Текст книги "Город под кожей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gorod-pod-kozhey-157481.jpg)
Автор книги: Джефф Николсон
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
6. Первое задание Билли Мура
Первое задание оказалось элементарным. Любой дурак справился бы. Впрочем, возможно, так и было задумано: ему дали шанс доказать, что он не любой дурак. Билли понимал: настоящие испытания и сложности впереди.
Ему позвонили, и густой, низкий, немного манерный незнакомый голос произнес: «Я звоню от мистера Вроблески. Он решил предложить вам работу».
Как и ожидалось, Билли Мур не сказал: «Передайте мистеру Вроблески, что я нашел другую работу». Вместо этого он спросил:
– А мистер Вроблески сам не мог позвонить?
Голос ответил:
– Мог, но в этом нет нужды.
– Тогда с кем я разговариваю?
– Меня зовут Аким.
– Ага. Мойщик машин?
– Мыть машины – одна из моих второстепенных обязанностей.
Билли Мур решил не напоминать Акиму о том, что «Кадиллак» тот помыл хреново.
– Вот как? Есть и другие?
– Ясное дело. Поэтому я и звоню – передать время и место, где найти женщину, которую надо доставить мистеру Вроблески.
– Ладно, – сказал Билли. – Тогда приступим к делу.
Поначалу он сомневался, сможет ли опознать ту, что нужно, но это оказалось наименьшей заботой. Ему сообщили, что объект живет на улице, имеет татуировку, похожую на татуировку Лорел, и все-таки Билли не ожидал, что найти женщину будет так легко. Тем более он не мог себе представить, что та будет разгуливать по улицам голой. Разглядев, в каком она состоянии, Билли расхотел сажать ее в свою машину. «Кадиллак» – хоть и помятый снаружи – был его вотчиной. Тряпки на женщине грязные и наверняка воняют. Такая запросто может наблевать, нассать или запачкать обшивку кровью. Могла заартачиться, засучить ногами, закричать – придется, чего доброго, тащить волоком или надавать по ушам. Опять же опасения не сбылись: Билли попросту подвел женщину к машине, и та без разговоров в нее села. Да, чересчур все просто.
Оказавшись в салоне, незнакомка согнулась на сиденье – то ли устала, то ли набычилась. Билли не сразу разглядел, что она прикрыла глаза и выглядит вполне довольной. Еще бы – лучше сидеть в машине, чем торчать где-нибудь в подворотне. Женщина, похоже, засыпала, что Билли вполне устраивало. Некоторое время они ехали в молчании, хотя рассчитывать, что оно продлится до самого конца, не приходилось. Потом пассажирка зашевелилась, открыла глаза и если не встревожилась, то, по крайней мере, обратила внимание на происходящее вокруг. Осмотревшись в салоне, она одобрительно сказала:
– Элегантно. А куда мы едем?
Билли никто не инструктировал, что говорить. По наитию он решил ответить уклончиво:
– К одному другу.
– Вашему или моему?
– Скажем, общему.
Ответ на время удовлетворил женщину. Она смотрела в боковое окно; глаза ее закрывались, взгляд то обретал, то терял четкость. Тут ей пришла в голову новая мысль.
– А как я вернусь?
Билли не знал и попросту ляпнул первое, что пришло в голову:
– На автобусе.
– Увозят на «Кадиллаке», а обратно – на автобусе?
– Все верно.
– Ну что ж…
Женщине такой поворот событий не показался странным. Затем ее посетила еще одна мысль.
– А что со мной будет, когда мы приедем к вашему другу?
– Это секрет.
Ответ, очевидно, не попал в цель.
– Меня зовут Женевьева, – представилась женщина.
– На Женевьеву ты не похожа, – заметил Билли.
– Раньше была похожа.
– Может, еще будешь.
– Ты так думаешь?
Они подъехали к владениям Вроблески. Услужливый привратник Чарли открыл перед «Кадиллаком» ворота. Вроблески и Аким ждали во дворе у внедорожника, который, похоже, не сдвинулся с места со времени последнего визита Билли. Не глуша двигатель, Билли вылез и обошел вокруг автомобиля, чтобы выпустить пассажирку; ему претила роль наемного шофера, но все же он решил оказать женщине некоторое уважение. Женевьева выбралась из машины, прижимая к телу бархатное тряпье, и остановилась, слегка покачиваясь под звуки слышной ей одной музыки.
– Тебя, надеюсь, никто не видел? – спросил Вроблески.
Такой вопрос предполагал лишь один ответ.
– Никто, – соврал Билли.
– Когда тебя кто-нибудь замечает, ты обязан принимать меры.
– Понятно.
Женщиной занялся Аким. Он обнял ее за плечи, показывая всем видом, что это дело ему намного приятнее, чем мойка машин; в руке у него мелькнул предмет, похожий на шприц. Билли отодвинул от себя мысли о том, что будет с беднягой. Задавать лишние вопросы Вроблески – себе дороже.
На обратном пути пошел дождь. О ветровое стекло «Кадиллака» шлепались крупные, жирные сгустки воды. Билли тянул время, не включая «дворники». Мир за окном подернулся жилками, как мрамор. Билли немного приоткрыл боковое стекло, ловя брызги щекой, и наконец повернул тумблер стеклоочистителей. Размытая панорама за лобовым стеклом разгладилась и очистилась.
На пассажирском сиденье лежал конверт с деньгами – вознаграждение за выполненную работу. Билли остановился у обочины напротив исламского супермаркета с опущенными ставнями и вскрыл конверт. Денег было намного больше, чем он ожидал. Их, конечно, найдется на что потратить – стоянка требовала благоустройства, Карла клянчила новый мобильник, – однако такие деньжищи не платят обычным водилам за доставку бездомных бродяг. Вроблески не скупился; это в равной мере и тешило самолюбие, и настораживало. Билли старался не думать, что произойдет с Женевьевой в доме Вроблески, но не очень преуспел.
Карла не ложилась спать, дожидалась отца: сидела в своем трейлере, за столом. На экране лэптопа красовался лев.
– Хорошо провел вечер? – спросила она.
– Работал.
– Парковочный бизнес отнимает уйму времени, как я погляжу.
– Ну да. А ты чем тут занималась?
– Думала о львах.
Билли взглянул на экран и хмыкнул:
– Вижу.
– Ага. И о «Волшебнике страны Оз». По книжке Трусливый Лев такой один. Но ведь это же неправда! Все львы – трусишки. Нападая на стадо антилоп, всегда хватают самых слабых, отставших, разве не так? Схватки с самыми могучими и крутыми антилопами они не ищут, не пытаются доказать храбрость.
– Разве антилопы бывают могучими и крутыми?
– Ну-у… должны же быть такие, что крупнее и круче других.
– Пожалуй. И больше ты ничем не занималась? Все время думала только о львах?
– Ага.
– Как твоя кожа?
– Как обычно.
– Дай посмотрю.
– Нет.
– Ладно тебе, закатай рукав.
– Не хочу.
– Что ты там прячешь?
Карла не могла признать, что действительно что-то прячет, поэтому задрала рукав на правой руке. Билли сначала показалось, что он видит красную воспаленную сыпь.
– Опять игралась?
– Так время быстрее идет.
– Мало тебе черепа с костями?
Дочь пожала плечами.
– Захотелось чего-нибудь новенького.
Однако, присмотревшись, Билли заметил в беспорядочных пятнах некую систему. Царапая кожу, Карла вывела, словно татуировку, набухшее слово «папа».
– Зря ты это сделала. Мило и трогательно, но все равно зря.
Девочка без приглашения задрала другой рукав и показала левую руку со словом «мама».
– Еще трогательней, – сказал Билли, хотя картина его скорее задела, чем тронула.
– Не волнуйся. Скоро рассосется.
7. Ночь за стеклом
Купол оранжереи штриховали капли дождя, внутри горели несколько расставленных среди кактусов свечей. Их пламя отражалось на стекле в промежутках между иглами и лопатками растений, еще больше оттеняя мокрую тьму снаружи. По рельефу Иводзимы бегали тени. Лорел, бездельничая, валялась на кушетке; девушка не спала, но либо выпила лишнего, либо просто устала, – голова ее почти касалась черно-синего острия листа агавы, в то время как мысли блуждали далеко-далеко. Вроблески и женщина с неподходящим именем Женевьева сидели друг против друга в плетеных креслах. Хозяин наполнил два бокала вина. Женевьева держала свой обеими ладонями, словно тот мог упорхнуть.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо – или пытаясь выглядеть заботливо – спросил Вроблески.
Женщина несколько раз моргнула и, не глядя на собеседника, без выражения ответила:
– Нормально.
– Я рад, что ты согласилась приехать.
Если фраза и показалась ей странной – разве у нее был выбор? – то она не подала виду. Возможно, ее ничего больше не удивляло.
– Не жизнь, а сплошной кошмар, верно?
Женевьева повела плечами: какая, мол, разница?
– Я не напрашивалась на встречу.
– Что правда, то правда, – согласился Вроблески. – Кстати, во что это ты закутана?
– В занавес, – ответила она. Похоже, она посчитала это объяснение достаточным или попросту не захотела вдаваться в детали.
– И ты под ним голая?
– Под одеждой мы все голые.
– Очень глубокая мысль, – тихо произнес Вроблески. – Покажи.
Женщина помедлила ровно настолько, чтобы отпить еще глоток и поставить бокал на пол, и плавно, величественно поднялась, позволив бархатному занавесу – если это был действительно занавес – опуститься сзади на кресло. Полностью обнаженная, она потянулась, ища опоры, кончиками грязных пальцев к краю рельефной карты, но Вроблески подал воспрещающий знак. Тогда женщина отступила на шаг и искоса взглянула на собственное молочно-бледное отражение в стекле оранжереи, затем с невозмутимым спокойствием перевела взгляд на Вроблески.
– Я хочу, чтобы ты повернулась ко мне задом, – сказал он.
– Как угодно.
Женщина выполнила указание, словно позировала на уроке рисования. Вроблески поднялся и подошел к ней почти вплотную. От тела исходило тяжелое амбре – запах лука и застоявшегося пота, но хозяин дома не обратил на него внимания. Он пристально всмотрелся в татуировку на спине женщины.
– Когда ты ее сделала?
– Не я сделала, а мне.
– Кто?
– Не знаю. Я не видела его лица. Кто угодно мог быть. Даже ты.
Вроблески никак не отреагировал на колкость.
– Меня привязали, – продолжала Женевьева, – к металлическому столу. Где – не знаю. В каком-то подвале. А может, и нет. Где именно это случилось – неважно, так ведь?
– И с тех пор ты живешь на улице?
– Я всегда жила на улице.
– Тебе известен смысл этой татуировки?
– Смысл? Что ты имеешь в виду?
– Да ты, я погляжу, философ. Я имею в виду, что эта татуировка – карта, верно?
– Ты хорошо соображаешь. Я долго думала, прежде чем дошла своим умом.
– Тебя не интересует, карта чего именно?
– Раньше интересовало. Потом я перестала о ней думать. Что бы там ни было на карте, я туда не хочу.
– Как знать… Возможно, ты там уже побывала, – заметил Вроблески, продолжая внимательно рассматривать тату, щурясь от недостатка света, как путешественник, завороженный надписью на стене заморской пещеры. Он сделал еще шаг и протянул руку, как бы желая дотронуться до женщины, но кончики его пальцев замерли в нескольких сантиметрах от поверхности кожи, словно опасаясь ожога.
– Ты не собиралась ее свести?
– Такая операция мне не по карману.
– Или могла бы нанести поверх нее другую татуировку, что-нибудь посимпатичнее. В японском стиле, например.
– Могла бы? Я?
– Конечно, если ты не считаешь, что уже поздно.
Женевьева восприняла последние слова как угрозу.
– Что ты намерен со мной сделать?
Вроблески посмотрел на жертву с некоторой симпатией. Вопрос был задан по существу.
– Не знаю, – искренне произнес он. – Пока не решил.
– А какие есть варианты?
– Этого я тоже пока не решил.
– Хочу еще вина, – сказала Женевьева.
Вроблески наполнил ее бокал.
– Послушай, тебе придется пожить у меня некоторое время. Здесь тебя не обидят. Пока я не определюсь, какой вариант лучше.
– Лучше для кого?
– А ты сама как думаешь, Женевьева?
Та оглянулась на Лорел. Девушка на тахте ответила приветливой улыбкой.
– Решил завести гарем? – спросила Женевьева.
– Нет. Ничего подобного.
– Фрик-шоу?
– Мы все немножко фрики, разве не так?
Неожиданно в оранжерею вошел Аким, остановился рядом с Женевьевой, держа в руках черный шелковый халат – длинный, просторный, с вышитыми лиловыми и красными маками, – и ласково набросил его женщине на плечи, похлопав ее по боку с интересом, несколько выходящим за рамки формальных обязанностей.
– Теперь о тебе позаботится Аким, – сказал Вроблески. – Аким умеет заботиться.
8. Открытая спина
В подвальном помещении – узком и мрачном, с высоким зарешеченным окном – в один ряд стоял десяток односпальных кроватей, в дальнем углу работал телевизор, а на стене висела вставленная в рамку карикатурная карта Манхэттена, выполненная в фальшивой трехмерной манере, с Кинг-Конгом, свисающим с Эмпайр-Стейт-Билдинг. Наступило утро. Женевьева, после того как Аким позаботился о ней, хорошо выспалась.
Она проснулась, потому что в комнате был кто-то еще – женщина, которую Женевьева мельком видела в оранжерее, Лорел. Она держала в руках поднос с завтраком – то ли прислуга, то ли тюремщица, то ли будущая подружка. Утренний наряд Лорел не отличался от вечернего – все те же шпильки и платье-футляр с открытой спиной. Лорел опустила поднос и повернулась задом, представив на обозрение Женевьевы свою собственную татуировку. Та осмотрела и поднос с завтраком, и Лорел с одинаковым недоверием.
– Что это значит?
– Обыкновенный завтрак, – ответила Лорел. – Яичница с беконом. Не отрава. Хочешь, я первая попробую?
Женевьева отрицательно покачала головой и принялась есть – медленно и основательно.
– Я хотела сказать, что это все значит? Кто он такой? Чем занимается? Что это за место? Зачем меня сюда привезли?
– Его зовут Вроблески. Бандит. Мы в его доме. Тебя, как и меня, привезли сюда из-за татуировок.
Женевьева получила ответы на вопросы – но не объяснения.
– Зачем? Он что, большой любитель тату?
– Нет, на самом деле он коллекционирует карты. Выколотые карты ему, похоже, нравятся меньше. Они его тревожат. Почему – не знаю.
– Нас всех что-нибудь тревожит.
– Вроблески не любит, когда его беспокоит что-то неопределенное.
Женевьева не торопясь прожевала.
– Мне положено испугаться?
– Мистер Вроблески умеет нагонять страх.
– А с тобой что случилось? – спросила Женевьева, хотя уже примерно догадывалась.
– Я – девочка по вызову, ясно? Высшего разряда. Приехала сама, без охраны. Я дорого сто́ю. Ничего не боюсь. Поступил вызов. Села за руль, поехала одна. Район не подозрительный, но адрес оказался фальшивым. Улица есть, а дома с таким номером нет. Пока соображала, кто накосячил, меня вытащили из машины, глаза закрыли повязкой, связали и притащили в подвал. Там все и случилось.
– Знакомая история. Лица ты тоже не видела, я угадала?
– Да. Сначала я хотела свести татуировки или сделать новые – поверх старых, но странное дело – оказалось, что с дурацкими наколками на теле я стала зарабатывать больше, чем без них.
– Да-а? Почему?
– По-моему, большинство мужиков – больные на всю голову и, соответственно, предпочитают больных на всю голову баб. Вот почему. – Лорел поежилась.
– И ты оставила себе татуировки, чтобы с их помощью зарабатывать деньги?
– Может быть, наколки заставляют меня помнить, кто я на самом деле.
– Кому охота это помнить?
– Затем поступил еще один звонок. Пригласили обслужить мистера Вроблески. Аким все устроил и привез меня сюда. В это время Вроблески, очевидно, еще не знал о татуировках. Ну, мы начали делать то и это, я полностью разделась, он поставил меня раком и начал драть. Тут он, конечно, должен был заметить наколки – прямо у него под носом – но, похоже, отвлекся или сразу не рассмотрел как следует. А потом вдруг как что-то увидел! – не знаю, что именно, по сей день не знаю – и конкретно взвился. Крышу сорвало на хер. Я аж испугалась, что прибьет на месте. Не прибил. Но и обратно не отпустил.
– И давно ты здесь?
– Несколько месяцев. Здесь трудно следить за временем, знаешь ли. Я у него типа доверенное лицо. Теперь хоть не одна буду.
– Он меня убьет?
– Чего не знаю, того не знаю. Честно. По крайней мере, вроде не спешит.
– Убрать нас – стопроцентно один из вариантов. Надо бы предложить ему что-то еще.
9. Припугнул
Зак Уэбстер продолжал жить как прежде. А что еще прикажете делать? События прошлого вечера оставили странное ощущение, однако определить их место на общей шкале странностей он затруднялся. С одной стороны, происшедшее казалось случайной отрыжкой большого города; с другой, если подумать, случайного в нем было мало, скорее наоборот – нечто зловеще-определенное, так как затронуло его лично и «Утопиум».
Прошло несколько дней. Зак продал комплект карт Перу восемнадцатого века, поговорил по телефону с Рэем Маккинли, ни словом, впрочем, не обмолвившись о татуированной женщине. Он не знал, что говорить, да и стал бы Рэй слушать? Зак отбывал рабочее время, во вселенной случайных явлений понемногу устанавливался привычный порядок. Это всегда к лучшему, не так ли? А нового нарушения порядка вам не угодно?
Тянулся очередной бесконечный вечер, и опять почти подошло время закрытия, как вдруг Зак увидел через витрину припаркованный поблизости помятый «Кадиллак» цвета «синий металлик». Сердце ухнуло вниз. Зак почувствовал себя обманутым, пойманным в ловушку и – непонятно почему – возмущенным. Он смерил улицу взглядом в обоих направлениях, отчасти ожидая повторения истории, надеясь, что появится, покажет свою наготу какая-нибудь еще татуированная женщина. Ан нет, улица была совершенно пуста.
Из «Кадиллака» вылез водитель, небрежно прошелся вдоль тротуара, бросил беглый взгляд на «Утопиум» и ввалился внутрь. Зак робко поприветствовал его кивком, но поначалу посетитель не удостоил вниманием ни Зака, ни магазинный товар. Он неторопливо, целеустремленно обошел помещение, заглянул в запасник, словно проверял, есть ли черный выход, подвальный люк или вооруженная охрана. Зак предположил, что визитер ищет, где спрятаться. Сам того не ожидая, он глуповато промямлил: «Что вам угодно?»
Посетитель после долгой паузы спросил:
– Как торговля?
Билли Мур задал вопрос с неподдельным интересом, отчего Зак встревожился еще больше.
– Бывало и лучше, – искренне признался он.
– Ага. Всегда хочется, чтобы дела шли лучше.
Говорящий посмотрел на Зака с сочувствием, которое в равной степени можно было принять за презрение. Странный посетитель не был похож на человека, питающего уважение к торговой челяди.
– И кто только покупает такое дерьмо? – поинтересовался Билли.
– Люди, которым такое дерьмо нравится, – парировал Зак с легкой обидой в голосе.
Билли Мур медленно покивал, взвешивая сказанное, и, когда до него дошел смысл, вдруг спросил: «Ты здесь один?»
Заку захотелось крикнуть: «Нет, нет, в подвале сидит отряд самураев, у них чешутся руки устроить драку или разнять драчунов», однако на самом деле он сказал:
– На данный момент, да.
– Это хорошо. У меня для тебя есть намек.
– Кто вы такой?
– Без разницы. Да и с какой стати я бы стал тебе говорить? Намек вот какой: прошлой ночью ты видел женщину, татуировки, «Кадиллак», меня…
– Да-да?
– Короче – ты их не видел.
– Хорошо-хорошо, намек понял.
– Только есть одна загвоздка. Намек не устный. Я пришел тебя припугнуть. Ты как, уже испугался?
– Мне не по себе.
– Это не то же самое.
– Ну хорошо, предположим, испугался, – сказал Зак, но в его манере все еще сквозил оттенок дерзости, предполагающий, что запугать его все-таки не так легко.
– Этого мало. Я должен удостовериться.
– Каким образом?
– Я вынужден сделать тебе больно. Ничего личного.
– Не лучше ли причинить боль душевную?
– Пытаешься острить?
– Немножко. Стараюсь, знаете ли, сломать лед.
– Раз ты еще шутишь, значит, ни капли не испугался. Так?
Зак понял, что влип.
– И что вы конкретно намерены делать?
– Ну-у… сломать тебе что-нибудь.
– Да, это будет очень больно, – согласился Зак.
– На лице, например. Нос, зубы, челюсть – да что угодно…
Зак лихорадочно провел инвентаризацию собственной физиономии. Любая часть выглядела бесконечно хрупкой, тонкой, хлипкой, как античные карты.
– Нет, правда, я ничего не видел, – быстро проговорил он. – А если и видел, то не понял что. И уж точно никому не расскажу. Тут и рассказывать нечего. Мне теперь по-настоящему страшно.
– Уже лучше.
– Не лучше – дальше некуда. – Зак пытался говорить твердо, уверенно и убедительно, одновременно терзаясь мыслью: а не лучше ли было взять жалобный тон. – Вам вовсе необязательно делать мне больно. Я понял ваш намек. Идите себе на хер, идите.
Слетевшие с языка слова самого Зака застали врасплох, однако Билли Мур совершенно не удивился. Оба сразу почувствовали: разговор повернул не в ту сторону.
– Ты посылаешь меня на хер?
– Исключительно фигурально, – сказал Зак и тут же опять пожалел.
Билли Мур встал между ним и входной дверью в магазин. Зак не мог ни проскочить мимо, ни спрятаться в подсобке – Билли заранее убедился, что из нее нет выхода. Не видя других возможностей, Зак мысленно приготовился к драке. Ему приходилось участвовать в кулачных боях, и – будь на то его воля – он ни за что не стал бы ввязываться в еще один. Однако просить и умолять он тоже не собирался, поэтому решил, если получится, дать сдачи.
Увы, такого шанса ему не предоставили. Билли Мур задернул молнию на кожаной куртке, давая понять, что шутки закончились. Сделав полшага вперед, он без усилия нанес точный удар в центр туловища Зака, словно на нем была нарисована мишень. Хорошо хоть не по лицу, успел подумать Зак. Он зажмурился от боли и удивился ее силе – тело словно пробило стенобитным орудием. Идея дать сдачи сразу отодвинулась на задний план. Ноги подогнулись. Легкие от нехватки воздуха обмякли. Прежде чем Зак упал на пол, еще один удар угодил ему прямо в глаз.
На полу Зак обхватил себя руками и попытался вздохнуть, но словно забыл, как это делается. Билли Мур встал поудобнее, чтобы как следует отпинать его, и положил зачин, заехав носком по левой почке. Зак изогнулся, его руки и ноги задергались, координация движений выключилась напрочь.
Еще удар ногой. Судя по вступительному диалогу, громила не планировал убийство, однако подобные типы нередко совершают промашки, увлекаются, поддаваясь азарту. Откуда-то издалека, сквозь вату, раздался звук хлопнувшей входной двери. В магазин зашел кто-то еще; смутно знакомый женский голос приказал: «Прекратите. Немедленно прекратите. Оставьте его в покое», – и, к величайшему удивлению Зака, избиение прекратилось.
Женский голос не смолкал. Зак понял – говорила девушка в черепаховых очках. Она была не на шутку разгневана, возмущена или, по крайней мере, делала вид. В любом случае ее вмешательство возымело эффект. Зак плохо соображал, что происходило выше уровня пола, но почувствовал, что обидчик отходит в сторону.
– Проваливайте отсюда! Вон! – кричала девушка. – Как вам не стыдно!
Билли Мур совершенно не терял спокойствия и тем более не выказывал признаков стыда. Он одернул куртку и разгладил волосы, хотя нападение на Зака никак не отразилось на его внешнем виде. Громила собрался было внять предложению и покинуть магазин, но девчонка еще не все сказала.
– А где та бедняжка, что приходила сюда прошлым вечером? Та, кого вы запихали в свою машину? Где она сейчас? Что вы с ней сделали?
Зак был уверен – ответа она не получит. Даже задавать такие вопросы – большой риск.
– Не твое собачье дело, – равнодушно ответил Билли.
Девушка держала в руках рюкзак. Резко замахнувшись, она трахнула им Билли по голове. Тот заморгал скорее от удивления, чем от боли, и даже не разозлился. Билли с грустью посмотрел на незнакомку.
– Знаешь, есть парни, которые гордятся тем, что никогда не бьют женщин. Я к ним не отношусь.
Он нанес один-единственный удар – не сногсшибательный кросс, доставшийся Заку, но и не бабскую пощечину, а скорее тычок – специальную версию для дам, угодив точно в левый глаз. Голова девчонки мотнулась назад, очки слетели с носа, и она тоже грохнулась на пол – почти рядом с Заком. Билли Мур с легкой озабоченностью проводил ее взглядом и, убедившись, что та не проломила себе череп, с удовлетворением расстегнул молнию на куртке и вышел. «Кадиллак» уехал, прежде чем кому-либо из лежащих пришла в голову мысль подняться с пола.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?