союзе на медбрата учился, когда ему хист передали. Дядя вроде. Вон он нос и задрал. Его промысел повышается, когда он людей правильно лечит.

– Судя по четвертому рубцу, этот Знахарь – не доктор Хаус.

– Кто?

– Блин, Витя, тебе надо начать нормальные фильмы смотреть и сериалы. Потом расскажу. Короче, как врач он – полный ноль.

– Нет, какие-то простые проклятия или хворь вылечить может. Но вот что-то серьезное…

– Короче, классическое обязательное медицинское образование в деревне. Если не хочешь умирать, езжай в райцентр. В нашем случае, в Петербург. И чего ты его слушал?

– Он хоть что-то предлагал, – ответил Витя. – Знаешь, когда человек умирает, то начинает хвататься за каждую соломинку.

– Ты погоди умирать. У меня тут план по твоему спасению выработался.

– И что надо делать?

– Щас бухну, и к тебе домой поедем. Или наоборот, я еще не решил.

Мы вышли наружу, в чужанский Выборг. И я усадил Следопыта на переднее сиденье своей машины, а после сел за руль.

Хотя в сторону Вити старался не смотреть. Потому что перед глазами до сих пор стояла картинка, как он погибает. Проклятый хист, проклятая способность! Лучше бы загадал везение.

Глава 3

Витя жил на самом краю Селезново. Фактически и не Выборг уже, скорее пригород. Я вообще заметил за рубежниками особенность прятаться на выселках. Чем дальше от людей, тем лучше. Да что там, я сам пошел именно по такому пути. Даже не могу объяснить, почему. Не хотел, чтобы чужане магию видели? Мы и так вроде как оберегались с помощью хиста от посторонних глаз. Промысел даже всякие видеозаписи портил и аппаратуру ломал. Думаю, будь такая нужда, не ограничилось бы и массовым гипнозом.

Хорошо, что успел спросить точный адрес. Благо, дом Следопыта не был скрыт всяким колдунством в «Яндекс.навигаторе». Хотя, может, последний – это наша разработка? Он мне порой такие чудеса выдает, что диву даешься. То пошлет через какие-то буераки, то «сократит» путь, и я встряну в пробку.

А вот в последнее время, напротив, приложение словно исправилось. Выдавало информацию с аптечной точностью. Будто своего признало.

Почему хорошо, что Витя назвал адрес? Потому что, как только мы выехали, он ушел в режим экономии электробатареи. Отключился, другим словом. Я несколько раз тряс его, на что рубежник открывал глаза, смотрел на меня мутным взглядом и вновь терял сознание. Ушел в себя, вернусь не скоро.

Оно и понятно, Следопыт слаб. Хиста в нем чуть да маленько. Может, так будет даже лучше. Пусть лежит, тогда как я сделаю все сам. Тьфу ты, думаю как насильник-клофелинщик.

Дом Вити ничем не выделялся из своих соседей. Одноэтажный, свеженький, облицованный некогда белым сайдингом. Участок огорожен металлическим забором. Во дворе – коротко скошенная трава, мангал и гараж. Меня даже зависть взяла. Такое ощущение, что Следопыт жил моей жизнью. Именно подобный домик я и представлял, когда мечтал о богатом и безоблачном будущем. Да, мечты у меня приземленные и максимально нищебродские.

Нет, мой дом тоже неплох. Но тут все было как-то прям идеально. Как в каких-нибудь глянцевых американских сериалах. Рядом речка – пусть мелкая, конечно, в такой не искупаешься, – а неподалеку лес. Вот достанет меня нечисть – перееду к Следопыту. А он ко мне отправится в качестве благодарности. Только не факт, что жизнь с бесом и чертом ему покажется лучше, чем медленное умирание от Лихо.

Ладно, это я хватил. Сначала надо дело сделать, а потом уже думать о награде. Рано ты, Мотя, начал делить шкуру неубитого Лихо. Или неубитой? Она же вроде женского пола. Ладно, вот и посмотрим.

Что мне не понравилось в доме Следопыта – печати. Точнее, отсутствие оных. Любой слабый ивашка мог беспрепятственно пробраться в жилище Вити, и ничего бы ему за это не было. Хорошо, что Следопыт оказался, как тот Неуловимый Джо из анекдота. В смысле, нафиг никому не был нужен. Кроме, разве что, спасителя всея Руси. Ну, и Лихо.

Я затащил рубежника внутрь, обратив внимание на дорогую, но уродливую мебель, собранную явно из разных магазинов. Нет, что вкуса у Вити не было, я понял уже по одежде. Что интересно, вкус – это такая же работа над собой, своего рода навык. Просто, видимо, Следопыта и так все устраивало. Психологически полноценная личность, чтоб его…

Уложив бесчувственного рубежника на кровать, я занялся самым главным: начал пить. Сразу много, чтобы точно сработало. Поэтому пол-литра вина всадил, что называется, за пару подходов. И оно дало эффект. По телу сразу разлилось приятное тепло, а все тревоги и невзгоды ушли на второй план. На душе полегчало, счастье словно наполнило меня изнутри. Здорово, то, что нужно!

А затем я сотворил знакомую печать – ту самую «Мышеловку», которой поймал злыдня. Понятно, что рассчитывать на такую же удачу с Лихо смысла не было. Этой штуковиной ее не поймаешь. С другой стороны, мне и не надо. Главное, чтобы я понял, что гостья пришла.

Зараза, ну почему все печати так завязаны на крови?!

– Кто ступит – да ногой увязнет, кто попадет – да обессилеет, – морщился я, обвязывая пораненную ради печати руку ближайшей тряпкой.

Забавно, с какой обыденностью я начал относиться к тем же печатям. Хотя еще недавно они представлялись мне некой вершиной магии. Теперь бы заклинания подтянуть – и вообще порядок будет. А то я только «Слово» знаю.

Следующим этапом в охоте на Лихо стала маскировка. Я отогнал «Зверя» на несколько домов дальше по улице, заглушил двигатель и остался в машине. Теперь нужно только ждать.

Так как я был под вином от Василя, то никакого страха и волнения не испытывал. Разве что размышлял, успеет ли закончиться действие напитка до того, как придет нечисть. Для этого пару раз даже приходилось сделать несколько глотков.

Что она должна явиться – точно. Все это время Лихо пила Следопыта, но то – лишь разогрев перед основным блюдом. Убийство рубежника даст ей много сил. Это как есть салат из капустных листов в ожидании, когда принесут сочащийся соком кусок мяса. А учитывая, что Витя отсутствовал несколько дней и вдруг оказался в зоне досягаемости, это можно было расценивать как подарок судьбы.

Солнце медленно клонилось к закату. Хоть и считалось, что ночь – наше время – в смысле, нечисти и рубежников, – мне почему-то очень не хотелось устраивать разборки в темное время суток. И судьба в кои-то веки решила смилостивиться надо мной.

Я не услышал ни звука. Разве что почувствовал сильное возмущение чужого хиста. А еще тонкая нить, которая связывала меня с «Мышеловкой», натянулась до предела, норовя порваться. И вот тут настала пора действовать.

Мне не надо было говорить, что рубежники сильнее и быстрее обычных людей. Видел я и невероятные прыжки, и крутые ускорения, и чудовищную мощь. Однако собственная прыть – а сейчас я пролетел десятки метров за пару секунд – неожиданно удивила. Надо будет попробовать испытать тело в экстремальных условиях, чтобы знать, на что оно способно.

Я распахнул дверь и в два прыжка оказался в нужной комнате. Чтобы увидеть, собственно, то, на что и рассчитывал.

Лихо склонилась над Витей, правда, не стремясь прямо сейчас убить рубежника. Потому что она шипела от боли, наступив в мою «Мышеловку». Хиста в нечисти водилось изрядно. Действительно, намного больше, чем во мне. Она сломала печать, наверное, сразу. Но и ей досталось.

Что до меня, я был слегка разочарован. Я ожидал увидеть древнее хтоническое чудище. Что-то из разряда Ктулху, только сухопутного. Прежде настраивал себя, чтобы сразу не наложить в штаны. А на деле Лихо оказалась обычной бабкой. Даже чересчур человечной, что ли. Та же кикимора в нашу первую встречу показалась страшнее.

Правда, Лихо стояла ко мне спиной. Поэтому я мог разглядеть только ее обнаженные, сморщенные, все в натоптышах ноги и худые, как палки, руки. Остальное тело, включая голову, скрывало какое-то выцветшее от времени одеяние. Его и платьем не назовешь, скорее, обмотки, полы которых были оборваны.

И что интересно, нечисть не торопилась оборачиваться. Хотя точно почувствовала меня. Больше того, отойдя от боли, заговорила:

– С-с-с… – она словно втянула воздух с сомкнутыми зубами. – Кто же это такой молодой, сладкий? Хотел друга спасти, да только такой глупый, что себя же и погубишь. С Лихо решил совладать, да? С-с-с… За раз два ведуна, давно такого объедения не было.

На удивление, голос ее казался мягким, елейным, успокаивающим. На мгновение даже захотелось закрыть глаза. Хорошо, что только на мгновение. Я улыбнулся, облокотившись на косяк.

– Тут небольшой просчет Лихо Батьковна. Как там говорили в одном фильме: «У тебя нет здесь власти».

И нечисть обернулась. А я почти наложил в штаны. Если честно, не знаю, каким образом удержался.

Вот когда в следующий раз кто-то скажет, что некрасивых женщин не бывает, нужно смело плевать ему в лицо. Понятно, что некоторых представительниц прекрасного пола можно сравнить с дорогим вином. Немногие знатоки в мире могут поистине оценить его вкус. Но когда перед тобой бутылка уксуса, тут уже аналогии неуместны.

Вот Лихо была некрасива. Началось все с того, что ее лицо оказалось попросту перекошенным. Челюсть выдвинута и уходила влево, словно она незаметно подзывала кого-то. Нос с неприятной горбинкой напоминал корабельный крюк. Одного глаза не было, он зарос кожей, да вдобавок изнутри как-то мерзко набух. А второй просто опух. Хотя, наверное, его можно было назвать относительно здоровым. Им она на меня и зыркала, то ли сгорбившись, то ли готовясь броситься.

– Не бывает такого, – удивленно произнесла Лихо все тем же милым голосом, который жутко не соответствовал внешности.

Этой нечисти бы сексом по телефону заниматься. От клиентов отбоя не будет.

– Бывает. Пусть и непродолжительно. Благодаря одному чудесному напитку. Ну что, давай беги, роняя тапки. Нечего тебе тут ловить. Во мне сейчас пол-литра счастья.

Конечно, я ее провоцировал. Пусть главный козырь и убран из колоды, все равно у Лихо карты лучше. Что она и озвучила:

– С-сс… Никак в толк не возьму, ведун, ты правда такой глупый или притворяешься? Я же все равно сильнее тебя.

– Да ладно, давай проверим, – сказал я, вытаскивая нож. – Как говорил у нас один казах во дворе: «Махацца буишь?»

Часто ответственность за слова наступает не сразу. Жизнь вообще очень странный учитель, порой предоставляющий отсроченные уроки. Лично я верил, что нечто вроде кармы есть. Нельзя все время срать на других и думать, что тебе все сойдет с рук. Если так поступаешь, то когда-нибудь найдется тот, кто сделает такое же с тобой. Что называется, против лома нет приема.

В данный момент Лихо решила не откладывать процесс обучения в долгий ящик. Заслуженный педагог Ленинградской области, чтоб ее. И вломила сразу. Причем так резко, что я даже ничего не понял. Вот она только стояла возле Вити – и не успел я моргнуть, как уже преодолела несколько метров и впечатала меня в стену.

Только в том-то и дело, что не преодолела. Тогда я бы хоть что-то сделать успел. Она просто переместилась, мать ее. Причем с каким-то странным мерцанием.

И что нужно отметить, я, как человек, занимавшийся рукопашным боем, оценил силу ее удара. Потому что проломил своим могучим телом стену. Кирпичную стену!

Что еще интереснее, не стал страдать, а тут же перекувыркнулся и поднялся на ноги, разве что чуть откашлявшись от пыли. Это же не несущая стена?

А так-то круто! Раньше говорили, что из людей можно делать гвозди. Если перефразировать, такими людьми, как я, эти самые гвозди делать и нужно.

На этот раз я почти успел развернуться и даже махнуть ножом, после чего получил звонкую оплеуху. Ладно бы просто обидную – в голове зазвенело, будто там хрустальный сервиз разбили.

Сильно ли может ударить худосочной рукой старуха с одним глазом? Если ты поднимаешься с кровоточащей от заноз спиной, потому что влетел в дверь, – вопрос риторический.

Но что лично меня радовало – как изменилось тело после пятого рубца. Я ведь правда превратился в человека из стали. Меня швыряют, как щенка, а мне хоть бы хны. Готов принимать рекламные контракты на раскрутку русской неваляшки.

Стоило об этом подумать, как в голову прилетело что-то тяжелое. Лихо решила применить подручные средства. Я так и не увидел, чем же меня там ударили. Лишь почувствовал, как зашумело в голове, а вокруг, напротив, затихло. И все стало происходить чуть медленнее, что ли. А еще сильно обожгло щеку.

Я заторможенно прижал руку, а когда поднес ее к глазам, увидел кровь. Это чего, моя, получается?

Зато Лихо перестала мерцать, перемещаясь со скоростью электровеника. Она замерла в метре, рассматривая меня одним глазком. В ее случае – пристально. И еще что-то говорила съехавшим набок ртом.

Явно что-то злодейское и страшное, отчего у меня в кишках бы все свело. И тут же вывело. Беда лишь в том, что я ничего не мог различить из-за шума.

– Ты если пыжишься и говоришь там что-то очень крутое, то лучше не надо, – чуть растягивая слова и не слыша собственного голоса, сказал я. – Я ни фига разобрать не могу.

Вообще женщин надо слушать. Эту простую истину я узнал еще давно. Если тетенек игнорировать и не замечать, когда-то это аукнется. Женщины – народ терпеливый. Копят, копят, копят, а вот когда взорвутся, накроет и тебя, и всех, кому не посчастливилось оказаться рядом.

К Лихо это если и относилось, то отдаленно. Нет, наверное, где-то глубоко в душе она тоже была женщиной (где-то очень глубоко, на уровне нижней мантии), но особым терпением нечисть не отличалась. Молча проглатывать не стала. Поэтому набросилась на меня в лучших традициях боев без правил. И принялась забивать голыми руками.

Скажу честно, когда вас только что нокаутировали, а потом продолжают бить по лицу – с непривычки это может не понравиться. Еще хуже всего, что неподготовленный организм способен отключиться, не желая наблюдать за таким жестоким действом.

Я чувствовал, что еще немного – и точно прибегну к подобному способу. Не поможет даже новоявленное ведунство. К тому же Лихо вроде больше не собиралась никуда сбегать, явно не ожидая подвоха. Поэтому пришла пора действовать.

Самое глупое, что под градом ударов я вдруг забыл слово, которое и придумал для заклинания. Пришлось пойти длинным путем, вспоминая, как именно я его создавал. Так, леший, бес, черт, русалка. Точно, лебечерус.

Переданный Васильичем на определенных условиях артефакт лег в руку. Причем держать его было неудобно, все же он оказался достаточно широк. Я так до сих пор и не понял, на что он походит. Будто бы кусок взрослого бамбука, разве что слепленный из глины. Только это точно не глина. Материал какой-то твердый, крепкий.

Еще предмет напоминал флейту, разве что без отверстий. Почти без отверстий. Старик научил меня пользоваться артефактом, поэтому я нащупал единственную выемку, повернув ее к себе, а другим концом прислонил к Лихо. И оп – нечисть исчезла!

Я же лежал, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Нет, у меня точно сотряс. Давно так в бубен не получал. Класса с седьмого, наверное. Даже армия показалась легкой прогулкой.

Несколько раз я попытался сесть, но безуспешно. Поэтому перевернулся и просто проблевался. Все-таки сотряс. Вот и мутит, картинка плывет.

Не знаю, сколько я так провалялся, наверное, пару минут. Но постепенно шум в ушах ушел, хотя тошнота и головокружение остались. Зато пришел противный голос Лихо. Нет, на самом деле достаточно приятный, но в моем нынешнем состоянии любой голос был мерзким.

– Ведун, ты что сделал? Куда меня заточил? Ведун! С-с-с… Выпусти, что хошь сделаю.

– Извини, я не специализируюсь на возрастных женщинах с физическими отклонениями, все больше на молодых. Да и предложить тебе нечего.

– Ведун! Я когда освобожусь, тебя в порошок сотру. С-с-с… сука!

– А вот это вряд ли. Артефакт на совесть сделан. Мне Васильич сказал, что он заточенную душу может несколько лет хранить. Но ты не переживай. Ты тут ненадолго, скоро я тебя выпущу. Только едва ли тебе это понравится.

Лихо что-то кричала. Вообще, как выяснилось, она резко захотела поговорить. В отличие от меня. Я закинул флейту на Слово, представив удивленных голубей. Вот гуляют они по чердаку, а там Лихо ругается. Или ее слышу только я? Вот этот момент надо будет проверить. Но чуть попозже. Сейчас начать бы с малого – подняться.

– Что тут случилось?

Вслед за голосом зажегся свет в плафоне. Забавно, что проводку мы своими разрушениями не повредили.

Я увидел растерянного, бледного Следопыта, который глядел не на лежащего меня, а на остатки своего дома. Пришлось и мне чуть осмотреться. Ну, вот тот диван испорчен, кожа порвалась от упавшей стены, ламинат под замену. Стену, опять же, тоже не мешало бы вернуть на место. Ну да, еще я чуть-чуть наблевал. В принципе, картинка будто после празднования восемнадцатилетия.

Получилось почти как в той песне, где опосля в рояль нагадили – чудно время провели.

– У тебя же это все застраховано? – спросил я.

Витя не ответил. Значит, нет. Это он зря. Мы же рубежники, у нас вся жизнь как на пороховой бочке. Я вот решил завтра точно в страховую заехать. Что называется, умные учатся на ошибках других.

Следопыт хоть и выглядел так себе, но все же помог мне подняться. Я едва коснулся его и почувствовал изменения. Нет, хиста по-прежнему было чуть да маленько, но вот никакой выжженой пустыни. Как только Лихо оказалась заточена в своеобразную тюрьму тире артефакт, все ее связи с Витей оборвались.

– Где она? – спросил он.

– В надежном месте, об этом можешь не беспокоиться.

– А ты как?

– Голова шумит, если честно. И ты, походу, теперь меня домой везешь.

– Матвей… Спасибо тебе. Я твой должник навеки. Спасибо. Спасибо.

Витя говорил и говорил, чуть не плача. Его можно понять, он почти попрощался с жизнью. А я улыбался как дурак. Тошнота отступала, как и головокружение. Потому что мой хист восполнялся.

Глава 4

Утро следующего дня было довольно своеобразным. Я не чувствовал себя как человек, которого переехал самосвал, но и до общей легкости в теле тоже оказалось далеко. Да и бандитская опухшая рожа с кровоподтеками свидетельствовала, что обладатель этого лица любит наводить суету всеми возможными способами. К слову, обзор левого глаза оказался значительно ограничен, а щека была будто после посещения начинающего стоматолога-троечника.

Зато голова не болела. Хоть какой-то плюс. Значит, хист справился с сотрясом, за что ему большое спасибо. Кстати, судя по дрыхнущему бесу, немало поспособствовал этому и он. Гриша, я тебе когда-нибудь поставлю памятник, если доживу.

Потому мы с Митькой позавтракали вдвоем. Черт даже не постеснялся сесть в своих наушниках. Впрочем, и я был слишком занят своими мыслями.

С одной стороны, вроде основные проблемы, требующие безотлагательного разрешения, удалось разгрести. Теперь на повестке дня стояли дела, которые можно растянуть во времени, – поиск перевертыша, если он еще здесь, посещение лешего, переселение Лихо и выполнение задания Васильича. Что называется, изи катка.

Конечно, была еще Инга с ее приспешницей. Но тут я решил прикинуться шлангом и ждать у моря погоды. Иными словами, нарочно отмораживаться, пока горячо любимые женщины (на самом деле нет) не решат выйти на меня.

Но для начала нужно было отправиться в Подворье, на то самое бесплатное обучение вместе с Ритвой. А что? На халяву и уксус сладкий. Надеюсь, у рубежников в понятие обучения входит не всякий бесполезный треш и мне там действительно хоть какую-то базу заклинаний отгрузят.

Я сел в машину, стараясь не смотреть в зеркала. Меня и так нельзя было назвать красавцем, а теперь я вообще стал похож на какого-то бича. Разве что одет неплохо. Не ходите, дети, с Лихами гулять.

Стоило мне подъехать ко входу в Подворье, как я подивился своей сообразительности. Нет, ведунство определенно вам идет, Матвей Сергеевич. Стали почаще мозг свой использовать, холодный расчет откуда-то появился. И глядите-ка, все выходит как вы и задумывали. Получается, если головой не только кушать, но и думать, сколько всего полезного она может подарить!

Стоило мне заглушить движок, из синей «Мазды» вышла Наталья. Одета просто: джинсы, футболка с высоким горлом, а раненая рука в бандаже. Я на мгновение напрягся, готовый выплеснуть хист. Помнил, что кричала приспешница Инги, когда была в сознании в последний раз. Да, что-то можно списать на состояние аффекта, но изъяснялась она как плохо воспитанный кавказец, обещающий заняться со мной сексом в противоестественной форме, но кто Наталью знает.

– Привет, – сказала она, подходя со стороны водителя. – Плохо выглядишь. У тебя неприятности?

– Привет. Да нет, все в пределах нормальности рубежной жизни. Зашел не в тот район. Как сама, как рука?

– Жить буду. Я чего пришла, – Наталья опустила глаза. – В общем, извиниться. Я наговорила там много всего. И еще сказать спасибо. За спасение и за то, что было позже. Мне врач сказал, что какой-то мужчина звонил, справлялся о здоровье. Видимо, это ты был.

У меня в последнее время наступило состояние, которое можно умно назвать кризисом веры. В общем, я с огромным скепсисом относился к словам рубежного окружения. Потому что почти каждый хотел что-то с меня поиметь. Больше того, стричь Матвея Зорина до такого состояния, пока он шевелиться не перестанет.

Однако Наталья меня удивила. Потому что промысел чуть-чуть заполнился. Понятно, что благодарность чужанки, перемешанная с горечью из-за провороненного хиста, не шла ни в какое сравнение со «спасибо» от того же Следопыта. Да и промысел у меня теперь шагнул вон как далеко. Жадный я стал в этом плане. До шестой ступени нужно совершить много хороших дел.

Но Наталья была благодарна. Искренне. Она могла обмануть меня, но не себя. Тут даже необходимо быть не просто великой актрисой, а шизофреничкой. И очень надеюсь, что помощница Инги подобным недугом не страдала.

– Извинения и спасибо принимаются, – кивнул я.

– Тут еще кое-что. Мне сегодня нужно прийти к тебе вечером.

– Это зачем?

– Я все расскажу. Это касается меня и Инги. Ну, и тебя, конечно. Ты не против?

Мне казалось, что я очень пожалею по этому поводу, но я все равно кивнул. Думаю, если откажусь, будет только хуже.

– Хорошо. Пока, – девушка махнула левой рукой, вернулась в машину и сразу уехала.

А я сидел еще какое-то время в задумчивости. Что там Инга придумала? И почему прислала приспешницу, а не пришла сама? Даже интересно стало.

Из-за этой встречи я чуть не опоздал на занятие. Ритва вместе с рослым, но худощавым ведуном с бородавкой на лбу уже расположились в одной из комнат общинного дома. Помещение напоминало бедную деревенскую школу. Ни парт, ни доски, лишь скамьи по кругу. Видимо, здесь проводились какие-то собрания.

– Матвей, я думал, что ты не придешь, – радостно улыбнулся ведун.

– Здрасьте. Мы знакомы?

– Да, пили вместе. Когда ты проставлялся.

Я кивнул. Продолжать не нужно. Тот день я хотел забыть как страшный сон. Но, видимо, мне еще долго будут припоминать те похождения. Что логично, тогда почти все Подворье собралось на халявный праздник. Поэтому чисто технически я знаком со многими рубежниками.

– Ну, вспомнил? Меня зовут…

Гад, еще паузу сделал. Ненавижу такое. Вот видишь же, что не помню я ни фига, зачем мучаешь?

– Михаил, – понадеялся я на свою везучесть. Все-таки русских имен не так много. По теории вероятности, мог и попасть.

Однако бедовость себя оправдала.

– Юра, – тень набежала на лицо рубежника, еле взгромоздясь на бородавку. – Юра Умот.

– Точно, я тебя перепутал с Мишей, который… Тоже похож, в общем. Так что там по поводу обучения?

– Садись рядом с Ритвой.

Я кивнул жене Вранового, а та ответила тем же. Надо сказать, та была удивительно приятна на вид. Хист постепенно все больше входил в свои права, излечивая хворь рубежницы. Она все еще была худа, но теперь не выглядела столь болезненно. Вытянутое лицо округлилось, большие глаза смотрели с легким удивлением, а чуть великоватое старинное платье, явно с чужого плеча, рубежница носила с достоинством королевы. Блин, а у Вранового был вкус. Я понимаю, чего он влюбился в нее. Конечно, это не мой тип, но все же.

– Итак, княжьи люди, я расскажу вам о некоторых тонкостях вашей новой жизни…

О как, значит, Ритва уже и присягу принесла! Быстро она. С другой стороны – правильно. Какого черта воевода бы распорядился вольную рубежницу обучать? Интересно, почему она на это пошла? Неужели не знала, что именно Илия отдал приказ убить ее мужа?

Ладно, это потом. Я же сюда пришел всякие волшебные штуки научиться делать. Про тонкости человеческой души подумаю на досуге.

Правда, чем дольше я слушал этого Умота, тем больше задумывался: то ли прозвище ему дали? Ему подходила кличка Душнила. Я даже вспомнил бытность института, когда со стеклянными глазами пытался слушать нашего препода по дискретной математике. Вроде вот русским языком говорил, но так скучно и непонятно, что глаза против воли слипаются.

Справедливости ради, Умот рассказывал не такие уж странные и неподдающиеся вещи. Просто они являлись прописными истинами. Про печати, заклинания, нечисть, княжества. Причем порой его заносило куда-то в лирику. Он начинал вспоминать «смешные случаи» из жизни, которые будто бы относились к теме.

– Юра! – поднял я руку.

– Матвей, постарайся меня не перебивать. Все вопросы можно будет задать в конце.

– А что, если я вдруг очень хочу в туалет?

– Прости. Ты хочешь выйти?

– Нет, вопрос задать. Раз уж мы все равно прервались.

Ритва едва заметно улыбнулась. Это мне придало уверенности. Люблю работать на благодарную аудиторию.

– Говори.

Юра уже не выглядел человеком, который очень мне рад. Видимо, понял, что я из класса коррекции и буду решительным образом портить ему весь учебный процесс. Матвей Зорин, что называется, к вашим услугам.

– Когда мы начнем практиковать всякие заклинания?

– Практиковать? – Умот сначала удивился, а потом искренне развеселился. – С чего бы мне такой благотворительностью заниматься?

– Ну как, воевода сказал, что меня всему научат.

– Я и учу, теории. Каждое заклинание – это тайна. У многих рубежников они свои, передающиеся через поколения. Редко какой из нас продает заклинание, и то в минуту острой необходимости. Потому заклинаний в свободной форме даже в книжной клети нет.

Я вспомнил то, как Инга передала мне форму «Слова». Заставила запомнить и тут же сожгла. Похоже, что действительно все так и есть. Получается, она подарила мне бесплатно довольно крутое заклинание. А я, дурак, не оценил. Отнесся как к чему-то само собой разумеющемуся.

Ну что сказать, просто отлично. Илия надо мной постебался, отправляя сюда, или как?

– Если ты вдруг что-то знаешь, я могу тебе подсказать, как это использовать, – закончил Юра.

Вот правда Удод. Рассчитывает, что я с ним заклинанием поделюсь. С другой стороны, а чего бы и нет? Если все рубежники ведут себя как мерзкие отличники, которые не дают списывать, почему я должен быть таким?

– Я смог использовать одно заклинание, могу назвать его «Телекинезом». Оно отталкивает противника.

– А покажи форму, с которой ты его использовал, – попросил Умот.

Сказал, а у самого глаза аж загорелись, как у кота, который сметану учуял. Я пожал плечами. Какая там форма… Просто провел рукой по воздуху по спирали – и тут взгляд Юры потух. Видимо, Америку я ему не открыл.

– Мыследвижение, – кивнул он.

– Как использовать это заклинание не только для того, чтобы оттолкнуть противника? Я видел, как рубежники контролировали его силу и дальность.

– Представь в голове, что образуешь спираль. Только на самом конце ее нечто вроде запятой. Куда смотрит ее хвост, туда и будет направлено заклинание. А от длины хвоста зависит сила. Если он короткий, «Мыследвижение» выйдет резким, если вытянутый – напротив.

Я кивнул. Теперь хотя бы понятно, как Инга меня так ласково и нежно отодвинула в сторону, когда хотела убить Вранового. Запятую удлинила.

Что делают мальчики после получения нового красивого вертолета или машинки? Конечно же, играются с ними, пока не сломают. К примеру, купит сорокалетний юноша сварочный аппарат для пластиковых труб – разве закончится все на ванной? Нет, конечно. Отсюда и появляются полипропиленовые теплицы, заборы, шезлонги, стулья. А если жена вовремя не отберет игрушку, что и похуже.

В моем случае игрой была практика.