Читать книгу "Оборот Нуля"

Но потом вдруг появились два пришельца… Которые заставили военного вспомнить, кто он на самом деле. Герой гражданской войны? Спаситель угнетённых? Эффективный руководитель? Нет. Всего лишь убийца.

* * *

– Вы обманули меня, Светлана, вы опять плачете, – с грустью в голосе заметил полковник.

– Это не важно. Важно, что вы, наконец, рассказали мне…

– Теперь вы имеете полное право презирать меня.

– Нет… Это признание было ужасным… Но и смелым, – девушка посмотрела на инопланетянина, – не думаю, что вас можно простить… Но понять определённо можно.

– Спасибо. Мне было необходимо услышать что-то подобное именно от вас.

– Это глупо… Откровенничать с умирающей. Я потеряла слишком много крови и уже отключаюсь…

– Вы не умрёте… Я это вам обещаю, – полковник нежно провёл рукой по запачканным кровью волосам девушки.

– Лжец, – улыбнулась она в ответ, – всё-таки вы лжец…

– Нет, только убийца.

Не перестав улыбаться, девушка закрыла глаза. На этот раз окончательно.

VIII

Здание триумвирата находилось почти на самой вершине горы, куда вела длинная каменная лестница, местами заснеженная и покрытая льдом. Как того требовала традиция, высеченное и сложенное из больших гранитных монолитов, оно никак не отапливалось и не утеплялось, имея лишь один круглый очаг в центре церемониального зала.

Полковник Шен-Кар, чуть не поскользнувшись на последней ступеньке, отряхнул плечи от снега и, скинув капюшон, вошёл внутрь. Там его уже ждали двое.

– Ты опаздываешь, – заметил один из ожидавших, опуская заранее приготовленный факел в очаг, где тот час же вспыхнуло пламя.

– Похоже, наш диктатор становится слаб…– шутливо отозвался второй.

– Не дождётесь, – сухо ответил полковник, протягивая замёрзшие руки к огню, и наблюдая, как его всполохи играют под потолком на каменном барельефе с круговой надписью: «Правителям необходимо испытывать холод и голод, только так они не забывают о своём народе».

Какое-то время все трое сохраняли молчание, глядя на огонь. Наконец, Шен-кар, вздохнув, проговорил:

– Протокол требует, чтобы я открывал наше собрание… Но вы заранее знаете суть моего вопроса, поэтому я сразу передаю вам слово и жду ваших ответов.

– Пришельцы? – отозвался первый, переворачивая уголь в очаге.

– Да, пришельцы, Советник-идеолог.

– Моё мнение тебе известно… Я его не поменял. Стагнация продолжается, народ апатичен. Внешняя угроза, образ врага, триумфальная победа – те вещи, которые сейчас были бы нам очень кстати.

– Я понял, а что скажет Советник-философ?

– Это логично. И довольно рационально. И технически мы можем обеспечить такой сценарий. Если закачать в корабль пришельцев побольше термоядерного топлива и подорвать… О!.. – Советник-философ мечтательно улыбнулся, – зрелище будет великолепное! Ночью вспышку можно будет наблюдать невооружённым глазом.

– Вам, учёным, лишь бы что-нибудь взорвать и посмотреть на это, – мрачно ответил полковник.

– А вам, военным, будто бы нет? – всё так же шутливо парировал собеседник.

– Что на счёт самих пришельцев? Вы, умники, смогли проверить их версию?

– В секторе галактики, указанном в их звёздных картах, действительно существовала соответствующая планетарная система…

– Существовала?

– Да. Сейчас тамошний красный гигант поглотил часть своих планет. Не могу сказать, что произошло с землянами, но планета, с которой был отправлен этот корабль, уже не существует, – Советник-философ сделал паузу.

– Продолжай.

– У пришельцев нет сведений и воспоминаний об этом. У них вообще не вполне адекватные представления о том, насколько длительным был их полёт.

– Они ведь сообщили, что пребывали в состоянии криогенного сна? – вмешался Советник-идеолог.

– Да, но…– учёный замялся, – нам известны определённые непреодолимые трудности в процессе заморозки живых организмов. К тому же… И мы обсуждали этот факт с полковником…

– Так вы, друзья, держите меня в неведении? – возмутился Советник-идеолог.

– Нам просто была необходима финальная проверка, – объяснил полковник, – продолжай, Советник-философ.

– На корабле пришельцев не было никакого криогенного оборудования. Да и вообще живых существ…

– Как это?

– Говоря формально, пришельцы вообще не живые существа. Очень напоминают живых… Но это, скорее, андроиды. Хитроумные машины, имитирующие живых существ, которые даже сами не догадываются о своей природе, считая себя людьми.

– Потрясающе! – оживился Советник-идеолог, – значит, это вполне могут быть роботы-шпионы с агрессивными намерениями. Именно так мы и подадим это общественному мнению. Мой план оказывается всё более и более реалистичным.

– Шпионы? Именно для этого они снарядили свой корабль сведениями о своей цивилизации и запустили в космос, даже не надеясь на его возвращение? – саркастически заметил учёный, – это не логично.

– Советник-философ считает, что пришельцы сказали правду о целях своей экспедиции? – уточнил Шен-кар.

– И да, и нет. Земляне явно знали, что корабль будет лететь слишком долго, чтобы отправить на нём живых людей. В таких условиях даже исследовательская миссия с использованием роботов и автоматических аппаратов, оказывается бессмысленной. Пройдут сотни тысяч лет и данные от такого корабля-разведчика, возможно, просто некому будет принять…

– Я читал об этом, – прервал его полковник, – Земные учёные подсчитали теоретическое число цивилизаций во Вселенной. Их оказалось очень много. Вселенная буквально кишела разумными существами в разной степени развития. И сам собой напрашивался вопрос: если их так много, то где же тогда они все? Разрешение этого парадокса в удалённости. Время и пространство не позволяет цивилизациям с разных звёзд контактировать друг с другом. Стоит одной только начать подавать во Вселенную свой голос, как её ближайшие соседи оказываются уже погибшими, а те, что ещё существуют, находятся слишком далеко…

Шен-кар замолчал и подошёл к узкому остроконечному окну, из которого сквозил леденящий ветер, и посмотрел на горы.

– Да, – дипломатично продолжил мысль диктатора Советник-философ, – и единственный способ как-то разорвать этот парадокс, это отправить послание… Сообщить о себе тем, кто будет способен его прочесть. А ещё умнее – отправить вместе с письмом свои собственные копии, способные донести смысл, саму суть человеческой природы землян.

– И что же? – нетерпеливо спросил Советник-идеолог, – какое нам дело до их экзистенциальных комплексов? Нам требуется решать свои практические задачи и извлекать свои выгоды.

– Мы определённо извлекли их, – ответил учёный, – более тысячи готовых технологических процессов, включая технологию частичного переноса сознания на кремниевую матрицу.

– Сами земляне… Эти андроиды… Ещё нужны нам? – не оборачиваясь к собеседникам спросил полковник.

– Технически, нет. Мы получили исчерпывающую технологическую карту, чтобы произвести свой прототип в течение ближайших 3-5 лет, – ответил советник-философ.

– Значит, их можно безболезненно уничтожить в качестве демонстрации несгибаемой воли нашего правительства в борьбе за свободу и независимость, – подытожил Советник-идиолог.

Оба, ожидая решения, посмотрели на Шен-кара, который по-прежнему молча созерцал горы. Советники не любили эти минуты молчания, когда диктатор погружался в собственные мысли перед вынесением окончательного вердикта. Наконец, он снова заговорил, всё так же, не меняя позы и не оборачиваясь.

– Кажется, сегодня тот редкий случай, когда вы оба вплотную подобрались к решению проблемы, но снова не можете сделать последний и единственно верный шаг… – диктатор сделал паузу, – появившись однажды, разум рано или поздно сталкивается с проблемой бессмысленности своего существования. Всеобщее благо. Всеобщая победа. Это может сделать осмысленной жизнь одного или нескольких поколений. Но что придаёт смысл существованию всей цивилизации? Мне кажется, земляне нашли ответ на этот вопрос. Вот, что они подарили нам, помимо своих технологий. Смысл, – полковник посмотрел на своих собеседников, – оставить след во Вселенной. Но не безмолвный памятник былого величия. Не бесполезный монумент мёртвого тщеславия. Быть полезными кому-то ещё, кто будет жить тысячелетия после нас. Бескорыстно. Просто так… Чтобы разорвать цикл жизни и смерти и продлить себя в вечности.

– Кажется, я понимаю, – многозначительно улыбнулся Советник-философ.

– Я всё ещё нет, – пробормотал Советник-идеолог, – так, что мы будем делать?

– Меня больше интересует, что мы будем делать в ближайшие 100-200 лет. Мы примем от землян эту эстафету. Отправим их посланцев дальше в глубины космоса. А потом создадим и своих собственных. Вот наша новая задача. Вот приложение наших сил! – воодушевлённо проговорил полковник и вопросительно взглянул на советников.

– Красивая идея, но…– с сомнением в голосе заметил Советник-идеолог, поглядывая на своего учёного коллегу.

– Я не вижу никаких технических затруднений. Мы переоснастим корабль пришельцев, вновь поместим их внутрь в состоянии стазиса, а потом сверим наши звёздные карты и запустим к ближайшей потенциально обитаемой звезде.

– Именно так, – кивнул полковник, а потом чуть слышно проговорил, – возможно, это и станет нашим искуплением…

IX

Несколько лет «Первооткрыватель-2» провисел в точке Лагранжа, около газового гиганта, оплетённый титановыми стапелями. День и ночь вокруг него работали автономные беспилотные аппараты, пристыковывались и отстыковывались челноки с инженерными экипажами. Работа не прекращалась ни на секунду.

Космолёт стал длиннее, нарастив себе обновлённую энергетическую установку и новые отсеки с банками данных. В них теперь помещалась не только вся история человечества Земли, но и история небольшой планеты Шэ-вел, впервые написанная без пробелов и упущений, со всеми чёрными днями позора и светлыми моментами величия, со всеми провалами и достижениями. Весь цивилизационный опыт, который может пригодиться неизвестным разумным существам.

На финальном этапе к кораблю аккуратно подошёл и пристыковался исполинский ускорительный блок. Соединённый с системами «Первооткрывателя-2», он будет призван разогнать его и с максимально возможной скоростью направить к новому пункту назначения.

За час до запуска главнокомандующий космическим флотом Шен-кар лично поднялся на борт корабля. Какое-то время он сидел в командирском кресле, наблюдая, как автоматика модуль за модулем проверяет все системы и простраивает новый маршрут, аккуратно перелистывал сложенные стопкой листы, испещрённые рисунками и буквами, вспоминая о чём-то своём.

Из этого задумчивого состояния его вывел сигнал о 20-тиминутной готовности и осторожное напоминание от инженера о готовящемся запуске. Полковник торопливо вырвал из лётного блокнота чистый лист, что-то торопливо написал на нём, а потом быстрым шагом прошёл в жилой отсек.

Лицо Светланы под прозрачным колпаком стазис-капсулы всё так же беспечно улыбалось, источая спокойствие и умиротворение. Медики прекрасно поработали над ней, восстановив бионическую оболочку в первозданном виде. Шен-кар приподнял крышку и аккуратно убрал со лба девушки прядку светлых волос.

– Интересно, – думал он, – какой была эта земная женщина? Была ли она разочарована, что никогда не сможет полететь к чужим звёздам сама? Как прожила и закончила свою жизнь на Земле?

Полковник молча вздохнул, а потом подложил под руку девушки какой-то мягкий пушистый комок и сложенный вчетверо лист бумаги, после чего навсегда покинул звездолёт.

Начался и закончился монотонный обратный отсчёт. Освободившись от стапелей, «Первооткрыватель-2» слегка завибрировал и начал набирать скорость. Главный двигатель разгонного блока зажёгся ослепительной плазменной вспышкой, выйдя на полную рабочую мощность. Через пару часов космический корабль, словно громадный локомотив, уже нёсся к краю планетарной системы, оставив позади и планету Шэ-вел, и газовый гигант, и все его малые луны. Ещё через какое-то время он распрощается с отработавшим свой ресурс разгонным блоком, включит ионные двигатели и отправится в самостоятельное путешествие к ближайшей потенциально обитаемой системе, унося на своём борту космонавтов Андрея и Светлану.

Неизвестно, сколько они будут спать, прежде чем достигнут новой цели. Но когда-нибудь это непременно произойдёт, и тогда девушка обязательно увидит под своей рукой записку, написанную хорошо знакомым ей аккуратным и твёрдым почерком на её родном языке.

«Дорогая, Светлана! Жаль, что не могу сказать всего этого лично, но я счастлив, что мы вдруг оказались знакомы вот так: сквозь века и световые годы. Я не уверен (зачёркнуто) Я уверен, что когда вы прибудете к следующей населённой звезде, меня уже давно не будет в живых. Поэтому в качестве сувенира на память о нашем мимолётном знакомстве я оставляю вам эту игрушку. Название этого зверька не переводится на ваш язык, но он пушистый и будем считать, что это кот. Помните, как мы в шутку называли ваш корабль „Ностромо“? Ну, вот теперь у вас есть кот, и вы настоящая лейтенант Рипли. Хочу пожелать вам счастливого пути и спокойного сна. Чужой (зачёркнуто) искренне ваш настоящий полковник Шен-кар».

Терра-Пиус

Мои ноги вязнут в песке. Я знаю, что это практически белоснежный кварц, но из-за горящего сине-фиолетового неба он тоже кажется каким-то фиолетовым. Не уверен даже, чему сейчас тяжелее: моим ногам или моим глазам. Я уже почти привык к жаре, но пускаться в дорогу без запаса воды было неблагоразумно. Да и кто знал, что выход, который я нашёл, окажется на теневой стороне.

Вечные белые ночи. Забавно. Не будь здесь плотной атмосферы, я бы моментально замёрз, увидев, что всё небо занимает огромная пасть чёрной дыры. А так я наслаждаюсь этим вечно светящимся небом и сумасшедшим фиолетовым пейзажем. Интересно, что же творится на внешней стороне, которая постоянно находится под световым потоком, скрывающимся с горизонта событий. Наверное, сущий ад. Хотелось бы… По крайней мере, я хотя бы попробую схватить достаточную дозу облучения, пока эти мерзавцы не добрались до меня.

Я запинаюсь то ли за какой-то камень, то ли за свою собственную ногу и падаю брюхом на песок. Дышать тяжело. Жаль, что мы не способны просто взять и перестать дышать… Как же хочется пить. Я пытаюсь проглотить собственную слюну, но во рту окончательно пересохло. Главное, не потерять сознание раньше времени.

Впереди, примерно метрах в пятистах, из песка торчит ряд из трёх огромных Т-образных крестов. Что это? Выносная конструкция для каких-то практических целей или одна из многочисленных символических отсылок, которыми они решили меня замучить? Контактёры, мать их… Я пытаюсь встать, но у меня получается только медленно ползти. Кажется, мой план в очередной раз провалился.

Из-за «крестов» появляется фигура в блестящих средневековых доспехах. Длинная белоснежная котта с красным мальтийским крестом на груди, покрывающая его, трепещет на ветру. На шлеме развевается такой же белоснежный намёт, повязанный на манер арабской куфии. Кажется, совсем не испытывая неудобств от глубокого песка, рыцарь быстро приближается ко мне.

– Теперь вы крестоносец? Мило…

– Госпитальер,– поправляет рыцарь.

– Не важно…– я делаю усилие и со стоном переворачиваюсь на спину,– это ведь для вас всего лишь игра. Так ведь?

Мой собеседник втыкает массивный меч в грунт и с громким лязганьем присаживается рядом.

– Как давно мы с вами знакомы? Лет сто? – рыцарь замолкает, словно считая в уме,– ну да… Около ста. Я думаю, за это время вы должны были всё понять… Хотите воды?

– Нет.

– У вас наступает обезвоживание. Это вредно.

– Плевать.

Несмотря на мой отказ, рыцарь заботливо ставит в песок пластиковую бутылку с водой. На жаре её поверхность, словно потом, моментально покрывается конденсатом, так что я буквально вижу, какая она холодная.

– Издеваетесь?– скриплю я зубами, и, в итоге, схватив бутылку, жадно пью.

– Это забавное свойство человеческой психологии. Обвинять окружающих. Разве вы прибыли к нам не по своей воле? Впрочем, мне кажется, что как бы вы ни поступили, то в любом случае пожалели бы об этом…

Я продолжаю пить и злобно смотрю на железного истукана. Тоже мне, философствующий Соломон… Иезуитствующий инквизитор. Не зря нацепил на себя средневековые шмотки. Я проклинаю день, когда решился на тот разведывательный вылет. И он знает это. Глумится надо мной. Рубит, как мечом, своей здравой логикой. А всё мои эксперименты… Доэкспериментировался, исследователь чёртов…

* * *

Шёл 12-й год нашего полёта. Я точно это помню, потому что мы только вот недавно отметили первый день рождения младшего, а старшему, стало быть, уже исполнилось шесть. Жена долго раздумывала перед вторыми родами. Беспокоилась, всё ли нормально с первым пацаном. А ему, казалось, всё было до лампочки. Да и всем его ровесникам тоже. Это мы волновались и всё боялись чего-то. Шутка ли! Первое поколение детей, рождённых в космосе. Бедняжки же никогда не увидят Землю. Но им было всё равно. Детям и правда всё равно, где жить. Они носились по длинным кольцеобразным коридорам корабля, рвали яблоки и клубнику в оранжерее, забирались наверх в центральный отсек и барахтались в невесомости.

– Не толкайте друг друга! Руки поломаете!

– Не играйся водой в невесомости! Проглотишь и подавишься!

Но кто слушал наши родительские предостережения? Самое главное, им было весело. Они даже не думали о том, что волновало нас. Что всем им суждено было родиться и умереть на этом громадном космическом корабле. Даже их собственные дети новую обетованную Землю увидят разве что дряхлыми стариками. А жить там предстоит уже только их внукам и правнукам.

Считалось, что именно отсутствие мотивации и психологическая подавленность – это основные проблемы корабля поколений. Но наш «ковчег» летел, наши дети играли, не собираясь быстро взрослеть, а мы просто не мешали этому. Что же касается лично меня… Как и прежде на Земле, здесь меня привлекал космос. Звёзды становятся ближе и понятнее, когда несёшься среди них.

И кроме звёзд на нашем пути был один объект, привлекавший меня как астрофизика. Громадная чёрная дыра, вероятно, блуждающее ядро какой-то древней галактики, вылетевшее после столкновения. В масштабе вселенной она проносилась сквозь пространство, увлекая за собой часть чужих звёзд, внося возмущения в их орбиты. Но для нас она просто висела в пустоте, напрочь лишённая аккреционного диска, сожрав всё, что можно вокруг, и проявляя себя лишь сильным гравитационным линзированием.

Согласно плану полёта наш «ковчег» должен был лишь слегка проскользнуть по её краю и, исполнив этот рискованный манёвр, унестись дальше в космос – к своей цели. Так мы получали дополнительное ускорение, экономили топливо и лет 10 полёта. Однако, чем ближе было громадное чудовище, чем сильнее искажалось и скручивалось звёздное небо вокруг ужасающего чёрного рта, тем сильнее становилось его гравитационное влияние… на меня.

Я не знаю, что стало переломным моментом. Той точкой бифуркации навсегда отделившей «до» и «после». Сама мысль об экспериментальном полёте, возникшая в моей голове? Или мои убедительные доказательства на учёном совете о том, что зондами не получится адекватно управлять с основного корабля? Или та секунда, когда я, попрощавшись с семьёй, с улыбкой шагнул в ремонтно-разведывательный челнок?

* * *

– Вы напрасно снова мучаете себя этими мыслями,– прерывает мои воспоминания крестоносец,– они доставляют дискомфорт.

– Так не лезьте ко мне в голову!– огрызаюсь я.

– Это имманентное мне качество,– пожимает плечами мой собеседник.

Чёртов умник. Откуда он только выковырял это слово? Я, сгорбившись, сижу на фиолетовом песке на фоне сине-фиолетового неба, рассекаемом тремя чёрными Т-образными крестами напротив средневекового рыцаря в красном. Безумие.

– Пойдёмте внутрь,– вкрадчиво предлагает крестоносец,– электромагнитное поле и атмосфера Пиуса блокирует быстрые частицы, но уровень рентгеновского излучения на поверхности всё-таки высоковат для вашего тела. Через пару часов вы потеряете сознание и мне придётся вызывать группу медиков.

– И что потом? Опять ваша молекулярная терапия? Детоксикация? Нано-роботы внутрь во время еды 3 раза в день? Массаж и кислородный коктейль?

– Вы совершенно напрасно иронизируете. Здоровье – одна из основополагающих ценностей. Забота о нём есть следование нашим жизненным принципам, а не какая-то привилегия персонально вам.

– Ну, конечно…– хмыкаю я,– превратили меня в объект для отработки своих медицинских технологий. Хорошо хоть не попробовали сделать массажистку похожей на мою жену…

– Это было бы жестоко. Мы слишком мало знаем о ней, поэтому обман моментально раскрылся бы…

– Как по-рыцарски благородно! Ни клонов… Ни виртуальной реальности… Только этот неоновый бред вокруг.

Крестоносец тяжело вздыхает. Это заметно, несмотря на то, что он целиком закован в доспехи. И я знаю, что под ними находятся, в общем-то, такие же лёгкие, как у меня.

– Все люди такие же эгоцентричные? – спрашивает он и продолжает, не дожидаясь ответа,– хотите, чтобы весь мир вращался вокруг вас, а когда этого не происходит, стараетесь убежать от реальности в свои иллюзии.

Я молча смотрю в тёмный просвет его шлема, стараясь разглядеть глаза. Что понимает во мне этот доморощенный инопланетный психолог? Чего он добивается?

– Хотите получить очевидный ответ?– спрашивает он,– всё произошло случайно. Решение не было принято осмысленно. Вы понимаете это и поэтому страдаете.

– Вы можете замолчать?! – резко спрашиваю я, но, несмотря на это, мой собеседник с невозмутимым спокойствием продолжает звучать в моей голове.

– Вы толкнули ручку управления от себя на 5 градусов, решив снизиться ещё на несколько метров. Вы просто ошиблись. Холодный расчёт в тот момент отступил перед человеческим желанием «просто посмотреть». Была ещё пара минут, чтобы вернуться, но вы были слишком увлечены показаниями с зонда. Вы продолжали принимать их, не заметив, как сами оказались под горизонтом.

– Замолчите!– кричу я и бессмысленно закрываю уши руками.

– Паника в такой момент абсолютно понятна. Вам не стоит стыдиться её. Любое живое существо боится смерти. Могу представить, как вы переживали часы смертельного страха, соскальзывая всё глубже и глубже по нисходящей спирали. Тщетно пытались найти выход. Проклинали себя.

– Хватит!

– Но потом, думая, что уже просто сходите с ума, вы вдруг увидели Пиус. Тогда вы ещё не знали, как называется и что представляет собой это космическое тело. В очередной ли раз вами управляло любопытство или робкая надежда на спасение? Но тогда вы сожгли почти все остатки топлива, направив корабль сюда. И приняли правильное решение.

Мой собеседник наконец-то закончил свою проповедь. Не скажу, что я рад этому, но слушать его просто невыносимо. Поднимается ветер. Хотя планета, если можно назвать это проклятое место планетой, находится в приливном захвате чёрной дыры и повёрнута к ней всегда одной стороной, но плотная атмосфера не даёт ей слишком перегреваться с одной стороны и переохлаждаться с другой. Конвекционные потоки порождают ветры и вихри, гоняющие песок по поверхности. И вместо горловины чёрной дыры и искажённых гравитацией звёзд я вижу лишь постоянно светящееся небо.

Стараясь отвлечься, я всё-таки бросаю взгляд на своего собеседника. Он всё так же молчит, сидя на песке и по-турецки подвернув под себя ноги. Чего он ждёт? Когда мне окончательно поплохеет от радиации и тогда бригада медиков утащит меня внутрь? Может ли он внушить мне приятные мысли, стерев мою память? Уверен, что да. Но он не сделает этого. Это насилие. Оно противоречит их кодексу чести. Лицемеры… По крайней мере, он не стал в очередной раз пересказывать историю своего мира, ведь я её прекрасно помню. Возможно, он не стал делать этого как раз потому, что снова прочитал мои мысли…

* * *

Конечно, человечество не было уникально в своей мысли о великом межпланетном переселении народов. Звёздные «ковчеги» создавались задолго до того, как мы только устремили свои взоры к небу. И одной из цивилизаций, попробовавших так расселиться, были эти «терапевты».

– Терапевты? – нарушает мои воспоминания крестоносец,– мы никогда не называли себя так. Мы всегда называли себя «людьми», потому что никогда не встречались с другими разумными существами, поэтому, естественно, и не придумывали себе специального названия.

– А я называю вас так. Вы же всё время меня лечите!

– Да, конечно… Извините. Продолжайте.

Быть может, дело только в моём восприятии, но извинения этого типа кажутся мне саркастичными. Слишком по-человечески язвительными. Но настоящая ирония в том, что примерно сотню тысяч лет назад они тоже собирались найти себе новый дом. Та же звезда. Та же планета. Тот же гравитационный манёвр вокруг той же чёрной дыры. Только их «ковчег» был намного больше. Не 2000 человек, а почти четверть миллиона. Целая рукотворная планета, несущаяся в космическом пространстве.

Да и подготовлены они были намного лучше. В те этапы своей истории, когда человечество было увлечено покорениями новых пространств и войнами за ресурсы, этот народ воевал с куда менее очевидными, но не менее опасными врагами – со страданиями и смертью. Жизнь и удовольствие – вот что стало целями их технического прогресса и столпами их нечеловеческого гуманизма. Благодаря медицине и биотехнологиям они перестали умирать намного раньше, чем вышли в космос. Несмотря на полностью прекратившееся размножение, их планета уже была невыносимо перенаселена. Решение об освоении новых миров стало разумным выходом. Многочисленные «ковчеги» разлетелись по галактике в поисках новой обетованной земли. Большинство из них сгинули, перестав подавать сигналы. «Пиус» не стал исключением, но в отличие от многих пропал он по собственной воле.

Похоже, когда смотришь на эту вселенную из вечности, всё перестаёт казаться надёжным. Континенты подвергаются катаклизмам, планеты бомбардируются астероидами, взрываются звёзды. Какой прок в новом мире, если он так небезопасен? Поэтому вместо поиска новой планеты эти «люди» выбрали для себя куда более эффектное и эффективное решение – остановиться на орбите вокруг сингулярности, навсегда скрывшись под горизонтом событий от посторонних глаз и опасностей внешнего мира. Хотят ли они дожить до конца вселенной? Смогут ли? Но теперь это их дом. И, кажется, мой тоже…

* * *

– Напрасно вы расстраиваетесь,– произносит крестоносец,– да и из-за чего собственно? Пойдёмте лучше назад. Внизу вас ждут города и сады. Возможность заниматься наукой и искусством. Всё, чтобы получать удовольствие и полноценно жить…

– Жить?– я горько усмехаюсь,– люди должны жить с людьми…

– Простите, что мы недостаточно «люди» для вас,– без тени обиды отвечает мой собеседник,– но ваши «настоящие люди» улетели. Из-за замедления времени это произошло почти моментально. Вы ещё не ступили на поверхность Пиуса, а их корабль уже умчался в глубины космоса. Они не стали вас дожидаться, да и не смогли бы.

– Прекратите!

– Сколько лет прошло там снаружи?– теперь в словах «терапевта» мне слышится лёгкое раздражение,– тысячелетия. О ком вы тоскуете? О ваших родных и знакомых? Может, о ваших детях? Они все уже прожили свои жизни. Без вас. Их нет. А вы существуете. Это привилегия. Это дар…

– Это проклятие,– я с трудом поднимаюсь на ослабших ногах,– как же вы этого не понимаете? Из всего того, что вы можете мне дать, я прошу одного – возможности умереть.

– Здесь никто не умирает,– отрицательно качает головой рыцарь,– мы высоко ценим свободу воли, но даже ради неё этот закон не будет нарушен.

– А если я всё-таки попробую?

– Вы же у нас такой бунтарь и рецидивист.

Мерзавец научился шутить почти как мы. Он так спокоен, потому что считает себя слишком умным. Это его ошибка. А моя настоящая ошибка, что тогда я не направил свой челнок прямиком в сингулярность, где меня мгновенно разорвало бы на части. Ну, ничего! Всё ещё можно исправить.

Я выхватываю меч, неосмотрительно воткнутый рыцарем в песок и, сжав в ладонях, приставляю остриём к своей груди.

– Прощайте, госпитальер…

Я падаю на клинок, ощущая, как его раскалённый металл с удивительно приятным теплом входит в моё сердце. Красная кровь льётся на белоснежный кварцевый песок, который кажется мне фиолетовым. Я закрываю глаза, стараясь быстрее провалиться в пустоту. Но, теряя сознание, уже не ушами, а где-то внутри своей головы слышу:

– До встречи за ужином.