Читать книгу "Тебя услышат. Том 3"

Я отключил переговорное устройство и подмигнул Маркизу:

– Давай, босс, скажи, чтобы бросали машину с людьми и двигали дальше. Типа ты с центром согласовал и навстречу выехал конвой.

– Хер вам! – закашлялся босс.

– Выходит, он больше не нужен? – спросил Шершень и, накинув провод ему на шею, начал душить.

Лицо Маркиза покраснело, вены вздулись и глаза полезли из орбит. Он безрезультатно пытался оттянуть от себя кабель. Я сделал знак, и Петрович ослабил хватку. Начальник сделал глубокий вдох и сипло выдохнул воздух.

– Давай, скажи, – снова предложил я.

Мы взяли Маркиза под руки и, протащив к столу, посадили на стул.

– Я рад, что ты заглянул, – подбодрил его я. – Так и не ломай игру, скажи, что мне надо и останешься жить.

Он тяжело дышал.

– Не, толку не будет, – проговорил Шершень и снова набросил провод на шею боссу.

Тот вздрогнул и кивнул, давая понять, что готов.

– Пересыпка! – снова ожила УКВ-станция.

– Не разочаруй меня, – прошептал Шершень.

Надо признать, что рожа у него была ужасной, я бы на месте Маркиза точно испугался. Я поднёс к его губам переговорное устройство, а к затылку приставил ствол.

– Дойч, – проскрежетал Маркиз, – говорит Первый. Как слышишь.

– Первый! – моментально откликнулся Дойч. – Слышу нормально. У нас тут жопа. Вторая машина сопровождения встала! Я знаю, кто это сделал. Ремень разрезан. Это урка из новеньких. И ещё один с ним. Их надо бросить в обезьянник! Я приеду и разберусь.

– Ты сначала приедь, – усмехнулся я и, нажав кнопку тангенты, поднёс её к Маркизу.

– Отставить панику… – не слишком уверенно проговорил тот. – Колонну не останавливать. Неисправную машину с экипажем оставить на месте.

– Зачем экипаж оставлять? – изумился Дойч, и Шершень чуть натянул провод.

– Отставить разговоры! – торопливо приказал начальник базы. – Выполнять распоряжение. Центр выслал конвой.

– Да когда он ещё доедет?! – воскликнул Альберт.

– Выполнять! Конец связи.

– Принял конец связи… – недоумённо ответил Дойч.

– Молодец, – сказал я. – Хороший мальчик. Теперь командуй загружать джип оружием. Скажи, сейчас придут механики и возьмут пару стволов.

Маркиз замотал головой.

– Да ладно, не переживай, – усмехнулся я. – Не убудет же у вас от пары стволов, правда? Скажи, что отправляешь ремонтную группу, старший Ветров. Ему выдать стволы. Всё.

Шершень снова затянул шнур на шее.

– Если не скажешь, – доверительно проговорил он, – сдохнешь.

– А так останешься живым, – добавил я. – Разве ж плохо?

Я снял с его пояса рацию.

– Какой канал?

– Там всё выставлено….

– Ну, давай, говори. Только без глупостей.

Я с силой вдавил ствол пистолета ему в пах, и он занервничал по-настоящему.

– Мы вообще не шутим, – прошептал Шершень. – Ни разу, братан. Ни разу.

Последний аргумент оказался для Маркиза самым весомым и он тут же закивал головой.

– Вы дебилы, – прошипел он. – Вы не сможете отбить обоз. Вы не сможете!

– Спасибо, что поделился своим оценочным суждением, – ощерился Петрович. – А теперь передай по рации то, что нам нужно.

Он передал. И велел подать к складу машину. И даже, когда пришло время, поговорил с центральным узлом, сообщив, что всё хорошо. Мы связали ему руки и ноги и положили на пол рядом с радистом. Тот тихонько застонал и открыл глаза.

И тут снова на связь вышла колонна. У последнего из «крузаков» заклинило переднее колесо.

Пришлось снова тащить Маркиза к станции.

– Ожидайте прибытие ремонтной бригады! – скомандовал начальник. – Остановить колонну и ожидать ремонтников.

Я подскочил к батарейному резерву и вырвал нахрен провода.

– Отдыхайте, расслабляйтесь, – ухмыльнулся Шершень, оглядев наших пленников. – Мы скоро вернёмся.

Мы вышли из радиорубки и закрыли дверь на ключ.

– Вы где пропали? – окликнул нас Вольт.

– Чё там мастак? – ответил вопросом Шершень.

– Ну… как обычно. Сказал, что мы огребём сегодня.

– Посмотрим, – пожал я плечами и зашагал на склад.

Там мы прямиком двинулись в сторону арсенала.

– Вы куда идёте? – с тревогой в голосе спросил Юрик. – Надо кладовщика ждать.

– Зачем ждать? – пожал я плечами. – Сейчас мы его найдём. Нам ждать нельзя. Нам же сам Маркиз команду дал.

– Чего? – отвесил челюсть Вольт.

Так и вышло. Мы нашли кладовщика и двоих охранников, тех же самых, что были здесь вчера. Они выходили из красной двери в углу. И от них опять хорошенько несло спиртным.

– Вам, что ли, стволы? – удивлённо и нетрезво оглядывая нас, спросил один охранник.

– Нам, нам, – подтвердил Шершень. – Маркиз же ясно сказал, или вы недопоняли?

– А почему он больше не отвечает? – с подозрением посмотрел на нас кладовщик.

– Он сейчас с центральным узлом на связи. Так что лучше пока его не дёргайте.

Второй охранник озадаченно посмотрел на напарника и на кладовщика. Те только плечами пожали.

– Стойте тогда здесь. Сейчас я вынесу два ствола.

– Стоим, – подтвердил Петрович.

Охранник достал из кармана ключи и подошёл к двери. Его напарник со скучающим видом стоял рядом с нами и ждал.

– Это… – обратился Вольт к кладовщику. – Там Данилыч требование выставил на моющие средства. Можно получить?

– Не понял… – помотал головой кладовщик. – Ты определись, парень, чего хочешь – «Белизну» или пару «калашей».

Он пьяно ухмыльнулся и пошёл в другой конец склада. Вернее, сделал пару шагов в том направлении. Только пару. Потому что я резко замахнулся и врубил ему прямо по кадыку кулаком.

В тот же миг Шершень бросился на второго охранника, сбил его с ног, а я метнулся к тому, который открывал дверь.

– Если дёрнется, сразу стреляй! – крикнул я Вольту.

Кладовщик с хрипом и стоном повалился на пол. А Вольт буквально рот раскрыл. Я упёр ствол пистолета в голову первому стражнику и сорвал с его плеча автомат ровно в тот момент, когда дверь в арсенал гостеприимно распахнулась. Я втолкнул его внутрь и оглоушил ударом приклада. Метнулся обратно и помог Шершню затащить второго.

Шершень кинулся к Вольту, и вдвоём они затащили кладовщика.

– Не стремайся, Юран, – подбодрил он Вольта. – Ты ж правильный пацан. Так и делай всё правильно.

Мы связали охранников ремнями и только тогда смогли оглядеться.

– Охренеть! – прошептал Вольт. – Охренеть…

Склад был затарен оружием.

– Быстро! – скомандовал я. – Магазины. Патроны. Шершень, Вольт! Вот этот ящик к двери. Пулемёт. НСВТ! К двери! Коробки с патронами. Гранатомёты. Бегом, я сказал!

– Полегче, Кум, не успеваем!

В дверь забарабанили.

– Чё надо?! – крикнул я.

– Димон, кому тачку вам что ли?

– Ставь у входа! – крикнул я.

– Стоит уже!

– Свободен!

В дверь снова начали стучать. Кто-то заржал.

– Не борзей! Ты чё там, накатил уже? Открывай, алкаш!

– Щас!

Я взял автомат в руки и проверил магазин.

– Открой, – приказал я Вольту.

– Не, пацаны, я на мокруху не подписываюсь, – замотал тот головой.

– Дверь, сука, открой! – рявкнул на него Шершень и тоже взял автомат в руки.

Вольт, побледневший и вспотевший, на трясущихся ногах подошёл к двери и, отодвинув засов, отскочил в сторону. Дверь распахнулась, и охранник, появившийся в проёме, замер увидев, направленные на него стволы.

– Проходим, проходим, не стесняемся! – рявкнул Шершень.

Боец сделал шаг, а я, зайдя ему за спину, сорвал с него автомат и кобуру. Его тоже связали и уложили рядом с друзьями-коллегами.

– Чё употребляли? – ткнул Шершень кладовщика ногой.

– «Метаксу», – ответил тот.

– Придётся вернуться, да, Кум, – усмехнулся Петрович. – Без «Метаксы» уходить не по понятиям. Да, Юран? Ты решай, малой, с ними остаёшься или с нами двигаться будешь? Движенье – это жизнь, парень.

– Не, пацаны, – замотал Вольт головой. – Я про ваши темы ничего не знаю. Вы меня заставили, я не при делах. Я против власти не пойду.

– Ладно, – согласился я. – Как знаешь. Шершень, загоняй тачку сюда. Эй, служивый, ключи где?

– В замке… – ответил охранник. – Белый «крузак» у входа…

– Молодец.

ХХХ

Выбрались мы без проблем. Загрузили оружие в багажник, прикрыли брезентом и посадили чувака, подогнавшего тачку, за руль.

– Тебя как зовут? – спросил Шершень и посмотрел ему в глаза.

– Александр… – ответил тот.

– Саня, расклад такой, – вздохнул Петрович. – Ты за рулём, мы с братаном сзади тебя. Сечёшь? Нам терять нечего. Посмотри на руки мои. Знаешь, сколько за этими перстнями душ загубленных? Лучше тебе не знать, братишка. Верить мне трудно, но жить захочешь, поверишь. Сейчас ты вывезешь нас с базы. Скажешь, что мы ремонтная бригада, едем чинить тачку сопровождения. Приказ лично Маркиза.

– Да, это все слышали, он же по рации приказал… – часто закивал головой Александр.

– Молодец, соображаешь. Но если выкинешь какой фортель, знаешь что увидишь перед смертью? Прежде чем наступит мрачная тьма, ты увидишь свои тупые окровавленные мозги, разбрызганные по лобовику. Всосал, Санёк?

– Всосал, – испуганно ответил он.

– Вот и молодец. Дружба и сотрудничество по-любому лучше, чем пуля в затылок. Ты понимаешь, да? Если б не понимал, в вертухаи не пошёл бы, правда?

Он снова начал часто кивать.

– Ну, и всё, погнали, золотой. Да рожу-то попроще сделай, чтоб братаны твои не заподозрили ничего.

Мы заперли оружейку и поехали. Тихонько подкатили к воротам.

– Саныч, куда? – спросил охранник у ворот.

– Так это… Ремонтников везу. Там у Дойча херня какая-то с тачкой.

– А инструменты?

– В багажнике.

– Ну давайте. Осторожней там с упырями.

– Дойч сказал, упырей нет поблизости, всё чисто типа.

– Ладно.

Ворота открылись и мы выехали с территории базы.

– Вот и всё, а ты боялась, – ухмыльнулся Шершень. – Только юбочка помялась.

– Что теперь? – боязливо спросил Саня. – Вы меня отпустите?

– Езжай, – скомандовал я. – Отпустим, когда время придёт.

– Не ссы, Капустин, – заржал Шершень. – Отдерём и отпустим.

Санёк поёжился.

– Гони, Шумахер! – воскликнул Петрович и саданул меня локтем в грудь. – Кум, ну ты и красава, а?

– Полегче, Шершень, – поморщился я. – Ты сам-то тоже ничего.

– Может, надо было рвануть эту хренову цитадель? Поднять её всю на воздух, а?

– Не торопись, там ещё много всего полезного, да Саня?

Тот вздрогнул.

– Что скажешь, Александр, – спросил я. – Скоро ваши Маркиза хватятся?

– Вряд ли, – сразу ответил тот. – Его боятся лишний раз беспокоить. А так сегодня всем всё по барабану. Обоз ушёл, парни расслабляются.

Минут через пятнадцать мы увидели первый «крузак».

– Возьми-ка матюгальник, – велел я. – Скажи, что это ты, что везёшь ремонтников сначала в голову колонны. Отремонтируем там, а потом возьмёмся за остальные тачки. Давай, Саня, не подведи. Зачем умирать. Ведь жить хочется даже в таком трындеце, правда?

Он кивнул, и мы промчались мимо первого джипа.

– Что вы будете делать, когда мы доедем? – через некоторое время спросил наш водитель.

– Посмотрим, Санёк, – усмехнулся Шершень. – Посмотрим.

Глава 4. Без шума и пыли

– Давай, Саня, не подведи ни нас, ни своего собрата по службе, – сказал я, пристально вглядываясь в зеркало и рассматривая белый джип, оставшийся позади.

Водитель выскочил из машины, кричал и размахивал руками, но мы полетели дальше.

– Нормально, всё, – ухмыльнулся Шершень и хлопнул нашего заложника по плечу. – Нормально. Гони. У тебя задание.

Он притопил. Машина понеслась вперёд по разбитой просёлочной дороге. Зеленела трава, слева и справа чуть покачивались от лёгкого ветерка деревья и выглядели вполне мирно и даже практически безмятежно.

Через некоторое время показалась и вторая машина. На обочине с левой стороны, на встречке. Рядом с ней стояли четверо бойцов. Курили. Увидев нас, они медленно направились на середину дороги.

– Остановись на расстоянии, – приказал я. – Близко не прижимайся.

– Одно неверное слово и твои мозги разлетятся по стеклу, – зловеще предупредил Шершень. – Нам терять нечего, ясно?

Водитель молча кивнул.

– Не слышу! – прошипел Петрович.

– Да понял, понял я, – нервно воскликнул водила и остановился.

Парни вразвалочку двинулись к нам. Саня тяжело сглотнул и напрягся.

– Дороги в Новосибе никогда нормальные не сделают, да? – усмехнулся я, пытаясь разрядить атмосферу, чтобы он не выглядел чересчур напряжённым.

– А? – удивлённо спросил он и обернулся, глянув на меня.

– Да, говорю, такие же ямы и колдобины и тридцать лет назад были. Ничего здесь у нас не меняется. Ты окно-то открой. Не паникуй, всё нормально.

– Ага…

Он нажал на кнопку на двери. Стекло поползло вниз, и, перегнувшись через дверь, он выглянул наружу.

– Здорово! – воскликнул он.

– Сан Саныч, ты, что ли? – ощерился один из парней, худой и злой. – Все там перепились уже? Почему такого тормоза, как ты отправили?

Бойцы заржали.

– Э, слышь! – недовольно воскликнул Саня и немного втянул голову в плечи.

– Слышу-слышу, не глухой. Кто это у тебя?

– Узнаешь, когда надо будет, – недовольно буркнул наш водила. – Некогда нам, отойдите с дороги.

– Смотрите, какой, – ухмыльнулся злой. – «Ред Булла» что ли нажрался? Осмелел больно.

Все снова заржали, а он обошёл машину и, положив локти на дверь, заглянул внутрь.

– Это механики, – хмуро сказал Саня. – Едем к Дойчу. Ремонтная бригада.

– Херовые вы, механики, – скривился злой, пристально вглядываясь в наши лица. – Все тачки переломались после вашего сервиса. Чё сидим? Давайте, починяйте скорее. Особое приглашение нужно?

– Не пойдёт, – испуганно помотал головой Саня. – Сначала к Дойчу. В первую очередь там ремонтируем. Приказ Маркиза.

– Похеру. Пусть сначала нашу тачку сделают, ремонтники, блин.

– Ты чё, Ковыль! – распахнул глаза Саня. – Мне же по башке надают. Вас на обратном пути обслужим. Приказ ясный.

– Братцы, все слышали? Саныч на обратном пути нас обслужит!

Бойцы загоготали.

– Ты, – показал пальцем в мою сторону злой Ковыль, – пересаживайся вперёд. Саныч, я с вами поеду. Задолбался тут торчать. Всё, бойцы, адиос. Дальше крутитесь сами.

Он отступил от двери, а Саня затравленно обернулся в нашу сторону.

– Сука… – едва слышно процедил Шершень и пристально посмотрел мне в глаза. – Валить тварей надо…

Я быстро сунул ствол под сиденье перед собой.

– Тише-тише, – тихонько бросил я и открыл дверь. – Не дёргайтесь раньше времени…

Саня снова сглотнул и растеряно покрутил головой. Положение его было незавидным. Я вышел, но и шага не успел сделать, как меня грубо прижали к борту и обшмонали.

– Ремонтники, сска… – пренебрежительно проговорил Ковыль, снимая с плеча автомат. – Чё таращишься? Лезь в машину, падла.

Я сел и внимательно посмотрел на побледневшего Санька. Глаза его бегали, а на лбу и под носом выступили очень маленькие бисеринки пота.

– Похоже, тут тебя не особо уважают, – заметил я.

– Кого там уважать-то, – презрительно бросил Ковыль, забираясь в машину и усаживаясь позади меня. – Чмошников никто не уважает.

Саня глубоко вздохнул.

– Погнали, тормоз! – неприязненно воскликнул наш новый пассажир и хлопнул Саню по голове широкой ладонью.

Тот глянул на меня и нажал на газ. Мы потихоньку тронулись, и бойцы расступились. Водитель вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел в зеркало.

– Чё ты смотришь?! – повысил голос злой. – Рули, давай.

Я смотрел прямо перед собой. Ехали мы молча. Дорога пошла через лесок, так что водохранилища видно не было.

– Ну, чё, – минут через десять заговорил Ковыль, – какая статья, лысый? За что сидел-то?

– Ни за что, гражданин начальник, – помолчав, произнёс Шершень тусклым голосом. – По мусорскому беспределу.

– Все вы мрази так говорите, – процедил злой. – Моя бы воля, я сразу бы всем вышак впаивал, чтоб не плодить генетические помои. Не зря, видать, эти упыри на нас обрушились. Из-за таких вот утырков. Если бы не машины чинить, я б тебя прям щас порешил. Из тачки вытащил и…

– Ну давай, – хмыкнул Шершень. – Гляди только, начальник, чтоб тебя самого потом не порешили. Дойч да Маркиз.

– Пасть захлопни! – рявкнул Ковыль. – Оборзел, урка?!

– Слышь, ты, Ковыль, а ты не из вертухаев ли будешь? Чёт рожа у тебя знакомая. Типическая, в натуре. Ты не на «пятёре» лямку тянул?

– Чё ты сказал?!

– Да ладно, ладно, – ощерился Петрович. – Не кипишуй, начальник. Даже если на «пятёре», мне пох. Мало ли, что раньше было, да? Новая реальность всех уровняла.

– Тормози! – зарычал Ковыль.

– А? – переспросил Саня.

– Тормози, сука!

– Да ты чё, Ковыль? Нас обоих потом...

– Тормози, падла!!! – завёлся тот. – Этих мазутчиков дохера развелось. Ещё привезёшь.

Машина, клюнув носом, затормозила и остановилась. В багажнике застучали ящики.

– Сюда, нах! Сюда, сказал!

Злой рванул дверку и выскочил наружу.

– Сюда иди, урка!

Он выставил «калаш» и направил его в сторону Петровича.

– Выйди, – велел я Сане, но тот замотал головой. – Выйди, скажи, чтоб он успокоился.

– Да ладно, начальник, – примирительно проговорил Шершень и бросил на меня молниеносный взгляд.

Я чуть заметно кивнул.

– Ко мне, заключённый! – не унимался Ковыль.

– Да иду, иду… Вот ты шебутной, в натуре…

– Выходи, – шёпотом скомандовал я Сане.

Он неохотно и боязливо вылез из машины и неуверенно подошёл к злому.

– А ты куда?! Следи за вторым!

– Слышь, Ковыль, Дойч за такие дела…

Он не договорил, потому что Ковыль с разворота залепил ему по зубам. Саня рухнул в траву, как мешок.

– Сидеть в машине! – рявкнул вертухай мне.

– Сижу! – крикнул я.

– Да хорош, гражданин начальник, – примирительным тоном начал Шершень, а я вытащил из-под сиденья «Гюрзу». – Ну, попылили немного, с кем не бывает, чё…

– Пасть захлопни, сучий потрох! – прорычал Ковыль и, лязгнув затвором, поднял ствол. – Стоять!

Я тихонько открыл дверь и, выскочив на дорогу, рванул к нему. Он, как дикий зверь, почувствовавший опасность, быстро обернулся и сразу всё понял. На лице не дрогнул ни один мускул. Глаза остались холодными и злыми. Ковыль начал разворачиваться всем телом, направляя ствол в мою сторону. И в тот же миг на него бросился Шершень. Всё заняло не больше секунды.

– Назад! – крикнул я Петровичу, резко поднял руку и дважды выстрелил.

Пистолет дёрнулся, выплёвывая раскалённый металл. Обе пули вошли в сердце, и на лице вертухая возникло удивлённое и растерянное выражение.

– Сдохни! – прохрипел Шершень и вонзил ему нож прямо в печень.

Это было уже не лишним. Ковыль был мёртв. Он повалился в траву и тут же позади Шершня в кустах раздался треск ломающихся веток.

– Сюда! – гаркнул я и рывком поднял на ноги Саню, размазывающего кровь по лицу.

За Петровичем из кустов показалось несколько молчунов.

– Бегом! – крикнул я, отвлекая тварей на себя.

Бах, бах, бах… Я выстрелил и двое упырей полетели в траву. Из голов полилась чёрная жижа. Петрович рванул, как ракета, увлекая за собой и Саню. А я прикрывал, пятясь к тачке и бахая из пушки.

– Ходу, ходу, ходу! – заревел Шершень, запихивая Саню на заднее сиденье.

Из бурелома появилось ещё с пяток молчунов. Я выпустил последнюю пулю и вскочил в машину. Петрович уселся за руль.

– Быстрые, бляха… – проговорил он, и тут же в борт врезалось несколько упырей.

Шершень газанул, не дожидаясь, пока я захлопну дверь. Мы сорвались с места, выбрасывая из-под колёс грязь и камешки.

– Ковыль, Ковыль, я Дональд! – ожила рация. – Что за стрельба? Вы слышали? Что за стрельба?

Шершень сжимал руль и пёр по дороге, пытаясь оторваться от преследования молчунов.

– Ответь, – скомандовал я, протягивая переговорное устройство. – Скажи, что твари напали.

– Давай, Саня, – поддакнул Шершень. – Ты уже в дерьме по уши. Назад тебе дорожка заказана. Не теряйся, старичок.

– Дональд, я Санчес… – неуверенно промямлил Саня, поднеся к губам переговорное устройство на закрученном кабеле. – Выстрелы у нас были. Напоролись на упырей.

– Какого хрена, Санчес? – огрызнулась рация. – Это Дойч. Докладывай, что случилось!

– Давай, – подмигнул ему я.

– Я везу ремонтную бригаду. По пути мы напоролись на упырей.

– А причём здесь Ковыль? – рявкнул Дойч. – Дональд, где Ковыль?

– Уехал с Санчесом.

– Он присоединился к нам…

– Твою мать! Ковыль, сука! Дай ему рацию!

– Он вышел…

– Какого хрена! Куда он вышел? Кретин, ты толком можешь объяснить?

– Не робей, – глянув в зеркало, буркнул Шершень.

– Дойч, это Санчес. Ковыль присоединился к нам. Сказал, что с тобой сам решит.

Я показал Сане оттопыренный большой палец, и он, приободрившись, кивнул.

– По дороге попросил сделать остановку в лесу, чтобы отлить. А из кустов полезли упыри. Я выстрелил, положил одного, другого. Ковыль тоже начал стрелять. Но там их дохерища из кустов повыскакивали. Ковыль побежал к машине, но не успел. Приём.

– Твою мать! Что значит, не успел? Где он?

– Он двухсотый, Дойч. Там остался.

– Шайзе! – захрипела рация. – А где ремонтники?

– В машине. Они там и сидели…

– Фотце! – воскликнул Дойч и на пару секунд замолчал, а потом снова зарычал. – Пересыпка! Пересыпка! Ответь Дойчу! Пересыпка!

В эфире повисла тишина.

– Пересыпка! Вы там перепились все или как?! Пересыпка! Ответь Дойчу!

Но Пересыпка в настоящий момент ответить не могла, даже если бы радисту удалось освободиться. Питание рубки было отключено, кабели перебиты, предохранители изъяты.

– Молодец, – похвалил я, когда Саня вернул переговорное устройство на место.

Он вздохнул глубоко и обречённо.

– Не кипишуй, Санчес, – ухмыльнулся Шершень. – Дойч тебя за все эти штуки на четыре кости поставит, а мы не тронем. Сечёшь, кто лучше? Вот и думай, головой своей.

***

Три «камаза» и «спринтер» стояли по струночке, один за другим, выстроившись вдоль правой обочины. А белый «крузак», потеряв управление, слетел с полотна и встал на расстоянии метров двадцати от колонны. Мы приближались к обозу.

Дорога в этом месте круто поворачивала, и вся колонна была перед нами, как на ладони. Справа за машинами были кусты и деревья, а слева большой ровный луг, через который открывался вид на раскинувшееся вдали море.

– Ну что, – прошептал Шершень, немного притормаживая, – никаких переговоров?

– У машины стоят семь человек, – проговорил я, вглядываясь вперёд.

– Зубоскалят, – пояснил Саня. – Анекдоты травят.

– В первых двух брошенных «крузаках» всего оказалось пятеро, так? – прищурился я. – Когда выезжали с Пересыпки в джипах сидело по четыре человека, трое водителей «камазов» и трое, включая водителя, было на «спринтере», правильно? Всего восемнадцать человек сопровождения. Значит, где-то заныкались ещё шесть бойцов.

– Водители «камазов» не бойцы, – возразил Санчес. – Они воевать не будут. Да и наши парни их к себе не подпускают.

– Кастовое общество, – поморщился Шершень.

– Значит трое. Хороший расклад, парни, просто подарок. Петрович, открой люк и остановись, не доезжая. Смотри, чтоб не оказаться между колонной и «крузаком».

Я встал, высунувшись в дыру в крыше и помахал рукой группе бойцов, к которой мы приближались. Пока разглядеть лица не получалось, так что, есть ли среди них Дойч, было непонятно.

Его солдаты в ответ не махали, а пристально смотрели в нашу сторону и поправляли оружие. Ну, да, слишком всё странно и необычно складывалось – поломки, Санчес, Ковыль, молчание Пересыпки…

Шершень затормозил, развернувшись боком к «крузаку». В люк тут же просунулась труба защитного цвета с раструбом на конце. Я быстро вытянул её, положил на плечо, отщёлкнул планку прицела и направил в сторону «крузака» заострённый снаряд. Раз, два, три.

Группа замерла, превратившись на мгновенье в монумент, а потом бросилась к колонне. Но было поздно. Ф-ф-ф-у-х-х! Граната уже летела к ним. Я отбросил ненужную трубу и подхватил следующую.

Сломанный джип содрогнулся, грохнул взрыв и вспыхнуло пламя. Я тут же навёл ствол следующего гранатомёта и шарахнул ещё разик. Шарахнул и присел, возвращаясь в салон. Тут же послышались выстрелы. Две пули ударили по кузову, пробили стекло.

– Твою ж мать… – прошептал Санчес и пополз на пол, пытаясь спрятаться за спинкой переднего кресла.

– Саня, за машину! – скомандовал я и, схватив автомат, перебрался на другой борт, открыл дверь и спрыгнул на землю.

Шершень, вылезший через пассажирскую дверь, был уже тут. Он лёг на землю и начал бить из-под днища. В ответ полетели пули. Они стучали по кузову, пронизывали двери и колёса, крушили стёкла.

– Сколько ты их снял? – прохрипел он, меняя магазин.

– Сколько ни есть, все наши, – ответил я. – Прикрой.

Я приподнялся, прижимаясь к борту, и подвинулся к багажнику. Вытянул НСВТ. Установил пулемёт на дороге прямо под машиной.

– Не стреляй пока… – скомандовал я.

По нам выпустили несколько очередей. Наша машина задрожала и чуть накренилась. Кто-то попал по колесу. Потом стрельба смолкла.

– Все целы? – спросил я, но получить ответ не успел.

Из-за пылающей тачки выскочило трое. Я навёл ствол в их сторону, положил палец на спуск и начал работать. Сосредоточенно и аккуратно. Пулемёт заговорил весомо, серьёзно и убедительно.

Нужно было не зацепить гражданских, не расхерачить транспорт и уработать бойцов. Справа, со стороны «камазов» послышались хлопки, и по кузову ударили пули.

– Санчес! – крикнул я. – На правый фланг!

Никто не ответил. Я обернулся и увидел Саню, прячущегося в кювете.

– Тьфу! Петрович, ко мне!

Между машинами колонны мелькнули две тени и вдруг всё снова стихло. Бой длился не больше пары минут. А теперь повисла тишина.

– Чё теперь? – прошептал Шершень.

Я не ответил, внимательно осматривая позицию.

– Чё делать, Кум?! Давай к ним Санчеса пустим, он же свой типа…

– Погоди, не торопись… – проговорил я и тут же глухо хлопнул выстрел.

И сразу вслед за ним раздались приглушённые крики. Кто-то завизжал.

– Это в «спринтере», походу… – заволновался Шершень.

Автобус стоял от нас на расстоянии метров двадцати пяти. Примерно.

– Я иду туда, – бросил я и указал направление. – Ты прикрываешь. Давай за пулемёт.

Но не успел я договорить, как ситуация молниеносно изменилась. Люди из «спринтера» высыпали наружу и побежали в разные стороны.

– Твою мать… – прошептал Петрович. – Какого хрена…

– Смотри!

Сухо затрещал автомат, выпустив одну короткую очередь. Двое охранников рванули от «спринтера» к голове колонны, а за ними погнались трое мужиков из толпы. У двоих были автоматы.

– Идём! – бросил я, подхватывая «калаш». – Погнали!

Бойцы «Медики» скрылись из виду, забежав за «камаз», их преследователи тоже. Снова хлопнули выстрелы.

– Бегом! – бросил я. – С этой стороны. Нельзя, чтобы они ушли.

Я рванул к началу обоза. Шершень побежал за мной, глухо и тяжело ударяя ногами по грунту. Вдруг первая фура вздрогнула, завелась и тронулась с места. И тут же заговорили автоматы. Из кузова полезли работяги. Снова заработал «калаш», и машина остановилась, кивнув вперёд. Остановилась и загудела протяжно и надрывно. Из-за неё выскочил человек и кинулся бежать.

– Стоять! – крикнул я и выстрелил перед ним.

Пули ударили в землю, подняв фонтанчики пыли. Это был Дойч. Без очков, без автомата и без своей наглой ухмылки. Он вылетел прямо на нас. Глаза его распахнулись, а руки взлетели вверх.

– Ну, чё, – ощерился Шершень. – Гитлер капут, собака?

Из-за кабины «камаза» вылетели трое вооружённых мужиков и резко затормозили.

– Вы кто такие? – крикнул их предводитель, крепкий чернявый дядька лет сорока.

– Бэтмен и Супермен! – ощерившись, произнёс Петрович. – Освободители ваши!

– Спокойно, парни, – проговорил я, продолжая держать Дойча на мушке. – Мы свои. Вы всех обезвредили? Сколько ещё охранников с Пересыпки осталось?

– Двое, – хмуро ответил «повстанец». – Мы их связали. И вот этот последний.

Он смотрел прямо и твёрдо. Выправка у него была явно военная.

– Этого тоже надо, – показал я стволом на Дойча.

– Шайзе… – прохрипел тот. – Знал ведь, что тебя, урку, сразу надо было к стенке ставить.

– Свяжите его, – скомандовал чернявый.

Подбежал ещё парень.

– Убери, – бросил командир и показал на кабину ревущего грузовика.

Парень метнулся выполнять.

– Военный? – спросил я.

– Майор Клычков, – представился он. – Артём.

– О, товарищ Артём, – ухмыльнулся Шершень.

– Я Михаил, а это Николай. Работали в гараже на Пересыпке.

– Коля! – послышалось за нашими спинами.

Мы обернулись. К нам неслась Люба. Она подлетела и повисла на шее у Шершня. Следом за ней осторожно шла Юля. Сердце дрогнуло. Она подошла ближе, и мы обнялись. Она тихонько уткнулась лицом мне в грудь. И всё. Молча. Да слов и не требовалось. И снова дрогнуло, и ёкнуло сердце. Ирина с Леночкой уже два дня находились на буксире, отрезанные от мира, от всего. Нужно было скорее заканчивать дела и ехать к ним.

– Ясно всё, – бросил Клычков. – Теперь что?

***

Люди потихоньку собирались в кучу. Стрельба закончилась, и разбежавшиеся невольники возвращались к машинам.

– План у вас был дерзкий, но рискованный, – подвёл итог чернявый Клычков после короткого разговора. – Если бы мы не воспользовались моментом и не устроили маленькое восстание, вас бы могли просто перестрелять.

– Медаль тебе, – ухмыльнулся Шершень. – Ты у нас Спартак, в натуре.

– Молодцы, что восстали, – сказал я.

– Что вы будете делать дальше? – спросил майор, не обращая внимания на Шершня.

– Возьмём своих людей, машину, оружие, запасы и поедем дальше, – ответил тот.

– Нам нужно двигаться, – подтвердил я. – А что будете делать вы?

– Я предлагаю вернуться на Пересыпку. Судя по вашей справке, взять её будет нетрудно. Полагаю, разумно будет обосноваться там. Территория укреплена, имеются запасы, можно жить. Обустроиться и жить. И использовать как плацдарм, разумеется.

– Майор, – прищурился я. – Думаешь, центр не попытается отбить свою базу?

– Посмотрим, – пожал он плечами. – Если попытаются, мы у них костью в горле встанем.

– Войны с ними, в любом случае, не избежать. Будут стычки на территории, ресурсы начнут сокращаться, понимаешь?

– Да и похеру, мы верх одержим, потому что к нам люди потянутся. У них всё на кнуте да на страхе держится, а у нас будет на порядке, дисциплине и, в первую очередь, на личном выборе. Я предлагаю вам остаться. Толковые люди должны держаться вместе. А от вас явно толк будет. Да и какой вам смысл уходить? На Пересыпке уже есть куча ресурсов. Устроим поселение, подготовим воинов, прихватим соседние территории, будем развиваться. Шансов у нас много.

– Нет. Если кто-то из моих людей решит остаться, возражать не буду, конечно, но сам пойду дальше.

Я посмотрел на Шершня, Любу и Юлю.

– А где Ирина с Леночкой? – спросила Юля.

– Сейчас за ними поедем. Они в безопасном месте.

– Слушай, Михаил, ты ведь военный, да? – продолжал гнуть своё Клычков.

– Майор инженерных войск.

– Ну вот, я мотострелок, ты инженер. То, что нужно. И стреляешь ты, как я понял, неплохо. Думаешь, мы вдвоём не сделаем этих коммерсантов, решивших стать фюрерами? Думаешь, не нагнём «Медику»? Сейчас возьмём Пересыпку, потом проведём разведку, допросим пленных, подготовим бойцов и как вдарим. Народ нас поддержит, я точно говорю. Обустроимся и будем жить. Не пропадём в любом случае.

– У меня другая задача, я уже сказал, – ответил я.

– Блин… Ну… думай, короче. Настаивать не буду, но ты зря не соглашаешься. Пересыпку-то хотя бы поможешь отбить? Потом возьмёшь всё, что нужно будет, и поедешь. Просто помоги. Или ты всех этих людей прямо на дороге хочешь бросить?