Читать книгу "Имперский Хранитель. Том 2"

Глава 4

Сгусток кидается на Крага и рассыпается об него снопом искр. Крутой чувак, однако! Надо, чтоб научил потом так же.

Лена тем временем устанавливает первый генератор помех у входа. Прибор гудит, и несколько ближайших сгустков дёргаются, теряя форму.

Но их становится больше. Они отрываются от сферы, капают на пол и ползут в разные стороны. Один из охранников Стрижей, не успев отскочить, падает и орёт, весь облепленный синими щупальцами. Они впиваются в него, тот начинает дергаться.

– Ирина, держись сзади! – командует Гром, давая короткую очередь. Пули прошивают один из сгустков, но не останавливают его – лишь слегка отбрасывают.

Концентрируюсь. Включаю «Чтение Связей» на полную. Картина искажается, как помехи на экране. Обычные нити людей вокруг – наши, охраны Стрижей, Кирилла – тянутся к сфере, искривляясь и разрываясь от её поля. А вот нити Крага – толстые, тяжёлые – уходят глубоко в бетон пола, не поддаваясь искажению – однако, какая сосредоточенная воля у этого братишки.

– Краг, готовься отойти по моей команде!

– Что ты задумал? – Лена не отрывает глаз от прибора, её пальцы летают по настройкам.

– Охладим этот праздник. – Целюсь из пистолета в трос грузовой балки, нависающей над пульсирующей сферой. – Кирилл! Аварийный сброс воды здесь есть?

Менеджер Стрижей, прижавшийся к стене, замирает.

– Красный рычаг у колонны! Разбить стекло и рычаг вниз. Но это… дренчерная система! Затопит всё!

– А эта штука, если рванёт по-настоящему, – говорю я, не отводя ствола от троса, – оставит от всего твоего склада мокрое место. Про «Прометей» слыхал? Вода. Сейчас.

Кирилл делает шаг к колонне, белый, как мумия. Чем-то тяжелым разбивает стекло щитка, пальцами ощупывает массивный красный рычаг.

Краг отходит на два шага от сферы. Его кожа светится теперь почти белым, от него исходит волна жара. Воздух над ним дрожит.

– Лена, жги!

Лена поворачивает регулятор на глушителе до упора. Прибор издаёт пронзительный, режущий уши визг. Сфера на мгновение сжимается, будто ей больно.

Я стреляю. Одна пуля, вторая. Трос грузовой балки лопается, балка обрушивается вниз, с грохотом ударяя в сферу, но тут же отлетая в сторону. Сфера вздрагивает, сжимается ещё сильнее. Из неё вырывается хаотичный сноп синих лучей. Один из них бьёт в потолок. Снова грохот – а это уже серьезно – потолок начинает рушиться.

Благодаря светопреставлению замечаю в темноте верхнего яруса, на галерее технического обслуживания, силуэт. Человек в тёмной одежде. В его руках – удлинённый предмет. Бинокль? Прибор наблюдения?

Силуэт резко отскакивает от перил, больше я его не вижу. Но странное ощущение, что где-то он уже бывал, не оставляет. Не тот ли оператор, с крыши завода «Энергия»?

Сфера пульсирует чаще. Её края рвутся. Из неё теперь не капают, а хлещут сгустки энергии.

– ВОДУ, КИРИЛЛ! – ору я.

Он, наконец, дёргает рычаг вниз.

Потолочные магистрали дают залп – целые стены воды падают разом буквально нам на головы. Вокруг шипит, как от масла на ста сковородках, валит мощный пар, что не видно ни хрена. Вспышки синего света гаснут. Затем резкий, трещащий звук – будто ломается огромное стекло – и сфера-аномалия схлопывается. Не исчезает, а именно схлопывается, всасывая в себя часть пара. Синие сгустки на полу шипят, чернеют и тают в воде, как лёд, только с маслянистыми разводами.

– Выходим! – командую я, пытаясь пробиться к выходу через воду. Пол уже по щиколотку в ледяной воде.

Команда отступает за мной. Краг идёт последним, шагает, грохоча каменными ступнями по затопленному бетону, и вдруг нагибается. Его рука погружается в воду и выныривает, сжимая какой-то предмет.

Выбегаем из склада на воздух, и стоим, кто отдышаться не может, кто откашляться. Вода из двери растекается по асфальту огромной лужей. Портовая охрана Стрижей мечется вокруг, что-то орёт.

Оборачиваюсь к Крагу. Вода стекает с его каменной кожи, шипит и превращается в пар. Он протягивает руку, на ладони диск – почерневший, с рифлёным краем, размером с диск автомобильного сцепления. На одной из сторон, под копотью и повреждениями, видна вытравленная в металле эмблема – стилизованная снежинка с острыми лучами.

Беру диск. Тяжёлый, так то. Показываю его Кириллу, который стоит, мокрый и бледный, прислонившись к стене.

– Эмблема Морозовых, – констатирую я, поворачивая диск на свет. – У вас было оборудование от Морозовых на складе. Конфискованное после скандала?

Кирилл кивает, с трудом выговаривая слова.

– Да… После ликвидации «Прометея» часть их неопознанных артефактов отправили сюда. На временное хранение. Должны были обезвредить… Но как он мог… заработать?

– Резонанс, – говорит Лена, упаковывая диск в гермопакет. – Это мое предположение, но… Фоновые колебания от разломов, которые сейчас начали появляться в последнее время, думаю, они могли повлиять на детонацию артефакта Морозовых. И то ли ещё будет.

– Вы хранили неразряженную батарею в коробке с динамитом, так понятнее, – поясняю Кириллу, хоть и сам понимаю, что это пока лишь наша версия, придуманная только что. – Мы её разрядили. Без этого ваш склад стал бы вторым «Прометеем». Меньшим по масштабу, но не менее эффектным.

Кирилл смотрит то на меня, то на молчаливого Крага, который вытирает воду с лица. Шок в его глазах медленно сменяется холодным, деловым пониманием.

– Мы… обсудим условия контракта. Без тендера. И мы оплатим ущерб.

– Умное решение, – говорю я, сбрасывая воду с куртки. – Петров, – кидаю ему аудиосообщение, – готовь отчёт для Волковой. И просчитай убытки Стрижей от затопления – отдельной строкой в нашем прайсе на восстановительные работы.

Идём к выходу. По дороге Лена тихо спрашивает:

– Ты был уверен в воде?

– Нет. Честно – опыт из прошлой жиз… Э-эм, импровизация, я хотел сказать.

Садимся в машину. Гром заводит двигатель. Ирина прислоняется к стеклу. Краг смотрит на свои ладони, сжимает их в кулаки.

Что ж, сегодня мы без особых оваций. Но зато кое с чем поважнее – продемонстрировали силу.

Машина выезжает из порта.

– Вот после такого события, – говорю я, – завтра нам уже начнут звонить. – Даже тупо чтобы спросить совета. И это неплохо. Отсюда и будем укреплять наше право диктовать условия.

Гром фыркает за рулём. Краг издаёт гортанный звук. В нём слышится согласие.

Утренний совет начинается с отчета Петрова. Он аккуратно раскладывает на столе новые таблицы, на этот раз без графиков, посвященных экономии на питании.

– Ситуация наша немного стабилизировалась после истории в порту, – начинает он свой доклад. – Дом Стрижей перечислил вознаграждение, но новые клиенты все еще не идут. Рынок продолжает относиться к нам с осторожностью.

Лена, изучающая оперативные сводки, добавляет:

– Слухи о нашем сотрудничестве с инопланетянином расползаются по городу со скоростью лесного пожара. Одни считают это доказательством наших уникальных возможностей, другие – признаком крайнего безумия. Впрочем, – она откладывает планшет, – даже негативные отклики работают на узнаваемость бренда.

Я киваю – тут не поспоришь. Мой взгляд падает на тренировочный манекен в углу. Вчера на складе, в гуще событий, мелькнула мысль: а ведь базовая защита, «Нерушимость воли», пока всё ещё годится против ментального давления, но против разлетающейся энергии или для тактического контроля нужен другой инструмент.

Поэтому иду в тренировочный зал прямо сейчас. Если теперь в Москве вот так повадились вылезать разломы или ещё какие аномалии активизироваться, нужно быть готовым. Аратель я или где?

Встаю перед тремя манекенами. Лена наблюдает, прислонившись к косяку, с планшетом в руках.

– Итак, новая концепция, – говорю я, разминая кисти. – До сих пор мой щит был либо ментальным зонтиком над головой, либо грубым тараном. Но теперь, когда мы претендуем на городских сантехников по магическим протечкам, нужен инструмент посерьёзнее. Чтобы изолировать проблему. Как банку с ядовитым пауком накрыть стаканом.

– Поэтично, – сухо замечает Лена. – Какой практический смысл?

Но они в другом мире, а Петров здесь. И Петров заставляет меня экономить на униформе. Так что пусть сначала попробуют сами.

– Смысл в том, – делаю шаг вперёд, – что если следующая дыра откроется в толпе или рядом с газопроводом, «Разрывом» её не решишь. Тут нужен… карантин. Сферический, чтобы со всех сторон.

Концентрируюсь. Поднимаю руку, представляя твёрдую, прозрачную сферу размером с большой аквариум. Собираю воедино волю, но она какая-то… рыхлая, невесомая. Оно и понятно – давненько я не наблюдал за людьми, их взаимодействием, конфликтами… Чтоб энергией-то подпитаться. И за кем же мне понаблюдать нынче?

Опускаю руку. Смотрю на Лену.

– Нужен социальный шум. Можем просто поболтать, но лучше конфликт, – быстро объясняю я, видя её вопросительный взгляд. – Можно театральный. Но достаточно яркий. Сыграешь роль разгневанного клиента, которого я пытаюсь успокоить жалкими отговорками?

Она смотрит на меня секунду, затем её лицо меняется. Плечи напрягаются, подбородок приподнимается. Она делает шаг вперёд, и её голос становится резким, холодным – идеальная копия недовольного аристократа, чьё самолюбие задето.

– Ваши услуги, господин Серпов, оказались ниже всякой критики! – её слова буквально лезвиями режут воздух. – Обещали конфиденциальность, а теперь весь город говорит о том, что творится в вашем агентстве! Инопланетяне? Разломы? Вы считаете это профессиональным? Я платила за тишину, а получила цирк!

Я отступаю на шаг, принимая позу оправдывающегося менеджера. Руки слегка развожу в стороны, голос делаю заискивающе-гладким.

– Сударыня, я понимаю ваше негодование, но ситуация была чрезвычайной. Угроза требовала немедленного вмешательства… Ради вашей же безопасности.

– Пошел со своими отговорками! – она повышает голос, тыча пальцем в воздух. Ав глазах довольно убедительный гнев сверкает. – Безопасность? Моя репутация сейчас под большей угрозой, чем какой-то мифический разлом! Я требую возврата средств и официальных извинений! В газетах! Или я обращусь в Совет Домов! Уверена, им будет интересно узнать о ваших «чрезвычайных методах»!

Включаю «Чтение Связей» ненадолго. От Лены ко мне тянутся яркие, колючие нити – искусственный гнев, фальшивое возмущение. Но для моей подпитки этого достаточно. Тут же у нас и эмоция, и целое противостояние. Ловлю и впитываю этот социальный разряд, возникший между нами. Сцену «клиент» против «поставщика услуг», претензия против оправдания.

Ну а теперь, пробуем. Нам нужен барьер.

Хочется театрально крикнуть «Барьер!», но тут работает не так.

Но дело пошло. Невидимая сфера, купол, скажем так, начинает принимать очертания, уплотняться. Но всё ещё недостаточно. Мы разыграли конфликт деловой, формальный. Нужно что-то… персональное. Что-то, что задевает глубже. То, что даст больше энергии.

– Хорошо, – говорю я обычным тоном, и Лена мгновенно «отпускает» роль, её лицо снова становится нейтральным. – Спасибо. Но нужно ещё. Этого мало, слишком… цивилизованно. Сыграешь разгневанную жену? Ты знаешь, о чём я. Только не очень громко, а то Вера услышит и решит, что у нас тут семейная драма.

Лена усмехается и начинает:

– Где ты был? Опять работа? Всегда работа! Ты обещал быть сегодня. Обещал!

В этот момент дверь приоткрывается, и в проёме показывается голова Веры с половником в руке.

– Артём, у вас там всё нормально? Я слышу крики…

– Это тренировка, Вера, – успокаиваю я. – Мы тут эмоции отрабатываем.

Вера смотрит на Лену, потом на меня, потом снова на Лену:

– Ну-ну… Только посуду не бейте, она денег стоит. И если что, я на вашей стороне, Лена.

Лена, не выходя из роли, вытирает набежавшую слезу и говорит:

– Спасибо, Вера, но я справлюсь.

Вера исчезает, бормоча что-то про «молодёжь».

Лена замирает на секунду, затем медленно кивает. Её выражение лица меняется, появляется что-то живое, уязвимое и острое. Её плечи опускаются, губы сжимаются, взгляд становится не колющим, а устало-горьким.

– Где ты был? – её голос теперь тише, но в нём дрожит натянутая струна. – Опять работа? Всегда работа. Ты обещал быть сегодня. Обещал. А я… я ждала. Снова.

Я делаю шаг назад, моя собственная поза меняется непроизвольно. Руки опускаются, взгляд как будто сам отводится в сторону.

– Я… знаю. Прости. Дело было срочное.

А ведь да. если меня сейчас увидят великие маги из прошлой жизни, они скажут: «Аратель, ты охренел? Ты пытаешься натянуть мыльный пузырь на межмировую аномалию с помощью эмоций обиженной жены?»

– Всегда срочное! – её голос срывается, как будто ей на самом деле больно в душе. – А я? Я всегда вторая. Третья. После твоих «дел», твоих «угроз». Ты живёшь в каком-то другом мире, а я тут одна. Просто… одна.

Включаю «Чтение Связей» снова. Картина теперь совершенно иная. Нити от неё ко мне более ровные, правда, запутанные. Ожидания, преданность, одиночество.

Таким же ровно образом я забираю это – не сами эмоции, а их эхо, уже отданные ею в пространство. Эхо печали, эхо нашего разыгранного разлома в доверии, нарушенных обязательств, тихой трагедии быта. Сплетаю эту новую порцию с предыдущим импульсом – это должно позволить сделать барьер более плотным.

Лена замолкает, выдыхает и снова становится собой.

– Теперь, – говорю я, хотя сам, конечно, не совсем до конца уверен. – Теперь должно получиться.

Формирую барьер. Не просто силовое поле, а именно форму, наполненную до краёв приобретённой социальной энергией.

Концентрируюсь. Поднимаю руку, представляя твёрдую, прозрачную сферу размером с большой аквариум. Сначала получается корявый пузырь, который тут же лопается с хлопком, похожим на звук лопающейся камеры велосипеда. От манекена отлетает голова.

– Отличное начало, – комментирует Лена, не отрываясь от планшета. – Метод «уничтожить проблему вместе с носителем». Экономически невыгодно, если носитель – исторический памятник.

– Спасибо за поддержку, – фыркаю я. – Петров, если ты где-то тут и подсчитываешь убытки от тренировочного оборудования, немедленно остановись.

Из-за стены доносится обиженное бормотание. Петров, похоже, действительно неподалеку, и действительно считал.

Делаю ещё пять попыток. Новая сфера получается более ровной, но держится две секунды и рассыпается, как мыльный пузырь. К следующей попытке начинаю чувствовать структуру – воспринимать не единым куском, а как сеть из миллионов упругих нитей воли, сплетённых в оболочку. Четвёртая сфера уже держит форму. Пятая – выдерживает брошенный Леной резиновый мяч, который отскакивает, как от невидимой стены.

– Прогресс, – говорит Лена, подбирая мяч. – Но мяч – не сгусток энергии. Что будет под нагрузкой?

– А давай проверим, – предлагаю я. – Кидай не мяч, а этот утяжелитель. – Показываю на пятикилограммовую гирю в углу.

– Ты уверен? Если твой «аквариум» треснет, мне потом Петров вычтет стоимость ремонта пола из премии.

– Уверен. Кидай.

Лена с некоторым сомнением поднимает гирю и бросает её в центр сферы, которую я удерживаю перед собой. Мгновение – и гиря отскакивает от невидимой преграды с глухим стуком, падая на мат. Сфера вздрагивает, выгибается внутрь, но не лопается. В висках стучит – ощутимое, но терпимое давление.

– Работает, – выдыхаю я, отпуская барьер. – Но это статика. Нужно учиться двигать его, сжимать и удерживать долго.

– Для первого дня неплохо, – соглашается Лена. – Главное, чтобы в поле это сработало так же, как на гирю.

– Сработает, – говорю я, глядя на слегка помятый от гири мат.

И тут я прямо ощущаю: эти… личные, почти интимные эмоции дали куда больше энергии, чем холодный деловой спор. Да ладно!

Смотрю на Лену. Она уже снова вся в делах, листает что-то на планшете, абсолютно нейтральная.

– А если попробовать наоборот? – спрашиваю я.

Она поднимает взгляд.

– Наоборот?

– Да. Ты только что сыграла обиду, одиночество. Конфликт. А что если сыграть… его отсутствие? Не ссору, а… ну, скажем, радость встречи. Что-то яркое, личное, но позитивное. Чтобы подпитать барьер не весом раздора, а… эластичностью привязанности, что ли.

Лена замирает. Потом медленно, очень медленно кладёт планшет на стол.

– Ты хочешь, чтобы я сыграла влюблённую жену, – говорит она ровным, без эмоций тоном.

– В широком смысле. Не обязательно жену. Просто человека, который… искренне рад тебя видеть. Доверяет. Ждёт. Ну, ты поняла.

Она смотрит на меня несколько секунд. Потом уголок её рта дёргается полуулыбкой.

– Хорошо. Но только если ты не будешь пятиться как от чумы. И никаких комментариев про «экономическую эффективность романтики» после.

– Обещаю, – говорю я и отхожу к противоположной стене, давая ей пространство.

Лена делает глубокий вдох, закрывает глаза на мгновение, а когда открывает – в них уже совсем другой свет. Не горький, не холодный, а тёплый, оживлённый. Меняется вся её пластика. Плечи расправляются, походка становится лёгкой. Она идёт ко мне не как оперативник, а как… ну, как человек, который идёт на долгожданную встречу.

Глава 5

– Ты пришёл, – говорит она, и ишь как натурально старается! Сделала тихим голос, а в нём ещё и как будто улыбка. Неподдельная. – Я уже думала, опять задержишься.

Она останавливается в шаге от меня. Смотрит прямо в глаза. И я, чёрт побери, невольно замираю. Тонкая какая, однако, игра! Этакое покойное, безоговорочное принятие меня как мужа в этой игре.

– Я… не мог не прийти, – выдавливаю я, чувствуя, как сам попадаю в ловушку этой роли.

– Знаю, – она слегка наклоняет голову, и взгляд её становится немного лукавым. – Потому что обещал. А ты всегда держишь слово.

Она протягивает руку. Не для рукопожатия. Просто… кладёт ладонь мне на предплечье. Легко-легко, очень… по-женски.

Включаю «Чтение Связей». Ого!

Нити от неё ко мне теперь… золотистые. Тёплые. Плотные, как хорошо выделанная кожа, и невероятно прочные. Максимальное доверие.

Лена убирает руку, отступает на шаг. Её лицо снова становится нейтральным, профессиональным.

– Ну? – спрашивает она просто.

– Да, – выдыхаю я. Голос немного сиплый. – Этого… более чем достаточно.

Поднимаю руку. Снова формирую барьер – в виде ограниченной сферы, плотной, даже твёрдой. Сфера возникает передо мной, Лена без слов поднимает гирю и кладёт её на то место, где, как она поняла, и находится этот невидимый шар. Это она смело, хорошо, хоть не промахивается, а то на ногу бы мне или себе. А прикольно выглядит! Гиря лежит как будто в воздухе, как на столе. Магия, елки-палки!

Я медленно опускаю руку. Барьер-сфера не исчезает, держится.

– Вот теперь, – говорю я, глядя на гирю «в воздухе», – точно сработает.

Лена молча кивает. Смотрит своим привычным профессиональным взглядом, типа как будто нейтрально, но я вновь включаю «Чтение связей», и вижу в свою сторону яркую нить уважения к моим новым успехам.

– На сегодня, думаю, хватит, – заключаю я, отпускаю барьер. Гиря с глухим стуком падает на мат.

В этот момент у меня в наушнике раздается сигнал нового сообщения. Голос Петрова, срывающийся на паническую скороговорку: «Артем! Нам сигнал «магический ЧП» на Центральном рынке! Описание – «дыра в воздухе», есть раненые! Они запрашивают подмогу! Что делать?!»

Вот как они это делают, а?

– Новый разлом, – поясняю для Елены.

Та мгновенно и молча вскакивает и уже бежит, видимо, собирать оборудование.

– Собираем группу? Стандартный состав?

– Стоп, – останавливаю я ее жестом. – Сегодня действуем по-другому.

Открываю список контактов и нахожу прямой номер градоначальника. Да, у меня теперь даже такие персоны в контактах, работа такая, что поделать. Палец задерживается над кнопкой вызова.

– Петров, зафиксируй время звонка. Это может стать историческим моментом.

Чиновник отвечает только после пятого гудка. Его голос звучит раздраженно и уставше.

– Серпов? У нас здесь настоящий кризис, не до разговоров.

– Именно поэтому я и звоню, – говорю спокойно, но твердо. – Как официальный эксперт по нетрадиционной магии, я предлагаю взять ситуацию под контроль.

Слышу его короткий смешок.

– Мы уже выслали городские службы. Ваша помощь не требуется. Кроме того, у вас нет юрисдикции в городских делах.

– Моя юрисдикция от Двора распространяется на угрозы нетрадиционного характера, – парирую я. – Напомню – это даёт мне по крайней мере право войти на ваш рынок и составить отчёт об этой дыре для Императорского архива. Но, конечно, она не обязывает вас мне подчиняться, не открывает мне ваши бюджеты и не заставляет ваших пожарных выполнять мои приказы.

– И что, по-вашему, я должен просто отозвать своих людей и отдать вам район? – в его голосе сквозит раздражённое недоверие.

– Отдавать район никому не нужно, ваше превосходительство, – отвечаю я, сохраняя холодный, деловой тон. – Вашим людям на месте сейчас нечем заняться, кроме как стоять в оцеплении и ждать, пока дыра в воздухе сама решит, съесть ларёк или нет. Моя юрисдикция от Двора – это лишь пропуск для меня как для специалиста. Ваши службы продолжают обеспечивать периметр и эвакуацию – то, что они умеют. Моя команда делает то, что умеем мы – закрывает угрозу. Иначе мы все будем стоять здесь и спорить о полномочиях, пока разлом не поглотит не ларёк, а полквартала вместе с мэрией. Дайте нам мандат на работу в зоне ЧП, и ваша администрация получит результат.

На другом конце провода возникает тишина. Через несколько секунд слышу, как чиновник тяжело дышит в трубку.

– Вы понимаете, что это звучит как откровенный шантаж?

– Я бы сказал – как цивилизационное решение, – мягко поправляю я. – Шантаж – это когда я прошу деньги и ничего не даю взамен. А я даю. Я даю вам возможность не выглядеть идиотами в отчёте перед Двором.

Это, знаете ли, услуга. Дорогая, но крайне полезная.

– У вас есть ровно пятнадцать минут на принятие решения, – безжалостно продолжаю я. – Я предлагаю цивилизационное решение, – поправляю. – Вы даете «Кодексу» мандат на все работы с аномалиями в черте города. А я со своей стороны гарантирую, что Канцелярия будет получать исключительно положительные отчеты о нашей совместной работе.

Слышу, как он что-то срочно обсуждает со своим помощником, прикрыв трубку ладонью. Потом его голос становится официальным и холодным:

– Ваши конкретные условия?

– Исключительные права на все работы по аномалиям в городской черте. Полный доступ к архивам и ресурсам городских служб. Отдельное финансирование из городского бюджета. И, разумеется, полная юридическая неприкосновенность для моих сотрудников при выполнении обязанностей.

– Это безумие! Городской совет никогда не согласится на такие условия!

– У вас есть ровно пятнадцать минут на принятие решения, – безжалостно прерываю я. – После этого мой следующий звонок будет не вам, а прямо в Канцелярию, с докладом о том, что городская администрация в условиях ЧП отказывается сотрудничать с уполномоченным экспертом Двора, ставя под угрозу жизни граждан и стабильность. А я, как вы помните, официально уполномочен такие доклады составлять. После недавней истории с портом к моим словам отнесутся очень внимательно. Удачи с объяснениями.

Кладу трубку. Лена смотрит на меня оторопело:

– Ты только что откровенно шантажировал градоначальника. В открытую.

– Я грамотно использовал свой официальный статус по его прямому назначению, – поправляю я. – Петров, немедленно готовь типовой контракт на эксклюзивные права. Лена, собирай группу в полной боевой готовности. Мы выдвигаемся к рынку сами, но попутно ждём официального вызова от администрации. Если его не будет через пятнадцать минут – въезжаем без него, а Петров начинает готовить тот самый доклад в Канцелярию о саботаже.

Проходит десять минут напряженного ожидания. Петров нервно перебирает бумаги, периодически что-то подсчитывая на своем планшете.

– А если они всё-таки не сломаются? Мы въедем без санкции, это же…

– …будет формальным нарушением, которое Двор проигнорирует, если мы устраним угрозу, – заканчиваю я за него. – А вот для градоначальника такое «нарушение» станет доказательством его некомпетентности. Он это понимает. Он позвонит.

Кофемашина шипит, заканчивая готовить очередную порцию эспрессо. Беру чашку.

– Кстати, о финансовой компенсации. Петров, если бы твоя страсть к экономии была магическим даром, ты бы давно стал архимагом финансов. Жаль, муниципалы принимают только деньги, а не твои гениальные таблицы.

Петров обиженно хмурится, поправляя очки:

– Но я ведь экономлю на мелочах, чтобы хватило на важное!

– Например, на тушенке для всего персонала? – поднимаю бровь.

Смотрю на часы. Прошло семь минут.

– Лена, группа готова?

– В полном составе у машин. Ждут команды.

– Отлично. Пусть ждут ещё восемь. Мы даём чиновнику пятнадцать минут на осознание. А если он не позвонит – въезжаем без его благословения. Просто на этот раз у нас не будет городских ресурсов и юридического щита. А у него – будет мой доклад в Канцелярию о препятствовании работе эксперта.

Ровно через четырнадцать минут и тридцать секунд звонит телефон. Голос чиновника звучит сдавленно, будто его владелец пытается говорить через стиснутые зубы:

– Согласны. Но только на пробный период – один месяц. И с правом досрочного расторжения при нарушении условий.

– Месяца нам более чем достаточно, – спокойно соглашаюсь я. – Присылайте мандат с печатями. Иподготовьте отдельное помещение для нашего оперативного штаба в центре города – с отдельным входом и охраной.

Вешаю трубку и поворачиваюсь к команде.

– Теперь у нас немного больше полномочий. И ровно тридцать дней, чтобы доказать их абсолютную необходимость.

Лена все еще выглядит несколько шокированной.

– Ты вообще осознаешь, что мы только что стали… монополистами?

– Монополия на хаос – звучит довольно эффектно, – замечаю я. – И, кстати, Краг остаётся здесь. Его присутствие может спровоцировать… хаос среди населения.

Краг издаёт низкий, скрежещущий звук. Он встаёт, и его массивная фигура затеняет свет от окна. Он прижимает кулак к своей каменной груди. Потом резко бьёт кулаком в открытую ладонь – жест, который мы уже читаем как «готов драться».

– На площади это не сработает, – парирую я, глядя ему прямо в жёлтые глаза. – Там будут городские службы, охрана, может быть, пресса. Появление каменного гуманоида вызовет панику, а нам нужна концентрация на аномалии. Не говоря уже о том, что если там появятся Сильверы, твоё присутствие превратит любую возможность диалога в немедленный бой. Тебя брали на склад и в порт – там была закрытая территория, свои люди. Сейчас – публичный инцидент. Разные правила.

Ирина объясняет Крагу мои слова жестами и образами. Краг замирает, его каменные пальцы медленно разжимаются. Он кивает один раз – коротко, резко. Типа, не согласен, но понимает логику. Наверное.

Час спустя мы уже подъезжаем к месту вызова. Городские службы оцепили весь район, но явно не представляют, что делать с мерцающим разломом посредине рыночной площади. Несколько пожарных машин бесцельно стоят по периметру, их команды в растерянности наблюдают за пульсирующим пространственным разрывом.

Наш подход встречают с нескрываемым облегчением. Начальник городской охраны, мужчина лет пятидесяти в помятой форме, пожимает мне руку с такой силой, будто пытается проверить ее на прочность.

– Чертовски рады вашей помощи. Эта… штука уже полностью поглотила два торговых ларька и продолжает расширяться.

Внимательно изучаю аномалию. Но мне, по ходу, не дадут. Подбегает тётка в переднике, размахивая руками.

– Вы главный? Сделайте что-нибудь! У меня там шаурма осталась, товар пропадает! Если эта дыра её сожрёт, я разорюсь!

– Гражданочка, – успокаиваю я, – ваша шаурма в безопасности. Если что, мы выставим счёт тому, кто эту дыру открыл.

– А если он не заплатит?

– Тогда будем считать это форс-мажором. Страховка есть?

– Нет!

– Тогда молитесь, чтобы шаурма не понравилась монст… э-э-э…

Сзади подходит Гром:

– А что, если они её съедят и отравятся?

Сосредотачиваюсь на цели. Разлом значительно меньше того, что был на складе, но выглядит гораздо нестабильнее. Каждые несколько секунд из его краёв вырываются сгустки сине-белого света размером с кулак. Там, где они касаются асфальта или стен, материал с шипением вспучивается и плавится, оставляя тёмные кратеры. Один такой сгусток медленно приблизился к пожарной машине, и водитель, молодец, хватило ума, отъехал на десять метров.

Один из пожарных пытается ткнуть в аномалию длинным шестом. Шест бесследно исчезает.

– Лена, проинструктируй городских. Пусть отодвинут оцепление минимум на сто метров, никого не пускают. А этих, – киваю в сторону пожарных, шестом тыкающих в дыру, – отозвать немедленно. Им тут скоро понадобится не вода, а новая техника.

Смотрю на разлом. Что вот с ним делать, если по-честному? Сдержать, изолировать, дождаться схлопывания? Создать барьер? Ну хотя бы так. Прямо по границе аномалии, чтобы не дать ей «дышать» и расширяться.

Поворачиваюсь к команде.

– Я попробую его локализовать. Гром, следи, чтобы никто не подошёл сзади.

Городские наблюдают за моими действиями со смесью надежды и испуга.

– Смотри-ка, – шепчу я Лене, прежде, чем она отошла, – а они делают такие серьезные лица, будто мы не аномалию закрываем, а бюджет на следующий год утверждаем. Может, предложить им попробовать самим? Только страховку сначала оформить – для города выйдет дороже, чем наша работа.

Здесь по-хорошему как раз и пригодится сфера. Полная изоляция. Вспоминаю ощущение от недавней тренировки – нам нужна упругая, твёрдая преграда. Единственная разница – теория и упражнения в кабинете – одно. Рыночная площадь, полная глаз и разлом, плюющийся энергией, – совсем другое.

Делаю глубокий вдох, пытаясь отсечь поступающий в уши шум – сирены, крики, гул толпы. На секунду включаю «Чтение Связей». От каждого чиновника, каждого пожарного, даже от продавцов, вывалившихся поглазеть, тянутся ко мне тонкие, напряжённые нити – тревога, ожидание, делегированная ответственность. Они смотрят на меня как на легитимного «кого-то», кому только что дали бумагу с печатями. И этот самый социальный эфир – я бы сказал, коктейль из эмоций, – вливается в меня, подпитывая. Что ж, работаем.

Поднимаю руку. Концентрируюсь на ощущениях от тренировок в тишине «Воронка». Принцип тот же – форма и давление. Разве что масштаб… чуть другой.

Воля сгущается в точку передо мной. Мысленно растягиваю её в купол, пытаясь охватить разлом. Получается не сфера, а нечто кривое, сплющенное с одной стороны. Барьер материализуется – полупрозрачная дрожащая плёнка, натянутая как плохая палатка. Он держится три секунды. Потом с хрустом, похожим на лёд под ногой, трескается и рассыпается на сотни осколков, которые тают в воздухе. От разлома вырывается новый язык синеватого пламени, пожарные отпрыгивают с криками.

В висках резко давит. Знакомое чувство – перегруз.