Текст книги "Игра до победы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-do-pobedy-2516.jpg)
Автор книги: Джанет Дейли
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Джанет Дейли
Игра до победы
ЧАСТЬ I
1
– Леди и джентльмены, – разнесся над трибунами усиленный громкоговорителем голос, – добро пожаловать на финальный матч Мемориального кубка, посвященного памяти Джейкоба Л. Кинкейда, который проводит поло-клуб Палм-Бич.
Голос эхом прокатывался над головами зрителей и игроков, верхом на пони застывших на зеленом дерне игрового поля.
– Большинство из вас знали Джейка Кинкейда, – продолжал вещать голос. – В лучшие свои годы он забивал в ворота до семи голов за игру и всю жизнь оставался верен этому замечательному спорту – поло. Как нам всем сейчас его не хватает…
Комментатор замолк. Затем сменил траурные раскаты на дружеский рокот:
– Хочу привлечь ваше внимание к центральной ложе, где сегодня собрался клан Кинкейдов.
– Не весь клан, Джордж!
Это крикнула стройная женщина в соломенной шляпе, сидевшая в ложе Кинкейдов. Хотя она и повысила голос, чтобы ее услышали в верхних рядах стадиона – в комментаторской будке, звонкое контральто осталось чистым и прозрачным, как превосходное вино.
– Не все, Джордж! Соберись мы все, то заняли бы половину стадиона.
Зрители заулыбались, а те, кто знал эту семью, понимающе хмыкнули. В самом деле, по нынешним меркам, шестеро детей, оставшихся после покойного Джейка, – количество астрономическое. Три сына и три дочери. Они всегда держались вместе – энергичные, буйные, шумливые, избалованные, но наделенные обаянием и шармом, который стал еще заметнее, когда юные Кинкейды повзрослели.
Правда, не все отпрыски Джейкоба дожили до сегодняшнего дня. Старший из них, Эндрю, погиб во Вьетнаме, когда его вертолет приземлился на минном поле, а два года назад одна из дочерей – Хелен – разбилась в автомобильной катастрофе: в ее машину врезался какой-то пьяный водитель. Однако и Эндрю, и Хелен оставили своим родителям целый выводок внуков, которых у четы Кинкейдов и без того было немало. Так что соберись все семейство вместе, оно действительно заняло бы если не половину стадиона, то уж несколько рядов наверняка.
Это обширное семейство всегда славилось пренебрежением к условностям. Так что нет ничего удивительного, что Кинкейды нарушили их и на этот раз – далеко не все потомки явились на матч, чтобы почтить память своего усопшего патриарха.
– Вам следовало привести всех, Лес. Сегодня хотелось бы видеть полный сбор, – пророкотал комментатор.
– В следующий раз, – ответила элегантная женщина в белой шляпе, к которой он обращался.
Лес Кинкейд-Томас. Родители окрестили ее Лесли, но никто уже давным-давно не называл женщину полным именем. На вид ей было лет тридцать. Недоброжелатель дал бы тридцать семь, но когда Лес признавалась, что на самом деле ей исполнилось сорок два, это неизменно поражало любого из ее новых знакомых. Кожа Лес, лишь слегка позолоченная флоридским солнцем – она никогда не загорала дочерна, – была по-девичьи свежей и гладкой. Однако сколько ни всматривайся, на лице ее не найдешь крохотных шрамов около волос или за ушами, выдающих пластическую операцию. Моложавость Лес была совершенно естественной.
Что же до ее белокурых волос, падавших из-под шляпы на плечи и схваченных сзади шелковым итальянским шарфом ручной росписи, то оттенок их трудно было определить одним словом. Нечто среднее между пепельно-русым и светло-каштановым. Одно лишь несомненно – цвет их тоже был естественным. Ну разве что парикмахер лишь слегка высветлил несколько прядок, что придавало прическе Лес весьма изысканный вид.
С годами Лес Кинкейд-Томас выработала свой собственный, особенный стиль поведения и внешности, а вместе с ним пришла и полная уверенность в себе, которую дает только сознание прочного места в жизни. У нее было все, о чем может только мечтать женщина, – не только красота и самообладание, но и финансовое благополучие, дружная семья, крепкий брак и двое взрослых детей. Конечно, и ее время от времени одолевало смутное беспокойство и неясная тоска по чему-то, чего Лес не могла выразить словами, но в основном жизнь текла ровно и спокойно. Одним словом, удовлетворительно, как сама она считала.
– Сегодня здесь присутствует вдова Джейка – Одра Кинкейд, – продолжал комментатор. – В заключение финального матча она вручит команде победителей приз, получивший название в память о ее муже. Я рад, Одра, тому, что вы сейчас с нами!
Лес краем глаза глянула на мать, помахавшую зрителям рукой с небрежным царственным величием. Трибуны взорвались громом аплодисментов. Одру любили и почитали. Ею восхищались. Матриарх семьи Кинкейдов, она даже в свои шестьдесят девять лет оставалась весьма статной женщиной. Годы обошлись с ней милостиво. Это, видимо, семейная особенность – Лес предполагала, что свою собственную юношескую внешность она унаследовала от матери…
Приняв почести трибун, Одра Кинкейд вновь с достоинством откинулась на спинку шезлонга. Как всегда, она была одета безупречно – элегантно и как нельзя более в соответствии с данным случаем и ее возрастом. Ни на йоту наряднее и ни на йоту скромнее, чем следует. Сегодня она облачилась в зеленое открытое платье с короткими рукавами, отделанное белым кантом, и жакет того же цвета. Наряд достаточно вольный и спортивный, чтобы не выделяться на фоне окружающих, одетых в слаксы и шорты-бермуды. А колер платья – цвет молодой листвы, – казалось, говорил о том, что, несмотря ни на что, жизнь продолжается – даже для женщины, скорбящей по мужу, умершему всего три месяца назад.
Горевала ли Одра по нему? Задав себе этот вопрос, Лес почувствовала легкие угрызения совести. Как можно спрашивать! Никто не смеет обвинить Одру в том, что она плохая жена или мать. И все же… Лес уже не помнила, когда в последний раз называла Одру мамой. Хорошая жена?.. Да, мать рыдала у нее в объятиях, когда у Джейка Кинкейда случился второй инсульт и врач сообщил им, что у него нет шанса выжить. Но не были ли это слезы облегчения? Кое-кто поговаривал: надо благодарить Бога за то, что Джейк умер, а не остался у семьи на руках беспомощной развалиной, не способной шевельнуть даже пальцем, но Лес так не считала. А Одра? Была ли она рада тому, что муж умер? Рада, что наконец-то свободна от обмана и притворства, в котором они прожили жизнь? Невозможно представить, чтобы она продолжала по-прежнему любить Джейка после всего, что ей довелось пережить.
Отцом он был хорошим. Лучшего и пожелать нельзя. Лес росла папенькиной дочкой – мать держала ее в строгости, а отец баловал. Джейк любил дочь так же, как жил, – широко и щедро… Он любил власть, поло и женщин. Его многочисленные любовные связи никогда долго не оставались в секрете. Имя Кинкейда было слишком хорошо известно. И то, о чем среди столпов общества упоминали лишь намеками, широкими волнами расходилось вокруг в сплетнях.
Что такое любовное свидание, Лес узнала, когда ей было лет одиннадцать. А вскоре поняла, какие боль и унижение переживает ее мать. И потому в отрочестве ненавидела отца за то, что тот вытворял с матерью, а потом ненавидела мать за то, что та позволяла ему вести себя так и, может быть, сама виновата в его поведении.
Вспомнить только, какой совет ей дала мать, когда Лес выходила замуж за Эндрю Томаса. Одра сказала: «Браки основаны на доверии. У мужчины могут быть грешки, даже у Эндрю, но ты должна верить, что он всегда вернется назад к тебе – своей жене».
Со временем Лес начала понимать причину терпеливости Одры, хотя по-прежнему спрашивала себя: что чувствует мать на самом деле, особенно сейчас, когда отца нет в живых. Но ей даже в голову не приходило прямо спросить об этом. Любые упоминания о любовных похождениях Джейка Кинкейда были запрещены. И даже его смерть ничего не изменила. Это не обсуждалось прежде, а уж сейчас – тем более.
– …а теперь я хочу представить вам игроков, выступающих за команду «Блэк-Оук», – объявил комментатор.
Лес отвлеклась от своих мыслей и перенесла внимание на арену будущего матча. Покрытое толстым слоем дерна поле для игры в поло было по размеру раза в четыре больше футбольного. Две команды. В каждой по четыре всадника с длинными клюшками в руках. Лица закрыты спортивными шлемами с решетчатыми забралами. Различить игроков можно только по спортивной форме. Одна команда в черных фуфайках, другая – в голубых. Лес поискала глазами и нашла на поле долговязого всадника в голубой фуфайке с номером 1 на спине. Из-под шлема на воротник падают длинные белокурые волосы того же оттенка, что и у нее самой. Игра еще не началась, но он уже держит клюшку наготове…
– Где Эндрю? – Одра на миг оторвала внимание Лес от поля. – Он опаздывает на начало игры.
– Он ждет у входа Фила Эберли и еще кого-то со своей службы. Должно быть, они задерживаются, – Лес глянула в сторону входа на стадион, но знакомой серебристой шевелюры мужа нигде не было видно. – Уверена, что если эти люди скоро не появятся, то Эндрю прибежит, чтобы посмотреть первое вбрасывание.
– Наверное, это Билл Торндайк. Он любит смотреть поло.
– Что? – Лес уже успела отвернуться, разглядывая игроков, и не сразу сообразила, что говорит мать. – Нет, Билл Торндайк не придет. Это какой-то новый юрист, который совсем недавно поступил к ним в фирму. Вернее, юристка. Женщина. Ты помнишь, сколько трудностей Эндрю натерпелся с компанией «Равные возможности», так что он принимает эту новенькую с королевскими почестями. Впрочем, говоря все это, Лес довольно смутно представляла себе внутренние дела юридической фирмы «Томас, Торндайк и Уолл». Муж никогда не делился с нею своими заботами – за исключением тех случаев, когда приходилось устраивать прием для кого-нибудь из клиентов. Если клиент был важной фигурой, она обычно была знакома с ним и его семьей. Лес была неглупой женщиной, но при этом умницей ее никак не назовешь. Она получила степень бакалавра по общеобразовательным предметам в Виргинском университете, хотя и сама понимала, что преподаватели ее просто вытянули за уши. Выбирая мужа, она искала человека, который был бы умнее ее. Эндрю вполне соответствовал этому требованию.
– …а теперь об их соперниках, – грохотал меж тем комментатор. – Символично, что в финальном матче Мемориального куба Джейкоба Кинкейда на победу претендует команда, в которой некогда играл сам Джейк – «Блю-Чипс». И, поддерживая традицию семьи, в ней выступает под первым номером внук Джейка – Роб Кинкейд-Томас…
По трибунам прокатился шквал рукоплесканий. Шумнее всего приветствовали юношу в ложе Кинкейдов, а в ней громче всех аплодировала Лес. Рев толпы почти заглушил последние слова комментатора:
– …сидящий на сером мерине, который так хорошо знакомом многим из вас, ибо это лучшая из лошадей Джейка Кинкейда – Стоунуолл. Посмотрите-ка на этого парня. Ему всего только восемнадцать лет, но он уже обошел других участников турнира на два гола.
Одра неодобрительно поджала губы. Это ее выражение лица Лес хорошо помнила с детства.
– Серого ему следовало бы оставить для последнего тайма. Джейк всегда так делал.
– Это я посоветовала начинать игру на сером, – заявила Лес, продолжавшая с застывшей на губах улыбкой аплодировать сыну. – Этот конь так же надежен, как его имя. За ним как за каменной стеной. – Шутка вышла довольно удачной, потому что Стоунуолл собственно и означает «каменная стена». – Он поможет Робу успокоить нервы и введет мальчика в ритм игры.
– Посмотрим, – процедила Одра, что следовало понимать как: «Я-то лучше знаю, что к чему».
– Кроме того, к началу шестого периода серый достаточно отдохнет, чтобы Роб мог опять пересесть на него, если, конечно, понадобится, – Лес была убеждена, что совет верен, но все же досадовала: вечно приходится доказывать матери свою правоту.
Но тут в разговор вмешалась сидевшая сзади сестра – Мэри Кинкейд-Карпентер:
– Сразу понятно, какую из команд зрители любят больше. Послушайте, как хлопают нашим.
Лес кивнула, не сводя глаз с поля:
– Если бы ты когда-нибудь собрала разом своих детей и посадила бы их на лошадей, то мы могли бы создать свою собственную спортивную лигу.
Это была семейная шутка. Мэри, которая была всего на два года старше Лес, и ее муж, биржевой брокер, нарожали двенадцать детей. Ровно дюжину и ни на одного меньше, как часто говаривала Мэри. Только трое из них жили с родителями, остальные давным-давно разлетелись кто куда: кто учился в частной средней школе или колледже, кто женился или вышел замуж и зажил своим домом.
Даже просто уследить за тем, где находится каждый из них, было само по себе нелегко, а уж собрать всю семью вместе – это превращалось в поистине головоломную задачу. Лес часто восхищалась способностью сестры управляться со всем своим многочисленным потомством и при этом находить еще время на посещение мероприятий вроде нынешнего и подбадривать своих племянников и племянниц. Впрочем, сегодня был особый случай – дань памяти отца.
Кстати, именно от него Мэри унаследовала крепкое сложение. Она никогда не была хорошенькой, но отличалась статностью, как и мать, и, хотя родила двенадцать детей, оставалась по-прежнему стройной. Впрочем, когда тащишь на плечах такую огромную семью – особенно не располнеешь. Мэри была, вне всякого сомнения, ближе Лес, чем старший брат Фрэнк или самый младший в семье – Майкл. Она вся так и лучилась счастьем, именно это и делало Мэри красивой. Лес иногда даже завидовала сестре.
– Спортивную лигу? – откликнулась Мэри на ее шутку. – Ну нет, спасибо, Лес! Чего мне только недостает – так это пони для поло! У нас уже есть три лошади, два шетландских пони, четыре собаки и уж не знаю сколько кошек. Я не возражаю против того, чтобы дети покидали дом, но мне только хотелось бы, чтобы они забирали с собой своих животных, а не бросали их на мое попечение…
Настоящего недовольства в ее ворчании слышалось очень мало. Мэри откинулась в шезлонге, а на поле между тем игроки готовились к первому вбрасыванию.
Со стороны начало каждого матча кажется чем-то похожим скорее на свалку, чем на спортивное состязание. Восемь игроков – по четыре в каждой команде – столпились в центре поля. Каждый старался повернуться лицом к судье, насколько ему удавалось справиться с нетерпеливо танцующей под седоком лошадью. Ни у кого, казалось, не было заметного преимущества перед прочими. И вот в этот узкий промежуток между всадниками двух команд судья вбросил маленький белый мяч размером чуть более трех дюймов в диаметре. Лес потеряла его из виду почти сразу же. Да и как уследить за крошечным шариком среди мешанины конских ног, прикрытых разноцветными защитными накладками, и устремившихся за мячом клюшек. Кто ударил первым по мячу, Лес не видела, однако он отлетел в сторону ворот «Блю-Чипс».
Всадники бросились вслед за мячом. Один из игроков в черном пошел за ним наперерез, а его товарищ по команде вырвался к воротам, оторвавшись от замешкавшейся защиты. Конские копыта яростно барабанили по земле, и Лес увидела, как черный игрок взмахнул клюшкой, и взмолилась про себя, чтобы он промазал по мячу. Но он не промазал.
Мяч пролетел по длинной высокой дуге и приземлился в шестидесяти ярдах впереди в превосходной позиции для мчащегося к мячу нападающего «Блэк-Оук». Удар – и мяч влетел в ворота. Не прошло еще и минуты с начала матча, а их команде забили уже первый гол.
Мэри утешающе похлопала Лес по плечу:
– Ничего, это просто случайная удача. Подожди, пока наши ребята разойдутся.
Однако комментатор придерживался иного мнения:
– Нападающий «Блэк-Оук» Мартин выигрывает для своей команды первое очко после идеально точной передачи Рауля Буканана. Этот аргентинец вновь подтвердил свой высокий рейтинг. Похоже, сегодня «Блю-Чипс» ждут немалые трудности.
Всадник в черном, которого комментатор назвал Раулем Букананом, возвращался к центру поля для нового вбрасывания. Белый номер 3 на его спине говорил о роли, которую он играет в команде – задняя линия защиты и создание голевых моментов. Обычно этот номер дается капитану или наиболее умелому игроку в команде.
Команды поло почти всегда бывают смешанными и, за немногими исключениями, состоят из любителей и профессионалов. Однако то, что Честер Мартин, спонсор и игрок «Блэк-Оук», включил в свою команду не просто профессионала, но спортивную звезду из Аргентины, говорило о том, как сильно он желает выиграть этот турнир.
Любой игрок в поло должен быть опытным наездником. Но аргентинец управлялся с лошадью не просто хорошо, а великолепно. Лес и сама ездила верхом и потому видела, что он не глядя чувствует, какое из копыт стоит на земле, а какое – поднято, где в данный момент находится центр равновесия лошади и какое та занимает положение. Он ощущал это ногами и, если так можно выразиться, поводьями.
Глядя отсюда, с трибун, мало что можно было сказать о его внешности. Видно лишь, что он подтянут и мускулист, с широкими плечами и узкими бедрами. Белый спортивный шлем с забралом не дает рассмотреть лицо, но Лес и не пыталась разглядеть его – она уже отыскивала глазами сына, скакавшего к центру огромного поля.
Скоропалительный гол, забитый в ворота его команды, казалось, разом погасил тревожное беспокойство, которое обычно одолевало Роба в первые минуты игры. Он выглядел собранным и спокойным, готовым к серьезной борьбе. Лес слегка улыбнулась – приятно видеть, как мальчик мужает на глазах. Роб уже перерос те внезапные смены настроения – резкие подъемы и спады, – которыми отличался в ранней юности.
– Наконец-то идет Эндрю, – объявила Одра, как бы напоминая о своем предупреждении, что муж Лес непременно опоздает к началу игры.
Мать всегда была убеждена, что хорошие манеры требуют от человека пунктуальности и что опоздания нельзя ничем ни оправдать, ни извинить. Лес помнит те яростные споры, которые вела с матерью в семнадцать лет, когда ей казалось шикарным появляться на приемах с большим опозданием. Впрочем, теперь она понимает, что совсем уж яростными те препирательства не назовешь: это она, Лес, бушевала, а мать ни разу даже не повысила голос и всякий раз выигрывала спор. И эти уроки оказались, как ни странно, хорошо усвоенными, потому что теперь Лес очень редко опаздывает на любые свидания.
А вот Эндрю наоборот – почти никогда не приходит вовремя, и это постоянно раздражает Лес. Вот и сейчас: муж идет к ложе как ни в чем не бывало, и на лице – ни малейшего признака раскаяния за то, что опоздал к началу матча, хотя и знает, как важна для Роба эта игра.
Она подавила вспышку возмущения, напомнив себе о достоинствах Эндрю: он хороший муж и отец, старается побольше заработать для семьи. Он все еще остается привлекательным мужчиной – высокий, подтянутый, с серебряными прядками в темных волосах. Эндрю гордится тем, что держит себя в отличной форме, – много играет в теннис и гольф, чтобы не превратиться в пухлый колобок, наподобие мужа Мэри.
Его карьера преуспевающего адвоката отнимает много времени, но даже тогда, когда Лес и Эндрю бывают вместе, они не слишком много разговаривают. Они женаты почти двадцать один год и знают друг о друге чуть ли не все, что надо знать… Стало быть, что им обсуждать? Политику? Погоду? Детей? То, что случилось за день? Вот они и молчат. Но Лес не возражает против молчания. Так удобнее и уютнее.
– Вижу, и гости его наконец-то явились, – говорила меж тем Одра, и Лес глянула на пару – мужчину и женщину, – вошедшую в ложу вслед за Эндрю.
Первый же взгляд на женщину вызвал недоумение Лес. Поразительно красивая коротко стриженная брюнетка с живыми глазами и обаятельной улыбкой совсем не напоминала женщину-юриста, образ которой сложился в воображении Лес: бесцветная внешность, сухое, чопорное выражение лица, очки в темной оправе… Муж ни разу не упоминал, насколько красива его новая сотрудница. Она работает в фирме уже месяц, и у Эндрю было время обратить внимание на эту незначительную подробность.
Лес заметила, какой оборот начинают принимать ее мысли, и тут же подавила их. Она не собирается играть роль ревнивой жены только потому, что муж принял на работу в фирму красивую молодую женщину. Конечно, ей и раньше приходило в голову, что у Эндрю могли быть в прошлом связи на стороне. Однако это бывали только случайные краткие эпизоды. Увлечения на одну ночь. Она понимала, что всякому мужчине порой бывает трудно удержаться и не поддаться обстоятельствам. И это можно простить. Но Эндрю никогда не заводил настоящую любовницу – в этом Лес была уверена.
– Теперь я припоминаю этого Эберли, – пробормотала Одра, наклонившись в Лес. – Это тот холостяк, что усиленно ухаживал за Барбарой, дочерью Мэри, прошлой осенью.
– Да, это он…
Лес испытала прилив облегчения, когда наконец заметила рядом с красавицей брюнеткой статного Фила Эберли, младшего партнера юридической фирмы. Высокий, темноволосый, отличающийся той особой манерой вести себя, говорить и одеваться, которую накладывает учеба в Гарварде. Он мог бы сыграть многообещающего молодого адвоката в каком-нибудь рекламном ролике.
Пока троица опоздавших входила в ложу, игра продолжалась. Однако вежливость заставила Лес отвлечься от событий на поле для встречи гостей мужа. Эндрю, чтобы умилостивить Одру, принялся извиняться за задержку – попали, дескать, в автомобильную пробку.
– Надеюсь, мы не слишком опоздали, – улыбаясь, проговорила брюнетка.
Держалась она очень спокойно и вместе с тем обезоруживающе открыто и дружелюбно.
– Игра только что началась, – вежливо ответила Лес.
Эндрю стал представлять прибывших:
– Одра, хочу познакомить вас с нашим новым сотрудником, мисс Клодией Бейнз. А это Одра Кинкейд.
– Для меня большая честь познакомиться с вами, миссис Кинкейд. – Клодия Бейнз протянула руку для приветствия, не выказывая ни малейшего благоговейного трепета перед величественной престарелой дамой.
Лес подумала про себя: знает ли молодая женщина, как пристрастно и скрупулезно ее разглядывают? Замечена буквально каждая деталь наряда и внешности – и все это за один быстрый, короткий взгляд.
– И вы, конечно, помните Фила Эберли из нашей фирмы. – Эндрю отступил в сторону, чтобы молодой юрист поздоровался.
– О да, мы уже встречались, – проговорила Одра и глянула на Лес, напоминая об отзыве, который дала как-то молодому человеку: «слишком занят собой».
Двадцать два года назад она говорила то же самое и об Эндрю. В то время бриджпортские Томасы слыли старой и вполне уважаемой в обществе фамилией. Денег у них было немного, зато спеси – хоть отбавляй. Эндрю решил пробиваться в жизни сам и отказался от работы в юридическом отделе инвестиционной банковской компании Джейка Кинкейда, которую предложил ему тесть. Лес часто задавалась вопросом: подозревал ли он когда-нибудь, как много богатых клиентов обращались к нему за помощью в те ранние годы только по рекомендации Кинкейда. Впрочем, нельзя сказать, что молодая семья в чем-нибудь особенно нуждалась, – у Лес были свои собственные деньги, полученные в наследство от бабушки. После смерти отца их стало еще больше.
Тем временем церемония представления гостей шла своим чередом. Настала очередь Лес знакомиться с Клодией Бейнз. Глядя в глаза девушки, в которых сверкали живые смешливые искорки, она невольно улыбнулась в ответ. Клодия напомнила Лес ее дочь – тот же юный оптимизм и та же неуемная общительность. После обычного обмена любезностями Эндрю решил было познакомить со своими гостями и сидевших в задних рядах ложи – Мэри, ее мужа и их троих детей. Но Мэри дружелюбно отмела в сторону эту попытку:
– С этим можно и подождать, пока не кончится первый тайм.
– Садитесь в первом ряду, – Лес указала на пустые стулья, стоявшие перед нею. – Оттуда вам будет лучше видно.
Кресло рядом с ней пустовало. Эндрю остановился рядом, нагнулся и кивком указал на рассаживавшихся впереди гостей.
– Пожалуй, мне стоит сесть вместе с ними, чтобы хоть как-то объяснять им игру.
– Разумеется. – Лес не терпелось увидеть наконец, что происходит на поле. Только что назревала критическая ситуация – команда Роба должна была вот-вот забить гол, однако Эндрю все загородил собою.
Но тут сзади разочарованно застонала Мэри.
– Что случилось? – воскликнула Лес.
– Роб промазал по воротам. Аргентинец заставил его занять неудобное положение. Мяч ушел за переднюю линию. Теперь «Блэк-Оук» готовятся к вбрасыванию.
Эндрю наконец уселся, и Лес увидела, как игроки на поле перегруппировываются, стараясь занять удобную позицию.
– Где Триша? – Эндрю повернулся, чтобы спросить у Лес о дочери.
– С запасными лошадями. Где же еще ей быть? – Лес глянула в конец поля, где дожидались своей очереди вступить в игру сменные пони. – Как говорит Роб, зачем нужен конюх, если у тебя есть сестра?
– Наша молодежь помешана на лошадях, – объяснил Эндрю своим гостям. Лес обратила внимание, что брюнетка заняла стул посредине между двумя мужчинами. – Думаю, мне не стоит на это жаловаться. Вот когда она обнаружит, что на свете существуют мальчики, тогда и надо начинать беспокоиться.
– О мальчиках-то она знает. – В этом Лес не сомневалась ни минуты, хотя и не стала напоминать Эндрю, что Трише через пару месяцев будет восемнадцать. – Если уж зашла речь о беспокойстве, то подумай о том времени, когда она обнаружит, что на свете есть мужчины.
– Это нечестно, Лес, – запротестовал Фил Эберли, затем придвинулся ближе к Клодии Бейнз. – Она говорит о нас так, словно мы злодеи. Но ведь это не так, не правда ли?
Но та, казалось, его не слушала, внимательно глядя на поле.
– Который из них ваш сын, мистер Томас?
– Дайте-ка взглянуть. Он…
Лес услышала в голосе мужа нерешительность и пришла ему на помощь.
– Он в команде «Блю-Чипс», верхом на серой лошади.
– Серая лошадь. Это различить нетрудно, – сказал Эндрю и улыбнулся. – Обычно Лес говорит мне нечто вроде следующего: «Он сидит на гнедой лошади с белым пятном на носу». А из восьми лошадей на поле – даже десяти, считая тех, на которых сидят судьи, – половина гнедых или каштановых. И кто может различить, что у них там на носу?
Его глумливые слова вызвали у Клодии веселый заразительный смех. Сама Лес слушала рассуждения мужа лишь вполуха – ее больше занимала разворачивающаяся на поле игра. Команда противника овладела вброшенным с задней линии мячом и направила его к центру поля.
– Конечно, Лес знакома с лошадьми лучше меня, – продолжал Эндрю. – Она их тренирует и помогает сыну держать его комплект пони для поло в хорошей форме.
– А вы ездите верхом?
– Нет, я не наездник. Видите ли, Лес пришла к этому естественно. Она родилась и воспитывалась в Виргинии и, пока подрастала, буквально не вылезала из местных охотничьих клубов. А вы следите за конскими скачками, мисс Бейнз?
– Нет, они не относятся к числу моих пороков. – Девушка проговорила это шутливо, но Лес не могла сказать определенно, не было ли в ее ответе намеренного вызова.
– Тогда вы, вероятно, никогда не слышала и о Хоупуортской ферме. Это большой племенной завод по выведению чистокровных пород лошадей в Виргинии, принадлежащий семейству Кинкейдов.
– Неужели? Я знаю, что семья контролирует несколько финансовых учреждений и страховых компаний, но…
– И большую брокерскую фирму, и тьму земельных владений на Востоке и Западе, а также между ними, – Эндрю понизил голос, и Лес едва разбирала последние слова. – А с фермы Хоупуорт и начиналось семейное состояние. Первый Кинкейд приехал в Виргинию вскоре после Гражданской войны и купил бывшую плантацию за бесценок – просто за уплату просроченных налогов. Кажется, именно подобных людей в те дни называли «саквояжниками» [1]1
»Саквояжник» – северянин, добившийся влияния и богатства на Юге (после Гражданской войны 1861–1865 гг.) (Прим. пер.).
[Закрыть]. Затем он приобрел еще землю, учредил банк и закончил тем, что принялся извлекать горы денег из невзгод и страданий Юга.
Все, что сообщал Эндрю, было общеизвестно. Он не открывал никаких темных семейных тайн. Но Лес удивило, что он говорил так, словно был посторонним человеком, повторяющим слухи, а не членом семьи.
Над ареной разнесся протяжный свисток.
– Что это означает? – спросила Клодия Бейнз, ожидавшая, видимо, что после сигнала наступит перерыв. Однако игра продолжалась.
– Предупреждение игрокам, что до конца чуккера осталось всего тридцать секунд, – ответил Эндрю, и тут же комментатор по громкоговорителю повторил это объяснение.
– Тогда я спрошу: а что такое чуккер? – Клодия признавалась в своем невежестве с чистосердечием, к которому примешивалась легкая самоирония.
– Игра в поло обычно делится на шесть таймов – или чуккеров – каждый по семь с половиной минут.
Вновь раздался свисток, говорящий о конце первого периода игры.
– А что происходит сейчас?
Девушка наблюдала, как игроки скачут каждый к линии своих ворот, где были привязаны свежие лошади.
– После каждого чуккера игроки меняют лошадей, а также проводят короткое обсуждение игры и утоляют жажду. А между третьим и четвертым периодами устраивают более длинный перерыв, – объяснил Эндрю.
Табло, возвышающееся над стадионом, извещало, что «Блэк-Оук» ведут со счетом четыре – один. Лес достала из сумки, стоящей у ног, бинокль и поднесла к глазам. Найдя среди команды в голубых рубахах своего сына, она навела резкость и принялась внимательно разглядывать Роба.
Тщательно и методически она проверила сбрую гнедой лошади, на которой Роб будет выступать во втором чуккере. Лошадь была полностью оседлана и ожидала своей очереди. С той же тщательностью Лес оглядела и все прочее снаряжение, не обращая внимания на девочку с каштановыми волосами, которая нетерпеливо дожидалась, когда Роб возьмет у нее чашку с питьем.
Впрочем, называть Тришу девочкой было бы уже несправедливо. Девушка переросла подростковую угловатость, делавшую Тришу похожей на жеребенка, и ее стройная фигурка по-девичьи округлилась. Она была смешливой, непоседливой и разговорчивой – пожалуй, даже слишком разговорчивой, как думала иногда Лес: дочь отваживалась высказывать свое мнение, когда ее никто не спрашивал, отчего занимала в табели оценок Одры не слишком высокое место. Однако Джейк любил девочку именно за непосредственность и называл ее горячей и пылкой, а не развязной, как именовала внучку Одра. Лес часто говорила, что Триша родилась, уже зная, чего она хочет, и не стеснялась говорить об этом.
Она совсем не походила на Роба, который был таким чувствительным, легко поддающимся переменам настроения, углубленным в себя и яростно борющимся сам с собой. И при всем том весьма благовоспитанным. Да, сын у Лес был довольно женственным. Зато дочь – настоящая бунтарка. Через линзы бинокля Лес наблюдала, как Роб вернул сестре чашку и взлетел в седло. Триша вручила ему клюшку для поло, напоминавшую крокетную, но только с более длинной рукоятью.
– Почему этих лошадей зовут пони? На мой взгляд, это совершенно обычные кони, – спросила Клодия Бейнз.
Лес опустила бинокль на колени. Эта женщина, видимо, собралась бесконечно засыпать Эндрю вопросами, но тот, кажется, не имеет ничего против.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?