Читать книгу "Тебя услышат. Том 3"

Глава 3. Саботаж

Шокер ещё не был применён, а в воздухе уже начало искрить. Обстановка наэлектризовалась моментально и куда там режиссёру Серджио Леоне с его пронзительными взглядами и крупными планами до реальной жизни. Здесь перекрещенные взгляды искрили буквально и вполне явственно.

Лицо Шершня изменилось, стало решительным и мрачным, в чертах явно проявилась смерть. Вернее, безусловная и непоколебимая готовность эту самую смерть принять. Физиономия Дойча, в отличие от Шершня, изображала гнев, презрение, ярость и высокомерие. Истинный ариец, что ещё добавить.

Охранник с автоматом даже рот приоткрыл от такого поворота. В его взгляде можно было прочесть недоумение, азарт и жадное желание скандала. Но скандал, так быстро набравший обороты, не соответствовал интересам Данилыча. Поэтому он шагнул вперёд, недовольно оттолкнув от себя Петровича.

– Альберт, – твёрдо произнёс он. – Альберт Карлович, я всё понимаю, но вы же слышали, сколько мне задач шеф поставил. У меня не только каждая единица на учёте, мне, по факту, ещё бы двух-трёх слесарей. Минимум. Если завалю задание, шеф спросит, как так вышло. И крепко спросит, сами понимаете.

Дойч посмотрел на Данилыча, как на вошь, как на недочеловека, и мне захотелось вломить ему так, чтобы услышать хруст квадратной челюсти. Он снял электрошокер с пояса и несколько раз качнул на ладони, будто взвешивал. А потом нажал на кнопку, и электричество стало зримым, осязаемым и даже было подтверждено озоново-металлическим запахом.

Альберт перевёл тяжёлый взгляд на Шершня, не прекращая жевать свой «Риглис Спермит».

– Ладно, – недобро ухмыльнулся он. – Но это не помилование. Это отсрочка, урка. Я передумал, в центр ты не поедешь. Это было бы слишком легко для тебя. Ты останешься здесь, и когда я вернусь, а вернусь я очень скоро, тебе придётся пожалеть о том, что ты не стал зомбаком.

– А кто тогда поедет? – прошептал Вольт.

– Кто сказал?! – гневно рявкнул Дойч и процарапал взглядом всех техников.

Вольт выпучил глаза и сжал зубы.

– Мастер вам сообщит, – ухмыльнулся Карл и, повернувшись, вразвалочку двинул к выходу.

– Сска… – процедил Данилыч. – Харченко!

– А чё сразу Харченко?! – воскликнул худой и желчный мужик.

– За старшего в столовую. Двадцать минут вам на всё и бегом за работу! Мухой, я сказал.

ХХХ

Столовая оказалась небольшой, похожей на школьную. Оборудование было новым, вероятно раньше, в мирное время, по назначению его не использовали, еду не готовили. А вот сейчас время пришло.

Грозная усатая повариха, похожая на старого толстого монгола, немного развеяла мрачное настроение Шершня.

– Твоя? – хмуро ощерившись, спросил он у Вольта, чем вызвал оживление в рядах слесарей и смешки.

– Николай Петрович, – прошептал тот, наклонившись поближе. – Я б на твоём месте не прикалывался, а подумал, как ноги делать. Дойч кент отшибленный на всю голову. Когда вернётся, он с тебя за сегодняшнее с живого шкуру спустит. Поверь. Не ты первый. Он всегда «любимчиков» в ноль ушатывает. Двоих на моей памяти унасекомил. Как обоз уйдёт, тебе сразу валить надо. А перед отправкой обоза затихарись, на глаза ему не попадайся, а то в карцер запрёт до своего возвращения.

Шершень глянул на Вольта и качнул головой.

– Потом побазарим, – сказал он и отвернулся.

Мы взяли коричневые пластиковые подносы и подошли к стойке. Выбор был не слишком большим. Овсяная каша, омлет, хлеб, две печенюшки и стакан жидкого кофе.

– В обед тушёнка бывает, – объяснил Вольт.

– Красавица, – подмигнул Шершень поварихе, – не жалей омлету, подогрей новичков, одари лаской.

Все затихли, и она замерла, набычилась, уставилась на Петровича исподлобья, а потом, не говоря ни слова, плюхнула ему в тарелку ещё ложку бледно-жёлтой болтанки. И тут же повернулась к следующему едоку.

– Ничё ты фартовый, – заржал Вольт, когда мы уселись за стол. – Добавку отхватил. Ну всё, теперь если выживешь, повариха твоя будет.

Шершень не ответил. Он принялся за еду. Ел он медленно, с достоинством. Я тоже старался не проглотить всё в один момент. Есть действительно хотелось. Омлет был порошковым, а каша недосоленной и сваренной на воде. Но с голодухи всё это залетало на ура. Печенье Шершень завернул в салфетку и убрал в карман.

Весь завтрак продолжался не более пятнадцати минут. Когда мы выходили из столовой, в зал вошёл мужик лет сорока, коротко подстриженный и в очках с толстыми стёклами, из-за чего глаза казались маленькими, как у крота. На нём были джинсы и клетчатая рубашка.

– Здравствуйте, здравствуйте, Игорь Андреевич, – закивали головами слесаря, но он даже не взглянул в нашу сторону.

– Кто такой? – спросил я у Вольта.

– Радист наш, Игорёк, – охотно объяснил он, когда мы вышли из здания. – Важная шишка, начальник радиоузла. Через него связь с центральным узлом идёт и с машинами. Но с машинами километров на тридцать только. Ну и ночной фон, подъём, объявления, местные переговоры по рациям – всё это он обеспечивает. Большой человек. Он тут на особом положении, сам себе начальник, почти что.

– Так, и что это мы еле ползём?! – долетел от гаража окрик Данилыча. – Шевелите поршнями, пока я вам их не вырвал нахрен! Бегом, я сказал!

Мы зашли в мастерскую.

– Жрать любите? – прищурился шеф, выстроив нас перед собой. – Но жратву ещё заслужить надо. Давайте. Кто сегодня хуже всех будет вкалывать, поедет на центральный. И походу это будет Сало. Да, Сало?

Крепкий дядька с пузом и неприятной рожей ничего не ответил. Глянул на нас с Шершнем волком и отвернулся.

– Сегодня у нас два «камаза» и три крузака. Кусок с Чётким сразу идут на зелёный «камаз». Первым делом проверить гену и шоколадку. Ещё поросёнка посмотреть, ясно? А… и погремушки. Ты когда загонял вчера ничего не почувствовал?

– Ну… так, есть маленько, – поколебался Шершень.

– Проверите, короче. Ну и дальше по списку.

Данилыч огласил весь перечень задач, доверив мне контроль электрики на всех тачках.

– Запомните, дармоеды, если в дороге с тачкой что случится, отвечать придётся каждому лично. Персонально! И отвечать вы будете жёстко. Дойч с вас шкуру спустит в прямом смысле. Всё ясно? Давайте тогда, херли глазами лупаете! За работу! Вперёд!

Выслушав распоряжения, все разбрелись по местам. Нам с Шершнем выдали спецодежду – довольно крепкие комбезы. Мы переоделись, и дело пошло. Работали сосредоточенно, не отвлекаясь на разговоры и хохмочки. Закончив с зелёным «камазом», мы направились к белому «крузаку». Оттуда как раз двигал Сало. Мы менялись машинами по плану Данилыча.

Сало, проходя мимо, как бы невзначай, саданул плечом Шершня.

– Э, брателло! – воскликнул тот.

– Чё, в шары долбишься? – просипел Сало и сплюнул на пол. – Смотри, куда прёшь.

Шершень сжал кулаки, но я хлопнул его по спине.

– Спокойно, Петрович, нам неприятности ни к чему сегодня…

– Эй, Чёткий, проблемы? – послышался окрик мастака.

– Иди к белой тачке, – сказал я тихонько, а сам подошёл к начальнику.

– Чё тебе? – нахмурился тот. – Всё выполнил уже?

– Сергей Данилович, – негромко проговорил я, подойдя к нему поближе. – Сало расстроился, кажется, что вы его хотите в центр отправить.

– Тебе что за дело? – недовольно воскликнул мастак.

– Как бы он не запорол чего, чтобы на нас с Ивановым, то есть с Чётким, тень навести.

– А? – не понял мастер.

– Тень на плетень, – повторил я. – Как бы подставу не замутил. Прилетит-то вам, в случае чего, как я понимаю.

Данилыч прищурился и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Иди, делай своё дело, – резким тоном ответил он. – А куда не просят, не лезь. Без сопливых склизко.

Я ничего не добавил и двинул к белому «крузаку», а Данилыч, постояв некоторое время на своём месте, пошёл туда, где ковырялся Сало.

– Ты знаешь, чё тут делать надо? – шёпотом спросил Шершень. – Я-то ни бум-бум.

– Ага, – подтвердил я, открывая крышку капота. – Знаю.

Я глянул на мастака, что-то втиравшего Салу, и занялся своим делом. Подобрался к нижнему патрубку системы охлаждения, оттянул его и быстро сделал короткий надрез на внутренней стороне изгиба, проверил пальцем, вернул на место. После этого проверил и обслужил все узлы, названные Данилычем.

Закончив с одним «крузаком», мы перешли к другому. Мастак крутился неподалёку от Сала, присматривал за ним, а я тем временем подрезал ремень навесного оборудования так, чтобы лопнул он не сразу.

После обеда мы с Шершнем перешли к третьей машине, но не успел я над ней поработать, как меня подозвал Данилыч.

– Кусок! – крикнул он. – Иди-ка сюда!

Я вылез из-под машины и посмотрел на Петровича.

– Давай, продолжай.

– А чё делать? – прошептал он.

– Всё, как на тех двух тачках.

Рядом с мастером стоял радист.

– Кусок, – хмуро процедил Данилыч, – ты электрику заявлял? Иди глянь, чего у него там.

– Какая машина? – спросил я.

– Не машина, иди, он тебе по ходу объяснит. И только смотри, одна нога там, другая здесь. Понял меня? У самих работы столько, что до утра бы справиться.

Мы вышли из гаража.

– Какая проблема-то? – спросил я у радиста. – Что, если не тачка?

– В радиорубке проблема, – бесцветно ответил Игорёк. – Ты новенький, что ли? Не знаешь меня?

– В столовой видел сегодня. Да, новенький.

– Оно и видно, – криво ухмыльнулся тот и пошарил по мне своими маленькими глазками. – Короче, на КВ-станции хрень какая-то. Без передачи всё прекрасно. И лампочки горят, и приёмник работает, и мультиметр показывает нормальное напряжение. А вот когда включаю передачу, начинается ерунда полная.

Мы вошли в радиорубку. Она была небольшой, но неплохо укомплектованной. На стойках и столах стояли три УКВ-станции, включая дешёвенькую мыльницу для связи на короткой дистанции и одна коротковолновая, крутая и современная. На жёлтых бумажках, наклеенных повсюду, виднелись позывные и коды.

– Крутой шек, олд хэм, – заметил я, имея в виду, что рубка у этого уважаемого и опытного радиста очень недурно оборудована.

– Не понял… – опешил радист и пристально уставился на меня в упор. – Ты что… радиолюбитель? Откуда сленг знаешь?

– Да как… – пожал я плечами. – Картофелевод, чайник, можно сказать.

– А–а-а, – протянул он, буравя меня своими глазками. – Впервые за последнее время вижу человека в теме. Один раз только было прохождение хорошее и приём. Позывной «Север», код 917. Я вон даже записал себе. Но с тех пор больше ничего.

– Прям вообще? – нахмурился я. – Должен же кто-то быть. Ты точно никого больше не слышал?

Вообще-то известие было не слишком радостным. То, что он принял мой сигнал ничем не помогало. А то, что больше не было никаких передач…

– Не «ты», а «вы», – вдруг окрысился он. – Игорь Андреевич вообще-то. Ты здесь на птичьих правах, и что я слышал, а что не слышал, тебя не касается. Принял?

– Принял, Игорь Андреевич, – спокойно ответил я, включив заднюю.

– Ну, и всё. Решай проблему и беги к своему Данилычу. Смотри сюда. Вроде нормально, да?

Радист включил мощную КВ-станцию на передачу.

– А когда начинаю передачу… Вот… видишь?

При переходе на передачу напряжение резко просело.

– А ну-ка, теперь приём, – скомандовал я.

На приёме всё было нормально.

– Первое, что приходит в голову – это батареи, – сказал я и, взяв мультиметр, подошёл к батарейному резерву, собранному из автомобильных аккумуляторов и заряжаемому от сети генераторов.

– Кирпич у вас отдельно запитан?

– Нет, батареи в порядке, – возразил радист. – А усилитель интегрированный.

– Я всё-таки гляну. Бывает, одна какая-то битая и вся сборка проседает. Но если здесь всё нормально, будем копать глубже. Дайте ещё передачу.

Я подошёл и начал проверять аккумуляторы по отдельности и быстро нашёл один дохлый, именно тот, что тянул вниз всю сборку.

– Ну, вот он, – сказал я. – Нужно заменить. На складе аккумуляторы имеются? Возьмите и поменяйте. Только не забудьте, какой именно надо поменять.

– Ты прикололся что ли, остряк? – надулся радист. – Я ещё аккумуляторы не таскал. Давай, иди на склад и сам при сюда всё, что нужно.

– А мне разве дадут? – удивлённо приподнял я брови. – Там же требования и всё такое…

– Я сообщу на склад, иди давай.

Он взял со стола небольшую уоки-токи с жёлтым рычагом на боковой грани.

– Давай-давай, ступай.

Я вышел из радиорубки и зашагал по двору в сторону склада. Вчерашний «камаз» заканчивал погрузку, сновали люди, Дойча видно не было, но других охранников хватало. На меня внимания никто не обращал. Я зашёл на склад и двинул по рядам в поисках кладовщика.

– Хозяин дома? – крикнул я, но никто не отозвался.

Грузчики заходили и выходили, но они брали ящики и коробки, составленные отдельно в сторонке, а я пошёл вдоль склада, разглядывая богатые запасы промышленных и продовольственных товаров. Съестное хранилось отдельно, но меня интересовала не еда. Не еда и не аккумуляторы.

Я дошёл до конца, к той части склада, где по словам Вольта хранилось оружие и боеприпасы. Судя по всему, так оно и было. Я увидел мощную железную дверь, закрытую на несколько замков, а вот охранников не увидел. Их не было. Стояли два стула, но были пустыми.

Я покрутился у двери, разглядывая замки, потрогал. Без Шершня открыть было бы проблематично. Если только динамитом рвануть.

– Хозяин дома? – снова прокричал я, но результат был тем же самым, никаким.

Тогда я прошёл вдоль стены к ярко-красной двери, расположенной в самом углу. Уже подходя ближе, услышал голоса, и вдруг дверь резко распахнулась. Из неё вывалился смеющийся охранник, а следом за ним – кладовщик.

– Кто такой?! – сразу подобрался и встрепенулся охранник.

Из двери выплыл его напарник. Первый сразу навёл на меня ствол «калаша».

– Меня Игорь Андреевич прислал, – ответил я.

– Кто?! – сдвинул брови первый охранник, явно не понимая, о ком вообще речь.

– Радист, – пояснил я. – Игорёк. В очках и глаза, как у крота.

– Да, да, – недовольно подтвердил кладовщик. – Он же только что связывался.

– А-а-а… – протянул второй охранник и аккуратно закрыл за собой дверь. – Так это радист был?

– Слышь, ты встрепенись малёха, – качнул кладовщик головой.

– Чё пялишься?! – наехал на меня первый страж. – Хрен ли ты глазами стрижешь? Чё ты вынюхиваешь, а? Пришёл, стой у входа, пока кладовщик не подойдёт. Чё ты прёшься сюда?

Охранник подошёл поближе и обдал меня запахом алкоголя. Он агрессивно дёрнулся, одновременно тыкая меня пальцем в грудь.

– Чё ты вынюхиваешь? – угрожающим тоном повторил он и вдруг расхохотался.

Он был пьяным. Первый, хоть и был тоже выпившим, но держался куда лучше и свободнее.

– Обоссался? – заржал он. – Не ссы! В трусы!

– Слышь, хорош, – загоготал второй и толкнул первого локтем. – Пойдём посидим, а то спалимся нахрен. Сигарету дай.

– Свои надо иметь.

Судя по тому, что алкоголя на полках я не заметил, он хранился как раз за этой красной дверью. От всей троицы пахло спиртным.

– Слышь, куркуль, вынеси нам фугас ещё один, – забыв обо мне, заговорил охранник с кладовщиком.

– Куда ещё! – недовольно ответил тот. – Хочешь, чтобы нас тут всех поувольняли? Завтра придёте и всё. Никого не будет, спокойно всё…

– Мне аккумулятор нужен, – прервал его я. – Дадите? А то мне ещё в гараж возвращаться, да и у радиста надо порядок навести.

Вся троица посмотрела на меня стеклянными глазами.

– Иди за мной, – махнул рукой кладовщик и довольно бодро, практически не пошатываясь, двинулся вдоль стеллажей.

Мы подошли почти к самому выходу.

– Бери, – ткнул он рукой в стеллаж. – И не вздумай там языком чесать. Понял? Со мной лучше дружить, а не ссориться, ясно?

– Конечно, ясно, – уверенно произнёс я, снимая с полки аккумулятор. – Мир, дружба, жвачка.

Я взял батарею и потащил в рубку.

– Чё так долго? – обрушился на меня Игорёк.

Я молча заменил аккумулятор и проверил станцию. Всё работало.

– «Жужжалка» ничего не выдавала? – спросил я.

– А? – ответил он и нахмурился. – Нет. Ничего.

– Я понял, Игорь Андреевич. Всё, готово. Если вдруг что, помощь какая или подменить…

Он не ответил и практически вытолкал меня за дверь. Сблизиться не удалось. Я покачал головой и вернулся в гараж. Шершень пыхтел над третьим джипом.

– Тебя где носило, Кум? – проворчал он. – Я тут уж запарился.

– Ты где прохлаждался?! – накинулся на меня и Данилыч.

– Так там пришлось ещё на склад шуровать.

– Не мог не ходить?

– А как не ходить? Он разорался конкретно.

– Просто так, не ходить и всё. Ты пока ещё не у него в подчинении, а здесь работы непочатый край.

Я вернулся к «крузакам».

– Всё норм? – спросил у меня Петрович.

– Ага. А у тебя?

– Блин, Сало палит за мной, достал уже. Типа чует, что я ни в зуб ногой.

Я подлез под машину и добрался до ступичного узла. Ослабил регулировочную гайку подшипника, оставив заметный люфт, и вернул всё на место. На ходу ступицу быстро разобьёт.

После этого принялся за работу по плану Данилыча. Мы вкалывали до полуночи, и только когда все работы были проведены, мастер отпустил нас спать.

Приняв душ, я завалился в постель. Из репродукторов лилось негромкое шипение, не дававшее нам превратиться в молчунов.

ХХХ

Утро выдалось суетливым. В шесть часов прозвучал сигнал подъёма, но поверки не было. Мы выползли в мастерскую и ждали примерно полчаса Данилыча. Он пришёл смурной, похоже, с бодуна.

– Чё стоим? – прорычал он. – Давайте в столовую. Сало!

– Да почему я-то, Данилыч? – заревел он. – Я чё, рожей не вышел? Вот этот Чёткий вообще нихера не автослесарь, но его оставляют. А меня, бляха, с опытом, бросают хрен знает куда. Чё за беспредел, а?

– Я бы на твоём месте не завидовал Чёткому, – ухмыльнулся Харченко или Хромченко и насмешливо посмотрел на Петровича.

– Сало, пасть завали! – поставил точку в споре Данилыч. – После завтрака подходишь к зелёному «камазу» с вещами и ждёшь команды. Ещё вопросы есть?

– Есть! – с вызовом воскликнул Сало.

– Ну и засунь их себе знаешь куда? – прорычал мастак. – Всё, пшёл отсюда! Чёткий, а ты задержись на минутку.

Шершень глянул на меня и подошёл к мастеру. Я тоже остался.

– Значит так, – не глядя в мою сторону, сказал Петровичу мастер. – Автослесарь ты действительно хреновый. Руки у тебя не из того места растут. Может, конечно, ты замки как орехи щёлкаешь, не знаю. Я в твоих перстнях не разбираюсь. Но одно могу сказать точно. Я за тобой слежу. Один шаг влево, один вправо и – расстрел без суда и следствия. Понял меня? А ты, Кусок, следи за ним. Если что, с тебя тоже спрос будет. Всё понятно?

– Понятно, босс, – за двоих ответил Шершень, и больше не проронил ни слова.

После завтрака, состоявшего из тех же самых блюд, что и вчера, мы вернулись в мастерскую. Все, кроме Сала. Старожилы смотрели на нас с нескрываемой злобой.

– Сейчас будем делать генеральную уборку! – объявил Данилыч. – ПХД. Кто у нас самый шустрый?

– Чёткий и Кусок, – сказал кто-то неприязненно.

Я поморщился и посмотрел на Шершня. Появляться на складе раньше времени я не планировал. Петрович пожал плечами.

– Да, – согласился мастер и посмотрел на меня. – Сейчас пойдёте на склад, получите химию, новые швабры, мешки для мусора, всю эту хрень, короче. Требование у меня на столе. Притараните сюда, и до обеда будем тут всё драить и чистить. А после обеда занимаемся плановыми ремонтными задачами. В общем, Кусок с Чётким, на склад. Остальные пока курите.

– Сергей Данилыч, можно я с ними? – воскликнул Вольт. – Они пока не знают чё к чему тут у нас.

– Можно козу на возу, – хмыкнул мастер. – Надо говорить «разрешите». Ясно? Но если неймётся, иди. Разрешаю.

– Да мы сами, Вольт, – хмуро бросил Шершень. – Отдыхай пока.

– Я сказал, Вольт тоже идёт на склад! – отрезал Данилыч, и мы вышли из гаража втроём.

– Чё ты? – осклабился Петрович, когда мы оказались во дворе. – Суетолог, в натуре. Вкалывать что ли любишь?

– Да чё там с этими сидеть? – махнул он рукой. – Так хоть с авторитетными людьми пообщаться.

– Стойте, – бросил я. – Понаблюдаем.

Во дворе шли последние приготовления к отправке обоза. Сновали охранники и грузчики.

– Откуда автобус? – озадаченно спросил Шершень.

Рядом с административным корпусом действительно стоял автобус. Небольшой «мерседес» человек на двадцать.

– «Спринтер»? – уточнил Вольт, глянув в ту сторону. – Так с центрального прислали. В нём баб и важняков повезут. Только это, братва, тут лучше не торчать, глаза не мозолить, пошли на склад.

– Погоди, не кипишуй, – процедил Шершень, не сводя глаз с «мерса».

Из управы начали выходить люди. Появился Дойч. Он подошёл к автобусу и повернулся в нашу сторону, глядя через весь двор. Разглядев нас, он поднял на лоб очки.

– Валим, валим, пацаны, – испуганно проговорил Вольт и, втянув голову в плечи, заторопился в сторону склада.

– Идём, – сказал я и последовал за ним.

Петрович неохотно присоединился к нам. Мы прошли мимо ангара, из которого выводили понурых мужиков и строили у зелёного «камаза». Придя на склад, мы сразу увидели кладовщика.

– Давайте, давайте, – крикнул он, – не прохлаждайтесь, грузите.

– У нас требование, – ответил я. – Мы из гаража.

– А… – нахмурился он, разглядывая меня. – Это ты опять… Некогда сейчас. Погуляйте пока. Обоз отправлю, тогда и вами займусь.

– Айда со мной, пацаны, – предложил Вольт. – За складом пока потусуемся, покурим, чтоб глаза никому не мозолить.

Мы зашли за угол ангара, где обнаружились пеньки, расставленные вокруг большого пня. Они прятались в кустах и зарослях крапивы так, что снаружи были не заметны. Вольт уселся на один из них и достал из кармана пачку сигарет.

Он вынул одну и прикурил от зажигалки.

– Падайте, мужики, – расплылся он в улыбке. – Щас бы кофейку для полного кайфа, да? Курить будете?

– Курить – здоровью вредить, – мрачно ответил Шершень и встал ближе к углу, чтобы наблюдать за территорией.

Я присел на пенёк. Раздались крики, команды.

– Вижу, Кум, – проговорил Петрович. – Загружают. Женщин немного. Человек… раз… два… О! Вижу Любаню! И Юлька там!

– Вы чё, знаете из девок кого-то? – удивлённо воскликнул Вольт и даже рот раскрыл.

– Вроде нормально выглядят. Отсюда хер разглядишь…

– Фига се! – продолжал удивляться наш спутник.

– Рот закрой, – шикнул на него Петрович. – О! И Абрама тоже в автобус ведут! Но они не вместе…

Вольт вскочил с пенька и подскочил к Шершню.

– Где? – радостно спросил он. – Где ваши, Николай Петрович, покажи! Блин! Бабы красивые какие, а…

– Не маячь! Отвали, Вольт! Всё, Кум… они уже на борту.

Перед воротами встали два «крузака», за ними пристроился «камаз» с грузом. Охранники проверяли второй борт, закончивший погрузку у склада, а грузчиков быстро погнали к зелёному «камазу».

– И Сало там уже… – скривился Вольт. – Самый мудаковатый из всех. Правильно его Данилыч услал. Козёл конченый. Ну чё, погнали на склад?

– Да не суетись ты под клиентом, – не глядя на него ответил Петрович. – Сказали же погулять. Вот мы и гуляем. Обоз проводим и пойдём потихоньку. Я не пойму, ты полы драить торопишься или что?

– Не… ну… просто чтоб Данилыча не нервировать. Он так-то тоже может неслабо подгадить...

Я подошёл к Шершню и тоже стал наблюдать за происходившим. На территории всё крутилось довольно быстро. Команды, крики и рассадка по машинам пролетели за несколько минут. В джипы набились вооружённые бойцы.

– И вот чух-чух пары, кондуктор дал свисток… – пробормотал Шершень.

И да, всё было готово.

– А это что за крендель? – поинтересовался Шершень, кивнув в сторону крепкого чувака в камуфляже.

На поясе у него болталась кобура. Он стоял перед воротами и с хозяйским видом наблюдал за происходящим. К нему подбежал Дойч и вытянулся почти по стойке смирно. Чувак кивнул, и Альберт Карлович, развернулся к колонне, прокричал команду и уселся в первый «круизёр» на переднее сиденье.

Кто-то прокричал, что снаружи чисто, и ворота открылись. Колонна двинулась наружу. Сначала два белых внедорожника, за ними три «камаза», один с пассажирами и два с грузами, «спринтер» и ещё один «крузак». Замыкающий.

Чувак в камуфляже дождался, пока за колонной закроются ворота, и направился в сторону административного корпуса. Во дворе осталось двое патрульных с автоматами.

– Это кто? – спросил я у Вольта. – Начальник Пересыпки?

– Ага, – подтвердил тот. – Маркиз.

– Маркиз Карабас, сска… – прошептал Шершень. – Чё теперь, Кум?

– Да ничё, – нарочито спокойно ответил я и посмотрел на часы, засекая время выезда обоза. – Всё по плану, как и договаривались.

– Погнали на склад, – предложил Вольт. – Загрузимся.

– Нет, – покачал я головой. – Слётай предупреди мастака, что кладовщик велел подождать, вот мы тут и торчим, ждём.

– Давай, – поддержал меня Шершень. – Скажи, чтоб не шухерил. Мы скоро.

– Потом придёшь сюда и будешь нас ждать, – сказал я.

– А вы куда? – удивлённо спросил молодой слесарь.

– Коту под муда! – зло бросил Петрович.

– Слушай, Вольт, тебя как звать? – спросил я. – Имя есть у тебя?

– Юран… – ответил он.

– Слушай, Юран… Юрик, – прищурился Шершень. – У нас тут мутка одна есть.

– Какая?..

– Ты бухнуть хочешь? – спросил я и улыбнулся. – Вечерком после отбоя.

– Оттопыриться нормально, – добавил Шершень, – накатить по-человечески, мясца подточить, а? Если хочешь, ничего не спрашивай, просто делай, что дяди говорят, и будет тебе праздник.

– Ну… ладно… – расплылся в улыбке Юран. – Я всегда знал, что дяди чётенькие, в натуре.

– Давай тогда, лети к Данилычу.

– Ага…

Он улетел, а я посмотрел на часы и подмигнул Петровичу. Мы вышли из-за склада и уверенной независимой походкой двинули к радиорубке. Вошли в здание, поднялись по лестнице и оказались у двери. Я постучал и прислушался. Никто не ответил. Я дёрнул ручку. Дверь была закрыта.

– Игорь Андреевич, – громко позвал я и снова постучал. – Я по поводу аккумулятора.

– Сейчас некогда! – раздался недовольный голос из-за двери. – После придёшь!

– Да у вас сейчас вырубится всё!

– Что?!

– У вас сейчас питание отрубится!

– Какого хрена оно отрубится?

– Да блин! Дайте я сделаю, а потом объясню.

– Не положено! – бросил радист.

– На «положено» сами знаете что наложено, – усмехнулся я. – Вы сейчас связь с обозом завалите, потом будете Маркизу объяснять, что у вас положено и куда.

Он выматерился, и я услышал шаги. Щёлкнул замок и дверь приоткрылась.

– Что?! – раздражённо и злобно спросил Игорёк и вперил в меня маленькие кротовьи глазки.

Петрович стоял сбоку, и его радист видеть не мог.

– Питание, Игорь Андреевич. Нужно срочно подключить аккумулятор.

– Какой аккуму… – начал он, но в этот самый момент Шершень шагнул к двери и со всей дури саданул её ногой.

Дверное полотно врубилось в недовольную рожу крота радиста, и тот, отшатнувшись, полетел на пол.

– Аккуратно, – предостерёг я Петровича и рванул к радиостанции.

– Пересыпка, я центр, – раздался искажённый радио-голос. – Докладывать каждые пятнадцать минут. Сообщите код.

– Слышу вас, центр, – ответил я, просматривая жёлтые бумажки с кодами. – Движение по плану. Код…

Блин… какой ещё код? Глаза лихорадочно бегали по наклейкам.

– Какой код? – рявкнул я, обращаясь к радисту, но он был в отключке. – Петрович, блин!

– Да чё я-то! – воскликнул Шершень и хлестанул радиста по щеке. – Малахольный какой-то…

– Пересыпка! – недовольно прошипела радиостанция. – Сообщите код!

– Код 112! – с облегчением прокричал я, найдя нужную комбинацию цифр.

– Понял вас. Конец связи.

Я выдохнул, и тут же ожила УКВ-станция, работающая на близкую дистанцию.

– Пересыпка! Пересыпка! Это Дойч! Пересыпка, это Дойч!

– Слушаю, Пересыпка! – ответил я, поднеся ко рту переговорное устройство.

– Сука! У нас нештатная ситуация! Пересыпка, слышите меня?

– Да слышу, слышу. Что там у вас?

– Это кто говорит? – насторожился Альберт Карлович.

– Дойч, что случилось? Не слышу вас!

– Сука! Головная машина вышла из строя! Перегрев двигателя, двигатель заклинило!

– Понял вас, Дойч. Что будете делать?

– Двоих пересаживаем по оставшимся «крузакам», ещё двоих в кабину «камаза». Водитель остаётся с машиной. Пришлите транспорт забрать водителя.

– Понял вас, Дойч, – ответил я. – Продолжайте движение. Вызываю Маркиза.

– Кого?! – удивился Дойч.

– Конец связи! – ответил я и отключился.

Шершень, тем временем, нашёл кабель и вязал радиста. Я же, не теряя времени, снова повернулся к КВ-станции, установил нужную частоту и начал передачу.

– Позывной «Север», код 917, – проговорил я и продублировал ключом. – Позывной «Север», код 917. Позывной «Север», код 917. Код 917…

Эфир отвечал шорохами и помехами, но ничего похожего на ответ я не слышал и продолжал монотонно вызывать своих товарищей из девяносто девятого года.

– Позывной «Север», код 917... Позывной «Север», код 917.

Шершень связал радиста и теперь ждал от меня команду.

– Сейчас, ещё минутку. Позывной «Север», код 917…

И в этот момент дверь в радиорубку внезапно распахнулась. Резко и уверенно.

– Позывной «Север»… – по инерции проговорил я и увидел на пороге начальника Пересыпки.

Передо мной стоял Маркиз.

– Код 917, – закончил я фразу. – Какого хрена дверь открыта?! Кто такой?

– Что здесь происходит?! – загремел Маркиз, реально пытаясь понять, что тут происходит.

Открытая дверь прятала от него Шершня с Игорьком.

– Представьтесь! – потребовал я.

– Что?! – заорал он, и рука его потянулась к кобуре. – Кто такой?! Где мой радист?!

Шершень не растерялся, он оставил Игорька и выпрямился.

– Кто ты такой, я спрашиваю!

– Вот сейчас! – сказал я.

– Что?!

– Немедленно! Сейчас!

Шершень со всей дури ударил по двери и Маркиз, не успев вытянуть из кобуры пистолет, отлетел в сторону. Но он был не так уж прост. Тут же собрался и начал подниматься. Он уже почти вскочил, но я тоже не дремал.

В один прыжок подскочил к нему и пыром, наплевав на футбольные приличия, зарядил прямо по шарабану. Удар пришёлся под челюсть, голова Маркиза откинулась и сам он, получив дополнительное ускорение, шарахнулся затылком об каменный пол.

Шершень рывком перевернул босса и круто заломил ему руку, а я выхватил из кобуры увесистую «Беретту». Петрович накинул на кисти Маркиза кабель и жёстко начал вязать руки.

– Вам конец, – отплёвываясь кровью, прохрипел начальник.

– Нам всем конец, – разулыбался Шершень. – Только в разное время.

– Есть возможность выбрать, когда он наступит, – подмигнул я и закрыл дверь на ключ, – прямо сейчас или лет через двадцать, а может, и пятьдесят. Выбор за тобой, Маркиз.

– Я лично вам шеи…

Шершень пропнул ему в бок и большой босс закашлялся, захрипел.

– Кто вы такие, мать вашу? – прорычал он.

– Тебе лучше не знать, – усмехнулся я, и в этот момент ожила радиостанция.

– Пересыпка, говорит Дойч. Пересыпка!

– Слушаю, Пересыпка, – ответил я и погрозил Маркизу стволом.

– У нас второй «круизёр» встал. Ремень в лохмотья разлетелся. Загорелась приборка, пошли траблы с зарядкой и охлаждением. Зовите Данилыча! Какого хрена! Вторая тачка уже. Это саботаж!

– Прекратите панику, здесь начальник Пересыпки!