Текст книги "Байки старого психиатра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bayki-starogo-psihiatra-249160.jpg)
Автор книги: Доктор Иваныч
Жанр: Психотерапия и консультирование, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Заездили…
Сегодня подошла моя очередная смена. Конференции не будет. Вместо нее – учеба по работе с планшетами, в смысле с планшетными компьютерами. В ближайшие дни их выдадут всем бригадам. Сложного там ничего нет, но напрягают два момента. Во-первых, после сохранения заполненной формы уже нельзя будет исправить время и оказанную помощь. Если сохранил, а только потом обнаружил ошибку, то все, как говорится, поезд ушел. Во-вторых, теперь нас ждет двойная работа: нужно будет заполнять форму в планшете и писать карту вызова. А где для этого время найти?
А на скорой у нас вновь назревает конфликт коллектива с руководством. Причиной тому, послужил приказ главного врача о нахождении на вызовах не более двадцати минут, а в приемных отделениях стационаров – не более пятнадцати минут. Раньше-то нам это лишь на словах говорили, а теперь уже в официальный документ облекли. Нарушителей будут карать по всей строгости, то бишь рублем наказывать. Вот это как раз и послужило искрой, от которой конфликт и разгорается. Нет, исключение из этого правила есть: проведение реанимационных мероприятий. Но ведь сплошь и рядом возникают случаи, когда и безо всякой реанимации двадцатью минутами на вызове никак не обойдешься. Если больной тяжелый, то перед началом транспортировки, мы должны хоть как-то стабилизировать его состояние. И времени на это требуется больше, чем двадцать минут. Неясно, как он представляет себе нахождение в приемнике стационара не более пятнадцати минут. Конечно, если больной не тяжелый, то можно отдать медсестре сопроводок, узнать фамилию дежурного врача и со спокойной душой отчалить. Но опять же, если больной в тяжелом состоянии, то его не бросишь, с него нельзя глаз спускать. А с учетом, мягко говоря, неблагоприятной ситуации с понятно какой болячкой, в приемниках собираются очереди из скорых. И ожидание всегда затягивается намного дольше, чем пятнадцать минут. Одним словом, сплошные непонятности…
Двадцать три бригады сегодня. Маловато будет. Часть подработчиков не пришли. Фельдшеров опять по одному работать поставили. И предчувствую я, что опять нас гонять начнут на все подряд…
Около девяти дали вызов: «Адрес такой-то, Первомайский отдел полиции, М., 44 г., психоз, больной не учетный».
На крыльце нас встретила заплаканная женщина средних лет.
– Здравствуйте, а вы не к Егорову приехали?
– Здравствуйте, а что вы хотели?
– Я его жена. У него совсем крыша поехала! Наверное, белая горячка! Допился, сволочь такая! А теперь мне сказали, что ущерб придется возмещать за ложный вызов. Господи, и денег-то нет ни копейки, он не работает уже полгода, живет от запоя к запою! Вы его куда повезете?
– Извините, но я пока ничего не знаю, человека я еще и в глаза не видел. Если хотите, можете нас подождать, – ответил я.
Оперативный дежурный – высоченный, бритый наголо капитан рассказал:
– Похоже, там «белка» конкретная! Сегодня с утра пораньше прибежал к нам, сказал, что по всему периметру ЖД вокзала бандиты сидят в засаде. Проверили. Разумеется, никого не нашли.
– Ясно, сейчас посмотрим.
Мужчина средних лет, небритый, с отечным лицом и взлохмаченными волосами встретил нас с откровенным возмущением:
– Вы чего творите-то?! А?! Они же сейчас людей начнут расстреливать!..
– Так, уважаемый, успокойтесь, пожалуйста, и давайте поговорим спокойно.
– А вы кто?
– Скорая помошь.
– А причем здесь скорая?
– Я вам это потом объясню, давайте сначала пообщаемся.
– Давайте пообщаемся, – согласился больной. – Но ведь я им уже все рассказал, они все записали!
– Ну, они-то записали, а мы же ничего еще не знаем и вас первый раз видим. Вас как зовут?
– Алексей.
– Вот теперь давайте по порядку, с самого начала: кто кого собирается расстреливать?
– Ну, короче… Сегодня утром, часов в пять, я услышал разговор…
– Извините, перебью, а где вы услышали?
– У нас под окнами, мы на первом этаже живем, форточка была открыта. Один, видимо, старший, инструктировал двоих. Говорит, мол, ты расставляешь одиннадцать человек со стороны привокзальной площади, а ты расставляешь одиннадцать человек со стороны перрона. Пусть, говорит, они спрячутся, а потом всех будут расстреливать из автоматов.
Да-а-а, не бандиты, а прям футбольная команда какая-то! По одиннадцать человек с противоположных сторон! – подумал я.
– А вы этих людей видели или только слышали?
– Только слышал. К окну я не рискнул приблизиться. А потом куртку накинул, переобулся, потихоньку пошел. Мы же рядом с вокзалом живем. Ну вот, подошел, смотрю, точно! Под всеми кустами сидят, в черных масках и с автоматами. Я быстрее сюда прибежал, все рассказал, а они меня в клетку закрыли! Это что за беспредел-то?!
– Когда выпивали последний раз?
– А причем здесь выпивка?! Я уже второй день вообще не пью! Вот, возьмите у меня кровь! – больной с готовностью протянул руки.
– Ну, а до этого сколько выпивали?
– Ммм… Точно не скажу, но, наверное, месяц…
– Вы работаете?
– Нет… Работал водителем. Потом в наркологичку попал, не анонимно, бесплатно. Ну и на учет меня поставили… Какие теперь права?
– Все понятно, Алексей. В общем, ФСБ сейчас проводит спецоперацию. А нам велено отвезти тебя на время в безопасное место. В больницу поедем.
– Хорошо, я согласен!
Когда вышли на улицу, супруга больного подошла к нам. При виде ее, он разволновался:
– Вика, а ты чего здесь делаешь?! Тебя же сейчас вычислят! Иди домой, спрячься пока в подвале!
– Обязательно спрячется, ты, главное, не переживай! – успокоил его фельдшер Гера.
– Вон, вон, в черную «Ауди» садится, сейчас нам на хвост сядет! – прокричал больной.
– Не волнуйся, – говорю, – у нас водитель профессионал, сейчас оторвемся!
В общем, довезли спокойно и сдали под охрану наркологов.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, в зале ожидания автовокзала, Ж., 70 л., психоз. Учетная ли – не известно. Вызывает охрана.
– Принял.
Пожилая, прилично одетая женщина, сидела и совершала хаотичные движения руками и ногами, вертела головой. Взгляд не осмысленный. Ладно, сейчас в машину перенесем, более детально осмотрим, а там видно будет.
Стоявший рядом охранник – молодой крепыш с рацией, глупо улыбаясь, спросил:
– А чо, у нее совсем крыша съехала, да? – И для наглядности, повертел пальцем у виска.
– Если у кого-то, что-то и съехало, то это у вас, – вежливо ответил я.
– А чо вы мне хамите-то?! – возмутился он. Но я отвечать не стал, не до него, нужно больной заниматься.
Ну, а теперь, что мы имеем? На ЭКГ ничего криминального. Глюкоза в норме. Давление 170/90 мм. Взгляд не фиксирует, в ответ на обращение издает непонятные звуки. Носогубная складка сглажена, уголок рта опущен. Правыми рукой и ногой двигает не так активно, как левыми. Судя по всему, острое нарушение мозгового кровообращения, проще говоря, инсульт.
По стандарту оказали помощь. Привезли в приемное отделение и зависли там аж на сорок пять минут. Перед нами в очереди были еще две бригады, тоже с тяжелыми больными. Потом повезли нашу пациентку на КТ, а ее фиксировать нужно было, иначе она головой беспрестанно вертела. Да и не бросишь такую больную в приемнике. Короче говоря, никак тут не исполнишь приказ главного и пятнадцатью минутами не обойдешься. Инсульт, кстати говоря, подтвердился.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, Ж., 22 г., психоз, больная учетная.
– Принял.
Дородная женщина с красным лицом – мама больной, прямо в прихожей, безо всяких «здрасьте», громко и возмущенно сказала:
– Так, забирайте ее в больницу! Она вообще уже распоясалась! Не слушается, не жрет ничего! Ничего не делает, только с ноутбуком лежит! Она в прошлом году в больнице лежала, теперь, видно, опять туда хочет!
– Подождите, дайте мы хоть с ней пообщаемся-то? – спокойно ответил я.
– Ой, да общайтесь, толку-то… – недовольно ответила она.
Худенькая русоволосая девушка с короткой стрижкой и с заплаканными глазами сидела в кресле, поджав ноги.
– Здравствуйте, вас как зовут?
– Алина. Ой, а вы меня сейчас в больницу повезете? – испуганно спросила она.
– Подождите, пока мы вас никуда не везем. Вы лучше скажите, вот мама говорит, что вы ничего не едите. Почему?
– Да просто не люблю я овощное рагу…
– Что значит «не люблю»?! Я готовила, столько времени потратила, а ты мне тут капризы устраиваешь?! – бесцеремонно вмешалась в беседу мама.
– Так, уважаемая, а вы можете выйти и дать нам возможность спокойно побеседовать? – стараясь быть спокойным, сказал я.
– Ага, щщщас! Я что здесь, квартирантка какая-то?! Вообще-то, я здесь хозяйка! – склочным тоном ответила она.
– Ну, тогда постарайтесь не вмешиваться!
В ответ она недовольно фыркнула, но пререкания прекратила.
– Алина, а почему мама говорит, что вы не слушаетесь? В чем это выражается?
– Да просто она меня просила мусор вынести, а как раз дождик шел. Я же не отказывалась, просто сказала, что вынесу, как дождь закончится.
– Понятно. А в каком отделении вы лежали?
– В четвертом. Мне расстройство личности поставили.
– А сейчас вас что-то беспокоит?
– Настроение плохое…
– Алина, а вы работаете?
– Нет… Я колледж закончила, бухгалтер по специальности. Поработала три месяца, не справилась… Ничего я не понимаю в бухучете…
– Но ведь на бухучете свет клином не сошелся. Есть и другие профессии рабочие.
– Не знаю… Продавцом я работать не могу, мне общение с людьми не нравится.
– А, например, швеей, упаковщицей, фасовщицей? Там вас прямо на месте обучат. Да много есть профессий, где активного общения не требуется, нужно просто в интернете поискать вакансии.
– Да, я поищу, конечно.
– Алина, это не нужно откладывать! Поймите, вы тогда будете получать пусть и небольшую, но свою денежку. Вы будете более самостоятельной, да и отвлечетесь от постоянного сидения дома и от плохого настроения.
– Да, спасибо, я поняла.
– Ну вот и все, Алиночка, никуда мы вас не заберем! Желаю удачи! – подвел я итог беседе.
– Ой, спасибо вам! Спасибо! – В глазах Алины появился живой блеск.
– Ну-ну, я тоже все поняла! Вы отвечать будете! – многозначительно сказала мама, еще сильнее раскрасневшись.
– Приятно было познакомиться! – ответил я.
Нда… Уже не первый раз сталкиваюсь с такими родителями, которые сознательно и целенаправленно стремятся испортить жизнь своим детям. А нашу бригаду используют, как инструмент давления и шантажа. Ну да бог им судья…
Ладно, сейчас, наверное, на Центр позовут.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, у третьего подъезда на лавочке, М., 46 л., травма ноги.
– Принял.
Ну да, мечтать не вредно. Вот тебе и «позовут на Центр»… Как уж угораздило его травму получить? Сейчас никакого льда нет, не поскользнешься. Наверняка, по пьяной лавочке навернулся… Однако, все оказалось не так, как я предполагал.
На скамейке сидел приличного вида, трезвый мужчина и нецензурно страдал.
– Вот, … …! Бордюров наставили вдоль дорожки, а я забыл, хотел угол срезать и запнулся! Ой, блин, как больно! Хорошо, что двое парней мимо шли, помогли до скамейки допрыгать! – рассказал пострадавший.
В машину завезли на носилках. Ну что ж, судя по всему, перелом обеих лодыжек – наружной и внутренней. Да, неплохо так упал… Обезболили, зашинировали и в стационар увезли. Да, перелом обеих лодыжек, является показанием к оперативному лечению в стационаре.
– А вы травматологи, да? – поинтересовался пострадавший, повеселев после хорошего обезболивания.
– Нет, мы – бригада интенсивной терапии, – соврал я. Зачем лишний раз травмировать человека правдой о том, что на травму ноги к нему вдруг врач-психиатр приехал?
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая!
– С удовольствием!
Ну, наконец-то, а то с утра уже заездили… На крыльце курил фельдшер Сергей Викторович.
– Здорова, Юрий Иваныч! Слышали, что Володя Карпов умер? – огорошил он меня.
– Да ты что?! Нет, конечно! Так ведь в прошлую смену он работал! И чего случилось?
– Говорят, гемораш[8]8
Гемораш (мед. сленг) – геморрагический инсульт (кровоизлияние в головной мозг). – Прим. авт.
[Закрыть] обширный. Дома умер. Поел, из-за стола встал и тут же упал. Первая бригада ездила, но уже к трупу приехали. Законстатировали…
– А сколько ему лет-то было? Пятьдесят с чем-то?
– Пятьдесят три.
– А деньги кто собирает?
– Ну кто еще?.. Как всегда, Андрей Ильич.
Да-а-а… Вот это новость… Владимир Николаевич Карпов фельдшером был на линейной бригаде. Всегда только самостоятельно работал. И человеком был замечательным и специалистом прекрасным.
Сходил к главному фельдшеру, денежку сдал на похороны. Ну, а потом пообедал и горизонтальное положение принял почти на полтора часа.
Гера вызов принес: адрес такой-то, Ж., 44 г., психоз, больная учетная. Ну что ж, поехали…
Мама больной, уже привыкшая к давней болезни дочери, сказала даже без тени волнения:
– Здравствуйте! Вон, опять у нее все по новой. Вчера весь день по квартире ходила-бродила, чего-то бормотала, застывала в одной позе. Всю ночь не спала. Утром улеглась, теперь лежит и не спит вроде – как мумия застыла.
– Она у психиатра наблюдается?
– Да, уж давно, лет пятнадцать, наверное. Шизофрения. В больнице уж сто раз лежала и таблетки принимала, и на уколы ходила. А толку-то…
Больная, одетая в платье веселенькой расцветки, лежала в постели поверх одеяла. При этом, голова была приподнята над подушкой. Нет, она не подняла ее при нашем появлении. Просто застыла в таком положении. И больная не спала, а просто лежала неподвижно, закрыв глаза. Ну что ж, в данном случае был классический симптом «воздушной подушки». Поднял ей руку и отпустил. Рука зависла. Приподнял ногу. То же самое, зависла. На обращение никак не реагировала. Госпитализировать нужно обязательно, ведь больная в таком состоянии опасна для самой себя. Да и для окружающих может возникнуть угроза, поскольку выход из такого состояния, бывает, сопровождается агрессивными действиями.
Мои фельдшеры подняли ее с кровати. Стоит, не падает. Повели. Пошла, еле передвигая ноги. До машины, с грехом пополам, довели. А вот завести внутрь – никак. Ногу подняла, чтобы на ступеньку взобраться, и все на этом. Не получается. Пришлось заводить в ручном режиме: я ей ноги переставляю, а фельдшеры держат и направляют ее. Завели.
В стационар доставили без проблем, если не считать вывод из машины в том же ручном режиме.
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая!
Ну, как-то не верится, что при таком малом количестве бригад, нас вот так просто на Центр запустят… И точно!
– Шестая бригада, останавливаемся!
– Остановились, готовы.
– Пишем, вызов срочный: перекресток проспекта Мира и улицы Свердлова, ДТП, сбита девочка 13 лет.
– Принял!
Возмущаться таким непрофильным вызовом, было неуместно. Ведь все бригады работают, никто не филонит. Долетели со «светомузыкой» буквально за три минуты. Пострадавшая лежит на асфальте проезжей части, плачет, стонет.
– Я встать не могу! Нога вот здесь болит! – показала она на правое бедро.
– Сейчас мы тебя обезболим. Потерпи чуть-чуть, моя хорошая, – как мог, успокаивал я ее.
– У меня смартфон куда-то улетел!
– Сейчас постараемся найти. Не переживай!
Ну, что мы имеем? Под вопросом перелом правой бедренной кости, закрытая черепно-мозговая травма – сотрясение головного мозга. Именно под вопросом, поскольку точная диагностика будет выполнена в стационаре. Обезболили качественно, всю остальную помощь оказали по стандарту. А вот что касается смартфона, то пришлось законстатировать его смерть. В момент удара, он отлетел на встречную полосу и был раздавлен вдрызг потоком машин.
Выяснилось, что пострадавшая переходила проезжую часть на зеленый свет и была сбита иномаркой, уехавшей с места ДТП. Ну что ж, понятно, для некоторых водителей закон не писан. Считают себя полными хозяевами на дорогах. Очень надеюсь, что наглец будет найден и получит по заслугам.
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая.
Ха, Надя, не смеши! Прямо так и дашь ты доехать!
– Шестая бригада, останавливаемся!
– Остановились.
– Пишем, шестая: адрес такой-то, возле трансформаторной будки, М., 40 л., без сознания.
– Принял!
Нет, электротравмы, к счастью, не было. А был пьянецкий господин, который культурно прилег в засохший бурьян недалеко от трансформаторной будки. И сознание почти присутствовало.
Господин достаточно внятно матерился, но этой информации нам было явно недостаточно, чтобы установить его личность. Мои фельдшеры подняли его и, с грехом пополам, подвели к машине. Но вот дальше, он стал упираться и вырываться. В общем, силой затащили его внутрь и прификсировали вязками к носилкам. Да, допустили мы в данном случае нарушение: ведь скорая вправе доставлять в вытрезвитель граждан только с их добровольного согласия. А с другой стороны, его нельзя было бросить, как-то очень не хотелось попасть под уголовную ответственность за оставление в опасности. В общем, благополучно сдали мы его.
– Центральная, шестая свободна!
– Пока двигайтесь в сторону Центра!
На этот раз Надя была более осторожна.
– Шестая бригада, останавливаемся, пишем вызов.
– Остановились, пишем.
– Адрес такой-то, общежитие, Ж., 51 г., травма головы.
– Принял!
Весьма поддатая обладательница травмы, сидела на расхристанной постели, прижимая к темени окровавленную тряпку. Рядом стояла группа поддержки из двух пьяненьких дам, на чем свет поносивших какого-то Валерку. Выгнали мы их самым решительным образом. Ведь не протолкнуться из-за них в маленькой комнатенке, да еще и мешают своими воплями.
– Рассказывайте, что случилось.
– Да чего… Сидели, выпивали, значит, я, Оля, Нина и Валерку из сто шестнадцатой позвали. А потом он сказал, что … меня хочет, – пострадавшая назвала нецензурный синоним полового акта. – Ну вот, я его сразу на… послала, а он табуретку схватил и мне по башке дал. Ну и убежал он.
– Полицию вызвали?
– Нет пока. Но я … буду, заяву на него напишу, … …!
В общем, Анатолий рану обработал, перевязал. И свезли мы болезную в травмпункт.
Вот еще, не было печали, теперь придется в полицию сообщение передавать, ведь травма-то криминальная. А то, что еще и травмпункт будет сообщать, роли не играет. Будут два сообщения об одном и том же. Да, вот такие интересные правила у нас существуют.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, М., 29 л., психоз, больной учетный.
– Принял!
Бабушка больного, пожилая женщина, испуганно рассказала:
– Доктор, у него опять «голоса» начались! Теперь вообще чего-то страшное происходит! Сказал, что ему приказывают меня убить, но я, говорит, не подчиняюсь. И еще начал лбом об стену биться!
– У психиатра наблюдается?
– Да, он уже четыре года на учете стоит, в больнице лежал четыре раза. Инвалидность ему дали второй группы. У него ведь родителей нет, я одна его с пятнадцати лет воспитываю. Господи, за что мне такое на старости лет?!
– Как его зовут?
– Игорь.
Худощавый, коротко стриженный молодой человек, с лихорадочным блеском безумных глаз, стоя посреди комнаты, со злостью кричал невидимой собеседнице:
– Пошла на … отсюда, слышь, ты, … …! Я тебя саму грохну! Заткнись, ко мне врачи приехали!
– Игорь, успокойтесь, пожалуйста, отвлекитесь, давайте присядем и поговорим.
– Да, да, извините, пожалуйста. Просто они уже достали меня! – Больной вдруг стал вежлив, но чувствовалось, что внутри он переживает бурю отрицательных эмоций.
– Игорь, а кто такие «они», которые вас достали?
– Эля и Вадик. Они мне свои голоса в голову передают! Заставляют бабушку убить, а потом повеситься! А еще они делают так, что мои мысли все вокруг слышат!
– А кто они такие?
– Преступники. Они хотят от меня и бабушки избавиться и нашу квартиру получить. Я хотел сегодня в полицию пойти, заявление написать, а бабушка не пустила. Не хочет связываться…
– А сейчас, вот в данный момент, ты их слышишь?
– Нет, сейчас не слышу.
– Ты их самих видел?
– Нет, не видел, только слышал.
– Ну а зачем ты головой об стену бился?
– Да не бился я, а стучал не сильно. Просто, когда я головой постучу, то на какое-то время их не слышу.
– Ну что, Игорь, нужно ехать в больницу. Обязательно.
– Уффф… – тяжко вздохнул больной. – А без больницы никак нельзя, а?
– Нет, Игорь, нельзя. Абсолютно.
– А если не поеду?
– Игорь, ну ты же сам все прекрасно знаешь. Зачем ты спрашиваешь?
– Ладно, поехали…
У Игоря были императивные псевдогаллюцинации[9]9
Императивные – приказывающие, повелевающие.
Псевдогаллюцинации – мнимый образ больной наблюдает не со стороны, а внутри собственного тела. В данном случае, «голоса» больной «слышал» внутри собственной головы. – Прим. авт.
[Закрыть], которые являются безусловным показанием к госпитализации. В том числе и недобровольной. Хорошо хоть согласился, а то бы возиться пришлось. Увезли мы его в психиатрический стационар, обошлось без приключений. Хотя, пока ехали, он продолжал с «голосами» ругаться.
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая!
До конца моей смены оставалось пятьдесят минут. Могут и еще дать. Но на Центр все же приехали. Наркотики сдавать не стал, подожду, когда минут пять останется до окончания. Сдал карточки на закрытие. И, о чудо, больше не вызвали! И не надо, а то и так уже заездили по самое не могу!
– Врач Климов, подойдите в диспетчерскую к телефону! – раздалось из динамика.
Да, такое практикуется, когда повод к вызову вызывает сомнения в обоснованности, а врач-психиатр, разумеется, здесь на Центре.
– Да, слушаю вас, здравствуйте!
– У мужа крыша едет! Напился пьяный и безобразничает, меня по лицу ударил, ругается! – закричал в трубку женский голос.
– Извините, но пьяных дебоширов мы не успокаиваем. Этим занимается полиция. Звоните туда и пусть его забирают.
– Да какая полиция?! У него же крыша едет! Сделайте ему успокоительное! А полицию я уже вызывала в прошлом месяце. Они его забрали на три часа, протокол составили, оштрафовали на пятьсот рублей, так я же этот штраф и платила за него! Зачем мне это надо?!
– Так, я вам все разъяснил. Звоните в полицию. До свидания, – и положил трубку, ибо бесплодный разговор мог затянуться до бесконечности.
Вот и времечко подошло к окончанию смены. Наркотики сдал и отчалил восвояси.
А на следующий день… В общем, наговорил я в прошлый раз, что, мол, завершился для меня грибной сезон. А вот как бы не так! Не удержался. Пошел. И не с пустыми руками, а ведерко с собой прихватил. Один я был на даче, без супруги, иначе она бы сразу на корню пресекла мое грибное безобразие. В общем, набрал я лисичек почти полное ведерко. Привез домой, а Ирина моя, как и ожидалось, недовольство свое высказала:
– Опять притащил?! Вот теперь сам и делай чего хочешь со своими грибами! А я даже палец о палец не ударю!
И сделал! Нашел в интернете рецепт супа из лисичек. Сварил. Великолепно получилось! Ну, а оставшуюся часть заморозил.
– Ох ты моя хозяюшка! – сказала оттаявшая супруга.
Но вот теперь все. Точно все. До будущего года.
Все фамилии, имена, отчества изменены.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?