Текст книги "Байки старого психиатра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bayki-starogo-psihiatra-249160.jpg)
Автор книги: Доктор Иваныч
Жанр: Психотерапия и консультирование, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Трагическое происшествие с Василичем
Вот и закончился грибной сезон… Нет, грибы-то пока есть. И опята, пусть и с раскрывшимися шляпками, но свежие, крепкие, чистенькие. И чернушек на засолку можно набрать. И лисички то тут, то там выглядывают, стараясь слиться с желтой опавшей листвой. В общем, есть-то есть, да не про мою честь. Просто супруга моя, сказала решительно: «Все, хватит!» Мол, если уж так сильно ты любишь лес, то ходи, гуляй, медитируй, фотографируй, но только грибы не собирай. Да и то верно. Ведь мы с Ириной далеко не грибные гурманы. Уж и раздавали мы их всем, кому только можно, а все равно запас остался такой, что и за год не съешь. Дочка моя приезжала недавно, и только я заикнулся, что, мол, грибочков с собой возьмешь, как она с возмущением отвергла:
– Папа, ну что мы, коровы, что ли какие, одними грибами питаться?!
Не слышал я, правда, чтобы коровы грибами питались, но дочь тоже понять можно…
А сегодня опять моя очередная смена. Объявили врачебно-фельдшерскую конференцию. Главный в командировке, а потому проводит ее начмед[5]5
Начмед на скорой – заместитель главного врача по медицинской части. В стационарах – заместитель главного врача по лечебной работе. – Прим. авт.
[Закрыть] Надежда Юрьевна. Вначале, как всегда, доклад старшего врача предыдущей смены о том, что случилось-приключилось. А дальше взяла слово Надежда Юрьевна. С кисло-недовольным лицом она обратилась к врачу линейной бригады Марианне Силкиной:
– Марианна Анатольевна! Вы ездили на вызов на боль в груди. И доезд у вас в карточке стоит аж тридцать шесть минут! Ну слушайте, вы же не первый день работаете на скорой! Вы должны знать, что время доезда на экстренные вызовы не должно превышать двадцати минут! Ну сколько можно говорить об одном и том же?!
– Так ведь мы же ездили в деревню Мясниково, это и далеко, и дорога вся разбитая. Туда же физически никак не доедешь за двадцать минут! – попыталась объяснить Марианна.
– Марианна Анатольевна! В минздравовском приказе триста восемьдесят восемь говорится про двадцатиминутный доезд. А о дорогах и расстояниях там ничего не сказано. И экспертов из страховых это так же не волнует. Они просто тупо оштрафуют, вот и все! Поэтому карточку нужно переписать сразу после конференции!
– Хорошо… – согласилась Марианна.
– И еще, уважаемые коллеги, уже язык устал повторять, что дозировки препаратов должны полностью соответствовать стандартам! Вчера проверяла карточки и опять одно и то же: дозировки пишут кто во что горазд! Ну неужели нельзя запомнить, что магния сульфат при инсультах вводится четыре миллилитра?! Не пять, не десять, а именно четыре! Гепарин при ОКС с подъемом ST делаем четыре тысячи, без подъема – пять тысяч! Если у вас вообще нет стандартов, то придите ко мне с флэшками, я вам их скину! Ну закачайте их к себе в телефоны! Все, коллеги, если вопросов нет, всем спасибо!
Да, Надежда Юрьевна, к сожалению, права. Проверялкам из страховых компаний только дай повод, оштрафуют с радостью!
Сегодня аж двадцать семь бригад. А это вселяет надежду, что нас не будут гонять на все подряд.
…Ну да, размечтался! Дали вызов с великолепным поводом «отравление мухоморами у мужчины 63 лет». Ну, прям любопытство разбирает, что же сподвигло болезного с утра пораньше мухоморов нажраться? Нда… Грибы теперь и на работе меня преследуют. Однако все оказалось несколько по-другому.
Дверь открыла супруга больного, которая взволнованным дрожащим голосом рассказала:
– Ой, доктор, он настойку мухоморов выпил! Я их на водке настояла, чтоб ноги растирать, а он…
– И много выпил? – спрашиваю.
– Да сказал, что грамм сто…
И тут появился сам больной: невысокого роста, коренастый, плотный и жизнерадостный. В общем, живее всех живых.
– Валюш, ну зачем ты скорую вызвала? У них же и так работы навалом, может сейчас кто-то умирает, а ты докторов отвлекаешь по всякой ерунде! Ну ты же видишь, что со мной все нормально! – укоризненно, но совершенно беззлобно сказал он жене.
– Ты сам-то смотри не помри, дурачок ты этакий! – заплакала она.
– Ну ладно уж, она же не просто так нас вызвала, все-таки беспокоится, давайте хоть посмотрим вас. Пойдемте в комнату, – примирительно ответил я.
И действительно, никаких признаков отравления не было. Выпил он часа два назад. За это время уж хоть какие-то симптомы появились бы. Давление 130/90 мм, пульс 78, зрачки нормальные. Хотя причина здесь не в чудесах, а в малой дозировке мухомора: в трехлитровой банке плавали всего лишь три небольших гриба. Да и выпил-то он не так уж и много. Оказывается, опохмелиться ему захотелось, а просить у жены деньги постеснялся. В общем, категорически отказался он и от промывания желудка и от госпитализации, расписался в карточке, и отчалили мы.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, Дзержинский отдел полиции, М., 39 л., психоз, больной учетный.
– Принял!
Оперативный дежурный – молодой майор с недовольным лицом, тут же начал с укора:
– Ну что ж вы, как долго-то? Вон он орет, как бешеный!
И действительно, из клетки, обитой оргстеклом, доносились громкие вопли:
– Э, слышь, ты, овца … …, ты чо, попутал, что ли?! Ты за базар свой ответишь? Чо ты там гасишься, ты, …?! Ты в лицо мне это скажи! Я тебя в … …, отвечаю!
– Это кому он так агрессивно-то? – поинтересовался я.
– Ну уж вам это лучше знать! Он, вообще-то, один сидит, – саркастически ответил дежурный.
– А как он к вам-то попал?
– Машину у соседа молотком расколотил. Новую, в кредит купленную. Зачем – непонятно, какой-то бред несет. Хотели с него объяснение взять, бесполезно, всякую дурь начинает рассказывать. Говорит, что на учете стоит, в больничке лежал два раза, инвалид второй группы.
– Понятно. Ну, давайте, посмотрим на него, побеседуем.
Автором агрессивных воплей оказался высокий молодой мужик с голым торсом, мускулистый и крепкий, с наколотыми звездами на плечах.
– Здравствуйте, вы на нас бросаться не будете? – поинтересовался я.
– Не, не, вы чего? Я же вижу, что вы – врачи. Чо я, дурак, что ли, на вас бросаться?! – искренне ответил он.
– Вот и хорошо. Как вас зовут?
– Валера.
– Что случилось, Валер? Говорят, что ты чужую машину разбил? Зачем?
– Ха… Да тут так просто и не расскажешь… Ну, короче. Я восемь лет отсидел за тяжкие телесные со смертью. По-человечески отсидел, нормальным пацаном. Два года назад освободился. Полгода нормально прошли, работал в бригаде, ремонты делали. А потом началось. Опера из десятого отдела начали ко мне подкатывать…
– А это что за десятый отдел? Никогда о таком не слышал.
– Ха! И не услышите! Это же секретный отдел, они на новые преступления раскручивают. Но они не как обычные опера, они на расстоянии действуют. Через ретрансляторы давят и прессуют.
– Через какие ретрансляторы?
– Ну аппаратура такая, передает голоса на расстояние, прямо в голову. Они меня на сто четырнадцать убийств хотят раскрутить!
– Да, это многовато будет!
– Да это вообще беспредел голимый! Я чо, совсем больной, на себя пэжэ[6]6
ПЖ (жарг.) – пожизненное лишение свободы. – Прим. авт.
[Закрыть] буду вешать?!
– А кому ты так кричал-то? Оперу, что ли?
– Не, не оперу, а козленку оперскому. Его к ретранслятору допустили, чтоб он, значит, надавил на меня. Он начал угрожать, что мочой меня обольют и девочкой сделают, если я явку не напишу.
– Понятно. Ну, а машину-то у соседа зачем разбил?
– Да какой он, на…, сосед?! Это опер из «десятки»! Его специально ко мне в подъезд подселили! В его машине ретранслятор стоит, через него они со мной и базарят!
– А еще мне сказали, что ты на учете у психиатра состоишь и инвалидность имеешь.
– Да, года полтора назад, из-за них я на больничку попал. Три месяца лежал, шизуху мне поставили и вторую группу дали. Но, кстати, помогло.
– Голоса прекратились?
– Поначалу я их вообще не слышал, потом они начали прорезаться, потихоньку так, невнятно. А позавчера, как прорвало! Они же прямо в мозг свои голоса передают. Думал, башка лопнет!
– Ну что, Валерий, поехали опять в больничку. Там тебе опять защиту от голосов сделают.
– Да, поехали, конечно! – с радостью согласился он.
Дааа, давненько я не встречал столь систематизированного бреда! Ведь прямо все четко по полочкам разложил, кто, что и зачем! В общем, больного успешно сдали защитникам от голосов.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, во дворе дома, отравление неизвестным веществом, М, 30 л., вызывает полиция.
– Принял!
В уютном дворе старого П-образного дома, под сенью желтой листвы деревьев, происходило форменное непотребство. Молодой, тощенький мужичонка, одетый лишь в плавки, стоя на полусогнутых совершал какие-то обезьяньи движения и почесывался. Рядом стояли двое полицейских и улыбались.
– Во, видите, чего творится-то? – сказал прапорщик, обращаясь к нам.
– Мы-то видим! И все вокруг видят! А кто-то из окон и видео снимает! Ну неужели нельзя было его в машину посадить?! – возмутился я.
– Так мы ж не скорая, зачем он нам в машине нужен? Не дай бог, окочурится, а потом отписывайся! – ответил он.
Ну да, пререкаться можно до бесконечности. Мои фельдшеры, взяв под руки, повели болезного в машину. Тот не сопротивлялся.
– Уважаемый, как вас зовут?
– Ы…ы…ы… – сказал он в ответ.
– Что употреблял?
– Не…не…не…ы…ы…
Давление 110/70 мм, пульс 52, зрачки широкие, со слабой реакцией на свет, взгляд не фиксирует. Вены везде чистые, но это еще ни о чем не говорит. Употребить можно по-всякому. На введение налоксона никакой реакции нет. Значит, точно не опиаты, а какая-то другая химия. Написал я в карточке «Отравление неизвестным веществом» и увезли мы его в стационар, как неизвестного. Вот зараза, теперь придется звонить в полицию, сообщение передавать! А то, что полиция и так имела эту информацию, не считается. Нужно звонить в дежурную часть и передавать уже от имени скорой. Да, вот такие у нас заморочки.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, Ж. 33 г., человеку плохо, причина неизвестна, хочет именно вас.
– То есть, прямо так и сказала, мол, Юрия Иваныча хочу?
– Нет, она психиатрическую бригаду требовала.
– А что у нее плохо-то?
– Она ничего, как следует, не объяснила и трубку бросила.
– Понятно, принял.
Чудеса какие-то…
Дверь нам открыла молодая, красивая брюнетка с холодным взором.
– Вы психиатр? – прямо с порога строго спросила она.
– Да.
– Хорошо, проходите. Доктор, а можно нам без санитаров поговорить? – поинтересовалась мадам.
– Во-первых, они не санитары, а фельдшеры. Во-вторых, мы – одна бригада. В-третьих, никаких секретов по работе у нас друг от друга нет. И врачебную тайну мы храним одинаково, – спокойно объяснил я.
– Очень много слов, доктор! – с высокомерным недовольством заявила она. – Ну, ладно. Короче говоря, мне нужно госпитализироваться в четвертое отделение. Я вам нормально заплачу. Просто у меня на работе серьезные неприятности, и мне нужно в больнице полежать определенное время.
«Ишь ты, милая, куда захотела-то!» – подумал я. Четвертое отделение областной психиатрической больницы, так называемое «санаторное», мечта многих. Там режим мягкий, со свободным выходом, условия прекрасные. Одним словом, настоящий санаторий для людей с невротическими расстройствами.
– К сожалению, по скорой четвертое отделение не принимает. Вам нужно обратиться в психоневрологический диспансер, взять направление…
– Ой, да все это я знаю без вас! – бесцеремонно оборвала она меня. – В этом вашем диспансере нужно очередь выстоять среди дураков, потом кучу анализов сдать, потом опять очередь, чтобы направление дали! Все это я уже проходила! Я же вам сказала, что заплачу!
– Послушайте, уважаемая, никаких денег мы у вас не возьмем и никуда не повезем. Я понятно разъяснил?
– Так, не хамите мне, пожалуйста! Я вам не уважаемая! – Дамочка аж раскраснелась от гнева.
– Ну, извините, я ж не знал, что вы не уважаемая!
– Так, все, уезжайте, надоели! – взвизгнула она.
– И вам всего доброго! – душевно попрощался я.
Ответом нам была громко хлопнувшая дверь…
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая!
Ну, наконец-то! Сейчас поедим, чайку врежем, а может и горизонтальное положение принять получится. У крыльца задумчиво курила старенькая дезинфектор Нина Петровна.
– Ну что, Иваныч, всех дураков вылечил? – поинтересовалась она.
– Нет, Петровна. Лечить можно только психически больных, а дураков – бесполезно.
– Эт точно…
Часа два не вызывали. Эх, красотища, почаще бы так! Но все хорошее не вечно…
Очередной вызов подтвердил, что закон парных случаев существует: «Адрес такой-то, Дзержинский отдел полиции, М., 49 л., психоз, больной учетный».
– И снова здравствуйте! – поприветствовал я уже знакомого оперативного дежурного. – У вас прям не отдел полиции, а филиал психиатрической больницы!
– У нас тут филиал дурдома, – поправил меня он. – Короче говоря, ваш клиент в Преображенском мужском монастыре чертей гонял. Окна побил, батюшке по физиономии врезал. Потом монахи его связали и нам сдали. Доктор, только постарайтесь уже без долгих бесед, забирайте его побыстрей, а то нормальные злодеи от него страдают! Он здесь чуть драку не устроил!
– А откуда известно, что он учетный?
– Он сам и сказал.
В одиночной клетке сидел худощавый мужичок, небольшого роста, с аккуратной бородкой, одетый в грязноватую серую ветровку и потрепанные джинсы.
– О, здравствуйте, доктора! – радостно поприветствовал он нас.
– Здравствуйте. Вас как зовут?
– Раб божий Константин.
– Ну, рассказывайте, Константин, что вы делали в монастыре?
– А что делал… Трудником я там был. Жил, работал, хотел послушником стать, а потом и монашеский постриг принять. Но, оказалось, что там не Богу, а дьяволу служат…
– И как вы это поняли?
– Просто понял. Господь мне попустил нечистых духов видеть. Бесов, проще говоря. И воевать с ними.
– Так вроде бы такое попущение дается только праведникам? Вы себя считаете таким?
– Эээ, доктор, я понял, куда вы клоните! Думаете, я в грех гордыни впал? Нет, я много испытаний прошел. И в Афгане, и в Чечне воевал я в секретном спецназе, в зоне сидел, в дурке лежал.
«Ну, уж привираешь ты, мил человек. Слишком молод ты для Афгана. Школьников туда точно не отправляли!» – мысленно отметил я. А уж про службу в спецназе сейчас каждый второй, если не каждый первый рассказывает. Будто нет и не было у нас никаких других родов войск и воинских формирований. Исключительно один спецназ.
– С этим все ясно. Ну а зачем вы окна били, зачем священника ударили?
– Не, не, не, все не так было. Окна я случайно разбил, я в бесов целился, они там прямо гроздьями висели, в кельи заглядывали, братию искушали! И по морде я дал не священнику, а дьякону. До священника я, к сожалению, не добрался.
– Так за что вы дьякона-то?
– За то, что он пел богохульную ектенью: «Паки, паки миром Дьяволу помолимся!». Вы поняли, да, какой это монастырь? Кому они служат?
– А другие слышали такое?
– Нет, конечно! Как они могут слышать, если у них мозги затуманены?! Они уже души свои загубили полностью! Ладно, доктор, проехали. Ну что, в дурку меня повезете?
– Не в дурку, а в психиатрическую больницу.
– Ладно, не придирайтесь к словам. Поехали, я готов к испытаниям. Господь мне их зачтет. Вот только тут такое дело… Завшивел я малость… И в голове, и в одежде, заразы, ползают.
– В больнице обработают, не переживайте.
Больного приняли без проблем, вот только санитарка приемного отделения смотрела на нас, как на врагов народа…
– Центральная! Шестая свободна, нам нужно машинку обработать.
– От чего?
– От вшей.
– Приезжайте.
Дезинфектор Петровна тяжко вздохнула и сочувственно поинтересовалась:
– Ну чего, Иваныч, мандавошек, что ли, подцепил?
– Ой, и не говори, Петровна, совсем зажрали!
Еще целый час не вызывали. Отлично: времечко постепенно движется к концу смены!
А вот и вызовок: «Адрес такой-то, М., 40 л., без сознания». Ну что ж такое-то, а?! Уж и бригад сегодня много, а все равно суют все подряд!
– Надь, ну ведь сегодня же двадцать семь бригад! Неужели только психиатрам можно дать боль в груди с задыхом? – высказал я диспетчеру.
– Юрий Иваныч, ну вот верите-нет, все заняты! Вон двадцать три вызова висят, из них три экстренных!
– Ладно уж… – сдался я.
Дверь открыла заплаканная супруга больного.
– Ой, скорей, скорей, проходите, пожалуйста! Он задыхается!
Больной с покрытым испариной лицом, сидел на диване. Дыхание клокочущее, тяжелое, частое.
– С сердцем плохо… Задыхаюсь… – прошептал он.
Мои парни, не дожидаясь никаких указаний, сразу начали работать. Гера записал ЭКГ, Толик катетеризировал вену. Давление 130/90 мм! Это просто счастье неописуемое, что он еще и давление держит! В общем, имеем мы острый нижний инфаркт миокарда, осложненный отеком легких. Помощь оказали по стандарту. Давленьице снизилось до 110/70 мм, но это не критично. Главное, что отек купировали и обезболили. Хотя, это только на словах все легко и быстро. На самом-то деле почти час возились. Теперь можно и госпитализировать. Вот только проблема в том, как до машины его донести. Ведь это нужно делать только в сидячем положении. Притащили из машины складные носилки, которые легким движением руки превращаются в кресло-каталку. Нда… Наговорил… В этот раз «легким движением» не получилось. И не легким тоже. Заклинило их. Пришлось воспользоваться обычным стулом. Супруга больного нашла двух мужчин-помощников, которые вместе с фельдшерами, снесли его к машине. Благо, что этаж был второй, а пациент – невысокий и худощавый. В общем, все закончилось благополучно, довезли в лучшем виде!
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, между первым и вторым подъездами, под деревом, М., 40 л., без сознания.
– Принял!
Нас встречали двое шустрых мальчишек лет по двенадцати.
– Вон, вон он там, у дерева сидит! – азартно закричали они.
И действительно, прислонившись к дереву, сидел пьянецкий господин лет сорока, прилично одетый, но перепачканный грязью.
– Уважаемый! Эй, уважаемый!
– А? Фффсе намально! – сказал он.
– Ну-ка, пойдем в машинку!
– Неее, ну ни нана!
– Что не надо-то? Ты где живешь? Адрес можешь сказать?
– Тама, – исчерпывающе ответил господин.
Вот засранец! Так и придется теперь на носилках в машину завозить, а то вон пацанята уже на телефоны снимают.
В машине, после вдыхания нашатырки и закапывания в нос кордиамина, господин как следует прочихался, осмотрелся. И почти внятно смог назвать себя и свой адрес. И, к нашему великому облегчению, оказалось, что живет он в этом же доме, возле которого и сидел под деревцем. Довели мы его до квартиры. Дверь открыла пожилая женщина.
– Ой, ой! Господи! Дима, Димочка, что случилось?! – громко запричитала она.
– Да ничего особенного не случилось, выпил ваш Дима, а мы его привели вам в целости, – объяснил я.
– Ой, ну как же так-то?! Он же вообще не пьет! – не могла поверить она. – Он преподавателем работает в институте, кандидат экономических наук!
– Ну, когда-то же надо начинать! А преподаватели с ученой степенью – тоже люди.
– Ой, да что вы такое говорите!? А вы скорая, да?
– Да, скорая. А вы ему кем приходитесь?
– Мама я его. Ой, спасибо вам огромное! Спасибо! Я вам должна что-нибудь?
– Нет, нам вы ничего не должны. А должны вы уложить Диму баиньки и, на всякий случай, тазик ему приготовить. Ну, а теперь до свидания!
– До свидания, спасибо вам еще раз!
Что ж, хоть и пустым был этот вызов, но на душе почему-то было приятно…
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая. Юрий Иваныч, как приедете, сразу зайдите к старшему врачу! Прямо сразу!
– Понял!
Хм… Интересно, зачем я ему понадобился, тем более так срочно? Ладно, сейчас узнаю…
Старший врач Александр Викентьевич был мрачнее тучи.
– Проходи, Иваныч, садись. Беда у нас случилась, – сказал он, уставившись в стол перед собой.
– Викентич, чего стряслось-то? – от таких слов у меня задрожали руки и появился неприятный холод в животе.
– Сменщик твой, Олег Василич, обосрался.
– В каком смысле?
– В прямом. В общем, как получилось-то? Угостили их на вызове виноградом. Целый пакет дали. Василич в машине предложил фельдшеру и водителю откушать. Но те поумнее оказались, не поддались на провокацию. А Василич, пока ехали, сожрал целую гроздь. Прямо не мытого. Ну и примерно через час приключился понос длиною в жизнь. Вырвало два раза. Теперь вон сидит на стуле возле сортира, дежурит, зараза такая.
– Викентич, меня одолевают смутные подозрения…
– Правильно одолевают. Короче, Юрий Иваныч, я, конечно, не имею права тебя заставить. Я тебя просто прошу по-человечески, отработай до утра? Выручи, а?
– Ну что же, конечно, выручу. Без проблем, Викентич!
– Спасибо, Юрий Иваныч! А спокойную ночь я тебе гарантирую!
Нда… Это, конечно, подстава от Василича! Не думал я, что он такую глупость сотворить может. Нет, вообще-то, Олег Василич и специалист отличный, и человек замечательный. Две врачебных специальности имеет: «Скорая медицинская помощь» и «Неврология». Сертификата по психиатрии у него нет, но на нашу бригаду его давно уже ставят. Вынужденно, ведь запасных врачей-психиатров у нас нет. До 20:00 он на БИТовской[7]7
БИТ – бригада интенсивной терапии. – Прим. авт.
[Закрыть] бригаде работает, а после – вместо меня на психиатрической. Ну ладно, как говорится, и на старуху бывает проруха, не осуждаю я Василича.
Позвонил своей супруге. Как и ожидалось, недовольство она мне высказала, мол, так и знала, что тебя припашут на полную ставку работать, а ты, как тютя, на все согласный! Но, успокоил я ее, убедил, что такая ситуация первый и последний раз возникла. Эх, не сглазить бы только!
Викентич свое обещание пока держал. После вечерней пересменки, нас вызвали только в начале десятого.
«Адрес такой-то, М., 28 л., психоз, больной учетный».
Мама больного, с красными от слез глазами, прямо с порога эмоционально, с надрывом сказала:
– Убежал он! Он же сейчас таких дел натворит, что потом не расхлебаешься! Он агрессивный! Поймайте его, пожалуйста!
– Извините, но мы никого не ловим. Звоните в полицию.
– Да причем здесь полиция-то?! Он же больной! Что они, его лечить будут, что ли?! – не успокаивалась она.
– Полиция его найдет, задержит и вызовет нас.
– Понятно все. Вы работать не хотите. Больного нет, а вам радость! – сделала она окончательный вывод, безнадежно махнув рукой.
– Послушайте, я вам все разъяснил. Не теряйте время и звоните в полицию. До свидания!
Да, некоторые жестоко ошибаются, наделяя нашу бригаду полицейскими функциями. Наше дело не розыском заниматься, а оказывать помощь и при необходимости госпитализировать. Конечно, мы имеем право применять физическое стеснение пациента, но осуществлять оперативно-розыскные мероприятия нам никто права не давал. Ведь мы же не силовая структура. И никогда ею не будем.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, М., 57 л., порезал вены.
– Принял!
Дверь открыла весьма поддатая дама неопределенного возраста с осветленными, разлохмаченными волосами и опухшей физиономией.
– Проходите, вон он чего наделал-то, … …! – сказала она, не стесняясь материться.
Сам болезный, не менее поддатый, крепкий мужик с седым ежиком волос, сидел в кресле и зажимал пропитанной кровью тряпкой левую руку с синими тюремными перстнями на пальцах.
– Ну, показывай, чего у тебя там!
На локтевом сгибе были две достаточно глубоких кровоточащих раны. В комнате весь пол кровью заляпан. Кровопотеря, судя по всему, приличная, но давление 120/70 мм. Уже радует.
Анатолий обработал рану антисептиком и перевязал.
– И зачем ты это сделал? – поинтересовался я у пациента.
– Да так, по глупости… – расплывчато ответил он.
– Нет, а чо ты не говоришь-то ничего, ты, … …?! Расскажи им, как ты мне по морде дал ни за что! И я же еще и виновата?! Я один …, от тебя уйду! – заорала баба дурным голосом.
– Слышь ты, … …, закройся на…, пока я тебя не завалил прямо тут! – угрожающе прорычал он.
Мои фельдшеры насторожились и подошли к нему вплотную с обеих сторон.
Нам только еще и драки на вызове не хватало!
– Так, все, хватит! Поехали в травмпункт! – скомандовал я.
– Все, все, поехали, без базара! – послушно согласился порезанный.
По дороге он вел себя спокойно и мрачно молчал.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем вызов: адрес такой-то, М., 45 л., пил, плохо.
– Принял!
Нда… Сам-то я не безгрешен, конечно, но все же понять не могу, зачем пить, чтобы потом вызывать скорую? Зачем понапрасну тратить деньги на спиртное, если оно вместо эйфории, вызывает лишь интоксикацию?
Приличная, опрятная квартира. Видно сразу, что не алкашеская хата. Супруга пациента, приятная женщина средних лет, со смущением в голосе сказала:
– Извините, пожалуйста, что мы вас потревожили, просто уже не знаем, что делать. Он выпивал четыре дня подряд, а сегодня плохо ему. Раньше он анонимно в наркологии лечился, но теперь у нас пока денег нет, кредит выплачиваем…
Сам болезный лежал в постели со страдальческим выражением лица.
– Ой, доктор, не могу, умру, наверное… Тошнит, слабость… Трясет всего… Башка болит… – слабым голосом рассказал он.
– Последний раз когда выпивали?
– Сегодня утром, грамм сто пятьдесят водки.
Сделали мы болезному волшебную капельницу. И ожил он, повеселел.
– Доктор, вот только денег-то у нас нет… Но мы вас яблочками и облепихой угостим!
– Спасибо, но деньги бы мы все равно не взяли. А вот от яблок и облепихи мои парни не откажутся. У меня-то у самого их навалом!
Когда сели в машину, фельдшеры тут же хотели съесть по яблоку, но я моментально пресек это безобразие. Вот, говорю, приедем на Центр, там помоете и съедите, сколько влезет. Еще не хватало, «подвиг» Василича повторить и обделаться!
И до конца смены, нас больше не вызывали. Сдержал Викентич свое обещание.
– Ой, горе-горькое, давай, ешь и спать ложись! – заботливо сказала мне супруга.
– Поем, конечно, а вот спать не буду. На работе нормально поспал, – ответил я.
А завтра меня ждало завершение дачного сезона. Все, хватит, пора и честь знать, тем более, что на последующие дни резкое похолодание обещают…
Все фамилии, имена, отчества изменены.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?