Текст книги "Игра до победы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-do-pobedy-2516.jpg)
Автор книги: Джанет Дейли
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Так повелось еще с тех пор, когда в конце прошлого века поло появилось в Англии, а затем и у нас, – охотно начал объяснять Эндрю. – Тогда правила требовали, чтобы высота лошадей составляла не более четырнадцати ладоней, или, говоря иными словами, чтобы они были размером с пони. Времена изменились, изменились и правила – кони стали выше, а название осталось. И лошадей по-прежнему именуют пони для поло.
Игроки выехали на поле. Морской бриз раскачивал верхушки пальм, росших вокруг стадиона и образовывавших нечто вроде тропической декорации, на фоне которой разворачивалась игра. Второй чуккер начался без фанфар, однако «Блэк-Оук» с первой же секунды установили высокий темп. Раз за разом игроки в голубых рубахах оказывались либо блокированными, либо оттесненными на неудобные позиции. Противники теснили их нещадно. «Блю-Чипс» пропустили три гола. Один из них – по несчастливой случайности, когда лошадь Текса Ренеке нечаянно налетела на мяч и забила его в свои ворота. В третьем периоде команда Роба немного оправилась. Однако и в середине игры счет составлял восемь – три в пользу противника.
Во время перерыва Эндрю окончательно завершил церемонию знакомства своих гостей с семейством. Затем Росс, муж Мэри, вызвался сходить с детьми в буфет за выпивкой для общества. Лес заметила выразительный взгляд, который Эндрю бросил на Фила Эберли, и младший партнер тут же предложил Карпентерам свою помощь.
Как только Росс с Филом в сопровождении детей вышли из ложи, Одра Кинкейд сочла нужным обратить на темноволосую гостью милостивое внимание.
– Скажите мне, пожалуйста, мисс Бейнз, – проговорила она с теплой улыбкой, – какое впечатление на вас произвел матч? Вы ведь впервые на соревнованиях по поло… Вы увидели то, что ожидали?
Интерес ее был подлинным. Одра никогда не задавала вопросов, если ее не занимали ответы.
– Впечатления очень запутанные, – с сожалением признала Клодия. – Я понимаю, что цель игры в том, чтобы забросить мяч в ворота – как в хоккее или футболе, – но все это происходит так быстро, что я не всегда понимаю, куда надо смотреть или за чем следить.
– Отчасти эта запутанность происходит от того, что всякий раз после того, как забит гол, команды меняются воротами. Поэтому новичку кажется, что голы забивают обеим командам, однако это неверно, – объяснила Одра.
– Но это все же очень быстрая игра, – поддержал Клодию Эндрю. – Иногда у меня создается ощущение, что перед моими глазами из одного конца поля в другое проносится кавалерийская атака. Поло требует очень искусных игроков… и лошадей. То, что они выделывают, порой кажется немыслимым. Подумать только: человек, сидящий верхом на скачущей галопом лошади, должен точно ударить по маленькому мячику. И ударить не чем-либо, а длинной клюшкой… А теперь представьте, что всадник должен попасть по движущейся цели, сидя на движущейся лошади, и контролировать при этом и то, и другое. Да он должен быть смельчаком, бесшабашным удальцом, сорвиголовой, наездником-трюкачом, бильярдистом и жонглером зараз! И наконец, одновременно с ним по мячу желают ударить еще два или три игрока, которые непременно постараются сбить его с курса…
– Не забудьте и про лошадь, – сказала Лес. – Некоторые профессионалы утверждают, что на три четверти победа зависит именно от нее. Видите ли, мисс Бейнз, от пони для поло требуют того, что полностью противоречит всем их инстинктам. Их обучают не сворачивать в сторону от скачущей навстречу лошади. Пони должны внезапно останавливаться посреди бешеной скачки, круто разворачиваться почти на месте, нестись галопом или маневрировать, едва не сталкиваясь с другими лошадьми, в то время как клюшки так и мелькают возле их ног. Более того, от лошадей требуют, чтобы все перечисленное они проделывали без единой передышки в течение семи минут. И к тому же, как вы сказали, это происходит очень быстро.
Клодия задумчиво нахмурилась:
– Судя по вашим рассказам, игра довольно опасна.
– Она и есть опасная, – хмыкнул Эндрю, созерцая молодую женщину с оттенком снисходительности. – Лошади весят где-то от двенадцати до пятнадцати сотен фунтов, вместе с всадником – это почти тонна. И носятся со скоростью от двадцати пяти до тридцати миль в час. Когда они сшибаются, даже в узаконенных столкновениях, то от удара не одна лошадь оказывается на земле.
Клодия, слегка покачав головой, глянула на игроков вдали, отдыхающих возле своих лошадей. Большинство из них либо устало лежали в шезлонгах, либо просто прилегли на густой зеленой траве.
– Почему они этим занимаются?
– Это очень просто, – засмеялась Лес.
И сама как-то невольно отметила разницу между звучанием собственного негромкого и «культивированного» смеха и беззаботными, мелодичными трелями Клодии. Когда-то и Лес смеялась так же – до того, как научилась сдерживать сильные чувства и выработала ту не поддающуюся определению ауру, которую ее мать называет «классом».
– Люди играют в поло потому, что это стремительная, опасная и возбуждающая игра, – сказала она. – Поло всегда испытывает игрока на мастерство и заставляет его находить пределы своих возможностей… а затем переступать через них. Еще на один шаг. Поло бросает вызов нервам игрока, его куражу, его смелости. И что, может быть, самое основное, оно пробуждает в человеке дух соревнования. Это игра победителей и побежденных, и всадник играет, чтобы победить – только ради одной радости победы.
– Но они получают что-нибудь за игру? Приз или нечто в этом роде? – Клодия была заинтригована и слегка удивлена тем, что люди прилагают так много усилий ради такой малости. Вопрос свой она обратила непосредственно к Эндрю.
– Обычно всего лишь памятный подарок. Правда, на некоторых турнирах награждают победителей денежными призами, но это бывает довольно редко, – сказал Эндрю.
Было совершенно естественно, что, отвечая Клодии, он сосредоточил на ней все внимание. Лес заметила, как одухотворено лицо мужа, однако живой интерес, горевший в его темных глазах, был вызван отнюдь не поло. Спорт совсем не занимал Эндрю, кроме тех случаев, когда играл Роб.
– Поло – это чистое увлечение, хобби, – продолжал вещать Эндрю. – И дорогое увлечение, если подсчитать, сколько стоит содержание в конюшне, корм и поддержка пони в спортивной форме. У Роба сейчас… сколько? Пятнадцать лошадей? – Он посмотрел на Лес, спрашивая подтверждения, и та согласно кивнула.
– Думаю, вы бы спрашивали совсем другим тоном, если бы это было вам не по карману, – вставила Клодия с веселой гримаской.
Эндрю расхохотался, а он не был из тех, кто часто смеется.
– Что я пропустил? – Фил Эберли влетел в ложу во главе экспедиции, нагруженной напитками. Он одарил Клодию сверкающей улыбкой, но та, казалось, осталась безразличной к его лестному вниманию и мужественной внешности.
– Ничего. Всего лишь светскую беседу… разговор о поло. – Клодия взяла протянутый ей стакан и отвернулась.
Лес заметила, как молодой человек сжал в досаде губы, но затем заставил себя напряженно улыбнуться. У нее создалось впечатление, что дела с Клодией продвигаются у Фила Эберли не слишком-то быстро, а он не привык к тому, чтоб его отвергали.
– Думаю, что напоминаю сейчас ребенка, который беспрестанно задает вопросы, но… – Клодия замялась.
Сидевшие в ложе разбирали напитки, получил свой стакан и Эндрю.
– Не стесняйтесь, – подбодрил он девушку.
– Я не понимаю насчет количества забитых в ворота голов и того, сколько их на счету у каждого из игроков. Комментатор говорил, что у некоторых их шесть, а у других – три, но в этой игре не забито так много голов. Счет еще невелик.
– Комментатор упоминал о рейтинге игроков. У нашего сына, например, рейтинг в два гола. Это система гандикапа, как в гольфе, основанная на мастерстве игроков. Только в гольфе чем лучше игрок, тем ниже его гандикап, в то время как в поло – совершенно наоборот. Наилучший игрок получает наивысший рейтинг. Самый высокий – десять голов.
– И таких игроков с рейтингом в десять голов во всем мире наберется только небольшая горстка, – добавила Лес. – В США на сегодняшний день нет ни одного такого.
– А женщины играют в поло?
– Да. У нас в стране есть даже несколько женских лиг, но вы редко встретите смешанные команды… Разве что в семейных турнирах. – Лес посасывала коктейль через пластиковую соломинку. Широкие поля шляпы почти закрывали от нее лицо собеседницы.
– Вы сами играли когда-нибудь в поло, миссис Томас?
Лес приподняла голову, чтобы получше видеть Клодию. Почему брюнетка обращается к ней так официально, а не называет просто Лес? Она никак не могла привыкнуть к тому, что тяжеловесное обращение «миссис Томас» относится не к матери Эндрю, а к ней самой. Себя она мысленно именовала Лес Томас-Кинкейд, хотя свекровь умерла уже лет десять назад, а других женщин, которых можно было бы назвать «миссис Томас», в их семействе не было.
– Да, играла, в колледже, – сказала она. – Затем вышла замуж за Эндрю, появились дети… И я стала играть только в семейных турнирах с моим отцом или с Робом и Тришей, когда они были помладше. А теперь в основном помогаю Робу тренироваться, даю ему подачи.
– Все это звучит так заманчиво, – протянула Клодия с некоторой долей сомнения в голосе. – И все же, что касается меня, то я остаюсь при теннисе.
– Как и я, – подхватил Эндрю.
И Лес на мгновение взглянула на мужа глазами Клодии. Ей вдруг открылось то, чего она не замечала годами, – широкая, квадратная нижняя челюсть, глубокая ямочка на подбородке, легкая горбинка на носу, загорелое лицо и темные глаза, которые могли, казалось, глядя на любую женщину, заставить ее поверить, что, кроме нее, здесь нет больше никого. Так он смотрел сейчас на Клодию.
Лес никогда не считала своего мужа красивым. Это определение она оставляла для мужчин вроде Фила Эберли. Но тут внезапно поняла, что Фил выглядит слишком уж гладким и поверхностным. Ему недоставало тех характерных черт, которые придавали лицу Эндрю глубину и значительность. Ее муж был очень привлекательным мужчиной, и Лес почувствовала прилив гордости за то, что он принадлежит ей.
Она услышала, как сзади Мэри обратилась к своей двенадцатилетней дочери:
– Энн, иди сюда, садись. Они уже начинают игру.
Белокурая девочка перепрыгнула через железную решетчатую ограду частной ложи и пробралась к матери, а Лес устроились поудобнее и на время забыла о гостях и муже. Как там Роб? Она начала искать глазами сына…
С первой же минуты возобновления игры, когда команда сына овладела мячом, Лес стала ясна стратегия, которую избрали теперь «Блю-Чипс». Игрок под четвертым номером присоединился к атакующим, вместо того чтобы держаться в тылу на тот случай, если противники перехватят мяч. Роль четвертого – это защита. Если он уходит в нападение, то его защитную позицию временно занимает кто-либо из его команды. Так бывает всегда, но не на этот раз. Все четверо «Блю-Чипс» устремились вперед, идя на риск в отчаянной попытке сравнять счет.
Атака была стремительной и яростной, и команда противника оказалась в явном замешательстве, ее игроки стали действовать грубее и за один чуккер получили четыре штрафных наказания, что принесло команде Роба два пенальти с сорокаярдовой линии и еще одно с шестидесятиярдовой.
К концу четвертого периода команда Кинкейда сократила разрыв. Теперь их с соперниками разделяли только два очка. Как считала Лес, у Роба и его товарищей появился шанс на выигрыш.
Однако в шестом оживление угасло. Что случилось? Лес полагала: все дело в том, что успела отдохнуть чистокровная гнедая, на которой играл в первом тайме аргентинец. У этого животного были молниеносные рефлексы, а по скорости оно оставляло далеко позади всех прочих лошадей. Лес не раз видела, как в этом предпоследнем периоде всадник на гнедой возникал словно ниоткуда и, застигнув врасплох игрока в голубой рубахе, мешал ему ударить по воротам или передать пас.
Заключительный чуккер огорчил поклонников «Блю-Чипс». Конечно, все понимали, что выиграть должны были «Блэк-Оук», но не с таким же счетом! Четырнадцать – девять… Лес буквально ощущала горькое разочарование Роба, когда тот поздравил победителей и поехал прочь с поля. Жаль парня! Ему так хотелось выиграть приз Кинкейда. Она понимала, что Роб винит себя в том, что нe кто иной, как он сам, неверно повел игру, и при этом не делает себе никаких скидок на молодость. Он убежден, что приз Кинкейда должен был выиграть только кто-то из Кинкейдов. Проиграть – это то же самое, что утратить семейную часть.
– Бедный Роб, – сестра сочувствующе положила руку на плечо Лес.
– Да, не повезло. Теперь он две или три недели только и будет делать, что каждую свободную минуту отрабатывать удары по мячу. – Лес знала, как сын наказывает себя за поражение, в чем бы оно ни заключалось.
– Лес, не забудь, пожалуйста, передать от меня Робу, что он играл очень хорошо. – Одра Кинкейд встала, а вслед за ней поднялись и все остальные. – Он ничуть нас не посрамил. Ну а теперь меня ждет сомнительная привилегия вручить трофей победителям. Росс, вы не проводите меня к кругу?
Все понимали, что это не просьба, а приказание. Муж Мэри выдвинулся вперед, взял свекровь под руку и вывел из ложи.
У Лес не было ни малейшего желания смотреть на церемонию вручения приза, а потому она отвернулась и принялась собирать сумку, бинокль и камеру. Она знала, что Честер Мартин будет тайно злорадствовать по поводу поражения. В последние годы перед смертью отца спортивная вражда между Мартином и Джейком Кинкейдом граничила с междoусобицей. И вот теперь Мартин победил.
Чья-то рука коснулась плеча Лес.
– Простите, миссис Томас.
Голос принадлежал Клодии Бейнз. Лес обернулась, оттягивая тесный ворот вязаного голубого свитера.
– Я знаю, что ваша матушка будет довольно долго занята вручением приза и прочими торжествами, – сказала брюнетка. – Передайте ей, пожалуйста, что я была счастлива с ней познакомиться. Филу и мне надо ехать. Мне хотелось бы, чтоб вы знали, какое я получила удовольствие от соревнований. Очень жаль, что команда вашего сына не выиграла.
– А почему бы вам с Филом не выпить вместе с нами в клубе, а затем и пообедать? – предложил Эндрю, подходя к ним.
Глаза Клодии, устремленные на Лес, заискрились шутливой насмешкой.
– Он приглашает, зная, что завтра утром потребует от меня на просмотр заключительный проект некоего сложного контракта о слиянии двух фирм. – Она улыбнулась Эндрю. – Хотелось бы присоединиться к вам, но меня ждет пропасть работы. Однако обещаю, что приду к вам на прием в следующую субботу. Спасибо за приглашение, миссис Томас.
– О, пустяки. – Лес не могла вспомнить, чтобы вносила имя Клодии Бейнз в список приглашенных, но ничем не выдала своего удивления.
– Тогда всего хорошего.
– Подождите, я провожу вас до машины, – сказал Эндрю уходящей паре, а затем повернулся к Лес: – Ты собираешься проведать Роба?
– Да, – кивнула она, слегка нахмурившись. Обычно они вместе подходили к сыну после игры.
– Когда закончишь, возвращайся в холл клуба. Я буду тебя ждать. Пойдем вместе выпьем, – проговорил Эндрю.
– О'кей, – улыбнулась в ответ Лес, но улыбка увяла, когда он отвернулся и вместе со своими гостями двинулся к автомобильной стоянке.
Лес глядела им вслед. Рука Эндрю легко покоилась на плечах брюнетки. И Лес припомнила, что большую часть игры муж просидел, небрежно положив руку на спинку стула своей молодой сотрудницы. Пожав плечами, она решительно отвернулась, испытывая неловкость.
– Насколько я понимаю, она в фирме всего только месяц. – Рядом с ней стояла Мэри.
– Да. – Лес быстро собирала свои вещи, думая про себя, что порой сестры бывают чересчур назойливыми. – Она новенькая в этой области, так что Эндрю знакомит ее со всем, стараясь, чтобы девушка поскорее освоилась.
– Мужчины всегда наводят нас на мысль: а лезли бы они точно так же из кожи вон, если бы она не была хорошенькой.
– Возможно, и нет.
– Эта аргентинская гнедая была названа «Лучшей лошадью для поло», – сказала Мэри, и Лес оценила тактичность сестры, сменившей тему беседы.
– Меня это не удивляет…
Сама Лес этих слов комментатора не слышала. Она глянула на кучку людей, столпившихся вокруг места награждения. Церемония уже закончилась, и все всадники разъезжались на своих блестящих от пота лошадях к местам, где стояли запасные кони. Все, кроме наездника в черном. Возле него стоял Честер Мартин с несколькими фотографами, чтобы еще раз заснять момент, когда Одра Кинкейд вручает победителю большой медный призовой кубок.
– Ты пойдешь со мной в конюшню? – спросила Лес сестру.
– Нет, я подожду их, – ответила Мэри, имея в виду мать и мужа. – Встретимся в клубном холле.
Лес собрала в большую соломенную сумку, чтобы удобнее было нести, кожаный чехол с фотокамерой, бинокль, темные очки и свою сумочку и вышла из ложи. Вокруг места награждения все еще толпились поздравляющие, фотографы и руководители клуба. На поле рабочие переворачивали вывернутые копытами куски дерна, приводя густой травяной покров в порядок. Пройдет пара часов, и трава примет прежний вид – свежий и нетронутый, словно на ней никто и никогда не играл.
2
С той минуты, когда Роб спрыгнул с седла возле своих запасных лошадей, стоящих в конце поля, он не промолвил ни слова. Триша начала уставать от угрюмого молчания брата. Она протерла губкой рот пони, а Роб тем временем распустил подпругу.
– Роб, ты прекратишь наконец вести себя так, словно у тебя на плечах держится весь мир? – Девушка подавила желание запустить в него мокрой губкой, а вместо того опустила ее в ведро с водой. – Ради всего святого, пойми, ведь это только лишь игра.
Голубая рубашка для поло, влажная от пота, прилипла к спине юноши, и там, где падавшие на плечи длинные пепельные волосы касались мокрой ткани, их кончики завивались колечками. Роб снял с лошадиной спины седло и обернулся, сердито глядя на сестру:
– А тебя кто, черт побери, спрашивает?
– Он еще разговаривает, – саркастически пробормотала Триша и встала, с вызовом уперев руки в бока. Но Роб просто прошел мимо нее, неся седло, и опустил его на траву рядом с влажной упряжью, спортивным шлемом, клюшками и хлыстом.
– Сними с коня бандаж.
– Сними сам! – Триша ненавидела, когда брат начинал говорить с ней хозяйским тоном, который она называла «кинкейдовским». – Подумаешь, какой принц нашелся.
Ни слова не говоря, Роб подошел к соловому коню и начал снимать бандаж, удерживающий во время игры конский хвост, чтобы тот случайно не помешал взмаху клюшки. Его взгляд смерил сестру от головы до ног – от скрученной налобной повязки на рыжевато-каштановых волосах, запятнанной белой майки и до выцветших джинсов, туго обтягивающих бедра, и истрепанных, запачканных конским навозом, но дорогих кожаных сапог.
– Ты выглядишь как какой-нибудь техасский навозник, – ответил он обидой на обиду.
– А ты что ожидаешь, что я буду одеваться как на бал, чтобы возиться с твоими лошадьми? – гневно вопросила Триша. – Они постоянно тычутся в меня мордами или пускают на меня слюни. Я не собираюсь портить здесь хорошие платья! И это не моя вина, что ты сегодня дал Джимми Рею выходной.
Она говорила о постоянном конюхе.
– Эй, я не просил тебя помогать мне с лошадьми. Это твоя собственная идея! – Рой ткнул в ее сторону пальцем. – Я всегда могу найти конюха.
– Ну конечно, можешь. Ведь ты же Кинкейд. Ты можешь получить все, что захочешь! – протянула Триша, издеваясь над его высокомерием.
– Я вовсе не это имел в виду, – пробормотал Роб, задохнувшись от возмущения. Он скатал клубком бандаж, который держал в руках, и бросил его на землю рядом с другим снаряжением. – Если бабушка Кинкейд увидит тебя в таком виде, ее может хватить удар.
– Ах вот как? Я не буду показываться ей на глаза, – Триша нашла простое решение.
– Но ей все равно кто-нибудь об этом расскажет. Следовало бы одеть что-нибудь получше, Триш. Тут многие тебя знают. Тебе разве безразлично, что подумают люди, когда увидят…
– Понимаю, – прервала его девушка, – когда увидят кого-либо из Кинкейдов в отрепьях. Всем, по-видимому, удобно забывать, что я не только Кинкейд, но еще и Томас. Почему ты так на этом зациклился?
– Не знаю… – Роб безнадежным жестом запустил пальцы, как гребень, в свои длинные волосы. – Должно быть, это из-за игры. Мне так хотелось завоевать этот кубок.
– Мы все хотели, чтобы ты его выиграл, – напомнила Триша.
Лицо юноши вновь вспыхнуло от гнева.
– Я и не думал, что ты сможешь меня понять, – хрипло пробормотал он.
– Почему? – Триша терпеть не могла, когда Роб пытался показать свое превосходство.
– Потому что я – Кинкейд! – воскликнул брат, словно считая, что это яростное заявление достаточно хорошо все объясняет и больше добавить к нему нечего.
– Ну и что из того? Ты не один такой на этой земле. У нас с два десятка родственников! И все они тоже Кинкейды.
Роб повернулся и привалился к горячему боку лошади, закинув руку на ее мокрую от пота спину.
– Но именно я играл сегодня, – еле слышно проговорил он.
Голос юноши прерывался от горечи. Он жестоко казнил себя за проигрыш.
У Триши мигом пропала вся злость. Меж ними постоянно случались столкновения. Чаще всего они начинались, когда она приходила в бешенство, сытая по горло разными проклятыми благородными идеями, которые брат вбивал себе в голову. Но она редко могла сердиться на него долго. Триша обошла лошадь и встала рядом с Робом, прислонясь плечом к холке солового коня и скрестив руки на груди. Ростом девушка была невелика – пять футов и пять дюймов, почти на голову ниже брата, но она никогда этого не замечала. От коня шел крепкий запах лошадиного пота – запах, который ей всегда нравился.
– Роб, кроме тебя, в команде еще три игрока. У двоих из них – гандикап в пять и шесть голов. И они тоже делали ошибки. Не ты один.
– Я должен был играть лучше, – проговорил он, ковыряя траву носком сапога.
– Роб, что ты заладил одно и то же? Ты можешь поговорить по-человечески?! – сердито воскликнула Триша.
Он наконец-то посмотрел на нее. Выражение его лица было настолько серьезным и напряженным, что Триша почти испугалась за брата.
– Ты не знаешь, что это такое – серьезно играть в поло, не так ли? Для тебя это всего лишь забава верхом на лошади. Но все не так-то просто. Поло – это позиция, которую игрок занимает в каждую минуту игры. Это всегда позиция…
Но Триша остановила его прежде, чем он успел начать лекцию по тактике игры в поло.
– Не наседай на меня всерьез. Я только хотела отвлечь тебя от тяжелых мыслей.
Роб шагнул в сторону, нагнулся за скребницей и начал чистить влажные бока и спину солового.
– Мне надо больше тренироваться.
Она взъерошила его волосы, примятые шлемом, ловко увернулась, когда Роб попытался смахнуть ее руку, и протараторила:
– Наш Роб в дружбе с делом, в ссоре с бездельем – бедняга Роб не знаком с весельем.
– Как оригинально, Триш, – насмешливо проговорил он. – Ходячее собрание пословиц и поговорок. Подозреваю, что все эти твои вечеринки делают тебя такой банальной и пошлой.
Его губы скривились в улыбке. Роб редко улыбался, и сейчас это означало, что он больше не сердится на сестру.
– Откуда ты знаешь о вечеринке? Я ведь не собиралась тебе ничего рассказывать, – засмеялась Триша. – Теперь честь обязывает тебя наябедничать обо всем Лес.
Роб, забавляясь, покачал головой.
– Как это мне в сестры досталась такая непоседа?
– Возмездие, дорогой братец, за то, что ты настолько совершенен. – Она шутливо ткнула его кулаком в ребра. – А знаешь, в настоящий момент ты далек от идеала. Что тебе сейчас надо, так это горячий душ и хороший секс. Они мигом развеют все невзгоды, которые тебя одолевают. – Триша рассмеялась, увидев, каким испуганным стало у брата лицо, шлепнула его по заду и пошла к стоящим поодаль лошадям. – Пока ты об этом размышляешь, я отведу Клоувера, Стоуни и Ханка к трейлеру, а затем вернусь за остальными.
Роб смотрел, как она отвязывает лошадей и уводит их с поля. Честно говоря, брат с сестрой не слишком-то между собой ладили. Несмотря на то что Роб был на полтора года старше, Триша никогда не относилась к нему как к старшему. Из-за того, что Роб в начальной школе остался на второй год, она догнала его и там, ну а что касается реальной жизни, то Триша считала себя куда лучше разбирающейся в ней, чем брат. По поводу себя и Роба она любила приводить в сравнение уксус и масло: можно трясти их в сосуде сколько угодно, но они никогда не смешаются. Каждый будет сам по себе.
Чувствуя, насколько он вымотался за игру, Роб потянулся, разминая плечи, сведенные усталостью. Горячий душ, о котором говорила Триша, это действительно неплохо. А вот что до второго совета… Роб почувствовал, как вспыхнуло и покраснело его лицо. Наверное, со стороны видно даже под загаром. Его до сих пор приводили в замешательство ее разговоры о сексе – возможно, оттого, что он знает, что парни делают с девушками. Может быть, нет ничего плохого, если и он сам проделает все это с чьей-нибудь сестрой, но с его собственной – пусть никто даже и не пытается.
Он нахмурился, смутно встревоженный. Он чувствовал себя хорошо только на поле для поло и, должно быть, больше почти нигде. Как славно ощущать под собой стремительно несущуюся лошадь. Он любил эти мгновения, когда обостряются все ощущения и сердце бьется где-то у самого горла. Возможно, в том-то и вся беда. У него было такое приподнятое настроение перед этой игрой и он так высоко взлетел во время самой игры, что теперь, после поражения, ему придется долго падать куда-то вниз. На самое дно.
Он невидящими глазами смотрел на скребницу, которой водил по взмокшей от пота лошадиной спине. Хватит разводить нюни. Он хорошо играет в поло – не так хорошо, как мог бы, но у него есть еще большой запас. Есть куда расти. И есть решимость полностью раскрыть свои возможности.
Вот с этого-то и начинаются его внутренние противоречия. Роб гордился тем, что он – Кинкейд. Сколько он себя помнит, это делало его «кем-то». Кем-то значительным. И все же он хотел большего, чем просто оставаться чьим-то сыном или внуком. Он рос, окруженный сыновьями и дочерьми людей из богатых и влиятельных семей, вместе с ними ходил в приготовительную школу. Происхождение открывало двери в обществе и в деловом мире. Быть чьим-то сыном – этого вполне достаточно, чтобы стать руководителем в семейной корпорации и занять, как правило, специально изобретенный для такого случая пост с небольшой ответственностью, а то и безо всякой ответственности вообще. И все это знают.
Но на поле для поло все по-другому. Здесь никого не заботит, кто он такой. Значение имеют только его спортивные способности. Роб не получает особых поблажек от товарищей по команде, а уж от противников – тем более. И у него есть только один способ попасть в элитный круг всадников с высоким рейтингом – совершенствовать свою игру. Вход в этот круг не откроют ни деньги, ни семейные связи. Поло – как и все другие виды спорта: здесь человека ценят за его достижения, а не за происхождение.
Роб чувствовал, как пульсирующая боль словно распирает его голову изнутри. Он приложил руки к вискам и сильно сжал их, пытаясь унять стучащие внутри молоточки. Всякий раз возникает одна и та же проблема: чего бы он ни достиг, это заставляет его желать еще большего. Быть Кинкейдом – этого недостаточно. Триша была права, когда говорила, что Кинкейдов – десятки. Он хотел быть особенным. Он хотел получить все.
Но он не мог бы облечь это желание в слова. Высказанное даже мысленно, даже про себя, оно прозвучало бы как чрезмерная жадность. Он посмотрел в направлении, куда ушла сестра, и подумал: чувствовала ли она хоть раз то, что чувствует он? Навряд ли. Триши почти не было видно – ее заслоняли мощные лошадиные крупы, сверкавшие на полуденном солнце. Лошади удалялись неспешно, девушка, не торопясь, вела их к конюшням.
И тут Роб увидел всадника, ехавшего в том же направлении, наперерез сестре. Он сразу же узнал его. Аргентинец Рауль Буканан, номер четвертый из команды черных, который на протяжении всей игры преследовал Роба как злой рок. И юноша ощутил, как рот его заполняет горечь – вкус поражения. Он в гневе отвернулся, отбросил скребницу и, схватив кусок замши, стал протирать насухо спину солового.
Сегодняшняя игра значила для него очень много не только из-за жажды победы. Если бы он победил, он мог бы использовать свою победу для того, чтобы убедить отца разрешить ему хотя бы на год отложить поступление в университет и полностью сосредоточиться на тренировках. Насчет матери он не беспокоился. Лес всегда становится на его сторону, всегда готова выслушать и всегда готова помочь, даже если не понимает его.
Отец – другое дело. Роб знает, что его никогда не удастся переубедить. Хорошее образование, колледж – только об этом он и говорит. Он не желает видеть, что если в их семье и есть человек с головой, то уж никак не Роб, а Триша. Она с легкостью, играючи, одолевала школьную премудрость, в то время как Роб вынужден был бороться за то, чтобы его оценки были достаточно высоки и ему позволили бы играть в поло в школьной команде. Просидеть за партой еще четыре года – от одной только мысли об этом становится тошно. Нет, пусть уж Триша становится юристом.
Несколько зрителей, с комфортом наблюдавших за матчем из своих автомобилей – некоторые из них даже наслаждаясь шампанским и икрой на импровизированных застольях прямо здесь же, на краях игрового поля, – теперь разъезжались. Один из автомобилей преградил Трише путь – водитель ждал просвета в веренице машин на клубной дороге. Девушка остановила лошадей и тоже стала ждать, отсутствующе поглаживая лоб серого мерина, уткнувшегося в нее головой.
Затем повод, который она держала в руке, натянулся – лошадь повернула голову в сторону. Что-то привлекло ее внимание. Триша лениво глянула туда же: не приближается ли еще один автомобиль. Когда ведешь лошадей в таких оживленных местах, надо зорко следить, чтобы никто ненароком не задел животных. Но это был всего лишь какой-то всадник. Девушка уже было отвернулась, но тут узнала этого человека. Игрок в черной рубахе с номером «четыре». Аргентинец.
Его лошадь шла неспешной рысью, и всадник натянул поводья всего в нескольких ярдах от Триши. Рыжая лошадь встала совсем рядом с девушкой, чуть ли не касаясь ее плеча, и седло оказалось на одном уровне с головой Триши. Все, что она видела, – это начищенный коричневый сапог, вставленный в стремя, и бедро всадника в белых бриджах. Чтобы увидеть его целиком, ей пришлось откинуть голову назад. Триша уже забыла, как устрашающе выглядит человек на лошади для того, кто смотрит на него, стоя на земле. Когда рыжая лошадь норовисто затанцевала на месте, жуя удила, девушка испытала пугающее ощущение исходящей от животного безмерной и грубой силы – ведь вес лошади в шесть раз превосходит вес сидящего на ней всадника. Ее блестящие бока поднимались и опускались, натягивая подпругу, при каждом шумном вдохе и выдохе, а кожаная упряжь мерно поскрипывала.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?