Текст книги "Шансы. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shansy-tom-1-87807.jpg)
Автор книги: Джеки Коллинз
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
КЭРРИ. 1927 – 1928
Мужчина в упор смотрел на Кэрри, она отвечала ему испуганным взглядом своих больших черных глаз. Это был крупного телосложения чернокожий, более шести футов ростом. Но ее испугал не рост, не мощная мускулатура. Ей делалось не по себе от размеров его члена.
До этого Кэрри уже дважды «развлекала» его, и оба раза он едва ли не разодрал ее пополам. Она пожаловалась Лерою – заливаясь слезами и истекая кровью. Тот только смеялся, называя ее маленькой девочкой. Но Кэрри не была девочкой. Она стала пленницей.
– Я не очень хорошо себя чувствую, – сказала она, частыми движениями век стараясь удержать слезы.
– Может быть, крошка, – отозвался мужчина, снимая брюки. – Но всякой женщине становится лучше, как только она видит то, что у меня для нее припасено.
Господь всемогущий! Что сделала она такого, за что послана ей эта жизнь, которую она вынуждена сейчас вести? Ее держат взаперти с той самой ночи, когда Лерой насильно овладел ею. Ни лучика дневного света, ни мгновения свободы не доставалось ей теперь – только бесконечный поток мужчин, и Лерой, входивший, чтобы забрать деньги, и Элла, приносившая ей еду, менявшая простыни и полотенца – когда вспоминала об этом, что случалось не так уж часто.
Лерой снял комнату по соседству – в ней-то ее и держали. Машину из плоти для обслуживания входивших друг за другом мужчин.
Поначалу она еще пыталась отказаться. Но Лерой принялся избивать ее так, что согласие стало представляться Кэрри единственным способом избежать смерти.
Мужчина уже снял брюки и длинные шерстяные подштанники и стоял теперь перед ней в одной рубашке, короткой настолько, что она ничуть не прикрывала его чудовищный орган.
– Вы… вы делаете мне больно этой штукой, – робко проговорила Кэрри. – Может, как-нибудь по-другому?
Он на мгновение задумался, затем на его глупом самодовольном лице появилась улыбка.
– А давай-ка я вставлю его меж твоих аккуратных сисек, чтобы ты взяла в ротик, – предложил он.
Что угодно казалось лучше, чем ощущение этой дубины у себя между ногами. Кэрри покорно кивнула и стянула с себя сорочку. Выглядела она болезненно худенькой, истонченные руки и ноги сплошь покрывали синяки от побоев Лероя. Но груди оставались такими же налитыми, мужчина грубо тискал их руками, устраивая в ложбинке свой непомерный пенис.
Кэрри закрыла глаза, а еще ей очень хотелось бы заткнуть уши – чтобы не слышать издаваемых мужчиной стонов. Она заставляла себя думать о том хорошем, что было когда-то в прошлом: о маме Сонни, о Филадельфии. О работе в роскошном особняке мистера Даймса на Пятой авеню.
Он принялся пихать свою штуку ей в рот. Кэрри ощутила на губах вкус мочи и пота. Она попыталась сказать что-то, но было уже поздно: язык оказался прижатым к небу. Член заходил вперед и назад, касаясь ее зубов, время от времени впивавшихся в его плоть, причиняя боль.
Такого ей испытывать еще не приходилось. Он что, хочет засунуть его весь целиком, задушить ее?
Видимо, он понял, что она вот-вот подавится, потому что извлек свое орудие и принялся тереться им о груди Кэрри, напоминавшие небольшие, налившиеся соком дыни. Стоны сделались громче, между ними человек бормотал нечто похожее на молитву.
Затем он кончил, и густая солоноватая жижа упругими толчками стала наполнять ее рот.
Кэрри показалось, что ее сейчас вырвет, но вместо этого она сделала глотательное движение, мужчина вынул член, и на этом все завершилось. Ей удалось-таки не позволить ему разодрать себя надвое. Все же какая-то удача, разве нет? В самом деле, можно даже ликовать. Ведь, в конце концов, сегодня у нее четырнадцатый по счету день рождения.
Бабушка Элла умерла через восемь месяцев. Но прошло целых три дня, прежде чем Лерой побеспокоился сказать ей об этом. Когда он пришел в ее комнатушку, Кэрри уже совершенно ослабла от голода.
– Одевайся! – Он бросил ей грязное старое платье.
– Я хочу есть, – взмолилась она. – Как вы могли запереть меня здесь, не оставив ничего из еды? Я просто умерла бы и…
– Заткнись, девчонка, – грубо оборвал ее Лерой. – Маман отправилась на небеса, так что теперь ты можешь только вздыхать о своей бедной судьбе.
Глаза Кэрри расширились.
– Бабушка Элла умерла?
– Бабушка Элла умерла? – передразнил ее Лерой. – Да, именно это она и сделала, так что я не собираюсь торчать здесь ни одного лишнего дня. Думаю совершить путешествие в Калифорнию. – Он завращал глазами, дурашливым голосом пропел:
– Море и солнце, к вам едет Лерой!
Она смотрела на него во все глаза.
– Значит, я свободна? Лерой усмехнулся.
– Детка, ты – мой билет до Калифорнии. Я продаю тебя.
Кэрри в ужасе попятилась.
– Ты не сделаешь этого.
– Да ну? Ничего, сама увидишь. И веди себя как следует, не то мне придется перед отъездом перерезать твою нежную шейку.
Он говорил абсолютно серьезно. Лерой заставил ее одеться, выложил на покрытую жиром тарелку жареного цыпленка, подождал, пока Кэрри его съест, а затем, крепкой хваткой вцепившись в ее руку, потащил девочку в соседний дом, где какая-то расплывшаяся толстая женщина осмотрела ее со всех сторон и ощупала так, будто Кэрри была обыкновенным куском говядины.
– Лисси, тебе не придется жалеть об этой покупке, – обратился к ней Лерой. Положив руку на плечо Кэрри, он легким движением разорвал ветхую ткань платьица. – Посмотри на эти сиськи, на эти ноги, на ее маленькую сочную письку!
Кэрри отшатнулась в сторону.
– А откуда мне знать, как она станет себя вести? – с подозрением осведомилась Лисси.
– О, с этим проблем не будет, – легко уверил ее Лерой. – Никакой другой работы она не знает. А потом, ей нравится это. Тебе нужно будет только кормить ее и не выпускать из комнаты. Больше никаких забот.
– Н-ну, не знаю… – Лисси колебалась.
– Да чего там. Смотри, какая она молоденькая. Ты заработаешь на ней целое состояние.
– Сколько ты за вес хочешь?
– Думаю, что на сотне долларов мы сойдемся. Она вернет их тебе через пару недель – а там пойдет чистая прибыль.
Лисси деловито прищурилась.
– Пятьдесят, Лерой, и это самая высокая моя цена.
– Дерьмо! – Лерой начал выходить из себя. – Ты что, хочешь и на мне нажиться?
– Можешь идти, если тебя это не устраивает.
– Семьдесят пять!
– Пятьдесят.
– Шестьдесят, – выдохнул он. Лисси подумала.
– Пятьдесят пять – и мы договорились. Они обменялись рукопожатием, и деньги перешли от Лисси к Лерою. Он тут же направился к выходу, ни с кем не попрощавшись.
Лисси еще раз окинула взглядом фигурку девочки.
– Уж больно ты тоща, – констатировала она. – Нужно будет тебя подкормить. Пошли, я покажу тебе твою комнату. Думаю, что ванна тебе тоже не помешает.
В заведении Лисси жизнь показалась Кэрри все же чуточку повеселее. Кормили здесь регулярно, туалеты были чистыми, а комната, в которой Кэрри запирали на ключ, по сравнению с прежней выглядела просто роскошней.
Жили здесь и другие девушки. Поначалу Кэрри не разрешалось даже видеться с ними, но через пару месяцев, когда она уже давно возместила хозяйке связанные с ее приобретением расходы, Лисси сдалась и позволила ей сделать несколько упоительных глотков свободы.
Ей нужно было бы бежать. Но Лерой оказался прав: бежать ей некуда. Она превратилась в проститутку, и ничто уже не в состоянии было изменить этот печальный факт. Он перекрыл все пути отступления в Филадельфию или в особняк мистера Даймса. Жизнью Кэрри сделалась проституция, и, как совершенно разумно заметила одна из девушек, почему бы в таком случае и ей самой на этом не подзаработать?
Вскоре она решилась подойти к Лисси.
– Я хочу иметь собственную долю того, что зарабатываю, – требовательно заявила она хозяйке.
Та рассмеялась.
– Что ж ты так долго молчала, а?
К пятнадцати годам Кэрри сумела накопить кое-какую сумму. Со своей пышной грудью, красивыми длинными волосами и восточным разрезом глаз она и в самом деле была весьма привлекательной.
Лисси с пониманием отнеслась к словам Кэрри, когда та заявила, что уходит. Радости хозяйка, конечно, не испытывала, но поделать ничего не могла.
Кэрри решила пойти к Флоренс Уильяме, являвшейся самой процветающей содержательницей борделей в Гарлеме. Та жила в прекрасной квартире на Сто сорок первой улице вместе с тремя собственными девушками и после первого же взгляда на Кэрри тут же с радостью согласилась предоставить ей комнату. Они договорились, что в качестве платы за один сеанс Кэрри будет брать с клиента двадцать долларов, из которых пять пойдет в уплату Флоренс за жилье.
Комната показалась Кэрри раем. Удобная кровать под белым покрывалом и с белым же телефоном на столике рядом. В углу – ванна из фарфора и стопка чистых полотенец, которые меняла горничная после каждого клиента.
Горничная! То, чем Кэрри зарабатывала себе на жизнь, не приносило ей ни малейшего удовольствия, однако условия здесь были, без сомнения, более приемлемые.
Девушки у Флоренс встретили ее довольно дружелюбно. И уж совсем поразительным оказалось то, что две из них оказались белыми. А вскоре Кэрри выяснила, что и половина посетителей тоже белые. Это ошеломило ее. Она и представить себе не могла, что белые мужчины тоже будут за это платить – солидные, уважаемые белые люди, с приличной работой, любящими женами и прочими радостями жизни.
Когда она поделилась своим удивлением с подругами, те только рассмеялись.
– Милая моя, – сказала ей Сесилия, – да белые намного грязнее самого черного ниггера.
Высокая и стройная Сесилия выглядела независимо гордой, никому и в голову не пришло бы, что она тоже торгует собой.
– Когда этим с тобой занимается черномазый, то он как бы хочет доказать тебе, что никто на свете не умеет трахать так, как он. Белые же… ну, у них какие-то странные вкусы. Требуют, чтобы их вязали и хлестали ремнем, как будто они и на самом деле совершили нечто отвратное. Нет уж, я предпочитаю проверенных черномазых.
Кожа у Сесилии цвета молочных сливок, волосы рыжие, ноги длинные и стройные. Говорила она чуть нараспев, с ленивым южным акцентом. Вторую в их компании белую девушку отличали огромные глаза и неуемная энергия.
Третью – негритянку – звали Билли, и Кэрри подозревала, что та не старше се самой. Но обе уверяли, что им по восемнадцать.
Кэрри считала Билли настоящей красавицей, она ее сразу полюбила. Билли приехала сюда из Балтимора чтобы навестить мать. Сначала она устроилась к кому-то горничной, но вскоре возненавидела свою работу и кончила тем, что явилась в заведение Флоренс Уильяме.
– Надоело подчищать дерьмо за какой-то жирной белой сукой, – так объяснила она свой шаг.
Билли обладала мелодичным и нежным голосом, особенно в те моменты, когда она подпевала рвущимся в окно джазовым мелодиям.
– Тебе нужно учиться на певицу, – говорила ей Кэрри.
– Да, – соглашалась Билли, – на свете полно вещей, которым мне нужно научиться, и однажды меня озарит – и я удивлю всех.
– Ну конечно, – поддерживала ее Кэрри. – И я тоже.
Только она еще не знала чем. У Билли хотя бы была мечта. У Кэрри ничего не было. Торгуя собой, она ощущала себя в безопасности. У нее не возникало никакого желания вернуться в обычный мир, общаться с обычными людьми. Ведь стоит им лишь посмотреть на нее, как они сразу же поймут, что такое она из себя представляет.
Временами Кэрри просыпалась по ночам и проклинала бабушку Эллу и Лероя, временами же ей удавалось отогнать от себя мысли о прошлом.
Так дни сменялись ночами, за ними вновь приходили дни, но для Кэрри никакой разницы не было. Она пребывала как бы в вечной спячке. Даже деньги, которые она все же откладывала, ничего для нее не значили. Одного клиента сменял другой. Черный, белый, старый, молодой – ей все было абсолютно безразлично.
Флоренс Уильяме призвала ее к себе для разговора.
– Тебе необходимо встряхнуться, девочка моя. Эти коты приходят сюда, чтобы приятно провести время. А как я слышала, ты им такой возможности не даешь.
Однажды ночью, когда Кэрри принимала клиента, за стенкой ее комнаты послышался какой-то необычный шум. Звучали злые, раздраженные голоса – Билли и мужской. И тут же спокойный голосок Флоренс, пытающейся утихомирить разбушевавшиеся страсти.
Как выяснилось позже, Билли посмела отказать клиенту. Крупной шишке из черных, Биг Блю Рэйньеру. Человеку со связями, работавшему на Боба Хьюлетта, фактического хозяина Гарлема.
Флоренс была вне себя.
– Эти парни с полицией на «ты», – кипятилась она. – Тебе пора бы уже понимать, кому можно говорить «нет», а кому нельзя.
На лице Билли отсутствовал и намек на раскаяние.
Утром следующего дня девушки сидели в кухне и завтракали, как вдруг неожиданно в квартиру ворвались полицейские, арестовав сразу всех. В тюрьму их привезли в грязном полицейском фургоне.
Через несколько часов Флоренс Уильяме и двух белых девушек освободили. Билли и Кэрри остались в камере. Имена их записали в толстую книгу, после чего предъявили обвинение в проституции. Им пришлось провести в тюрьме отвратительную ночь, и только утром следующего дня их отправили в суд.
Увидев, кто сидит в кресле председателя суда, Билли застонала.
– Влипли, – проговорила она окаменевшей от ужаса Кэрри. – Видишь вон ту старую суку? Это судья Джин Норрис – она будет погаже, чем целая кастрюля дерьма!
Кэрри показалось, что Билли отделалась довольно легко. Ее мать, пришедшая в зал, поклялась, что Билли действительно восемнадцать. Затем судья, дотошно изучив какой-то листок бумаги, назвала его справкой о состоянии здоровья и объявила Билли больной. Кончилось все тем, что ее направили в городскую клинику в Бруклине.
Когда же настал черед Кэрри, то судья, смерив ее ненавидящим взглядом, забросала кучей вопросов, отвечать на которые девушка отказалась. Единственным, что она сообщила суду, был ее возраст – восемнадцать лет.
В озлоблении Джин Норрис заявила:
– Если вы не желаете отвечать на вопросы суда, то это ваше дело, мадам. Я могла бы быть снисходительной, но ваше поведение не дает мне к этому никакого повода. Три месяца. Остров Уэлфер . Слушание закончено.
Джин Норрис полностью заслуживала своей репутации.
СРЕДА, 13 ИЮЛЯ 1977 ГОДА, НЬЮ-ЙОРК
-О Боже! – воскликнула Лаки. – Что происходит? Внезапная остановка лифта отбросила Стивена на стенку кабины.
– Не знаю. Похоже, вышел из строя электрогенератор.
– Кто вы такой? – Лаки вдруг охватили подозрения. – Если вы нажали на «стоп», чтобы попробовать выкинуть какую-нибудь штучку, то тогда вы не на ту напали, это вы должны понять сразу же. Я занимаюсь каратэ, у меня черный пояс, и уж если мне придется иметь с вами дело, то поберегите свои яйца. Я…
– Извините, мисс, – фыркнул Стивен. – Но это вы стоите у панели с кнопками. Почему бы вам не попробовать вызвать монтеров, вместо того чтобы произносить речи?
– Миссис.
– О, какая жалость. Простите же меня, миссис. Не будете ли вы настолько любезны, чтобы нажать на кнопку вызова диспетчера?
– Я не вижу этой чертовой кнопки.
– А нет ли у вас спичек или зажигалки?
– А у вас?
– Я не курю.
– Хм! Я так и думала.
Расстегнув свою сумочку, она принялась шарить в ней, пытаясь нащупать свой «данхилл».
– Дерьмо! – она вспомнила, что оставила зажигалку на столе у Косты. – У меня ее нет.
– Чего нет?
– Зажигалки. А вы уверены, что у вас нет спичек?
– Абсолютно.
– Но ведь их носят все!
– Вы – нет.
– Верно. – Лаки в раздражении топнула ногой. – Будь все проклято. Я ненавижу темноту.
Выставив вперед руки, Стивен двинулся к противоположной стенке. Пальцы его коснулись Лаки, и та ответила резким ударом ноги, попав ему туфелькой в колено.
– Уф! С чего это вы?
– Я предупредила тебя, парень. Еще раз – и у тебя будут крупные неприятности.
– Как же с вами трудно! – пожаловался он. – Я всего лишь пытаюсь нащупать кнопку вызова.
– Тем лучше. – Забившись в угол кабины, Лаки опустилась на корточки. – Так поторопитесь же. Терпеть не могу темноты.
– Это вы уже говорили, – холодно заметил Стивен. – Нога его болела, как после удара молотком. В любую минуту эта дикая кошка может наброситься на него. Нащупав панель, он принялся нажимать все кнопки подряд – так, наудачу Абсолютно ничего не происходило.
– Нашли?
– По-моему, тут ничего не работает.
– Замечательно! Вот для чего им нужны все эти кнопки – когда с тобой действительно что-то приключается, то ни одна эта долбаная штука не срабатывает!
– Зачем же кричать?
– Не указывайте мне, что я должна делать!
В наступившей тишине оба оценивали складывающуюся ситуацию.
«Вот повезло, – думала Лаки. – Застрять в лифте с каким-то задрипанным клерком, который даже и не курит. Редкостный тупица!»
«Что за язык, – думал Стивен. – Она изъясняется так, будто живет в одной комнате с бейсбольной командой!»
– Так что же, – заговорила наконец Лаки, с большим трудом сохраняя спокойствие в голосе, – нам теперь делать?
Хороший вопрос. Айв самом деле – что?
– Сидеть, – ответил Стив.
– Сидеть! – Она даже взвизгнула. – Да что ты тут выпендриваешься?! Смеешься, что ли?
– Не могли бы вы использовать другие выражения?
– О! Прошу извинить. – Голос был полон нескрываемой издевки. – Клянусь, что больше никогда не скажу «смеешься».
Несколькими этажами выше Коста Дзеннокотти шарил по своему роскошному кабинету в поисках свечей. Отыскав, зажег их от оставленной Лаки на столе зажигалки. Затем подошел к окну, уставился вниз. Перед ним простирался город, залитый лунным светом. Точно такое случилось однажды в шестьдесят пятом – тогда все говорили, что это всего лишь кратковременный сбой на линиях, что повториться он просто не может. И вот вам, пожалуйста, будьте спокойны.
При мысли о том, что от поверхности земли его отделяют сорок восемь лестничных пролетов, Коста негромко выругался. Может, ему все-таки не придется спускаться пешком? Может, аварию вот-вот ликвидируют?
Он вздохнул и вернулся к шкафчику, в котором нашел свечи. Его секретарша, настоящая пессимистка, целую полку отвела под предметы первой необходимости, которых так не хватает в непредвиденных ситуациях. Кроме упаковки со свечами здесь находились одеяло, переносной телевизор, работавший от батареек, и шесть банок апельсинового сока. Умница. Завтра он объявит ей о прибавке жалованья.
Коста снял с полки телевизор и банку сока. Ослабил узел галстука, удобно развалился на кушетке.
Экран осветился почти сразу же после поворота ручки. По нему прыгала какая-то группа с гитарами в руках. Коста начал щелкать переключателем каналов, и в этот момент ему почему-то подумалось, что Лаки застряла между этажами в лифте. Да нет, не может быть – ведь она вышла отсюда минут за десять до того, как погас свет.
Найдя программу новостей, он приготовился услышать худшее.
– Ты, жопа, что ты там делаешь?! – заорал темноволосый из-за двери спальни. – Оставь свои долбаные пробки в покое, они тебе не помогут. Ты слышишь меня, ты, трахнутый?!
Раздались удары в дверь. Дарио с благодарностью вспомнил специалиста по интерьерам, настоявшего на том, чтобы все внутренние двери в квартире, хлипкие и ненадежные, были заменены на прочные дубовые.
– В чем дело? – прокричал Дарио, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Мне показалось, что мы с тобой неплохо провели время.
– Ах ты, жопа! – услышал он в ответ. – Грязный гомик!
Дарио даже удивился.
– Если я грязный гомик, то кто же тогда ты?
– А ты не трахайся со мной, брат! – Казалось, парень был близок к истерике. – Я-то не голубой. Мне больше нравится перепихнуться с пухленькой девочкой.
Сейчас уже Дарио чувствовал себя более спокойно, несмотря даже на то, что был заперт в собственной квартире вместе с каким-то придурком в полной темноте. С прочной дубовой дверью тому не справиться. Она выдержит удары этого психа, а Дарио тем временем успеет позвать на помощь.
– Тебя кто-нибудь подослал? – Он попробовал вложить в голос всю доступную ему холодность.
– А, да пошел ты! – донеслось из-за двери. – Лучше включи свой долбаный свет. Все равно темнота тебе ничего не даст.
Дарио размышлял о том, кого бы он мог позвать на помощь. Особого выбора не представлялось – друзей у него было мало.
– Включи свет, жопа! – орал парень. – Включи, или я все разнесу здесь в щепки, а твою долбаную голову – в первую очередь!
Когда свет погас, Кэрри застыла в неподвижности, так и не закончив начатую фразу. С обескураженным видом стояла она у кассы какого-то гарлемского супермаркета, не в силах даже закрыть рот.
– Что такое происходит? – раздался рядом с ней пронзительный голос девушки за кассовым аппаратом.
Эти слова тут же утонули в отчаянных воплях посетителей, на которых вместе с темнотой навалилось ощущение жуткой опасности.
– Смотрите внимательнее, сестры! – послышался бдительный женский голос. – А то сейчас они начнут пихать товар по карманам!
Еще до того момента, когда глаза Кэрри начали привыкать к воцарившемуся в торговом зале мраку, двое парней, державшихся позади нее от самого входа, оказались уже с обеих сторон, вплотную, пихаясь и толкая ее.
– Эй, леди! Каким ветром такую знатную даму занесло в наши края? А? Бэби, бэби, бэби… с тобой все в порядке, бэби? А банку шоколадного крема ты себе меж ног не сунула, бэби?
Толкая ее друг на друга, как волейбольный мяч, забрасывая дурацкими вопросами, они грабили Кэрри. Рвали из ушей бриллиантовые серьги, так что мочки начали кровоточить. Сдернули с пальца драгоценное кольцо. Выхватили из волос заколки. И ни на секунду не прекращали своего диалога; хриплые голоса звучали точь-в-точь как на старой пластинке Тедди Пендерграсса.
Кэрри охватил ужас. В памяти с удивительной четкостью предстали самые ранящие душу картины ее прошлой жизни. Как давно все это было, а кажется, что только вчера.
– Отстаньте! – закричала она. – Оставьте меня в покое!
Вырвав у нее из рук сумочку и толкнув еще раз напоследок, парни бросились бежать.
Джино ни слова не сказал сидевшей рядом с ним женщине, чьи длинные отточенные ногти хищно впились в мякоть его ладони. На его глазах в огромном Нью-Йорке не осталось ни одного огонька, он же на это всего лишь негромко кашлянул.
Почувствовав, что начавший было заходить на посадку самолет сменил курс и вновь стал набирать высоту, он ничуть не удивился.
Сидевшие вокруг пассажиры разом заговорили о чем-то. Видимо, Джино оказался не единственным, заметившим перемену.
Дама в кресле рядом с ним внезапно выпрямилась.
– Что случилось? О Боже, мы что, не идем на посадку?
– Не волнуйтесь, – мягко проговорил он. – Похоже, что в Нью-Йорке какие-то проблемы.
– В Нью-Йорке проблемы? – голос ее сразу поднялся на целую октаву.
Она отпустила его руку, но лишь для того, чтобы сделать хороший глоток из своей фляжки. Однако и это не помогло.
– Сейчас мне станет дурно, – простонала женщина, лицо ее посерело.
– А вы попробуйте не пить.
В ее глазах он тут же увидел вскипевшее негодование. «И так вот они все, – подумал Джино, – не выносят абсолютно никакой критики».
– Я уже спеклась, – пожаловалась Лаки. – Сколько мы тут торчим?
Стивен поднес руку с часами к самым глазам.
– Около двух часов.
– Два часа! О Господи! Да ведь так мы просидим здесь до утра.
– Возможно.
– И это все, что вы можете сказать, – возможно? По-моему, какой-то выход должен быть.
– Просветите же меня.
– Ну и зануда! Похуже геморроя.
Установилось непрочное молчание.
Для Лаки оно становилось непереносимым. Мало того, что она попала в наглухо запертый спичечный коробок, застрявший черт его знает на каком этаже, но зачем же, Господи, ты послал сюда еще в этого идиота?
– Как тебя зовут?
– Стивен Беркли.
– Меня – Лаки.
– Не нужно делать из меня дурака.
– Это мое имя – Лаки. Л-А-К-И . Усек? Стив подумал, что было бы неплохо, если бы она заткнулась – может, ему удалось бы тогда заснуть до утра, а уже утром-то их наверняка отсюда вытащат.
– О Боже! Я больше так не могу! Она принялась колотить своими кулачками по стенке лифта.
– Эй! – вопила она. – Эй, кто-нибудь! Помогите! Мы застряли в лифте! Помогите!
– От этого мало толку, – лаконично протянул Стивен. – Здесь просто некому вас услышать.
– А ты-то откуда знаешь?
– Время слишком позднее. Все ушли.
– Чушь какая. Сам подумай, какой бред ты несешь. Ведь ты же здесь, разве нет? Я же здесь. Да в здании может быть полно людей.
– Я так не думаю.
– Ах, вы так не думаете!
Духота становилась нестерпимой. Стивен уже снял пиджак и расслабил узел галстука. Пот ручейками бежал по его телу. Интересно, подумал он, Айлин волнуется? Хотя с чего бы? Ведь о встрече они не
договаривались.
– Вас кто-нибудь ждет? – спросил он Лаки.
– Что?
– У вас сегодня ни с кем нет встречи? Станет кто-нибудь беспокоиться, видя, что вас нет?
Вот это был неплохой вопрос. Х-м… Что же ему ответить… Свиданий она никому не назначала, собиралась всего лишь пройтись по близлежащим барам. Беспокоиться по поводу ее отсутствия или опоздания просто некому.
– Ас чего это ты взял, что у меня нет мужа?
– У замужних иная манера речи.
– О? И какая же?
– Не такая, как у вас.
– Уж больно загадочно. Ну, а ты? Ты сам-то женат?
– Разведен.
– Ха! Не смог поставить жену на место, а? Стивен едва удержался от грубости. Эта женщина начинала действовать ему на нервы.
– Ну? – она хотела услышать ответ.
– Я, пожалуй, попытаюсь заснуть, – ответил он. В его голосе слышалось напряжение. – Советую вам сделать то же.
– Спать? В этом провонявшем потом ящике? Ты это серьезно?
– Я это серьезно.
Она решила расшевелить его. Все что угодно – лишь бы время прошло побыстрее.
– У меня предложение получше.
– Ну?
– Почему бы нам не трахнуться?
Ее вопрос повис в воздухе. Стивен молчал.
– Так что же? – настаивала она.
– Когда лифт остановился, – медленно проговорил он, – первой моей мыслью было, что для вас нет ничего важнее в жизни, чем удержать меня подальше от вашего тела.
– Все верно. Ведь тогда я еще тебя не знала. Но теперь-то мы уже старые друзья.
– Что-то не верится.
– А ты поверь. Мне двадцать семь, я не уродина, и у меня хорошее тело. Ну так давайте же, Стивен Как-Вас-Там, это будет великолепно, обещаю.
– Ты – проститутка?
– Я – проститутка? – Она расхохоталась. – Ну ты даешь, парень!
– А говоришь ты, как они.
– Ага, понимаю. Любая женщина, если ей хочется потрахаться, – проститутка. Значит, ты из породы классиков, так? Прекраснодушный старомодный джентльмен, занимающийся любовью по учебнику.
– По-моему, с тобой не все в порядке.
– Ха! Это у тебя не все дома. – Она издевательски улыбнулась в темноте. – Значит, трахаться ты не хочешь?
– Нет. Безусловно не хочу.
– А ты не гомик?
– Нет.
– Тогда ты – уникум. На твоем месте любой бы не стал упускать такую возможность.
– Я – не любой. А потом, тебе не помешает узнать, что я – черный.
Лаки засмеялась.
– И что асе?
– Послушайте, леди, – голос его стал скучным, – мне не хочется, чтобы вы почувствовали себя неловко, когда наконец зажжется свет. Я вовсе не собираюсь ни к чему вас обязывать, – быстро добавил он.
– Ты, видно, считаешь, что раз ты черный, это должно меня остановить?
– Вовсе нет. Я сказал так для того, чтобы вы оставили меня в покое. Секс с незнакомками не отвечает моему представлению об удовольствии.
– Глупости! Ты даже не представляешь, чего ты лишаешься.
– Отлично представляю. И к тому же, с белыми женщинами я вообще не сплю. Лаки фыркнула.
– Боже, до чего самоуверенный. А почему же, позвольте вас спросить, мистер, вы не спите с белыми женщинами?
– Потому что всех их можно разделить на две категории.
– Это какие же?
– Вам и в самом деле хочется это знать?
– Стала бы я спрашивать.
– О'кей. Они либо находятся во власти мифа о гигантском черном пенисе, либо настолько кичатся своим свободомыслием, что становится тошно: смотрите на меня – да, я сплю с чернокожим! Какая дерзость, а?
Лаки рассмеялась.
– Мне знакомы оба этих типа. Но уверяю тебя, я к ним не отношусь.
– Еще бы.
Несколько минут они провели в тишине. Стивен сам себе удивлялся: и что это заставило его быть с нею, столь откровенным? Он сказал этой женщине более чем достаточно. Когда вспыхнет свет и они вновь вернутся к действительности, он будет сожалеть об этом.
– Я тоже делю мужчин на две категории, – нарушила молчание Лаки. – И когда я вижу человека, мне тут же становится ясно, к какой из них он принадлежит.
– Что же это за категории?
– Те, с кем я тут же легла бы в постель. И те, с кем я предпочла бы сначала познакомиться. Вторая категория намного малочисленное первой.
Стивен невесело рассмеялся.
– Уж не собираетесь ли вы поведать мне о своих проблемах? Прозвучало это так, будто сейчас вы станете рассказывать мне о своем тяжелом детстве.
– Моего отца не назовешь обычным человеком с улицы. И действительно мне уже давно приходится многое держать от него в секрете, в противном случае, ни о какой свободе действий и мечтать бы не пришлось.
– Почему? Кто он? Полицейский?
– Это неважно. – Выпрямившись, она топнула ногой об пол кабины. – Вот дерьмо! Когда же мы отсюда выберемся?
– Сядьте и успокойтесь. Нервничать сейчас бесполезно.
– Слушай-ка, уж если мне не удалось растормошить тебя, то почему бы мне хоть самой не взбодриться?
– Потому. Впереди долгая и душная ночь. Стоит поберечь свою энергию.
– А ведь ты прав.
Она вновь опустилась на корточки, принялась расстегивать молнию на сапожках. Сбросив их, она тут же вылезла и из джинсов.
– Вот так-то будет получше!
– Что такое?
– Разденься. Я уже.
– Мы ведь только что говорили…
– Секс здесь ни при чем, дурень. Так намного прохладнее.
Стивен задумался над предложением. Но что это будет за картина – когда их найдут здесь, вдвоем, практически голыми?
– Готова держать пари, что знаю, о чем ты сейчас думаешь, – с насмешкой сказала Лаки.
– О чем?
– Ты думаешь: как только я сниму брюки, она тут же набросится на меня. Она тут же овладеет моей девственной плотью и…
Стив не мог удержать невидимой в темноте улыбки.
– Ты сошла с ума.
– Ну еще бы. Всю жизнь была сумасшедшей. Целыми днями только и мечтаю о твоей плоти. Раздевайся. Клянусь, что и пальцем до тебя не дотронусь.
Ему вдруг захотелось ее увидеть. Но в кабинке стоял такой мрак, что даже общие очертания фигуры рассмотреть было невозможно. Она представлялась ему блондинкой, с чуть вздернутой грудью, с задорной улыбкой, открывавшей хорошие крупные зубы.
Ей вдруг стало интересно: а как он может выглядеть? Ученый вид, возможно, очки на носу. Этакий Алекс Хэйли, и уж явно не О. – Дж.Симпсон.
– Но ты же не подумал, что я говорила серьезно, когда предлагала потрахаться, правда? – с любопытством спросила она.
Стивен ответил не сразу. Он-то был уверен, что именно это она и имела в виду.
– Конечно нет.
Послышался ее негромкий порочный смех.
– Ну и зря. Ничто так не прочищает мозги, как хороший секс!
Задремавшего у себя в кабинете на кушетке Косту разбудил телефонный звонок. Не раскрывая глаз, он протянул в сторону руку и сбил на пол настольную лампу. Только сейчас до его сознания окончательно дошло, что находится он у себя в офисе. Поднявшись с кушетки, он сделал шаг к столу, взял трубку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?