Текст книги "Байки старого психиатра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bayki-starogo-psihiatra-249160.jpg)
Автор книги: Доктор Иваныч
Жанр: Психотерапия и консультирование, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Доктор Иваныч
Байки старого психиатра
© Доктор Иваныч, текст, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
* * *
Записки врача-психиатра скорой
Как меня в фельдшера превратили
Вот и пролетели три выходных. Как будто их и не было вовсе. Не выспался, задремал в маршрутке, чуть было остановку свою не проехал. Да и как тут выспишься, если накануне, чуть свет, за грибами пошел, большую корзинищу и пакет набрал, еле притащился. А потом, когда с дачи приехали, до позднего вечера их разбирали и чистили. Что-то небывалое в этом году, грибы прут и прут, прямо нашествие какое-то! И ведь не прекращаются, заразы такие!
Дежурство началось с неприятности: оказывается, сломался наш бригадный дефибриллятор, перестал заряд держать, только от сети работает. Предыдущая смена его в ремонт сдала, а взамен выдали автоматический, говорящий. За границей такие в общественных местах находятся, чтобы любой человек, при необходимости, мог воспользоваться для оказания первой медицинской помощи. Ерундовина полная, настроек никаких нет, энергия заряда слабоватая. Ладно, дай бог, чтоб не пригодился.
В прошлую смену, на утренней конференции, получил я трёпку от главного врача.
– Юрий Иваныч, уважаемый, а вам не кажется, что вы, эээ, стали слишком привередливы? – спросил он, пристально глядя на меня и похлопывая ладонью по столу. Да, он всегда так делает, когда нервничает.
– В каком смысле? – не понял я.
– В буквальном смысле! Вы выбираете вызовы, как блюда в ресторане! На роды не поеду, гипертонию мне не надо, на боль в груди пусть БИТы[1]1
Бригада интенсивной терапии. – Прим. ред.
[Закрыть] едут, вызовы к детям пусть педиатрические бригады обслуживают! – аж раскраснелся он, бедолага.
– Так ведь я – врач-психиатр, а бригада специализированная – психиатрическая. Сделайте тогда нашу бригаду общепрофильной, и тогда мы будем на все подряд ездить, – возразил я.
– Юрий Иваныч, не нужно мне указывать, что делать! Вы, прежде всего, врач, работающий на «скорой»! Во-первых, психиатрическая бригада у нас не выделена в самостоятельную службу, а во-вторых, у вас, если что, есть сертификат по скорой медицинской помощи! Поэтому, я уже говорил вашим коллегам-психиатрам из других смен, теперь и к вам обращаюсь: выбирать вызовы вы больше не будете! – произнес он уже откровенно на повышенных тонах.
Хотел я напомнить ему про минздравовский приказ, но не стал в бутылку лезть, бесполезно это. Если уж он уперся, то его ничем не своротишь. Можно бы, конечно, с жалобой в Департамент здравоохранения обратиться, но начальник Департамента его дружбан, не даст его в обиду. Проверено уже. Месяца три назад, фельдшеры жаловались на низкую зарплату, которая, если чистыми брать, и до двадцати тысяч не дотягивает. И что? Приехал этот господин к нам на «скорую», взял в бухгалтерии размеры зарплат и возмущенно заявил на общем собрании, мол, неправду вы говорите, и получаете не менее двадцати пяти тысяч! А у некоторых, аж за тридцать выходит! Чистыми! Вот только не услышал он, что эти зарплаты начислены за работу не на одну, а на полторы-две ставки. Точнее, не захотел услышать. В общем, он сделал вывод, что все замечательно, фельдшеры, как сыр в масле катаются, ну и уехал восвояси.
Сегодня конференции не будет. Да и больно хорошо. От этих конференций все равно толку не стало. Раньше мы ошибки разбирали и интересные клинические случаи, с нами учебу проводили. Интересно было. А теперь все ограничивается лишь докладом старшего врача о вызовах за предыдущую смену. Ну, а в конце, традиционное: «Есть вопросы к старшему врачу? Нет? Тогда всем спасибо!»
Сегодня двадцать три бригады на линии. Маловато, конечно. Да и то, количество бригад увеличилось за счет фельдшеров, которых опять поодиночке поставили.
Долго не вызывали, я уж начал задремывать перед телевизором. Но вот из динамика резко раздалось: «Шестая бригада!». Ну вот и наша очередь настала. «Адрес такой-то, М., 51 г., без сознания».
Маленький, потрепанный жизнью частный домишко с никогда не мытыми окнами и покосившимся забором. На улице нас встретил друг больного, мужичок неопределенного возраста, небритый, с отекшим и обрюзгшим лицом.
– Мужики, там это…, Паша не просыпается! Мы с ним бухну´ли вчера чутка, а сегодня разбудить его не могу, спит и храпит! Чо такое-то?!
– Ладно, сейчас посмотрим.
В доме грязь непролазная, бомжовник натуральный. Больной в грязных рубахе и спортивных штанах лежал на такой же грязной постели без белья. Лицо красное, дыхание шумное, правая щека «парусит», носогубная складка сглажена. Давление 220/110. На ЭКГ ничего примечательного, глюкоза в крови нормальная. Ну что ж, похоже на геморрагический инсульт с комой I–II. Сделали все, что положено по стандарту. Надо бы паспортные данные записать и номер полиса, а нет ничего. Дружбан сказал, что паспорт и полис больной давно потерял. Прописан где-то в другом месте, а где – неизвестно. Но ничего не поделаешь, повезли в стационар. На КТ подтвердился инсульт. Да, вот и допился Паша. Если и выкарабкается, то инвалидом останется…
– Шестая бригада, пишем вызов! Адрес такой-то, Ж, 24 г., первые роды.
– Принял, шесть!
Начинается! Вот и воплощаются в жизнь указивки главного. Нет, если просто увезти в роддом, то ничего тут страшного нет. А если, не приведи господь, домашние роды случатся? Ведь акушерство-то я давно забыл, мне что, по инструкциям из интернета, роды-то принимать? Да и фельдшеры мои, боюсь, тоже не особо подкованы в этих делах. Ну ладно, авось пронесет, ведь первые роды не протекают так стремительно, как последующие.
И действительно, все обошлось хорошо. Первый период родов только начинался. Роженица, умничка, была уже собрана, с готовой сумкой и документами в папочке. Фельдшер Толик быстренько записал в карточку все необходимые сведения, и мы без приключений прибыли в роддом.
– Шестая бригада, пишем вызов: адрес такой-то, Ж, 36 л., боль в груди.
– Принял!
Больная испуганно рассказала, что примерно час назад у нее появилась острейшая боль в груди слева при дыхании. А сейчас стало получше, но все равно немного больновато при глубоком вдохе. Понятно, 99,9 % гарантии, что никаких сердечных проблем нет, а есть всего лишь межреберная невралгия. И точно, на кардиограмме все хорошо, ничего «криминального» я там не увидел. Однозначно, невралгия. Объяснил больной ситуацию, сделали ей кеторол внутримышечно и уехали восвояси. Осталась она повеселевшей и удовлетворенной.
Эх, как же меня в сон-то клонит сегодня! Нет, все, хватит, больше никаких дач и никаких грибов накануне работы. Карточку дописывал, борясь с дремотой.
– Шестая бригада, пишем вызов: адрес такой-то, М., 41 г., психоз, больной учетный.
– Принял!
Ну вот, наконец-то наш, профильный вызов дали. Возле подъезда «хрущевки», нас встретила пожилая женщина, как оказалось, мама больного.
– Ой, доктор, помогите, пожалуйста! Опять его кружит!
– Это как понять?
– Ну как, мерещится ему, что кто-то на него напасть хочет. С ножом и топором у входной двери все стоял, все прислушивался. Я перепугалась, дождалась, пока он отвлечется, быстренько телефон взяла и выбежала.
Так, стоп! Ключевые слова «нож» и «топор». Это значит, что нужна полиция. Ведь мы же не герои-супермены.
Пока ждали приезда полиции, мама больного рассказала, что сынок на учете уже лет десять, инвалид второй группы по психическому заболеванию. Последний раз в прошлом году госпитализировался. Неделю назад, должен был пойти в диспансер на укол пролонга, но никуда не пошел, назначенные лекарства принимать бросил. А мама и не настаивала. Вот и получили то, что имеем. Начались бессонница, тревожность, подозрительность. Ну, а сегодня и до ножа с топором дело дошло.
Минут через двадцать приехали двое полицейских. И мы прямо в осадок выпали, когда увидели, что они без касок и бронежилетов, без палок резиновых.
– Парни, – говорю – а как же вы пойдете-то? Ведь он же вроде как вооруженный!
– Ничего, все нормально будет! – весело ответил прапорщик.
И действительно, все обошлось хорошо и спокойно. Больной сам открыл дверь, в руках у него ничего опасного не было. Худощавый, высокий мужчина, с лихорадочно блестящими глазами и испуганным выражением лица. Разумеется, я побеседовал с ним.
– Здравствуйте, вас как зовут?
– Женя. – Как-то по-детски ответил он и настороженно посмотрел на меня.
– Жень, что случилось, почему ты такой тревожный?
– За мной следят какие-то… Под дверью поджидали с автоматами. Мне в телевизоре сказали, что нас с мамкой убить хотят.
– А кто хочет убить?
– Диверсанты. Они в подвале прячутся и к нашей квартире приходят. Мне генерал сказал в телевизоре. Ведь я же в разведке работаю, резидентом! Мне через телевизор информацию передают.
– Все понятно. Ну что, Евгений, поехали в больничку, там спокойно, никто тебя не убьет.
– А как я мамку-то оставлю? Вы чего?! – вскинулся больной.
– Ты, главное, не переживай, твоя мама будет под круглосуточной охраной полиции. Никто ее в обиду не даст! – твердо пообещал я.
– Да, да! – подтвердили полицейские. – Мы здесь пока поживем.
– Так ведь я в больнице-то буду долго лежать, месяца два!
– Не волнуйся, мы все это время здесь будем! У нас пистолеты есть, если что, всех диверсантов перестреляем!
– Ну ладно, тогда поехали! – добродушно сказал больной и довольно заулыбался.
До психиатрической больницы доехали спокойно, без вязок, и благополучно сдали болезного.
– Центральная, разрешите обед?
– Разрешаю, приезжайте!
Сдал карточки, быстренько перекусил и, даже не покурив, пошел в комнату отдыха. Лег и почти сразу отключился, как будто провалился куда-то. Разбудил меня фельдшер Гера.
– Ну ты и дрыхнешь, Иваныч! Еле добудился! Поехали на вызов!
Эх ты, почти полтора часа проспал. Хорошо! Теперь вроде и голова посвежее стала.
Вызов был из категории моих нелюбимых: «высокое АД у больной ГБ[2]2
АД – артериальное давление. ГБ – гипертоническая болезнь. – Прим. авт.
[Закрыть], 71 год». Но теперь меня никто не спрашивает, нравится – не нравится.
Приехали. Квартира идеально чистая, опрятная. Больная – одинокая пожилая женщина. Давление 180/100 при привычном 140/90, синусовая тахикардия 110. Гипотензивные препараты регулярно не принимает. В поликлинику не обращалась давно. Живет от скорой до скорой. В общем, все, как всегда. Не понимаю я таких людей. Объясняю, что гипертония лечится пожизненно, для этого надо обратиться в поликлинику. Кроме того, нужно соблюдать определенную диету, рассказал, какую именно. Слушает меня вполуха. Дежурно кивает головой. Да, понятно, что мои слова она вообще никак не воспринимает. Мол, мели-мели, языком-то… Сделали ей энап внутривенно, дали метопролол под язык и отчалили. Как говорится, каждый сам хозяин своему счастью…
Карточку писал долго, ведь при гипертонии нужно много всего описывать, обосновывать стадию, функциональный класс, недостаточность кровообращения. В общем, занудство сплошное…
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, Ж., 60 л., психоз, больная учетная.
– Принял.
Дверь нам открыла высокая пожилая женщина в брючном костюме, с прекрасно уложенными волосами и ненавязчивым макияжем. Это была сестра больной.
– Здравствуйте, это я вас вызвала. Сестра моя опять чудить начала…
– Аааа, это я чудить начала?! Ах ты сволочь такая! Да тебя убить мало! – Больная, в потрепанном халате, со всклокоченными волосами, выскочила, как черт из табакерки.
– Так, успокойтесь, пожалуйста! – решительно потребовал я. – Давайте мы с вами присядем, поговорим, а то ведь я не в курсе ваших дел.
– Давайте поговорим, я вам сейчас все расскажу, как надо мной издеваются! – Запальчиво ответила больная.
– Вас как зовут?
– Татьяна Васильевна.
– Вот теперь, Татьяна Васильевна, расскажите, пожалуйста, что случилось, и кто над вами издевается. Только давайте поспокойнее.
– Да как спокойнее-то?! Они у меня квартиру хотят отнять!
– Кто такие «они»?
– Да их банда целая! Они и день и ночь меня караулят, орут под окнами, угрожают, обзывают по-всякому. А сестричка моя, с*ка, заодно с ними! Сегодня она двух китайцев ко мне запустила!
– Вы их видели, этих китайцев?
– Ну, конечно! Вон они спрятались, один за холодильником, другой за шкафом. Сами вон посмотрите и увидите!
– А как же они спрятались, ведь там же места почти нет?
– Так просто, они же плоскими стали и спрятались, что вы, как маленький? – больная искренне возмутилась моей непонятливости.
– Да, действительно, простите, что сразу не догадался. Татьяна Васильевна, нужно поехать в больницу, полечиться.
– Чегооо?! Щщщас, ага, уже поехала! Она вам взятку что ли дала, чтоб меня в дурку упечь?! Вы в доле, что ли?!
– Татьяна Васильевна, давайте по-хорошему – собирайтесь и поехали!
– Ах ты, козел старый!..
А вот с козлом, да еще и старым, я категорически был не согласен!
Короче говоря, вязали мы ее с большим трудом, под оглушительные визг и крики. Сначала она пыталась повалиться на пол, но потом все же пошла. Правда, пока шли к машине, голосить начала:
– Аааа! Ой, помогииите! Ой, убивааают!
Пока ехали в больницу, наслушались проклятий в свой адрес по полной программе. Ну да, нам не привыкать. Много всего выслушивать приходилось. В стационаре приняли ее без проблем.
– Шестая бригада, пишем вызов: адрес такой-то, м., 46 л., боль в груди.
– Принял!
Больной, интеллигентного вида мужчина, лежал на диване.
– Здравствуйте, извините, пожалуйста, что потревожил вас. Что-то сердчишко разнылось, никак не проходит.
– Я ему валерьянки дала три таблеточки, – пояснила взволнованная жена.
– Ну, валерьянка в данном случае ничем не поможет. Давно болит?
– Да уж часа два, наверное.
– Боль сильная?
– Нет, не сильная, просто ноет и ноет.
На ЭКГ незначительная депрессия сегмента ST, зубец T отрицательный. В общем, налицо признаки ОКС[3]3
Острый коронарный синдром. – Прим. авт.
[Закрыть] без подъема сегмента ST. Однозначно нужна госпитализация.
Но вначале обезболили морфином, сделали и дали все остальное, что по стандарту положено.
Вопреки нашим протестам, больной категорически отказался от носилок и потопал с нами в машину. Ну надо же, засранец какой, нервничать меня заставил! Но ничего, все обошлось благополучно. В сопровождении жены, свезли в кардиодиспансер.
И этот вызов был последним в моей полставочной смене. Ехал я домой и думал: а чем же я теперь от фельдшера отличаюсь? Формально, только дипломом и сертификатом. А по факту, почти ничем. Но, грустные мысли, быстро сменились приятными: ведь завтра меня ждали дача и грибы!
Все фамилии, имена, отчества изменены.
«Жалобная» смена
Что-то простыл я, расквасился весь. Из носа течет, глаза слезятся, в горле першит, то в жар, то в холод бросает. Погода поменялась, холода наступили очень резко. И никакого бабьего лета, говорят, не предвидится. Но в своей простуде я сам, конечно, виноват. Потащился за грибами, в такой-то холод, да еще и под дождь попал. Температура нормальная, а колбасит всего не по-детски. Противопростудные средства лишь на время состояние облегчают. Сделал напиток из имбиря и клюквы, пил накануне работы, но, к сожалению, без особого эффекта. Уж и супруга-то меня ругнула, мол, совсем себя забросил, связался с этими грибами, как маньяк какой-то. Уйти бы на больничный, да работать некому. Ну, ничего, как-нибудь отработаю свою полставочную смену в наморднике.
Дефибриллятор наш бригадный так и не починили. Сказали, что аккумулятор надо менять, но в план закупок его включат только на будущий год. Теперь так и придется незнамо сколько с автоматической говорилкой валандаться. Да тут еще проблема в том, что электроды у этого автомата одноразовые. А второй комплект в запас не выдают, говорят, мало их очень. Нда… Что-то наш старший фельдшер мышей не ловит. Закупки медтехники организует, а вот про запчасти к ней почему-то забывает.
– Уважаемые коллеги! В семь тридцать состоится врачебно-фельдшерская конференция! – раздалось из динамиков. Ладно, посидим, послушаем, может чего полезного скажут.
Все началось скучно. Доклад старшего врача навевал непреодолимую дремоту. Голова, сама того не желая, склонялась вниз, и весь организм норовил предаться Морфею.
– Больной 45 л., острый инфаркт миокарда, кардиогенный шок. Помощь оказана по стандарту. Госпитализирован в кардиодиспансер.
И вот тут я встрепенулся. В конференц-зале прошел возмущенный гул.
– Кто был на вызове? – Прорычал главный, исподлобья глядя на собравшихся
– Врач Анисимов с общепрофильной бригады, – пояснил старший врач.
– Вы здесь, доктор Анисимов? – вопросил главный.
– Да, здесь, – пробасил он, – поднимаясь во весь свой немаленький рост с заднего ряда.
– Василий Игоревич, а вы знакомы с приказом Департамента, что всех больных в кардиогенном шоке, мы обязаны госпитализировать в областную больницу?! – главный разве что слюной не брызгал.
– Но ведь состояние было крайне тяжелым, вот я и принял решение везти в ближайшее профильное учреждение, – пытался защититься Анисимов.
– Вот это ваше решение и выйдет нам всем боком! Страховая эту карточку оштрафует, ну а вы лишитесь стимулирующих! Это надо так, сделать, а? Ведь еще месяц назад мы всех знакомили с этим приказом под роспись, объясняли, инструктировали! И вот, пожалуйста, доктор Анисимов, решил на все забить и поступить по-своему! – И главный звонко хлопнул ладонью по столу.
Но вот, доклад окончен, а главный не торопиться говорить свое традиционное «Есть ли вопросы к старшему врачу?». Он вновь, набычившись посмотрел в зал.
– Фельдшер Платонов есть?
– Да, есть. – Поднялся молодой паренек со светлыми волосами и настороженно посмотрел на главного.
– Напомните, как вас зовут?
– Денис.
– Вот и объясни, Денис, куда можно делать магнезию?
– Нууу, внутривенно, внутримышечно… – ответил он.
– А с какого потолка ты взял внутримышечный способ введения, не подскажешь?
– Всегда так делали.
– Всегда делали! – передразнил главный. – Вы должны руководствоваться стандартами, клиническими рекомендациями и инструкциями к препаратам! А не безграмотными действиями своих коллег! И вновь громкий хлопок ладони об стол.
– Ну так вот, Денис, нарвался ты на жалобу от больной, которой ты эту чертову магнезию в мышцу зафиндюрил. Абсцесс у нее случился, дырень в ягодице. Собирается иск предъявлять. Как тебя защитить, я ума не приложу. Значит так, сейчас зайдешь к нашему юристу, Светлане Геннадьевне, и обсудите с ней все вопросы. Она тебе поможет грамотное объяснение написать. И запомни на всю оставшуюся жизнь, что путь введения магнезии только внутривенный!
– У меня объявление, – встала с места начмед Надежда Львовна. – Завтра, в 12.00 ч., в Медицинском университете состоится межрегиональная конференция «Клинические маски цереброваскулярной болезни». Будут начисляться баллы. Лектор из Военно-медицинской академии, кандидат медицинских наук, доцент. Это касается только неработающих смен!
Да, тема действительно интересная, обязательно надо будет сходить, да и баллы к аккредитации не помешают.
А выходя из конференц-зала, я впервые констатировал факт: а ведь главный-то, когда устраивал взбучку врачу и фельдшеру, был действительно прав! Вот только взять бы и систематизировать все ошибки, которые случаются в процессе оказания скорой медицинской помощи и раздать в виде брошюр-памяток. Но здесь я высовываться не стал, ибо инициатива наказуема. Главный зацепится за эту идею и скажет, мол, давай, Юрий Иванович, действуй, а Родина тебя не забудет! Но я предпочитаю Родине лишний раз глаза не мозолить. Чай я не юноша бледный со взором горящим.
Вышли всей толпой ко входу покурить.
– Говорят, планшетные компьютеры нам скоро выдадут. – Сказал БИТовский врач Петр Михайлович.
– Ха, а как же карты вызова? – не понял я. – Получается, у нас двойная писанина будет, что ли?
– А хрен его знает. Главная кака будет заключаться в том, что нельзя будет исправить ни время, ни лечение. Один раз вписал с ошибкой и все, больше ничего не скорректируешь. А рублем накажут.
– Зашибись, блин! Мало того, что исправить нельзя, так нас еще и стимулирующих лишать начнут в дело и не в дело.
– Дааа… Что-то у нас сплошные чудеса кругом. Прям волшебство какое-то!
Все наше имущество в сборе, аккуратное, ухоженное, об этом можно и не думать. Молодцы мои фельдшеры, от души работают, без всяких понуканий и разносов, четко и слаженно. Никогда и ничего им напоминать не приходилось. Машинка всегда идеально чистенькая, все стоит на своих местах. В общем, любо-дорого посмотреть. Оба высокие, крепкие, идеально выбритые, немногословные, поперек батьки никуда не лезут, с гражданами отменно вежливы. И всегда наглаженная форма на них сидит солидно, строго по фигуре, а не дрягается, как балахоны. В общем, повезло мне с фельдшерами.
Двадцать три бригады сегодня. Фельдшеры уже бунт затевают из-за того, что их поодиночке ставят на линию, вопреки минздравовского приказа 388н. Ну что ж, поживем – увидим.
В ожидании вызова, сел к телевизору. Думал, что-нибудь интересненького найду. Да куда там! Сплошные мерзкие рожи, под названием «звезды», по другим каналам лживые, пропагандистские политические ток-шоу. Нет, не могу. Не мое это. Брезгую я этими особями… Встал, пошел на кухню, чайку попил, потом покурить сходил. С коллегами на улице потрепался. А тут и вызовок подоспел: адрес такой-то, М. 32 г., без сознания.
У подъезда трехэтажного дома, нас встречала женщина средних лет, одетая в синее болоньевое пальто и красную вязаную шапочку. Как оказалась, она была хозяйкой квартиры, которую сдавала двум молодым людям. Платили исправно, не конфликтовали с соседями, разговаривали всегда вежливо. Чем они занимались, она не интересовалась. Сегодня пришла она проверить порядок в квартире. Звонила, стучала, но в ответ тишина. Дверь открыла своим ключом. А на полу в комнате увидела лежащего совершенно голым квартиранта.
– Ну их же двое там должно быть. Куда второй-то подевался? – недоумевала она.
– Ладно, пойдемте, сейчас посмотрим.
В квартире опрятно, на притон совершенно не похоже. Полы идеально чистые, на стенах прекрасные обои, все вещи лежат на своих местах. Никаких следов борьбы, никаких следов крови. Ну что ж, надо посмотреть. Хотя возможно, что второй свалил куда-то, увидев, что друг окочурился.
– Иваныч, вон, смотри! – Гера показал мне в открытую дверь ванны, лежащее на кафельном полу тело в спортивном костюме.
Неподалеку от тел, нашли два использованных одноразовых шприца. У обоих, на локтевых ямках, многочисленные следы от инъекций. Вот и пазлы сошлись. Помощь оказывать, к сожалению, некому. Уже имеется выраженное трупное окоченение, трупные пятна, исчезающие при надавливании, через 30 секунд восстанавливают свою окраску. Смерть наступила не менее четырех-шести часов назад. Видимых признаков насильственной смерти нет. Но судебный медик, применит свои методы и выводы сделает более профессионально.
Минут тридцать ждали полицию. Приехали двое постовых, сказали, что будут охранять место происшествия до приезда следственно-оперативной группы. И, предварительно записав наши данные, отпустили нас с миром. Доэкспериментировались парни… Ну и ладно, а мы отчалим. Надо еще карточки писать и протоколы констатации. Фффуххх! Дописал, наконец. И вот теперь, нужно объявлять, что бригада свободна и готова к дальнейшим подвигам.
– Шестая бригада, свободна?
– Пишем вызов: адрес такой-то, Ж. 37 л., учетная, психоз.
– Принял!
На этот раз, нас никто не встречал. Дверь открыл невысокого роста, плотный, полноватый молодой мужчина, одетый в красную футболку и черные спортивные штаны.
– Вон, смотрите, у нее крыша едет! Забирайте ее в дурку, к чертовой матери! – Мужика аж трясло от злости.
– Так, давайте пообщаемся спокойно. Вы кем ей приходитесь?
– Муж, ну точнее, гражданский муж.
– Вот теперь спокойно и внятно расскажите нам, что у вас здесь произошло?
– Она на учете уже лет семь…
– А с чем на учете?
– А я… хрен его знает, но с головой у нее проблемы конкретные.
– Ну, так в чем же конфликт-то вышел?
– Она идеей задалась в Беларусь уехать на постоянное место жительство.
– Так, и что?
– Как что?! Продать квартиру и уехать на деревню к дедушке? – Изо рта супруга вылетали мелкие капельки слюны, а потому, я от него отстранился.
Девушка сидела в кресле и плакала. Ухоженная, с ясными глазками, аккуратной стрижечкой коротких русых волос. Лицо свежее, доброе и немного наивное.
Попросил я мужика скрыться с глаз долой, что он и исполнил с превеликой неохотой.
– Здравствуйте! Вас как зовут?
– Маша.
– Расскажите, Машенька, что случилось.
– Да понимаете, захотелось мне в Беларусь переехать насовсем. В деревню. Вы не подумайте, я не прожектерка какая-то! Я все уже выяснила и на счет жилья и работы. Я ведь медсестра, здесь в стационаре работала. Работа у меня будет и подъемные неплохие дадут, жильем обеспечат, там у них все четко. Зато у меня будет уверенность в завтрашнем дне. Тем более, я же не с пустыми карманами туда собираюсь, есть у меня деньги, – сквозь слезы, рассказала маша.
– Хорошо, Машенька. А ваш супруг сказал, что вы семь лет на учете стоите у психиатра. Можете объяснить, что случилось?
– Ой, да я у психиатра только в детстве наблюдалась. У меня был однократный судорожный припадок. Лет шесть мне тогда было. Какими-то таблетками меня покормили и больше ничего подобного не было!
– Еще вопрос на засыпку. Если я правильно понял, что в Беларусь вы хотите переехать без супруга.
– Я ему предлагала. Но он в ответ только оскорбляет по-всякому. Хотя, какой он мне супруг. Так, сожитель. Он мне просто никто. Из себя хозяина строит, а сам только на всем моем живет.
Ну что ж, ничего я криминального не вижу. Какие здесь психические расстройства? Девушка весьма четко и последовательно рассказывает свои дальнейшие планы. Никакой нелепицы я не углядел. Назвать ее планы пустым прожектерством, у меня язык не поворачивается. Обманов восприятия не обнаруживает. Нет оснований для госпитализации, нет однозначно, твердо, железно.
– Маша, а вам сейчас есть к кому поехать?
– Да, к родителям. Вот только он меня никуда не выпустит.
– Ну, это мы берем на себя!
– Так, уважаемый! – сказал я, обращаясь к супругу. – Она сейчас едет с нами в больницу.
– Наконец-то! Я же вам говорил, а вы кочевряжиться начали. А мне с ней можно?
– Нет, не можно. У нас места нет в салоне.
Ну все, вроде отстал.
– Маша, так ведь вам придется очень много документов собирать, там их целый список. А ведь если вы приедете и скажете, мол, дайте мне гражданство, то вас просто пошлют подальше.
– Я этот список почти наизусть знаю. Найму адвоката, он поможет.
В общем, увезли мы девушку к ее родителям, благо тут совсем недалеко было.
– Ну ты и авантюрист, Старый! – Уважительно сказал Гера.
Да, этот авантюризм мне может выйти боком выйти. Лишусь я стимулирующих и выговор отгребу.
– Шестнадцатая бригада, вы свободны?
– Свободны.
– Что-то очень долго вы на вызовах сидите!
– Пишем вызов! Адрес такой-то, Ж. 31 г., порезала вены.
– Принял, шесть.
Крошечная комнатка малосемейки, вся залита кровью. Больная, с растрепанными волосами, крашенными в радикально-черный цвет, сидит на неприбранной постели, тупо уставившись перед собой и не замечая нашего присутствия. На локтевых сгибах обеих рук – кровоточащие порезы.
– Здравствуйте, уважаемая! Что случилось-то?
– Ничего… Вены порезала… – совершенно без эмоций ответила он.
– Но ведь не просто так вы их порезали, значит, что-то случилось?
– Случилось… Живу, как собака брошенная, надоело мне все. На сына родительских прав лишили, друг бросил. Кому я такая нужна?
– А нас кто вызвал?
– Я и вызвала. Страшно стало…
Мои фельдшеры обработали раны, наложили сухие асептический повязки.
Давление 110/70, при привычном 120/80. Нда, низковато мальца… Гера наладил капельницу, пролить надо болезную.
– Ну что, Ириш, давай в больницу собираться.
– Ладно, поехали… – так же вяло и без эмоций ответила больная.
От кровопотери ее пошатывало, а потому, до машины вели под руки. В стационаре приняли без проблем.
– Шестая бригада, пишем вызов: адрес такой-то, М. 45 л., психоз, учетный.
– Принял.
Родители больного рассказали, что такое состояние началось еще с вечера. Бесцельно ходит по комнате, перебирает вещи. Застывает на одном месте с поднятой ногой, как цапля. Время от времени повторяет: «Я не туда, не надо мне, высокочастотное поле».
Сам больной, высокий, солидный мужчина сорока пяти лет, с седыми висками, одетый в спортивный костюм, медленно бродит взад-вперед, пристально вглядываясь мне в лицо.
– Николай Николаевич, присядьте на минуту, поговорите с нами! – прошу я его.
Но тот, как будто и не замечает.
– Николай Николаевич, что вас беспокоит, что вас тревожит? – повторно спрашиваю я его.
– Торсионные поля. Ремонт надо делать. – Наконец-то дождался я ответа. – Там под полом все скрыто. Током простреливает.
– А почему других не простреливает, а только вас?
– Это против меня направлено. Мне сказали, что родителей нужно ликвидировать, и тогда все нормально будет.
– А кто все это сделал?
– Есть группа разработчиков. Я в нее тоже когда-то входил, но у нас конфликт случился. Они боевые поля разрабатывали, а у меня цель – мирная инженерия. Вот они и изводят меня теперь по-всякому. Их шестеро, а я один. И этим все сказано.
– Ну что, Николай Николаевич, нужно поехать в больницу. А тем временем, все торсионные поля здесь уберут специалисты.
– Поехали. Мне только датчик надо с собой взять.
– Какой датчик?
– А вот! – И показал обломанную плату от какого-то электроприбора.
– Хм, боюсь, что в приемнике это не пропустят.
– Хорошо, я сниму с нее мысленную копию, – согласился больной и пристально посмотрел на штуковину.
– Вот, все, теперь поехали! – удовлетворенно согласился он.
– Центральная, шестая свободная, разрешите обед?
– Разрешаю, шестая, приезжайте!
Сломалась микроволновка, будь она не ладна! Пришлось ковырять ледяные макароны с котлетой. Удовольствие то еще! Чайник вскипятили на плите. В общем, обед получился так себе. Пошел подремать, ну ее на фиг.
– Шестая бригада! – заорал динамик дурным голосом.
Вот и подремал… «Адрес такой-то, Ж, 27 л., психоз, больная не учетная».
Муж и мама больной пребывали в растерянности. Сама больная пребывала в себе, и судя по всему, ей было хорошо. Она хихикала и пребывала с кем-то невидимым.
– Не могу понять, что с ней случилось-то? – В растерянности сказал муж, молодой, крепкий мужчина. – Ну да, выпивала она недели две. На пиво подсела. Вроде всегда нормальная была, веселая, а вчера с вечера крышу снесло капитально. Теперь хихикает, разговаривает с кем-то.
– Может, в пиво чего подмешивают? – предположила мама.
Молодая, симпатичная женщина, с правильными чертами лица, была увлечена невидимым собеседником.
– Хи-хи, да ладно! Чо, прямо здесь, что ли? – игриво говорила она.
– Лена, а вы с кем сейчас разговариваете? – поинтересовался я.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?