Читать книгу "Тебя услышат. Том 3"

– Да, считай, с самого начала. Как всё это началось, как вся эта зомботня попёрла, я и прибился сразу к чувакам из «Медики».

– Прибился ты, – сказал Шершень. – Если так же, как мы прибился, то я всё понял.

– Да не, не, мужики...

– Ты откуда знаешь, кто мы? Мужики или нет?

– А! Сорян, сорян, господа хорошие. Я так скажу. Житуха здесь не сахар, конечно, но всё лучше, чем среди зомбаков там где-то ошиваться. Я, знаешь, три дня не жрал нихрена. У меня сестрёнку на глазах на куски разорвали. И папку. Мамка разорвала.

– Сочувствую, – сказал я.

– И нахер мне такая жизнь, а? – нахмурился он. – Здесь, по крайней мере, я хоть и вкалываю, но я и до всего этого коллапса тоже на заводе мантулил. Нет, там, конечно, тусовки, тёлочки, сосочки, все дела. Но сейчас этого ни у кого нет. Только у миллиардеров каких-нибудь. У Березовского.

– У кого? – заржал Шершень. – Ты походу, лет десять, как к «Медике» прибился. Его уж черви давно сожрали.

– Ну, видишь, даже у него всё жухло, – хохотнул Вольт. – Что тогда о нас, простых работягах, говорить? Здесь жратва есть, зомбаки не достают, опять же работа непыльная. Это сегодня, вчера и ещё завтра будем, как кони впахивать, а потом обоз уйдёт и всё, лафа начнётся.

– Что за обоз? – не понял я.

– Ну, обоз, ёпта, – засмеялся он и обвёл рукой вокруг. – Это он и есть, Кусок. Повезут всех приписанных, кого насобирали по деревням для центрального узла «Медики».И технику тоже. В центральном узле, говорят, типа несколько гектаров, прикинь, территория. Целый город, Там всё чётко, есть работяги, типа нас, и чуханы там всякие, типа грузчиков. У них подсобное хозяйство, свиноматки, куры, все дела. Но там стегают жёстко. Мне говорил из вохры кент один, что за каждое нарушение кнутом порют.

– Да ладно, ты гонишь, – сказал Шершень. – Каким кнутом?

– А чё ты удивляешься, Николай Петрович, там, в натуре, и стреляют, и стегают. Короче, по-чёрному напрягают. Но зато там есть инфраструктура солидная. Больница, к примеру. Только не для всех, конечно. Чуханов лечить смысла нет, они дешёвая рабочая сила. Это мы белая кость, а они расходный материал. Каждый рейд привозит новых.

– Что за рейд? – спросил я.

– Ну вот, типа, как вас заграбастали где-то. Трясут проезжих, бомбят склады, предприятия, магазины. Забирают, всё что нужно в хозяйстве.

– А если люди не хотят отдавать? – прищурился я.

– Да кто вообще рыпнется? Ты видал наше вооружение? А теперь ещё и дроны нашли, целый склад, тоже будут использовать. Аккумуляторы тоже. В общем, наши конкретно сразу подавляют силы противника, отжимают технику. Баб красивых тоже. Я говорю, пацаны, здесь всё нормально, путём. Условия для жизни удовлетворительные. В центре казармы, по сорок человек, а здесь увидите, реально по-человечески. Но зато там девок дохера, и все как на подбор и на любой вкус. Там в этом плане коммунизм.

Он махнул рукой.

– Ну вот, короче, тот ангар называют главным складом. Щас, как раз, добычу выгружают, кладовщики сразу сортируют и сюда заносят по описи то, что заказано в первую очередь.

Грузчики выглядели неважно, они казались уставшими и измученными. Надсмотрщики были хоть и без кнутов, но в их намерениях сомнений не было никаких. Там же прохаживался и белобрысый фриц с мощной челюстью, тот, что нас останавливал.

– Эй, мазута! – окликнул он Вольта.

– Здравия желаю, господин начальник! – расплылся тот в улыбке и тихонько шепнул, чтобы слышали только мы с Шершнем. – Учитесь как выживать надо.

Мы вошли на склад.

– Вон там кладовщик, – сказал Вольт и показал в дальний конец. – Надо к нему подойти. А там дальше, видишь? Два вертухая сидят на рыболовных креслах.

– Тоже начальники? – спросил Шершень.

– Ну да, они все тут начальники. Короче, там оружие, но я вам ничего не говорил, ясно? И вообще, туда лучше не подходить. Сразу мордой в пол уложат.

Мы прошли на середину склада с крупными мощными стеллажами и автопогрузчиком.

– Андрей Сергеевич! – крикнул Вольт. – Нам нужно четыре колеса на «камаз». Вот, записка от мастака.

Он передал клочок бумажки кладовщику, и тот отвёл нас в дальний угол.

– Вот, эти берите, – сказал он недовольно, будто от сердца отрывал.

Запас колёс у него был приличный. Да тут всего было много, успели натаскать «медики». Вольт подтащил железную тележку, целую вагонетку. Её по идее нужно было цеплять к чему-то, но мы, как бурлаки на Волге впряглись в неё сами, сначала кое-как загрузив охрененно тяжёлые колеса. Афишировать свои травмы я не стал, поэтому, кряхтя, со всеми вместе тягал тяжести.

– Давай, вези, – кивнул Шершень Вольту. – Ты чё думал, пахан за тебя впахивать будет?

– Не, Николай Петрович, здесь так не проканает, – покачал он головой. – Я вон там впереди впрягусь, а вы сзади давайте. Если увидят, что просто так идёте, сразу карцер. А там ничего хорошего. Я уже испытал на себе.

– Порядочек тут у вас, как на зоне.

– С другой стороны, дисциплина. Оно всё-таки к лучшему.

Мы выкатили телегу со склада.

– Вон там, видишь, где контора, – ткнул пальцем Вольт, – там на верхнем этаже баб размещают, когда привозят новых невольников из набегов.

– А мужиков где? Парней где содержат? – спросил я.

– А мужиков вон там, – показал он на склад, стоявший на противоположной от гаража стороне. – Там нет ничего. Прям на бетонном полу спят. Фильтрация – это не сахар. Не завидую я им.

– А в конторе ещё что находится?

– Ну, там всякую белую кость селят. Врачей, учёных каких-то, не знаю, таких всяких.

– Учёные-то зачем нужны? – удивился Шершень. – С врачами понятно, а ботаники кому нужны?

– Да хрен знает, – пожал Вольт плечами.

– А наши-то лежбище где? – спросил Шершень. – Наша хата. Тоже в конторе?

– Не. У нас при гараже. Кубрик такой, десять шконок. За пересыльными вертухаи следят, могут разбудить, построение, шмон, а у нас никто тебя не трогает. Там у нас печурка, чайник. Электричество иногда бывает, но и можно пройти в мастерскую, подпитаться. Нормальная житуха. Никто не давит. Данилыч бугор нормальный. Если в бутылку не лезешь, он тебя не дрючит. В общем, жить можно. Всяко лучше, чем на центральном узле.

– А за территорию нам можно выходить? – спросил я.

– Не, с этим жёстко. Это конкретно только начальник Пересыпки может разрешить. А зачем так-то?

– Какой пересыпки? – нахмурился я.

– Ну, наша база так называется, позывной «Пересыпка». А центральный узел просто «Центр».

– А сколько всего баз? – прищурился Шершень.

– Точно не знаю. Говорят, минимум четыре. «Медика» – крупная контора была, у них своя сеть, федеральная.

– Так она сейчас всю свою сеть поддерживает?

– Не, не думаю. С мужиками кумекали, да радист намекал, скорее всего, только до Омска. Там дальше уже охвата нет.

– А связь?

– Ну, по радио-то связь имеется. Говорю же, радист. Вон там, где мачта, на соседней территории, там антенны стоят.

Мы с Шершнем переглянулись.

– С Центром напрямую есть связь по радио. Ти-ти-ти-ти. Первый-первый, я второй. Центр-центр, я Пересыпка. Видал, в «камазе» в кабине своя станция. Но она километров на двадцать только.

Вольт сделал ударение на «о» в слове «килóметров».

– Я говорю, – продолжил он, – они всё, что надо, всё самое лучшее подбирают по всей округе. Технологическое превосходство, короче. А на центральном узле сидят башковитые бухгалтера, или кто они там, хер их поймёшь. Планы составляют, десять таких станций, столько того, столько того, разнарядку, а эти едут, короче, сгребают. Когда надо, силой отнимают. А вообще всё сгребают, что надо и что не надо. Был тут в округе такой атаман Семёнов. Так они его полностью разгромили…

– Да, склад конкретно забит товаром, – кивнул Шершень. – Отбой-то у вас во сколько?

– Обычно работаем часов до девяти, потом ужин, потом сидим у себя в кубрике. Когда электричество есть, можно даже киношку посмотреть. Ну, а так книжки. Целый грузовик недавно привозили. Комиксы там всякие. Но их уже на центральный узел отправили. Я тут дёрнул себе журнальчики «Плейбой». Механик должность крутая, всем чё-то надо, все несут, кто журнал, кто хавчик. Так что радуйтесь, что к нам прибились.

Он болтал и болтал без остановки, а мы только успевали переглядываться с Шершнем.

– А что, охрана здесь дежурит всю ночь? – спросил я.

– Ну да, а чё?

– Да просто спросил. А сколько всего вертухаев?

– Сейчас дохрена, с обозными человек пятнадцать или двадцать наверное. Может, больше.

– А когда обоз уедет?

– Послезавтра утром. На Томск.

– Так тут же недалеко, нахера эту перевалку делать?

– Пересыпку, братан. Логистика, ёпта. Знаешь, чё такое? Так положено, короче. Ну вот, эти свалят, значит, штатных останется восемь человек. Белобрысый, с которым я говорил, на эсэсовца похожий, так он конкретно говнистый чувак. Погоняло Дойч. Если его смена, лучше сиди в норке, не высовывайся. Он задолбает в натуре. Ему по кайфу тебя гнобить. Может даже в карцер засунуть. Его и бугор побаивается, если по чесноку. А когда другие дежурят, тогда вольный ветер дует. Гуляй, казак, короче. Тогда мы ходим покурить, со складскими пересекаемся. Радист тоже нормальный кент, иногда водочкой побалует, если от нас надо чего.

– А на кухне, – заржал Шершень, – там зазноба твоя, я так понял?

– Да хорош, прикалываться. Ты её увидишь, сразу остынешь.

– Она что там, одна управляется?

– Нет, ещё двое додиков. В «Макдаке» типа работали. Доходяги.

– Так они потому доходяги, что она из них все соки высосала? – хмыкнул Шершень.

– Точняк! – заржал Вольт. – Николай Петрович, мы с тобой чувствую, чётко скорешимся. Ты кент зачётный.

– А ты щегол молодой, – ответил Петрович. – Дерзкий фраерок, да? Так сколько их по ночам тут? Вертухаев то есть. На кухню можно метнуться незаметно?

– Две смены. Один старший и три солдата. То есть всего восемь человек. Хотят, я слыхал, ещё смену прибавить. Чтобы склад охранять, если кто нападёт. В смысле, не зомбаки, а бандосы какие. Так вот, в обычные-то ночи они как приспособились, один по двору ходит, а остальные на массу давят. Ну, типа, не знаю, как там у них по уставу, но по факту как-то так.

– Так можно ж с кем-то скорешиться из них, да делишки крутить. Ты не щупал на этот предмет?

– Можно, сам думал уже. Но говорю же, сейчас, пока обоз не ушёл, даже не надейся. Никуда не дёрнешься, не сможешь. Грузчики будут хреначить, пока всё не загрузят. Ночь, день – похер. Послезавтра выезд, план будут гнать.

– А харч-то мы не получили, Вольт. Можешь подсуетиться, какой-нибудь хавчик организовать?

– Там у мужиков сало есть. Но они наверно, не дадут.

Шершень сплюнул.

– А часто бывают обозы? – спросил я.

– Не знаю, как дальше пойдёт. Этот третий на моей памяти. Наверно, когда всё затарят, реже будут ходить. Или ещё склады постараются занять.

Пока шли, я внимательно осматривал территорию. Из приписанных, кроме грузчиков, видно никого не было. Но охранников по всему двору я насчитал шесть. Один стоял у административного корпуса, двое обходили территорию, ещё двое тусовались возле складов, двое следили за погрузкой. А ещё фриц белобрысый бродил туда-сюда. Он внимательно и подозрительно посмотрел в нашу сторону, когда мы вывезли свою телегу.

– Данилыч верно говорит, что автосклад надо переносить в гараж, – сказал Вольт, кивнув на ангар, примыкавший к гаражу. – Там есть помещение, вон то, пустое.

– Понятно, – кивнул Шершень.

Из административного корпуса вышли двое чуваков в камуфляже с автоматами. Весёлые, расслабленные. Они что-то сказали охраннику у входа, и все трое весело заржали.

– От баб идут, стопудово, – сказал Вольт. – Гляди, сука, какие рожи довольные.

– Ты в натуре озабоченный, – зло рыкнул на него Шершень и пристально посмотрел на троих ржущих жеребцов.

Лицо его сделалось суровым, на скулах заиграли желваки.

– Да ладно, чё ты, – засмеялся Вольт. – Посмотрю на тебя, как ты запоёшь тут через недельку-другую без тёлок.

– Найду кого отодрать, – осадил его Шершень. – Не впервой.

Вольт сразу замолчал и прикусил язык. Мы закатили колёса в гараж.

– Что так долго? – недовольно воскликнул Данилыч.

– Да как долго... – удивился Вольт. – Туда и назад сразу…

– Подходим все сюда! – воскликнул мастак. – Эй, мазута!

Трое местных и мы втроём подошли к нему ближе.

– Значит так. План на ближайшее время такой, – сказал он, взяв со стола бумаги. —Сегодня никто не ляжет, пока эту фуру не доделаем. Как подготовим, сразу отдадим под погрузку. А на завтра останется диагностика и подготовка зелёного «камаза», который на территории стоит. Там всё как обычно – проверка жидкостей, расходники, ремни, патрубки, шланги, пневматика, тормоза, батареи. Подготовим канистры с топливом, проверим инструмент. Всё по регламенту. И потом только переходим к другим машинам, там дальше задачу я вам поставлю. Всё, совещание закончено. За работу!

Сзади скрипнула дверь, вошёл человек. Он растерянно остановился, не понимая, куда ему нужно идти. Это был Троцкий.

– Чего надо? – гаркнул Данилыч.

– Здравствуйте... – несмело отозвался Эдуард Борисович.

– Чё топчешься?

Эдуард подошёл ближе. В руке он держал несколько листов бумаги.

– Мне Сергей Данилович нужен, – негромко сказал он.

– Зачем он тебе? – грубо прорычал Данилыч, которому, похоже, доставляло удовольствие давить.

– Вот, меня попросили передать...

– Попросили? Долго умоляли?

– А? – растерялся Эдуард.

– Давай, чё там тебя попросили?

– Это... списки приписанных для сверки.

Эдуард подошёл ещё ближе и, неловко протянул список. Шершень незаметно ткнул меня локтем в бок, я так же незаметно кивнул. Эдуард на нас не смотрел, он был растерян и выглядел не очень.

Данилыч перелистнул страницу, спустился вниз листа.

– Так и знал, бляха, – недовольно пробурчал он. – Кусок, ни тебя, ни Чёткого в списке нет. Бардак вечный.

Эдуард посмотрел на меня, и я сделал знак, чтобы он молчал.

– Ладно, разберёмся.

– Опять путаница, – недовольно сказал один из мужиков.

– Во-во, – поддакнул второй. – Я свою пайку отдавать не буду, как в прошлый раз.

– Так, пасти прихлопнули, – рявкнул Данилыч. – Спецы, бляха, незаменимые. Три дня не могли элементарную поломку найти. Всё, расползлись по своим местам. А вы двое стойте. Чёткий, фамилия?

– Иванов, – сразу ответил Шершень.

– Ты? – спросил мастак и ручкой ткнул в мою сторону.

– Ветров.

Чуть не сказал «Петров», в последний миг изменил намерение.

«Ветров», – старательно вывел он на бумаге, обвёл несколько раз рамочкой, поставил восклицательный знак.

– Держи, – вернул он бумажку Эдуарду, тот кивнул и принял документ обратно. – Всё, идите, колёса меняйте. Вольт знает, какие менять. Вольт! Ну-ка, иди сюда!

Отойдя от стола, Данилыч двинул к фуре.

– Абрам, – тут же воспользовавшись моментом, проговорил Петрович. – Где Люба с Юлей?

– Судя по всему, в административном корпусе, – ответил тот и опасливо глянул в сторону Данилыча.

– Чё, зачем, почему?

– Не знаю толком, ничего не объясняли, – скороговоркой ответил он. – Меня отобрали как врача, ещё была пара врачей. Один маркетолог, сказали, пропагандистом будет. Остальных разделили по рабочим специальностям, намекнули, что послезавтра выезжаем на центральный узел. Женщин держат отдельно, я их не видел, хотя нас определили в тот же корпус.

– Если увидишь, дай им знать, – сказал Шершень. – Тихо только, чтоб никто ничего не понял. Скажи, что Кум с Шершнем здесь.

Эдуард кивнул.

– Ну, чё стоим? – закричал Данилыч. – До утра собираетесь сиськи мять?

– Отправка куда? В Томск? – спросил я.

– В Томск, – кивнул Эдуард. – Они говорят, там нормально, оборудование медицинское, они больницу организовывают, поэтому персонал подбирают. Если что, скажу, что Люба и Юля медсёстры, я как будто с ними работал…

– Э, чё стоим, я не понял! – крикнул снова Данилыч.

Эдуард втянул шею в плечи и выскочил из гаража, а мы ещё пару часов работали

– Давай, Чёткий, – сказал мастер, когда всё было закончено. – Вывози телегу и ставь под погрузку. А зелёный сюда загонишь, держи ключ. А вы прибирайте здесь.

***

После того как всё было закончено, мы побрели в жилую часть. Организована она была здесь же, рядом с мастерской, наружу выходить даже не надо было. Дверь из мастерской вела прямо в раздевалку.

– Данилыч, а спецура будет или в своей робе кочегарить? – поинтересовался Шершень. – Смотри, на кого мы похожи стали.

– Надо было сразу на складе получить, вы ж ходили! – недовольно ответил он.

– У нас тут всё через склад, – сказал Вольт. – Самая блатная работа – кладовщик.

– Так заявку надо, требование, – возмутился Шершень. – Это ж ты пишешь.

– Завтра напомни, – буркнул мастер.

– А постираться-то можно будет?

– Вон в душевой стирай, кто мешает?

– Я понял…

Приняв прохладный душ, мы прошли через раздевалку и оказались в относительно просторном помещении, оборудованном под казарму. Здесь стояли двухъярусные кровати и даже имелась электрическая плитка. Ещё была газовая плита с подключённым баллоном и буржуйка. На плите стоял чайник. Рядом стоял небольшой буфет.

– Ну чё, новеньких вписывать будем? – засмеялся Вольт, усаживаясь на койку.

– Смотри, как бы тебя из-за этого Куска не выперли из бригады и не отправили на центральный, – буркнул один из работяг.

Каждый занялся своим делом. Один поставил чайник на плиту, другой достал из прикроватной тумбочки свёрток, развернул и начал что-то жевать. Запахло копчёным.

– Каждый хомячит в одиночку, – усмехнулся Шершень. – Ясно всё с вами. Пойдём, Кум, поищем съестного.

– Ночью, ничего не найдёте, – покачал головой Вольт. – Если только маслину. Мастерская запирается и хрен из неё выйдешь. Терпите до утра, после развода завтрак будет.

– А чё за развод?

– Вертухаи придут прям в мастерскую, мы все выйдем и они по списку проверят.

– А в хате шмон проводят?

– Был один раз, но так, без фанатизма.

– Это при тебе один, – раздался недовольный голос из глубины помещения. – До этого каждый день шмонали. Чтоб не удумали чего. Сейчас, пока подготовка к отправке, видать, не до этого. А как обоз уйдёт, может, снова начнут. Дойч это дело любит.

Мы вышли из своего кубрика и вернулись в мастерскую. Только я и Шершень. Вольт с нами не пошёл. Свет в мастерской не горел, и было темно, но Шершень заранее подготовил, всё что нужно – пару надфилей, проволоку, полотно от ножовки. Он осторожно подошёл к двери, поколдовал над замком, и тот щёлкнул.

– Ну чё, Кум, – тихо сказал он. – У нас с тобой походу на решение вопроса есть только сегодняшняя ночь и завтрашняя.

Я промолчал, а он приоткрыл дверь, прильнул к щели и… тут же резко захлопнул.

– Сука… – прошептал Шершень. – Прямо на меня посмотрел…

Кто-то из охранников шёл прямо в нашу сторону. Мы замерли. Снаружи послышались шаги.

– Сука… – снова проговорил Шершень.

Топ… топ… топ… топ… Шаги были не громкими, но в относительной ночной тишине различались довольно хорошо. Топ… топ… топ... Я сжал зубы… Охранник остановился прямо у двери. Напротив нас.

– Заметил, – одними губами прошептал Шершень.

Мы услышали звяканье ключей. Шершень отпрянул, шагнув назад и запнулся за здоровенный домкрат, приготовленный на завтра. Стараясь выровнять равновесие, он замахал руками, широко шагнул и громко топнул по бетонному полу. Мы замерли. Снаружи ничего не доносилось…

И вдруг…

– Ты поедешь с обозом на центральный? – спросил кто-то с той стороны.

Человек был явно не прямо у двери.

– Нет, – ответил голос того, кто стоял рядом с нами.

Они заговорили и зашагали вместе.

– Фу-у-ух… – выдохнул Шершень. – У меня пот ледяной на спине выступил.

Я кивнул и показал пальцем наверх. По железной лестнице можно было подняться на второй уровень. Там стояли кресла и столик. Это не был полноценный второй этаж, но там имелись окна, обращённые на обе стороны здания.

Стараясь не топать по железным ступеням, мы поднялись наверх и прижались к окошку.

– Они, что, всю ночь грузить будут? – проговорил Шершень.

– Кажется, заканчивают.

Я посмотрел налево и направо. Ночная жизнь кипела в районе склада, но в остальной части территории находились только охранники, и их было довольно много.

– Смотри, ворота открываются, – сказал Шершень.

Действительно, ворота открылись, вокруг них собралось больше десяти вооружённых бойцов. Въехали три «крузака». Из них вышли вооружённые люди. Прибывшие обнялись с теми, кто их встречал, громко заговорили. Часть сразу двинула в сторону административного здания. В некоторых окнах зажёгся свет. Поскольку здание стояло боком, рассмотреть, что происходило внутри, было невозможно.

– Ну что, Кум, будем делать? – прошептал Шершень, понаблюдав за всей этой движухой. – Надо наших девчонок высвобождать.

– Надо, – кивнул я.

На душе было хреново.

– Да и Эдуарда Борисовича тоже заберём, – бросил я.

– Если что, у нас Ирка есть, – пожал плечами Шершень. – Перебинтовать и без него сумеет.

– Перестань.

– Да ладно, ладно, прикалываюсь. Так чё? Как будем действовать, командуй.

Я посмотрел на него и покачал головой.

– Сейчас незаметно проберёмся к административному зданию, к конторе, – сказал я. – Пройдём мимо охраны, зайдём внутрь, разыщем Троцкого и девчонок, и так же тихо, незаметно выскользнем обратно, пройдём к дыре и вернёмся к нашей машине тем же путём, которым шли сюда.

– Прикалываешься? – ощерился Шершень.

– Выглядит не слишком правдоподобно, да?

– Давай другой план, – сердито потребовал он.

– Хорошо, другой план, – кивнул я. – Сейчас выскакиваем, незаметно обезвреживаем ближайшего охранника, забираем оружие, затаскиваем его сюда и связываем. Так же поступаем со следующим. И ещё с одним. И ещё. Перебьём человек шесть, затащим всех сюда, вооружимся и нападём на контору. Всех перестреляем и освободим наших. Ну и всех остальных тоже.

– Я не пойму, тебе, смешинка в рот попала? – хмуро проговорил Шершень. – Чё ты лепишь?

– Ещё можно вернуться в дыру, достать обрез и пистолет и…

– Заканчивай уже!

– Ну давай сам что-нибудь толковое предложи, – сказал я, хмуро глядя в окно.

Шершень замолчал.

– Сука, – наконец проговорил он. – Если бы они все спать разошлись, с двумя-тремя мы бы справились.

Я не ответил.

– А вообще служба у них как-то бестолково поставлена, – заметил он. – Было бы оружие, да несколько человек бойцов… Выскочить бы тогда на фуре да наделать шороху, начать стрелять. Они бы разбежались, я отвечаю. А так… Блин, Кум, чё делать? Чё делать, Кум?

– Что делать? – переспросил я. – Прилежно работать.

– В смысле? Я не понял. Ты что, хочешь здесь затормозиться? Ты не забыл, у нас ещё и на лодке слабый пол остался.

– Придётся им подождать. Мы остаёмся, Николай Петрович. Сейчас штурмовать возможности нет. Не проканает. А в течение дня нужно будет подготовиться хорошенько.

– К чему?

– Есть идейка одна…

– Ну так давай поконкретнее.

– Я думаю, нужен небольшой саботаж…

В этот момент я увидел белобрысого и замолчал. Дойча. Он вышел из-за контейнера, за которым была дырка в заборе. Прошагал через внутренний двор и вдруг остановился, повернулся к гаражу и посмотрел, прямо будто бы на нас.

Мы едва успели отпрянуть от окна.

– Думаешь, нашёл? – прошептал Шершень.

– Да хер его знает… – покачал я головой. – Если бы нашёл, наверное, шухер бы поднял.

– А чё он сюда смотрит? И список этот...

– Не знаю, Петрович. Пойдём-ка лучше вздремнём.

– Ты чего, в натуре спать собрался?

– Да. В натуре. Силы нам с тобой пригодятся.

– Кум!

– Я – спать.

+++

Утром я проснулся от команды «Подъём». Ожил радиорепродуктор, который я заметил ещё вчера.

– Внимание! Подъём! – проговорил суровый голос. – Внимание! Подъём! Построение через тридцать минут.

Все потихоньку начали подниматься. Я потряс Шершня за плечо.

– Тридцать минут ещё, хер ли, – прохрипел он. – Идите умывайтесь, я немытый пойду.

Кое-как я его растолкал. В назначенное время мы вышли в мастерскую. Там уже находился Сергей Данилович и автоматчик-охранник с распечатанными списками.

– Все здесь? – спросил охранник у Данилыча.

– Все, – угрюмо ответил тот, окинув нас взглядом.

Охранник начал читать:

– Кулёмин.

– Я…

– Зайцев.

– Здесь..

– Надо отвечать «я»! Харченко!

– Я…

Наконец дошёл до нас.

– Иванов.

Я посмотрел на Петровича.

– Иванов, – повторил охранник и поднял глаза.

Я легонько ткнул стоявшего рядом Шершня.

– А… я, гражданин начальник, – очнулся он. – Не проснулся ещё, извиняй.

Автоматчик не ответил.

– Ветров, – сказал он.

– Я…

Дверь открылась, зашёл Дойч. Войдя внутрь, он поднял очки-капельки на лоб и постоял, рассматривая нас.

– Короче, – сказал мастер, – что-то там перемудрили, и двух человек нам по ошибке выделили. Но я разъяснения сделал, поговорил с начальником. В общем, одного оставляют, а одного отправляют с обозом. То есть сегодня вы все будете здесь, а завтра один из вас уедет.

– А кто уедет-то? – настороженно спросил Вольт.

– Скажут, когда надо будет, – одёрнул его белобрысый. – Хочешь ты поехать?

– Я хочу, – сказал я.

– Нет, Кусок, – помотал головой Данилыч. – Ты здесь останешься, это уже решено.

Дойч пристально посмотрел на него, потом на меня.

– А чё это ты засобирался? – спросил он, подойдя ближе.

Он вытащил из кармана зелёную упаковочку жевательной резинки, не торопясь достал блестящий серебристый пластик, развернул и засунул бледную полоску себе в рот. Разжевал, улыбнулся и кивнул, обдавая меня свежей мятой.

– Чё это ты на центральный узел засобирался, спрашиваю?

– А почему нет? – пожал я плечами.

– Причина!

– Там гараж тоже есть, как я понимаю. Нормальные спецы везде нужны.

– А ты что, крутой спец, что ли?

– Крутой или нет, не знаю, но в машинах разбираюсь. А там, говорят, движ, всё как в городе, женский пол, бары, жизнь нормальная.

– Как ты сказал? – удивлённо поднял он брови. – Нормальная жизнь? Бары?

Он посмотрел на Данилыча, ожидая поддержки, и заржал.

– Ну, ты и тупой! – воскликнул он. – Ага, там прямо мёд. Все уже с ложками сидят, одного тебя ждут. Там таких борзых, как ты, на раз-два ломают. И спецов там хоть жопой ешь, ты понял? Скажи спасибо, что мастак за тебя похлопотал, баран. А там ты нахер никому не нужен. Жаль, Данилычу ты понадобился, а то я б тебя отправил в светлую жизнь. Устроили бы тебе там чистый мёд.

Он кивнул на Петровича и оскалился.

– Вот этот в центр поедет, – усмехнулся он и ткнул Шершню пальцем в грудь.

Сильно ткнул, так что тот аж зубы сжал от злости.

– Чё ты рожу воротишь? Вопросы?

Шершень не ответил.

– Работайте! А ты, урка, за мной иди.

Он повернулся и сделал пару шагов, а Шершень не шевельнулся. Только кулаки сжал и зубы. Я напрягся.

– Не понял… – удивлённо повернулся Дойч. – Это чё, синий, неподчинение?

Шершень смотрел исподлобья, готовый кинуться и впиться белобрысому в глотку. Тот прочёл эту звериную ненависть и побледнел. Выпрямился. Второй охранник сжал рукоять автомата, а Дойч снял с пояса электрошокер.

– Нарвался ты, падла блатная, – усмехнулся он и поиграл шокером. – Кабзда тебе, тварь…