![](/books_files/covers/thumbs_240/ohotnik-pravila-podvodnoy-ohoty-tretya-rasa-bolshaya-ohota-operaciya-karavan-170682.jpg)
Автор книги: Дмитрий Янковский
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 22 (всего у книги 99 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
Тревога
В одиннадцать часов тягач подогнал к ресторанчику фургон Артура, и мы с Пасом решили купить съестного для Викинга. Таскать еду с камбуза было глупо, поскольку сразу бы нашлись страдающие повышенным любопытством, а в деньгах недостатка мы теперь не испытывали. Понятное дело, что про чудесное обретение декомпрессионной таблицы я приятелю не сказал, подыскивая удачный момент, чтобы это выглядело наиболее эффектно. Пока фургон разгружался, мы решили проведать Викинга и попытаться выяснить его планы.
Дойдя до рощи, Пас крикнул:
– Это мы с Копухой!
Мелкие птицы поднялись с верхушек деревьев и закружили в выгоревшем от солнца небе. Нам никто не ответил.
– Похоже, старая акула сменила дислокацию, – произнес я. – Причем не посоветовавшись с нами.
– Как бы он нас не подставил, – нахмурился Пас.
Я не особенно удивился, когда в центре рощи мы никого не нашли.
– На острове не так много мест, где можно спрятаться, – заметил Пас.
На самом деле таких мест было пять – музей, свалка старой техники в автопарке, старый химпост, откуда съехали биологи, дальний мыс с дюнами и мыс, на котором жил Долговязый. Про первые три шхеры надо было знать заранее, так что они отпадали, на мысу у Долговязого гражданские поднимут тревогу, если встретят незнакомца, а вот про дюны мы рассказали Викингу сами.
– Он на дальнем мысу, – Пас пришел к тем же выводам.
– Барракуда его дери! – разозлился я. – Мало нам своих проблем?
– Не горячись, – сказал Пас. – Больше всего проблем всегда возникает перед серьезными переменами к лучшему.
– Философ, – отмахнулся я. – Ладно, надо перекусить, взять жратвы для Викинга и идти в дюны.
Проходя мимо стадиона, мы увидели Рипли – она выделывала немыслимые вещи на турнике, выгоняя из организма остатки задержавшегося там за последние месяцы алкоголя. Рядом стоял портативный приемник со спутниковой антенной.
– Капканы ее вылечили немного, – улыбнулся Пас. – Моя рука не зря пострадала.
– Да уж, это сработало лучше сушеной торпеды.
Спрыгнув на землю, Рипли поманила нас. Мы спустились к турнику, и я невольно прислушался к приемнику. Диктор говорил по-английски о новом проекте суборбитальных пассажирских линий.
– Куда направляетесь? – спросила Рипли.
– В кабак.
– Денежки завелись?
– Мне мама прислала часть выплат за орден, – заявил Пас.
– Везет. Надо будет тоже при случае высунуть задницу под ракетный обстрел.
Мы посмеялись.
– Ладно, валите, – сказала Рипли. – Не мешайте заниматься. И не напивайтесь.
– Нам нельзя, – улыбнулся Пас. – Жаб велел готовиться к зачетам по специальности.
Внезапно выпуск новостей прервался фанфарами Глобального Эфира, и были названы частоты для сообщений на разных языках. Рипли вытерла вспотевшие ладони о брюки и переключила приемник на русский.
– Экстренный выпуск Глобального Эфира, – объявил диктор. – Тридцать минут назад на пересечении двадцать девятого градуса южной широты с девяностым градусом западной долготы австралийский транспортник «Гранд» был атакован глубинной торпедой. Из ста двадцати находившихся на борту человек выжить удалось двадцати, среди них капитан корабля. По данным спутникового слежения, за несколько минут до катастрофы дежурный акустик засек выход с большой глубины двух автономных торпед класса «ГАТ-120». Одна из них поразила корабль в днище и расколола его надвое. Капитан сообщает, что вторая торпеда вышла на поверхность и некоторое время наблюдалась визуально, но, когда отметила точное поражение цели, снова ушла в глубину. Комиссия Безопасности Мореплавания и главный штаб подводной охоты призывают судокомпании воспользоваться услугами подготовленных отрядов охотников. В противном случае страховые компании будут вынуждены заморозить выплаты до сообщения об уничтожении второй торпеды.
Мы с Пасом испуганно переглянулись. У меня мелькнула мысль, что наша сушеная торпеда вдруг ожила и потопила транспортник в Индийском океане. Бред, конечно.
– Началось, – сощурилась Рипли. – Все-таки Жаб был прав, эта тварь снова себя проявила. Точно как в прошлый раз, но тогда торпеды ударили тройкой.
– О чем ты? – я решил по горячим следам выведать максимум информации.
Рипли посмотрела на меня в упор.
– Я надеялась, что не придется вводить вас в курс этого дела. Хотелось верить, что Жаб просто чокнулся на своей старой теории, и не более того. Ладно. Если коротко, то много лет назад Жаб предположил, что в Индийском океане прячется некая особенная тварь, не указанная в каталоге Вершинского. Не мелочь, вроде мин и торпед, а сконструированная в единственном экземпляре донная пусковая платформа, огромная и тяжеловооруженная, с функциями глубоко эшелонированной самообороны. Мало того, Жаб был уверен, что платформа, которую мы между собой прозвали Поганкой, умеет передвигаться по дну, а возможно, даже всплывать на поверхность. Сначала мы посмеивались над ним, но потом эта теория косвенно подтвердилась – Поганка потопила транспортник одной из трех выпущенных торпед. А чуть позже платформа чуть не убила одного парня из нашей команды. Он умел сносно рисовать и изобразил эту тварь на бумаге. По всем статьям это «Марина», но невероятно огромная. Вместо четырех пусковых шахт у нее их восемь, да и других модернизаций немало. Например, она вооружена ультразвуковыми орудиями принципиально нового типа. Короче, увидев рисунок, Жаб окончательно свихнулся и уговорил нас охотиться на Поганку. Однажды акустик нашей базы засек ее, мы впятером надели сверхглубинные аппараты и решили задать ей жару. Честно говоря, мне не очень хочется вспоминать эту драку, но после нее Жаб обрел свой нынешний пупырчатый вид от ультразвукового удара, Викинг и Бак погибли, я чуть не лопнула от декомпрессии и была списана на камбуз, а Долговязый попал под удар сверхглубинной мины и получил компрессионный перелом нескольких позвонков. До сих пор у него внутри так все болит, что приходится жить на джине вместо воды.
– Значит, это снова Поганка?
– Да. «Гадость» является основным ее оружием дальнего действия.
– «Гадость»? – не удержался я.
– Ну да. Раньше так называли автономные торпеды класса «ГАТ».
У меня в голове все перемешалось. Пас сразу понял, о чем я подумал, по глазам было видно. Но промолчал. Умница.
– Что с тобой? – Рипли с подозрением глянула на меня.
И тут у нее, судя по всему, случилась просечка. Ну, как иногда бывает, когда масса разрозненной информации соединяется вдруг в логическую цепочку.
– Это Жаб! – прошипела она. – Сволочь проклятая! Чтоб он сдох! Да я его сама придушу, суку! Тем более я ему обещала, что если хоть одна сухопутная крыса пострадает… Шкуру с него спущу! Так вот что это были за ящики! «Гадость» там была, личинки «ГАТ-120». Вот почему эта сволочь так спешила, несмотря на шторм. Ему нужно было сбросить ящики в строго определенной точке и в строго определенное время… Ну, гад, держись!
– Подожди! – я попробовал ее остановить, но она меня оттолкнула. – Да подожди ты! Думаешь, Жаб потопил корабль только для того, чтобы выбить назначение в Индийский океан, поближе к Поганке?
– Не сомневаюсь. Знаете, какое прозвище у него было до Огурца? Дикий. И очень правильно. Я не удивлюсь, если и те три торпеды – его рук дело.
– Рипли, – я понизил голос. – Скажи, ты сама видела эту Поганку? Ну, не на сонаре, а своими глазами, как Бак?
– Да. Вспомни свой самый страшный кошмар, помножь его на три и получишь бледное подобие той эмоции, какую вызывает эта тварь.
И тут же прозвучал ревун тревоги. По этому сигналу весь личный состав базы обязан собраться на плацу возле штаба. Поднявшись на холм, я увидел, как охотники стекаются к месту сбора – по двое, по трое и группами, пряча в карманы игральные кости, вытирая ветошью промасленные руки и безжалостно отбрасывая только что прикуренные «косяки». У некоторых лица выражали беспокойство, у большинства – любопытство, но некоторые откровенно радовались неожиданному разнообразию размеренной жизни. Наверное, это был первый сигнал тревоги на базе.
Но только мы втроем хотели влиться в общую массу, как перед нами, словно из-под земли, возник Жаб.
– Не спешите, ребята. Вам строиться необязательно.
– Это еще почему? – с вызовом поинтересовалась Рипли.
– Потому, что нам назначение уже определено. Я только что получил депешу из главного штаба. Мы с тобой отправляемся на базу «DIP-24-200», как имевшие опыт работы в том районе. Молодняк тоже разрешено взять с собой в случае их добровольного согласия.
– Постарался, – прошипела Рипли. – Ну ты и дрянь… Я тебя заложу, понял? Лучше попасть обратно на камбуз, чем работать с тобой. Псих. Ненормальный.
– Точно лучше?
Рипли сжала губы, тяжело дыша. Грудь у нее под майкой вздымалась, как горы при землетрясении.
– Ты немного остынь и подумай, – продолжил взводный. – Ради спасения многих всегда приходится приносить кого-нибудь в жертву. Если Поганку не уничтожить, она может убить в сотни раз больше людей!
– Да она уже сдохла! А ты моряков торпедами…
– Не сдохла, – качнул головой командир. – И если ты немного пораскинешь мозгами, то поймешь, что у меня не было выбора.
– Выбор всегда есть, – упрямо заявила Рипли.
– Конечно, – усмехнулся Жаб. – Между камбузом и «Тремя соснами». Предлагаю пойти в автопарк и обсудить там все без лишних глаз и ушей.
Он развернулся и широким шагом направился к воротам автопарка. Мы поплелись следом, растерянные и подавленные. У каждого были свои причины для плохого настроения, но меня больше всего волновало то, что я сам сбросил ящики в океан. Не пойди я тогда на поводу у Жаба, ничего бы этого не было. Ну и мастер же он народ разводить!
Молчунья гоняла мотор амфибии на холостых оборотах.
– Полезайте в десантный отсек, – буркнул Жаб. – Необходимо провести совещание.
Мы забрались по лесенке, а через минуту двигатель смолк, и к нам присоединились Молчунья и командир.
– У меня есть предложение, – произнес он, устраиваясь на скамье напротив нас. – Каждый прямо сейчас может выбрать, ехать ему со мной или нет, оставаться в команде или на острове, отправляться на глубоководную базу «DIP-24-200» или навсегда погрязнуть в мелочных заботах растительной жизни. Чтобы выбор был беспристрастным, я запрещаю вам переговариваться. На принятие решения даю десять минут. Время пошло.
С первой же минуты я позабыл, что в отсеке есть еще кто-то помимо меня, и полностью ушел в собственные переживания. Было бы нечестным сказать, что выбор дался мне с большим трудом. Еще на пути в автопарк я понял, что приму предложение Жаба. Причин было две, и обе связаны с запиской, лежащей в кармане брюк. Первая причина заключалась в том, что пребывание в Индийском океане даст мне реальный шанс встретиться с Лесей, и вторая – мне хотелось ее защитить. Засевшая на дне Поганка, на мой взгляд, представляла угрозу не столько всему человечеству, сколько одному человеку, работающему на плавучей станции «Тапробани». Этого побудительного мотива лично мне хватало вполне. На самом деле я теперь почти с той же страстью, что и Жаб, хотел уничтожить платформу. И даже метод, которым воспользовался командир, не казался мне столь уж бесчеловечным. Наверное, когда я стрелял по арабам у водородной станции, во мне надломилось что-то, Долговязый был прав. Ценности окружающего мира много потеряли в моих глазах, а мои личные ценности приобрели первостепенное значение перед чужими. Жизнь Леси казалась мне дороже, чем жизнь сотни неизвестных моряков. К концу десятой минуты я уже был рад, что сам сбросил ящики в океан. Это дало мне возможность активно участвовать в уничтожении Поганки, а не ждать, когда это сделает кто-то другой.
– Время вышло, – глянул на хронометр Жаб.
– Я еду с тобой! – сквозь зубы процедила Рипли.
– Остаюсь в команде, – кивнул Пас.
– Я тоже не против перебраться поближе к Индии, – ответил я.
«Я с тобой, ты же знаешь», – махнула рукой Молчунья.
Вдруг мы услышали звук, словно кто-то постучал камушком по броне.
– Тук-тук, – раздался снаружи голос Долговязого. – Не против, если я к вам присоединюсь?
– Валяй, – хмыкнул взводный.
– Тут у вас совещание, как я понял, – отставник протиснулся в люк. – В Индийский океан собираетесь?
– С радиоперехватом у тебя полный порядок, – съязвил Жаб.
– Это да. Слушай, а ведь сапера толкового у тебя нет. Ты на Поганку собираешься охотиться, да?
– У тебя нет допуска, можешь расслабиться. Отвоевался ты, Долговязый. В отличие от Рипли, тебя списали по всем правилам.
– Э, погоди! Я понимаю, ты крутой, ты умный. Но сапера толкового у тебя все равно нет. А у меня есть кое-что, от чего вся твоя команда сможет чувствовать себя на глубине, как фанера в полете. Свободно. И плевать на допуски.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Жаб.
– Проверяй мой допуск, – Долговязый протянул руку.
Взводный с интересом провел по его запястью хронометром и присвистнул.
– У тебя допуск до четырех километров? Это сколько же денег надо было вывалить Макамоте?
– Макамота тут ни при чем. А стоило это мне – копейки. Ну, времени потратил, конечно, расшифровывая протокол чипа. Но уж чего-чего, а времени у меня было навалом.
– Ты подделал допуск?! – ужаснулся Жаб.
– Ну. – Долговязый поднял рубашку и показал небольшую полоску пластыря, прикрепленную к животу. – Там устройство, которое по коже передает сигнал к запястью и имитирует протокол чипа. Любой аппарат это скушает и не подавится. Даже молодняк свой сможешь опускать на самое дно. Ну что, годится еще Долговязый на что-нибудь?
– Сколько стоит твоя игрушка?
– Ничего, – заявил отставник. – Я тебе подарю ее вместе с технологией изготовления, если ты возьмешь меня с собой. Вы ведь на «DIP-24-200» собираетесь? Самая близкая к Поганке глубоководная база. И сапера толкового у вас нет.
– Но тебе нельзя уходить в глубину. Позвоночник в трусы осыплется!
– А я и не буду. Копуху твоего научу. У него руки золотые. Мы с ним уже работали в паре. Хорошо получилось.
– Копуха снайпер.
– А я? Одно другому не мешает, сам знаешь.
– А если сдохнешь? Меня ведь под суд отдадут.
– Никто не узнает, что я с тобой. Жене Артура я сказал, что иду на рыбалку. А завтра синоптики обещали шторм. Пропал без вести Долговязый. Сгинул в океане, как охотнику и положено. Светлая ему память.
– Не ерничай. Раз так, покидать десантный отсек я тебе запрещаю. Поедем на «Ксении» в порт, потом грузимся на корабль и идем до Шри-Ланки. Там оставляем амфибию, берем «Валерку» и уходим на глубину.
– Жив, значит, старичок «Валерка»!
– Нет, не тот, – остудил его пыл Жаб. – Даже не копия. Еще два года назад, когда я парился в учебке, мне пришла идея заказать новый глубинник. Молчунья контролировала постройку, так что там все агрегаты должны быть в наилучшем виде. «Валеркой» батиплан я назвал в честь нашей развалины. Все, отвали, не мешай мне разбираться с личным составом.
Долговязый умолк, а взводный снова посмотрел на хронометр.
– Так, – сказал он. – На сборы тридцать минут. Посадка у ворот автопарка.
Мы с Пасом выбрались из амфибии и спешно направились в кубрик паковать рундуки в дорогу.
– С Рипли понятно, – у меня не выходил из головы результат совещания. – Она не мыслит себя без глубинной работы. Со мной тоже. А ты-то какого черта остался в команде? Для тебя ведь этот остров – рай. Что тебе надо на глубинной базе?
– Вообще-то я тот же вопрос собирался задать тебе.
– Ладно, – я осмотрелся и достал из кармана записку Леси. – Читай.
Пас пробежал по листку глазами, потом перевернул его.
– Таблица Жаба!
– Лихо?
– Еще как! Вот повезло! Просто невероятно.
– Не уходи от темы. Я тебе сказал, какого черта мне это надо. Твоя очередь.
– Блин, может, не сейчас?
– Вообще-то мне хотелось бы знать, с кем я ухожу в глубину.
– Ладно. Идем в кубрик, а то не успеем собраться. Я тебе расскажу, успокойся.
Пока мы собирались, Пас действительно рассказал мне свою историю. Нет, я, конечно, предполагал какую-то тайну в его биографии, но не думал, что там все так запущено.
Получалось, что в охотники он попал не совсем по доброй воле. Не знаю, как все было на самом деле, Пас никогда самокритикой не страдал, но выходило, что в выпускном классе школы с ним произошла забавная история. Он влюбился. Само по себе в таком возрасте это нормально, но отец девушки работал инспектором безопасности губернской администрации. От такой семейки только и жди беды, но, видимо, чутье моего приятеля в тот раз сработало еще хуже, чем с вином. Или думал он другим местом скорее всего. Как бы там ни было, но он стал вхож в семью, обедал, иногда ужинал, водил девушку на увеселительные мероприятия. Нормально? Как бы не так! Время от времени он стал замечать, что мамаша той девушки, вполне себе ничего дама, поглядывает на него с избыточным интересом. Сам он уверял, что интерес этот его пугал, но, если бы это было так, он бы не поддался на уговоры хозяйки дома «подождать дочку с часик, она должна приехать от бабушки». Вообще-то в выпускном классе я сам был готов трахать все, что шевелится, но ведь не жену инспектора безопасности!.. Короче, они умудрились перепихнуться, а потом еще разок, и еще. Девушка заметила неладное, а там пошло и пошло. Да так пошло, что дошло до папашки. И хотя Пас, по его собственным уверениям, был в этой истории совершенно не виноват, досталось больше всех именно ему. Первое – девушка встречаться с ним отказалась. Я ее понимаю. А вот реакция главы семейства оказалась несколько неожиданной. Вместо того чтобы выяснять отношения с женой, он ее простил, а вот Пасу конкретно защемил яйца дверью. Вроде бы там, в системе безопасности, был недобор стукачей. Вот папашка и сделал Пасу предложение, от которого тот не смог отказаться. Сначала стучал в школе, а потом ему сообщили, что центральная комиссия безопасности требует заслать еще одного человека в среду охотников.
– Но почему тебя? – удивился я. – Стукачей, что ли, мало?
– Машкин отец меня возненавидел по полной программе, – вздохнул Пас. – Знал, что мне тут туго придется. Вообще-то я надеялся, что не пройду комиссию, но нет, проскочил.
– А твоя мама?
– Ну конечно, – буркнул он. – Ее еще не хватало в такую историю посвящать. Инфаркт был бы обеспечен. Я сказал ей, что с детства мечтал, и все такое.
– Понятно. – У меня в голове мелькнула шальная мысль. – Погоди, а ты случайно не брешешь?
Пас молча достал из рундука свою записную книжку и передал мне.
– И что? – удивился я.
– Это коммуникатор. Нажми комбинацию клавиш «ОЛ45П».
Я нажал и чуть не выронил машинку из рук – на ней загрузилась программа связи и карта пролетающих спутников.
– И ты в учебке все время стучал? – вытаращился я.
– На тебя нет. Комиссию безопасности волнуют только серьезные нарушения.
– И кого же ты заложил? Колись!
– Отвали. Я и так тебе много сказал.
– Ну уж нет! Товарищ, называется. То ты трахаешься с моей девушкой, то стучишь! Офигеть можно. С виду чистюля, а на поверку – чудовище какое-то.
– Прекрати. Если я тебе скажу одно имя, отвянешь?
– Валяй.
– Перед самым отъездом из учебки я отправил донесение на Ушана за то, что он настраивал ребят против узкоглазых курсантов.
– Оп-па… Слушай, а ведь Жаб…
– Уймись. В этом как раз и есть причина того, что я уезжаю на глубоководную базу.
– Очень интересно.
– С двухкилометровой глубины не свяжешься с комиссией безопасности через спутник. А донесения по другим каналам строжайше запрещены. Я обязан настучать на Жаба за торпедирование кораблей, но, если я буду на «DIP-24-200», никто меня в молчании не обвинит.
Вообще-то Пас мог придумать историю правдоподобней. Истории, за которые можно было настучать на Жаба, долго искать не надо – начиная с подкупа Макамоты и заканчивая подделкой допуска, но ни разу Пас об этом не доложил. Почему? А главное, зачем было рассказывать мне о сотрудничестве с комиссией безопасности, если можно было отбрехаться гораздо проще?
Единственное, что в этой истории не вызывало у меня ни малейших сомнений, это подлинность коммуникационного устройства. Машинка действительно в духе комбезовцев. Все остальное вилами по воде писано и белыми нитками шито.
И вдруг до меня дошло. Поначалу эта мысль показалась мне совершенно бредовой, но чем больше я складывал кусочки разрозненной информации в единую картину, тем очевиднее мне становилась правильность моей догадки. А заключалась она в том, что Пас – законченный геронтофил. И про жену комиссара – правда. Не удивлюсь, если он сам ее и совратил. А не стучал он на Жаба по одной очень простой причине – Чистюля по уши влюбился в Рипли и не хотел разваливать команду, чтобы начальница не вернулась обратно на камбуз. И на базу «DIP-24-200» он уходил вслед за ней. Признаться в этом ему было сложнее, чем рассказать о своем стукачестве. Я решил не додавливать его до конца и сделать вид, что поверил.
– Никогда не думал, что оставлю в живых настоящего стукача, – усмехнулся я. – Да еще буду вызволять его из капкана под угрозой собственной жизни. Ладно, погнали к автопарку, а то Жаб по ушам надает.
Амфибия уже ждала нас с работающим двигателем, и мы влезли в ее нутро, как дети залезают под одеяло – оставив снаружи все страхи и неприятности. Мне всерьез казалось, что броня «Ксении» обладает необъяснимой силой, отталкивающей невзгоды, не пропускающей их дальше проема люка.
Весь экипаж был на подъеме – особенно веселился Долговязый, как Рипли два года назад. Но если бывшая кухарка шептала и плакала от избытка чувств, то отставник резвился, словно малый ребенок.
– Эх, повоюем еще! – хохотал он. – Ну, барракуда его дери, я уже боялся сдохнуть в своей постели!
– Уймись, а? – попросила его Рипли.
– Все, молчу, молчу. Нет, ну это же надо! На «DIP-24-200» на старости лет. Ну разве не кайф? Вот дьявол! Только фляжку свою забыл. Интересно, выпустят нас в городе или нет? Надо при случае затариться чем-нибудь веселящим.
– Ты и так хорош, – буркнула Рипли.
Броневик взревел мотором и тронулся. Через незакрытый люк ворвался ветер вместе с запахами дальних краев, а по полу поползли полосатые тени пальм. Потом мы набрали скорость, направляясь к мосту, и в проеме осталось лишь чистое небо. Но не успели мы как следует разогнаться, как Молчунья резко нажала на тормоз, и мы попадали со скамеек, не успев схватиться за петли над головой. Рипли поднялась первой и высунулась через люк посмотреть, что случилось.
– Твою мать! – прошептала она, бледнея. – Глазам не верю!
– Рипли! – донесся снаружи голос Викинга. – Живая, чертовка! Живая же!
Долговязый бледнел на глазах. Я всерьез испугался, как бы с ним не случился инфаркт.
– Викинг? Откуда он взялся? Нет, быть не может! Они же с Баком…
Он вскочил со скамейки и вслед за Рипли выбрался из машины. Пас не удержался и тоже высунул голову в люк.
– Мексиканский сериал можно снимать, – усмехнулся он. – Похоже, Викинг несколько преувеличил свою ненависть к Жабу.
Мне тоже захотелось взглянуть на встречу старых друзей, и я встал рядом с Пасом. Все четверо стариков хохотали, цокали языками и обнимались.
– В конце концов в памяти остается только хорошее, – вздохнул Пас. – Иначе женщины перестали бы рожать, а мужчины – ходить на войну.
– Пробивает тебя на философию, – фыркнул я.
– Это не я сказал. Кто-то из древних.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?