Текст книги "Викинги. История эпохи. 793–1066"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vikingi-istoriya-epohi-7931066-210343.jpg)
Автор книги: Дмитрий Пучков
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Появление прочной материальной базы сделало возможным разведение скота в большом количестве, так как его теперь стало легче кормить. Учитывая, что в большей части Скандинавии почвы, пригодной для земледелия, не слишком много и она не особенно плодородна, складывается смешанный тип хозяйства, в основе которого лежит не только обработка земли. Конечно же, люди тратят много усилий и времени на пахоту, ведь это одна из основ средневековой экономики. Но кроме этого, они вынуждены пасти скот (никакой экзотики: как у всех – овцы, козы, коровы) и заниматься ремеслами, в первую очередь морским промыслом – ловлей рыбы – и торговлей. Все перечисленные занятия и составляют смешанный тип хозяйства: это тоже нужно иметь в виду, размышляя о том, что вызвало к жизни эпоху викингов.
Около VII века появляется еще одно важное новшество – парус на лодках. Собственно, парус был известен германцам задолго до этого времени (они не могли не видеть его на чужих судах), но у них доселе не было в нем надобности ввиду ограниченной дальности путешествий. К примеру, переплыть Ла-Манш – 32 км в самой узкой части – можно было и на веслах.
И вдруг появляется парус! Главная причина – в том, что возникает килевой корабль. Одна из самых древних ладей, найденных в Скандинавии и, шире, в северогерманском регионе, – это лодка, обнаруженная в местечке Хьёртшпринг («Прыжок оленя») и датируемая IV–III веками до н. э. Это судно практически без киля, то есть оно представляет собой брус, к которому пришиты доски, составляющие борта; при этом брус не выдается вниз и бортовые доски весьма невысоко выступают над водой. Настолько низкобортную ладью парусом оснащать нельзя, потому что порыв ветра запросто ее перевернет.
Суда из озера Нидам – это рубеж веков, начало I века н. э. Важно, что они сшиты лыком, то есть в досках пробиты дырочки для сшивания, и никаких заклепок нет. А вот суда из Квальзунда (V–VIII века) уже сбиты на заклепках: следовательно, они стали жестче и можно было нарастить борт над водой. Здесь и появляется киль – продольная основа лодки, на которую набирается силовой комплект поперечных ребер-шпангоутов, а уже на них нашиваются доски бортов. Киль, выдаваясь вниз, придавал лодке поперечную остойчивость, что дало возможность поставить на нее парус.
Эти паруса имели примитивную прямоугольную форму (в отличие от, скажем, продвинутого косого латинского паруса), однако со своими задачами вполне справлялись. Скандинавская ладья – как, впрочем, и любой скандинавский и северогерманский корабль – представляет собой простое судно, главной особенностью которого является отсутствие выраженных носа и кормы. Это значит, что для того, чтобы поменять направление движения, корабль разворачивать не надо – достаточно гребцам пересесть лицом в другую сторону.
Корабли имели довольно небольшие размеры. Как правило, длина судна напрямую определялась длиной ствола дуба, годившегося для изготовления киля. Скреплять стволы друг с другом тогда кораблестроители не умели – конструкции получались непрочными. Поэтому киль практически любого судна представлял собой результат обработки цельного дуба после отрубания корневища и верхней части ствола. Знаменитый гокстадский драккар имеет чуть больше 23 м в длину, включая сильно выдающиеся штевни, на которых были установлены головы драконов (собственно, поэтому такие корабли и называются драккарами); драккар «Роскильде 6», датируемый серединой XI века, – порядка 36 м[11]11
Шартран М., Хит И. Викинги. Мореплаватели, пираты, воины / Предисловие Магнуса Магнуссона; пер. с англ. А. Колина. – М., 2008.
[Закрыть].
Соответственно, чем крупнее корабль, тем больше человек он в состоянии вместить. У гокстадского драккара предусмотрены 32 весельных порта – на 16 пар гребцов; кроме них, на судне могли в то же время присутствовать еще около десяти человек: всего, стало быть, – не более 45 участников плавания. Роскильдский драккар мог принять на борт около 70 человек.
Появление паруса на скандинавских судах ознаменовало настоящий технологический прорыв в развитии мореходного дела и всего общества. Парус стал главной движущей силой кораблей, ведь под ним можно идти сколько угодно, пока дует ветер. Если ветер стихнет, можно сесть на весла и, не прекращая движения, дождаться нового ветра. Весла применялись в более экстремальных ситуациях – например, в процессе подготовки к бою (тогда мачту складывали и парус убирали), а также для различных маневров (во время шторма или причаливания в бухте). Одним словом, парус расширил радиус действия корабля практически до бесконечности, позволяя мореходам в любой момент пристать к берегу, отдохнуть, запастись провизией и водой – и отправиться дальше. Поэтому появление паруса у скандинавов по масштабности последствий вполне сопоставимо с изобретением двигателя внутреннего сгорания или даже с полетом человека в космос. Кстати, это еще одна причина появления феномена викингов.
В историографии существует масса гипотез относительно причин, вызвавших к жизни эпоху викингов. Одной из первых является гипотеза о перенаселении, утверждающая, что в результате потепления появилось столько лишних людей, что сами особенности культуры северных германцев вынудили их отправиться в чужие земли на грабеж, откуда, конечно же, вернулись не все. Вряд ли подобное развитие событий явилось результатом чьего-то коварного замысла по избавлению от лишних сородичей – скорее, это следствие естественного хода истории.
Другое предположение основано на идее об экономическом кризисе. Однако замечательный скандинавский археолог Хольгер Арбман доказал, что, несмотря на кажущуюся убедительность этой теории, данные археологии никак не подтверждают следов экономического кризиса. Наоборот, имеются неопровержимые свидетельства того, что люди стали жить лучше, чем жили прежде. Действительно, для того, чтобы строить корабли, нужна прочная экономическая база. Ведь из чего состоит полный цикл подготовки к плаванию? Нужно свалить определенное количество подходящих деревьев, отволочь их к морю, там обработать, построить сам корабль, а затем набрать команду, вооружить ее… но этого мало! Самое главное, чтобы вас не убили лихие соседи, пока вы всем этим занимаетесь.
Кстати, постройка корабля – процесс небыстрый и затратный. Известно, что в среднем бригаде из 12 взрослых крепких мужчин требуется год для того, чтобы изготовить судно. Соответственно, весь год их нужно обеспечивать продовольствием, заботиться об их отдыхе и безопасности. Охрана мастеров и строящегося судна – отдельная проблема: во время работы строители не должны отвлекаться на посторонние занятия, наподобие неожиданных конфликтов с конкурентами заказчика.
Кроме того, требуется обеспечить достаточное количество провианта для экипажа – потому что, допустим, пока вы доплывете до Испании и ограбите Севилью, ваша команда съест и выпьет все запасы, а еще неизвестно, удастся ли успешно пограбить на берегу. Поэтому любая морская экспедиция – это серьезное экономическое мероприятие.
Повсеместное использование парусов привело к весьма неожиданному, хотя и закономерному, эффекту: в разы увеличилась нагрузка на сельское хозяйство. Появилась потребность в огромном количестве шерсти. Дело в том, что парус даже для небольшой (15–18 м в длину) лодки огромен; потребности мореплавателей несравнимы с нуждами обычного домохозяйства, с его привычным шитьем повседневной одежды.
Тогдашняя жизнь в Скандинавии имела еще одну, очень важную особенность: тип наследования и распоряжения землей. В эту эпоху складывается знаменитый одаль – нечто похожее на европейский континентальный аллод, но не идентичное ему. И то и другое представляет собой наследственное держание земли, однако в Скандинавии землю наследовал только старший сын, а остальные сыновья должны были отделяться и уходить куда-либо. В силу того что в тех краях, как уже было отмечено, резерв для внутренней колонизации был весьма невелик, земли стало очень быстро не хватать. Этим, помимо прочих причин, и был вызван развал династии Инглингов: землю начали делить. В вендельскую эпоху делить ее продолжили, что привело к страшным конфликтам и резне (так называемой внутренней эпохе викингов).
Одаль существовал очень долго, и именно с ним связано невероятное для средневекового патриархального общества на удивление уважительное отношение к женщине и наделение ее очень большими правами. Для таких рассуждений даже не нужно обращаться к письменным источникам – обо всем расскажет погребальный ритуал: в осебергском драккаре (одном из самых больших и роскошных, известных на сегодняшний день) похоронена женщина. Это говорит о том, что огромные средства были выделены на похороны знатной особы именно женского пола. Вообще же в скандинавском обществе женщина являлась полноправным членом общины и пользовалась совершенно немыслимыми для того времени правами – например, свидетельствовать в суде или подать на развод (и ее просьбу могли удовлетворить). Более того: она могла вполне самостоятельно возглавлять какую-либо территорию. Во многом подобной свободой скандинавская женщина была обязана упомянутому одалю – ведь твердое владение земельными наделами подразумевало, что землей кто-то должен управлять, чтобы она не ушла из рук рода, даже если почему-либо в нем вдруг не окажется наследника мужского пола. Если получается, что должна наследовать женщина, – делать нечего, лучше уж так, чем совсем оставаться без наследника. Здесь ни в коем случае не нужно стараться усмотреть зачатки феминизма или демократической борьбы за равные права: это всего лишь стремление к материальному благополучию своего рода. При общей похожести целевые установки совсем разные, и они имеют совершенно разные последствия.
Я уже упоминал, что экономика в данном регионе складывалась смешанная. Это значит, что невозможно было прокормиться, а тем более получить изрядный прибыток только с какого-либо одного типа хозяйствования (например, со вспашки земли, разведения скота, рыбной ловли или торговли). Поэтому каждая территориально-экономическая община должна была быть предельно универсальной: уметь построить, оснастить и выставить корабль – хотя бы для того, чтобы наловить сельди; иметь свой скот, свою землю и своих землепашцев.
Таким образом, происходит временное распределение экономического пространства между довольно маленькими объектами. Этим обусловлено стремительное падение вендельской эпохи, потому что вендельские короли – почти Инглинги, достигшие потрясающего уровня материальной культуры, – больше не могли концентрировать в своих руках такое количество средств, чтобы позволить себе привычную роскошь. Надо сказать, что мало у кого в Европе было столь же красивое и роскошное вооружение: шлемы, кольчуги, наручи, поножи. Мечи – сложнейшие, украшенные так, что ни в сказке сказать, ни пером описать; их производили на месте и ввозили с Рейна. В своей замечательной книге «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси»[12]12
Всем интересующимся эпохой викингов очень рекомендую к прочтению эту книгу. Она была издана в 1985 году и, вероятно, многим известна в таком виде. Ровно через 20 лет, в 2005 году, была опубликована снова – однако вряд ли это можно назвать переизданием: название сохранилось, а вот объем увеличился в несколько раз за счет добавления новых материалов и переработки прежних.
[Закрыть] выдающийся археолог Г. С. Лебедев утверждал, что это вооружение – парадное, однако есть серьезные основания считать его именно боевым. Рассуждения средневекового человека просты и логичны: если ты имеешь достаток, то на войну должен идти самым красивым. Тем самым ты делаешь все, чтобы не опозорить свой род, свое достоинство, воинское звание, свою удачу, наконец. От того, как ты выглядишь на поле боя, будет зависеть мнение богов о тебе: ведь если ты скупой, значит, ты не уважаешь ни соратников, ни противников, ни самих богов. Поэтому средневековая битва – это не просто бой, это еще и религиозное действие, где очень важно быть лучше всех и произвести на всех (в том числе на богов) правильное впечатление. Кстати, попав в плен в шикарном наряде, человек имел высокие шансы остаться в живых, так как мог принести ощутимую пользу тем, кто его пленил. Отсюда вывод: скорее всего, вся эта роскошь – золото, серебро, чеканные пластины, драгоценные камни (в частности, гранаты), перегородчатая эмаль – была предназначена именно для того, чтобы в ней отправлялись воевать.
Здесь опять же сказывается разделение Скандинавии на экономические зоны. Каждая местность представляла собой не только агрокультурный, но и торгово-ремесленный центр, во главе которого стоял некий вождь или по крайней мере наиболее могущественный род; его задачей была непрерывная демонстрация окружающим своей удачи и славы. Каково материальное воплощение удачи и славы? Конечно же, большое количество денег или средств, их заменяющих. Со своей земли получить эти средства было невозможно, поэтому в Скандинавии шла бесконечная война, а поскольку никому не удавалось сконцентрировать ресурсы настолько, чтобы добиться решительного перевеса, эта война теоретически могла бы продолжаться и тысячу лет. Впрочем, гораздо раньше она закончилась бы тем, что все перерезали бы друг друга и кто-нибудь пришлый просто захватил бы оставшихся в живых и их земли.
Причиной постоянной войны была необходимость в богатствах – следовательно, требовался какой-нибудь внешний ресурс. Вариантов его получения было только два: либо прямой военный грабеж соседей, либо торговые операции с максимальной маржой, то есть не обычная торговля с прибавкой 15–20 % в свою пользу, а, скажем, 300, 500, 1000 % прибыли – и, следовательно, опять же покорение соседей, разве что мирным способом, и выигрыш в конкурентной борьбе. Таким образом, скандинавы начали отправлять своих молодых людей в чужие края на грабеж и торговлю.
Где же они собирались торговать? В первую очередь, конечно, там, где можно сразу получить огромную прибыль, – на севере и северо-востоке Восточной Европы: это территория будущей Руси. Сделаю небольшое отступление для приверженцев норманнской теории и отмечу, что скандинавы пришли на территорию Ленинградской области почти одновременно со славянами (а вовсе не позже их), и эта земля точно в такой же степени принадлежит им, как и нам: славяне поселились здесь в конце VII – начале VIII века, а скандинавы – в первой половине VIII века. И те и другие с одинаковым правом и в одно и то же время жили на этой территории. В Старой Ладоге одна из древнейших построек, относительно датировки которой нет сомнений, – скандинавская усадьба (753 год)[13]13
Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего Средневековья (середина VIII – начало XII в.) // Исследование археологических памятников эпохи Средневековья. – СПб.: Нестор-История, 2008, 69–94.
[Закрыть]. Славянские же постройки в этой местности, уверенно датируемые, относятся только к 770–780 годам – а значит, были сооружены на 20 лет позже. Отсюда вывод: мы, славяне, пришли на северо-восток будущей Руси не раньше и не позже скандинавов, а практически одновременно.
Скандинавы были на этих землях такими же «своими», как и славяне и финно-угры: все вместе составляли местное население. Понятно, что скандинавов, занимавшихся здесь торговлей и ремеслом, было гораздо меньше, чем славян, которые пришли на эти земли, ведомые не конкретной целью (к примеру, торговать), а просто желанием спокойно жить.
Итак, скандинавы намерены торговать. Первым делом они отправились, понятно, на север за пушниной: этот товар, выменянный у саамов и финнов по несоизмеримо низкой ставке, давал до 1200–1500 % прибыли. Это было беспроигрышное попадание: например, во Франции таких товаров вообще не имелось, однако они обозначали уровень роскоши и статус владельца не хуже золота и драгоценных камней. Прибыль скандинавских перекупщиков достигала космических высот. Поэтому они были кровно заинтересованы в соблюдении приличий на чужих землях: если уж занимаешься торговлей, безобразничать запрещено. Наоборот, нужно поддерживать порядок, защищать вверенную территорию от порой набегающих сюда своих же соплеменников, не позволять местным ссориться…
Вдруг выяснилось, что славяне получают настоящие серебряные деньги из Арабского халифата: этому способствовали налаженная поэтапная торговля, в ходе которой они передавали друг другу товары, и, конечно же, родственные связи (напомню, что славянские племена занимали обширную территорию от Болгарии до Ладоги). Мы подошли к последней предпосылке возникновения эпохи викингов.
В VIII веке арабы завоевали Северную Африку и вторглись в Испанию, полностью перекрыв Средиземное море и уничтожив развитую систему международной торговли, которая сложилась еще в древние времена, начиная с бронзового века и заканчивая эпохой Римской империи. Она была построена на использовании Гибралтарского пролива и прочных доверительных отношениях с контрагентами, находящимися с другой стороны Средиземного моря, в Африке. Вмешательство арабов совершенно разрушило эту систему; более того – оно породило невообразимых масштабов пиратство на Средиземном море, ставшем, вместо источника богатства, средоточием серьезных проблем. Поэтому сразу же возникла потребность в определении новых, обходных торговых путей и налаживании новых торговых связей. Главную роль в новой системе торгового сообщения стали играть речные континентальные пути: Рейнский, Волжский (наиболее удобный, ведущий непосредственно в Каспийское море), Днепровский и Дунайский.
Вот это самое серебро, получаемое славянами от арабов, и явилось своеобразной последней каплей, переполнившей историческую чашу подготовки эпохи викингов: серебро нужно было забирать, потому что в Европе своего серебра тогда не хватало, его не добывали в достаточных количествах. На испанских рудниках, в большинстве своем истощенных еще при римлянах, кое-что по-прежнему добывалось, но этого категорически не хватало для покрытия возросших потребностей в монетарной массе. Были необходимы новые источники серебра – и викинги отправились туда, где это серебро есть. Действовали они в двух направлениях: с одной стороны, они серебро отнимали, а с другой – выменивали на товары. Пустившись по суше в сторону Каспийского и Черного морей, они (естественно, в силу темперамента) грабили попадавшиеся им под руку племена, не связанные непосредственно с торговым путем, и наконец поссорились даже с хазарами, в результате чего Волжский путь надолго закрылся для славян. Пришлось основывать путь «из варяг в греки», вокруг которого и родилось государство Русь. Обходя же водными путями Европу, морские разбойники грабили, уже совершенно не стесняясь.
Таким образом и началась эпоха викингов. Сначала их вылазки были достаточно робкими, а потом уже эти искатели приключений развернулись. Необходимо тем не менее отметить, что торговать и колонизировать викинги начали на Руси раньше, чем грабить. Каждому, и буйным скандинавам в том числе, было понятно, что торговля – гораздо более спокойное занятие. Однако, поскольку Рюрик Ютландский и его предшественники уже перекрыли для части своих сородичей этот путь и эти земли, всем остальным пришлось ходить туда, где можно было что-нибудь забрать.
Нужно иметь в виду следующее: любая миграция такого масштаба имеет под собой сложный комплекс причин, которые, только сложившись вместе, способны породить подобное явление. Мы уже выяснили основные причины, среди которых – научно-технический прогресс, приведший к появлению паруса и килевых лодок, скрепленных с помощью заклепок; образование прочного экономического базиса, давшее возможность строить корабли, то есть, проще говоря, отвлекать множество людей от производства еды; разделение жителей на довольно мелкие территориально-экономические общины (которые пока еще подчинялись правителям Венделя); увеличение населения вплоть до его избыточности; ну и, конечно, внутрискандинавское экономическое оскудение территории в целом и стягивание материальных ресурсов в очень узкие места, а также конкуренция за главенство во всем регионе и контроль над балтийской торговлей. Все перечисленные слагаемые, объединенные в одно время и на одной территории, и породили эпоху викингов.
Эта эпоха буквально перевернула карту Европы, а закончилась по большому счету, не в 1066 году: последним эхом эпохи викингов стал Первый крестовый поход – предприятие, во многом организованное по томками викингов, принявшими в нем самое горячее участие.
Символично, что последний «вздох» эпохи викингов завершил то, с чего все началось, – то есть арабское владычество над Средиземным морем: в Святой земле были обустроены порты, сделавшие ненужными обходные речные пути. Можно сказать, что движение викингов имело цель – и достигло ее[14]14
В последнее время у нас стало модно рассуждать о том, что никакого нашествия монголо-татар на Русь не было. Не исключено, что в Скандинавии кто-нибудь так же думает о викингах, но я таких не встречал. Викинги оставили о себе настолько богатую материальную и духовную память, что очень сложно вообразить оригиналов, полагающих, будто их просто придумали! К примеру, в одной только Скандинавии найдено более 300 рунических камней, датируемых V–XI веками, и на остальных территориях они тоже встречаются. В частности, на знаменитом руническом камне, обнаруженном на острове Березань неподалеку от Крыма, написано, кто и зачем поставил его. Хотя если кому-то нравится думать, что эти камни поставили гиперборейцы, а викинги (или еще кто-нибудь) их просто выкопали потом, – что ж, пускай так думает, это его право.
[Закрыть].
Глава 2. Вооружение и военное дело
Поговорим о вооружении, тактике и военном деле викингов и их ближайших соседей, которые от них страдали; узнаем в подробностях, почему так происходило. Вероятно, немало соседям пришлось натерпеться, иначе не возникла бы специально благословленная и официально установленная молитва:
А furore Normannorum libera nos, о Domine! («От ярости норманнов избави нас, Господи!»)
В этом отношении викинги мало чем отличались от, скажем, половцев и монголов – разве что приходили с моря. Их набеги перетряхнули буквально всю Европу, от Византии до Исландии, досталось даже индейцам в Северной Америке (правда, не столь разрушительно, как европейцам, благодаря их удаленности).
Вся эпоха викингов так или иначе связана с военными действиями. Всякий викинг – в первую очередь воин, поэтому любой разговор об этих морских завоевателях невозможен без знакомства с особенностями военного дела раннего Средневековья: как сражались сами викинги, чем их встретили на континенте, кто какое вооружение использовал.
Известный стереотип – викинг и топор. Здесь важно иметь в виду, что боевые топоры заметно отличались от тех, которыми рубили деревья. Безусловно, топор гораздо дешевле меча, однако и мечей уже нашлось огромное количество. На момент написания Яном Петерсеном в 1919 году знаменитой книги «Норвежские мечи эпохи викингов» (De norske vikingesverd) в одной только Норвегии археологами было обнаружено 2200 экземпляров! Множество подобных находок было сделано в Швеции, Дании, на прилегающих землях. Массовому распространению меча удивляться не стоит: он известен с бронзового века. Уже отмечалось, что мечи производились и во Франкском государстве, и самими скандинавами, благо у них имелись прекрасные месторождения руды, которые обеспечивали отличное качество железа.
В «Саге об Эгиле» есть любопытный момент: во время битвы меч гнулся, и Эгиль выпрямлял его ногой прямо в ходе боя. Это означает, что меч был низкого качества, дешевый. Меч в большей степени, чем любое другое оружие, очень требователен к технологии производства. Он обладает значительной длиной; следовательно, на него уходит много металла, и весьма высока вероятность, несмотря на опыт и старания мастера, серьезно ошибиться при его изготовлении, причем на всех этапах – как при ковке, так и при закалке и последующей обработке. Такое могло произойти в силу совершенно объективных причин, ведь любые методы объективного контроля: измерение толщины клинка с помощью ультразвука, рентгено– и металлография и пр. – в ту эпоху просто не существовали. Даже лучший кузнец мог изготовить не самый хороший меч просто потому, что получил не очень качественный материал и не сумел проверить его должным образом. Раннесредневековый меч – в отличие от, скажем, современного автомата Калашникова – не делался поточным методом в соответствии с ГОСТами из одинаковых деталей стандартного качества. Приходилось работать с железом такого качества, какое имелось, без малейшей возможности узнать, что у него внутри. Подразумевалось, конечно, что грамотный молотобоец правильно его подготовил и очистил от шлаков, – однако гарантий никто не давал. Качество, выражаясь современным языком, «гуляло», и могли случаться самые разные казусы. Это, в свою очередь, открывало широчайшее поле для ссылок на магию и вмешательство сверхъестественных сил.
Для начала познакомимся с военным делом двух главных действующих лиц – по крайней мере на начальном этапе: скандинавов и соседней с ними империи Каролингов, которая первой (за исключением Англии, конечно) начала от них страдать.
Почему я придаю столь большое значение материальной составляющей военного процесса? Безусловно, в военном деле важно все: и комплектование войска, и тактика, и идеология. Однако базис всякого военного действия – это оружие, без него ничего не получится. И любая культура, особенно в античности и в Средние века (хотя с тех пор в общем не многое изменилось), которая рассчитывала на самосохранение, обязана была вооружаться. Этой обязанностью, и то на время, могли пренебречь лишь очень изолированные общества: такие, например, как обитатели гор Кавказа (весьма редко подвергавшиеся чьим-либо нападениям в силу того, что взять с них особо нечего, да и добираться до них далеко) или коренные жители Австралии. Впрочем, рано или поздно все равно появляется некая угроза, с которой нужно хотя бы попытаться справиться. Что для этого требуется? Конечно же, оружие! Поэтому уровень вооружения являлся важнейшим фактором, определявшим исход конфликта: он впитывал в себя всю сумму технологий, которая имелась в обществе и соседних обществах на данный момент, и отражал, подобно зеркалу, материальное состояние этого общества. Получается, что, говоря об оружии, мы всегда говорим об экономической истории, общественных отношениях, достигнутом уровне прогресса. А ведь нельзя забывать, что в раннем Средневековье оружие было в лучших традициях язычества глубоко сакрализовано, обладало священными свойствами: таким образом, оно оказывается напрямую связано с духовной культурой.
Впрочем, и в наши дни в некоторых странах дела обстоят точно так же. В них силы направлены на то, чтобы вооружиться должным образом в соответствии с официально принятой в этих странах идеологией. Она гласит, что жить в современном мире, несмотря на то что тебя окружают цивилизованные и толерантные люди, можно только до зубов вооруженным – иначе придет кто-нибудь со стороны, как и тысячу лет назад, все у тебя отнимет, а тебя самого убьет.
Итак, мы ведем речь о производстве оружия – неважно, копья или атомной бомбы: логика развития общественных процессов в обоих случаях практически идентична. Допустим, некие мастера добыли железную руду, выковали заготовку из металла, передали поковку кузнецу, который изготовил собственно оружие. Занимаясь этой работой, он должен быть уверен, что его домочадцам и хозяйству не угрожает никакая опасность, дети присмотрены и в достаточном количестве имеется еда. Применительно к реалиям современности это будет выглядеть примерно так: дети специалиста, занятого в сфере вооружения, находятся в детском саду или школе; закончив трудовой день, воспитатели или учителя отправляются в магазин, где покупают опять же кем-то произведенные товары… Это означает, что рабочими местами обеспечены все участники данной цепочки, обусловленной производством оружия. Поэтому серьезное оружейное производство, будучи по сути своей высокотехнологичным занятием, всегда влечет за собой столь сложную последовательность отношений, что она пронизывает все общество.
Возвращаясь к эпохе викингов, нельзя утверждать, будто они занимались только тем, что изготовляли мечи, а все прочие сферы их жизни оставались неразвитыми. В каком-то смысле уместно рассматривать любое общество как гигантский организм, который реагирует на внешние раздражители во многих случаях чисто инстинктивно, автоматически – развивая конкретные защитные механизмы, начиная быстрее (или, наоборот, медленнее) действовать, вплоть до изменения исходных физических параметров. Поэтому, размышляя о столь впечатляющем множестве обнаруженных мечей и относительно небольшом количестве других, в том числе «мирных», находок, следует понимать: видимо, это для чего-то было нужно. Значит, существовала некая внешняя угроза, реакцией на которую стало усиленное производство оружия в целом и мечей в частности.
В первой главе мы оставили Скандинавию в самом начале эпохи викингов. Арабы, завоевав Испанию и Северную Африку, поставили своих современников перед необходимостью искать новые источники серебра, прокладывать новые пути к ним. А если еще учесть, что славянские земли были богаты ценными мехами, воском и другими дарами природы (да и рабы – аргумент весомый), то неудивительно, почему скандинавы устремились на восток. На запад они обратят свои взоры чуть позже. Главными факторами, позволившими им невозбранно расширять свое влияние, стали уже упомянутые мной перенаселение основных экономических регионов самой Скандинавии, с одной стороны, и относительное богатство и самостоятельность местных скандинавских хозяйств, ставших способными выставлять воинские контингенты и вооружать их, с другой стороны. Вот отсюда мы и начнем.
Скандинавское военное дело знает три основных способа военной организации. Собственно, откуда поступал мобилизационный ресурс?[15]15
Людские и материальные ресурсы, которые государство может использовать для мобилизационного развертывания вооруженных сил и устойчивого обеспечения нужд фронта и тыла. – Примеч. ред.
[Закрыть] Первое, что сразу приходит в голову, – это народное ополчение ледунг. Суть его в том, что в определенное время и на определенной территории как богатые «могучие бонды», так и люди попроще были обязаны с оружием в руках поступить на военную службу: чистой воды милиция в историческом смысле слова. Конечно, в VII–VIII веках – непосредственно перед эпохой викингов и в самом ее начале – государства как такового в Скандинавии не было. Легендарная эпоха Инглингов закончилась, наследовавшая ей вендельская являлась эпохой вождеств. Сама же эпоха викингов – время однозначного господства теперь уже мелких вождеств. Поэтому ни о каком всескандинавском или хотя бы всенорвежском (всешведском) ледунге и речи не было: они могли объединиться в крупное образование только в том случае, если на данную территорию пришли завоеватели и возникла серьезная угроза. Тогда приходилось отовсюду собирать всех подряд, насколько позволяло время, и отправлять на войну.
Тем не менее с точки зрения географии Скандинавия имела большой плюс. Она была изолирована, и до нее было не добраться: все ближайшие соседи скандинавов (датчан, готландцев, шведов и норвежцев), в отличие от них самих, просто не имели флота, пригодного для столь дальних путешествий. Пробираться же в скандинавские земли через территории современной Финляндии – дело заведомо гиблое: негостеприимное местное население, густые леса, полное отсутствие дорог и, как мы сказали бы сейчас, какой-либо инфраструктуры делали подобную миссию совершенно невыполнимой. С учетом всех перечисленных факторов неудивительно, что рассматриваемая здесь нами эпоха – это время малых конунгов. Они были довольно изолированы друг от друга и не имели серьезной внешней угрозы (а следовательно, и причин) для того, чтобы объединяться. Безусловно, уже с IX века периодически появлялись достаточно выдающиеся вожди, пытавшиеся собрать вокруг себя большие земли и крупные ресурсы – особенно часто это наблюдалось в Дании, – но никогда такие инициативы не оказывались продолжительными. Вот яркий пример: хорошо всем известный Рюрик Ютландский (он же Фрисландский) непрерывно бунтовал против местной власти и, более того, эту власть регулярно захватывал… так же регулярно получал отпор и был вынужден бежать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?