Текст книги "Вам меня не испугать"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vam-menya-ne-ispugat-126870.jpg)
Автор книги: Дженнифер Макмахон
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Но такие вещи существовали только в кино. Впрочем, убийцы, которые отрезают женщинам руки, а потом кормят их лобстером, перед тем как задушить, тоже напоминали персонажей из голливудских страшилок.
Внезапно планшетка задвигалась, едва не выскочив из-под пальцев. Реджи приглушенно вскрикнула, хотя не собиралась этого делать.
Она понимала, что это Тара двигает доску, но в то же время ей хотелось поверить, что это происходит само по себе. Дыхание Реджи стало частым и неглубоким, свечи между ними отбрасывали на стены огромные тени, похожие на настоящих призраков.
– Андреа, ты здесь? – почти прошептала Тара.
Пластиковый указатель передвинулся к верхней части доски, маленькое окошко застыло над словом «Да».
– Это Тара двигает его. – Слова Чарли были обращены к Реджи, но он перегнулся над краем газеты и широко раскрыл глаза.
– Заткнись, умник, – сдавленно прошипела Тара. Затем она повысила голос: – Андреа? У тебя есть сообщение для нас?
Ничего не произошло. Реджи так сильно хотелось пошевелиться, что она едва не потянула за край планшетки, но потом осознала, что делает, и остановилась.
– Ты можешь сказать нам, кто убийца? – спросила Тара. Она наклонилась над доской, вглядываясь в буквы. Ее лицо казалось красно-оранжевым, как у дьявола… или как у Пазузу[9]9
Пазузу – демон, завладевающий телами людей в фильме «Экзорцист».
[Закрыть].
Реджи затаила дыхание в ожидании ответа.
У Тары закатились глаза, и она начала дрожать, сначала слабо, словно ее тело состояло из листьев, а ветер продувал ее насквозь.
– Тара, – прошептала Реджи. – С тобой все в порядке?
Тара ответила низким горловым стоном, закрыла глаза и свесила подбородок на грудь. Ее дрожь усилилась.
Может быть, у Тары эпилептический припадок? Или разговоры об одержимости обернулись правдой? Реджи знала, что это не так, что Тара просто устраивает представление, но тем не менее в ней постепенно нарастала паника.
– Чарли, – сказала Реджи. – Что-то не так с…
– Здесь холодно, – сказала Тара. Ее голос был похож на змеиное шипение.
– А? – спросил Чарли и немного отполз назад.
– Там, где он держал меня, было холодно. Цементный пол, металлические трубы.
– О чем ты говоришь, Тара? – высоким, срывающимся голосом произнес Чарли.
– Меня зовут не Тара, – ответила она. Теперь, когда она повысила голос, Реджи уловила в ее речи какой-то новый акцент, но не могла связать его с чем-то определенным.
– Кто ты? – спросила Реджи.
У нее пересохло во рту. Это не могло быть правдой. Просто Тара затеяла одну из своих любимых игр, но зашла слишком далеко. Но, как бывало со всеми ее играми, что оставалось Реджи, кроме как подыгрывать? И разве это не волнующе – делать вид, что это могло произойти на самом деле? Реджи заставила себя поверить и почувствовала, как сильно забилось сердце, пока она ждала ответа, хотя заранее знала, что скажет Тара.
Дождь продолжал стучать по крыше. Отдельные капли залетали через окна и попадали на руку Реджи, покрывшуюся «гусиной кожей».
– Андреа, – с улыбкой ответила Тара. – Меня зовут Андреа Макферлин.
Реджи показалось, что в живот ударила шаровая молния. Разряд электричества прошел через туловище, передался в руки, и кончики пальцев вдруг закололо, словно ток вышел наружу. Реджи отдернула пальцы от спиритической доски.
– Ох, ради бога! – воскликнул Чарли. Он встал и отшвырнул газету. – Это уже ни в какие ворота не лезет, Тара. Ты просто больная!
Он распахнул дверь нижнего люка и исчез в дождливой тьме. Разумеется, Чарли разозлился, но Реджи хорошо знала его и понимала, что другой причиной был страх. Чарли плохо выносил необъяснимые вещи.
Тара оставалась в состоянии транса – если это был транс, – уронив подбородок на грудь. Реджи затаила дыхание, не представляя, что может случиться дальше. Тара не двигалась. Ее дыхание стало странным и сипящим.
– Ты знаешь, кто он? – наконец спросила Реджи. – Нептун?
Холодные капли дождя просачивались из-под брезента и леденили кожу. Реджи задрожала и обхватила себя руками.
– Он никто и каждый из нас, – едва слышным шепотом ответила Тара. Реджи слышала ее тихие вдохи и выдохи. Потом Тара сказала: – Я знаю кое-что еще.
Реджи подалась вперед и почти прижалась лицом к лицу Тары. От нее пахло дымом и пеплом.
– Что? – спросила Реджи.
Тара сползла на пол, ее тело было вялым и безвольным, как у тряпичной куклы. Когда она заговорила, это было похоже на легкий вздох:
– Он уже выбрал следующую девушку.
16 октября 2010 года. Брайтон-Фоллс, штат Коннектикут
– Чертов «Уолмарт»! – прошипела Реджи. Она вцепилась в рулевое колесо с такой силой, что заныли пальцы. – Разве мы только что не проехали «Уолмарт»?
Она бы ни за что не поверила, что может заблудиться в своем родном городе. Разумеется, после предыдущего визита прошло двадцать пять лет, но, казалось, изменилась сама география местности.
Сначала Лорен приглашала Реджи приехать на День благодарения и на Рождество (она никогда не опускалась до слов: «Было бы так приятно увидеть тебя» и ограничивалась комментарием вроде: «У нас с Джорджем полно еды, и было бы расточительством что-то выбрасывать»), но Реджи всегда находила предлоги, такие как домашняя работа, новые проекты или зарубежные поездки. В конце концов Лорен перестала приглашать ее.
Реджи выключила GPS вскоре после того, как у больницы в Уорчестере усадила мать в автомобиль. Вера с большим подозрением отнеслась к устройству. «Кто это говорит? – спрашивала она. – Откуда он знает, где мы находимся? Кто сейчас следит за нами?»
Реджи наконец выдернула шнур из гнезда, уверенная в том, что сможет добраться до «Желания Моники» по памяти. Все шло замечательно, пока она не выехала на Эйрпорт-роуд и как будто оказалась в королевстве кривых зеркал.
– Это тот же самый «Уолмарт», – поучительным тоном сказала мать.
– Не может быть, – возразила Реджи. – Это означало бы, что мы прокатились по большому кругу.
Ей хотелось плакать. Она сделала глубокий вдох и напомнила себе, что несколько месяцев назад ездила строить дома на Гаити во время эпидемии холеры. Ради всего святого, разве она не сможет управиться с Брайтон-Фоллс в штате Коннектикут?
Вера хрипло захихикала. Она прошептала какое-то слово, которое Реджи не вполне расслышала, но похожее на «отсоси».
С напряженными мышцами шеи и начинающейся головной болью Реджи всматривалась в четырехполосное шоссе, которое, как она была уверена, некогда называлось Мэйн-стрит. Если бы милю назад они не проехали вывеску с надписью «Добро пожаловать в Брайтон-Фоллс», она бы усомнилась даже в том, что они находятся в нужном городе, не говоря уже о нужной улице. Перед Реджи один за другим вырастали торговые центры, покрытые зарослями блестящих надписей: «Старбакс», KFC, «Спортивные товары Дикс», «Чили Пеппер», «Олив Гарден», «Хоум Депо».
– Даже не похоже на прежний город, правда? Такое ощущение, что мы можем находиться где угодно.
Вера кивнула.
– Где угодно, – согласилась она. – Скажи, ты не забыла упаковать мои часы?
– Часы? Я не видела никаких часов.
– Дедовские часы в передней.
Реджи поняла, что она имеет в виду часы из «Желания Моники».
– Скоро ты их увидишь, мама.
– Они отстают, – сказала Вера.
– Ты права. – Реджи вспомнила, как однажды им пришлось перевести стрелки почти на пятнадцать минут вперед.
– Нам только нужно найти Вест-стрит, да? – Она обращалась больше к себе, чем к матери. Реджи каким-то образом оказалась на полосе с поворотом налево и была вынуждена подрезать серебристый минивэн, чтобы не повернуть на автостоянку перед огромным винным магазином. Водитель вскинул руки и нажал на гудок. Реджи помахала ему в надежде на прощение.
Потом ее взгляд упал на одну из вывесок впереди: «Форды Бэрра». Дилерский салон, где хозяйничал Чарли. Салон до сих пор оставался на месте и фактически вырос в три раза. Перед входом горели буквы: «Никаких фокусов, только удовольствие. На Хеллоуин мы пересадим вас в новую телегу».
– Смотри, мама, салон Бо Бэрра! Ты помнишь Бо?
Глаза Веры матово блеснули.
– Малютка Бо потеряла овечек, не знает, бедняжка, где их найти.
– Э-э-э, ты училась с ним в средней школе. Бо Бэрр, помнишь?
Вера не ответила.
Немного дальше по улице был поворот на Ферст-авеню, ведущий к полицейскому участку. С Мэйн-стрит Реджи видела его очертания: внушительное здание из серого гранита с новой пристройкой слева. Эта новая часть здания была застекленной и имела какую-то уродливую линию крыши. Вместо органичного соединения со старой крышей она как будто сталкивалась с ней. Реджи переводила взгляд с нелепой пристройки на переднее крыльцо, где убийца оставлял картонки из-под молока с их жутким содержимым.
– Ладно, это Вест-стрит, – сказала Реджи и повернула направо – пожалуй, слишком быстро и резко. Железнодорожные пути, которые когда-то шли параллельно Вест-стрит, обзавелись мощеным велосипедным переездом – единственное новшество, которое не раздражало Реджи до истерики.
Появилось гораздо больше домов, чем помнила Реджи. Некогда чистое поле напротив фермы Миллера покрылось многоквартирными домами с одинаковыми рядами черных входных дверей, окон с виниловыми рамами и верандами с грилями «Уэбер» на колесиках. Реджи гадала, как жильцы каждый вечер находят дорогу в собственный дом.
Они наконец-то свернули на Стони-Филд-драйв. У дома на углу имелось фальшивое кладбище на передней лужайке. Зеленая рука тянулась вверх, словно прогрызая путь из могилы.
У Реджи что-то сжалось в груди.
– Мы почти приехали, мама, – сказала она и крепко, до белых костяшек сжала рулевое колесо, проезжая мимо поместья «Эскейп», ранчо и колониальных домов, которые выглядели точно так же, как она помнила. Соседи, чьи газоны выкашивал Чарли и которые покупали у нее лимонад, когда она стояла за прилавком с шариками попкорна и плитками шоколада «Херши» на Хеллоуин. На ветвях деревьев висели пластиковые летучие мыши и призраки из простынь, сработанные новыми поколениями родителей, – возможно, теми самыми ребятами, которых Реджи знала со школы и которые теперь обзавелись собственными маленькими гоблинами.
– Куда? – спросила Вера.
– Домой, – ответила Реджи, и слово застряло у нее в горле, когда она включила поворотник и выехала на гравийную дорожку, миновав старый почтовый ящик из черного металла. Он по-прежнему кренился влево, так и не поправленный с тех пор, когда Реджи задела его во время учебной поездки на автомобиле.
ДЮФРЕЙН.
* * *
Вилла «Желание Моники» показалась Реджи миниатюрнее, чем она помнила, больше похожей на коттедж лесника из сказки, чем на замок, где могла бы жить принцесса.
Когда она росла, дом казался огромным и нескончаемым – слишком большим и темным, чтобы согреться. Каменные стены всасывали звук и свет и всегда были немного сырыми.
Сейчас, глядя через грязное ветровое стекло, она прикинула, что дом составляет примерно 35 футов в длину и около 20 футов в ширину: большой прямоугольник из тусклого серого камня и бетона. Углы не были вполне прямыми, отчего дом казался скособоченным то на одну, то на другую сторону. Цемент местами выкрошился, и отдельные камни выпали наружу, оставив дыры, похожие на выщербленные зубы. Белая краска облезла со стропил и подоконников и местами свисала как омертвевшая кожа. Крыша находилась в прискорбном состоянии и просела посередине; сланцевые шиферные планки разъехались в стороны и раскрошились.
Дом был заложен с востока на запад: бестолковое расположение для участка на возвышенной местности с прекрасным видом на юг. Если бы Андре изучил ландшафт, использовал его естественные преимущества и поставил дом фасадом на юг, сделал побольше окон и уделил больше внимания посадке деревьев, это было бы гораздо более теплое и светлое место. Плотная каменная кладка могла бы даже стать преимуществом и служить резервуаром для тепла. Но, по сути дела, большую часть года дом оставался в тени, и стены с крышей покрылись пятнами мха. Дом казался серым и влажным, как ядовитый гриб.
– Помнишь, как ты говорила? – обратилась Реджи к своей матери, рассматривая неровные стены. – О том, что «Желание Моники» больше похоже на кличку скаковой лошади, чем на название дома?
Вера усмехнулась и наклонила голову, но казалось, что она внимательно изучает какое-то небесное явление. Реджи понятия не имела, услышала ли она вопрос, а если услышала, то смогла ли понять его смысл.
– Никаких шансов, – пробормотала Реджи, думая о том, что если дом был скаковой лошадью, то теперь он состарился, охромел и был готов к отправке на живодерню.
В следующий момент тяжелая деревянная дверь отворилась, выпустив наружу облако дыма. Из-за черной дымовой завесы вышла женщина в выцветшем домашнем платье и рыбацком жилете. Реджи заморгала. Сначала ей показалось, что она видит привидение, призрачное тело, рожденное среди дыма, пепла и руин. Но потом картинка стала более четкой. Это была Лорен, которая спускалась с крыльца, вскинув правую руку в странном повелительном жесте, как будто приказывала остановиться и не подходить ближе.
Реджи открыла дверь, и Лорен подошла ближе. Ее походка была неестественной и разболтанной, как у марионетки, перемещаемой по сцене.
– Боюсь, у нас пожар, – сказала Лорен. От нее несло рыбой, из глаз текло, спутанные волосы были опалены по краям.
* * *
Отрывок из книги Марты С. Пэкетт «Руки Нептуна: подлинная история нераскрытых убийств в Брайтон-Фоллс»
«Серебряная ложка» – классический придорожный ресторан, расположенный примерно в одной миле от аэропорта. Фасад блещет нержавеющей сталью, «купе» отделаны красным и белым винилом. Каждый стол украшен миниатюрным музыкальным автоматом. Названия фирменных блюд написаны на грифельной доске над стойкой: сэндвич с индейкой, рассыпчатый черничный пирог, томатный суп-пюре. Открыто круглосуточно. Это центр сбора для местных подростков – место, куда можно заглянуть после просмотра двойного сеанса в кинотеатре для автомобилистов или разделить с подругой порцию бананового сплита[10]10
Банановый сплит – разрезанный вдоль банан с мороженым и орехами.
[Закрыть]. Ресторан также популярен у водителей грузовиков и обычно бывает полон в два часа ночи, после закрытия баров, когда люди заходят протрезвиться с помощью кофе и западного омлета[11]11
Западный омлет – порционный омлет с луком, ветчиной и зеленым перцем, обычно подаваемый на куске хлеба.
[Закрыть].
Сорокадвухлетняя Кэндис Жаке семь лет проработала официанткой в «Серебряной ложке». Во вторник, 6 июня, в 23. 15 она завершила смену, и коллеги видели, как она села в светло-коричневый седан, за рулем которого сидел неизвестный мужчина.
Кэндис была общительной женщиной и всю жизнь провела в городе. У нее было множество друзей, которые заходили в ресторан в то или иное время.
– Она знала почти всех жителей города, – заявил Лоу Нордан, управляющий рестораном.
Неделей раньше у старенького «скайларка» Кэндис сломалась трансмиссия, и она начала копить деньги на новый автомобиль, при каждой возможности работая в дополнительную смену. Друзья и коллеги подвозили ее на работу и обратно.
– Жизнь больно била ее, – сказал Лоу Нордан. – Но она каждый раз поднималась и всегда смотрела на мир позитивно. Люди с радостью помогали ей, так как знали, что она сделает для них то же самое.
Пожилая мать Кэндис, с которой она делила квартиру, ждала дочь, потому что Кэндис всегда привозила ей кусок пирога. В три часа ночи, когда по-прежнему не было никаких признаков Кэндис и персикового пирога, который она взяла с собой, ее мать позвонила в полицию.
– С ней что-то случилось, – сказала хрупкая пожилая женщина, когда сотрудники «Актуальных новостей» брали у нее интервью. – Это не похоже на Кэнди. Я просто знаю, что с ней что-то стряслось. Мать всегда знает.
7 июня 1985 года. Брайтон-Фоллс, штат Коннектикут
– Моя мама хорошо знает ее, – сказала Реджи, когда встретилась в тот вечер с Тарой и Чарли в «Серебряной ложке». – Она привела меня сюда и познакомила нас.
– Не может быть! – воскликнула Тара. – Какой она была? И откуда твоя мама знала ее?
Поход в ресторан был идеей Тары. Как только она узнала о пропавшей официантке, заявила, что они просто обязаны побывать там.
– Только представьте, – мечтательно произнесла Тара. – Потрогать солонки, которые она наполняла, посидеть в той части зала, которую она обслуживала, на том самом месте, где мог сидеть убийца, пока следил за ней…
– Мы даже не знаем, забрал ли он ее, – сказал Чарли.
– Конечно, забрал, – возразила Тара. – Я чувствую это.
– Как удобно, что у тебя внезапно обнаружились экстрасенсорные способности, – язвительно бросил Чарли. – Теперь через тебя говорят мертвецы, передают тебе сообщения…
– Странного в мире больше, чем можно увидеть глазами, умник.
Чарли поддразнивал ее, закатывал глаза и говорил, что поход в ресторан будет извращением, но в конце концов присоединился к ним. Как выяснилось, такая мысль посетила не только их: ресторан был полон, и им пришлось дожидаться столика. Как только они вошли, услышали гул голосов посетителей, обсуждавших исчезновение официантки и возможность ее похищения тем человеком, который убил Андреа Макферлин. Атмосфера казалась странно наэлектризованной. Возможно, существовала опасность, и все хотели оказаться поближе к ней.
Реджи объяснила, что встречалась с Кэндис Жаке только один раз в возрасте семи или восьми лет, когда мать привела ее в «Серебряную ложку» отведать мороженого. Официантка была женщиной с обесцвеченными светлыми волосами и усталым лицом, носила густые синие тени для век и сережки в форме полосатых леденцов-тросточек и такую же наклейку на своем именном значке. Когда они вошли, она доедала чизбургер.
– Привет, Вера, – поздоровалась она после того, как они устроились за стойкой на вращающихся табуретах. – Давно не виделись. Как ты, золотко?
– Хорошо, – ответила Вера.
– Часто встречаешься с Кроликом в последнее время?
– Иногда, – сказала Вера, глядя в сторону.
– Передай ему привет от меня, ладно? – попросила Кэнди. Потом ее взгляд остановился на Реджи. – Кто эта маленькая леди?
– Моя дочь Реджина, – ответила Вера.
– Без шуток? – Кэнди промокнула губы бумажной салфеткой. – Да, я вижу сходство, – добавила она, посмотрев на Реджи. – Особенно глаза. У тебя прекрасные глаза твоей мамы. И только посмотрите на эти ресницы! Ты будешь разбивать сердца, маленькая Реджина, как и твоя мать.
Кэнди протянула руку и откинула со лба Реджи прядь нечесаных волос.
– Как насчет поцелуйчика для Кэнди?
Реджи вопросительно посмотрела на мать, и та сказала:
– Давай, Реджина, клюнь ее в щечку.
Реджи встала, и официантка нагнулась, подставив ей щеку. Девочка легко чмокнула ее; губы едва прикоснулись к теплой, липкой коже официантки: в дыхании Кэнди Реджи ощутила запах чеснока и вареного мяса.
– Прямо как бабочка, – сказала Кэнди. – Словно и не поцелуй вообще. Надеюсь, ты научишься делать это лучше, когда настанет пора целовать мальчиков, – хохотнула она.
Реджи развернулась на табурете и уткнулась лицом в пальто матери, пахнувшее холодным воздухом, духами и сигаретами «Винстон». Вера тоже рассмеялась.
– Готова поспорить, я знаю, что тебе понравится, маленькая леди, – сказала официантка с полосатыми леденцами в ушах. – Как насчет моего волшебного пломбира с сиропом? Я готовлю его только для самых особенных посетителей.
Реджи оторвала лицо от материнского пальто и кивнула. Когда официантка вернулась, она принесла три разных вида пломбира: с сиропом, шоколадной крошкой и толчеными орехами.
– Это настоящий подарок, – многозначительно сказала она. – Его даже нет в меню.
Позже, по дороге домой, Реджи спросила маму, как она познакомилась с Кэнди.
– Она тоже актриса?
– Когда-то была актрисой, – сказала Вера, закуривая сигарету и вращая ручку радиоприемника в поиске одной из своих любимых песен. – Когда-то.
* * *
– Только подумайте, – сказала Тара, потягивавшая из чашки черный кофе с тех пор, как они расселись за столом. Реджи и Чарли, заказавшие молочный коктейль, сидели напротив нее. Реджи немного подвинулась, чтобы касаться коленом ноги Чарли. Они заказали на всех хрустящий картофель и луковые колечки. – Мы заимели собственного серийного убийцу! Черт побери, он может сидеть здесь, в ресторане, прямо в эту минуту!
– Если бы он был здесь, ты смогла бы указать на него? – спросил Чарли. – Разве ты теперь не ясновидящая? Стала бы ты трястись и говорить чужим голосом, если бы он оказался поблизости?
Реджи знала, что эти колкости на самом деле были его глупым способом заигрывать с Тарой. Но еще Реджи знала, что его трюки не работают, а лишь раздражают Тару.
– Это так не делается, – прошипела Тара. Она выразительно посмотрела на Реджи, словно спрашивая: «Ты можешь представить, какими невежественными бывают некоторые люди?» Реджи улыбнулась в ответ и сочувственно покачала головой.
Реджи разглядывала посетителей: водители грузовиков, ученики средних школ в форменных куртках с монограммами, семьи с детьми, которые пинали друг друга под столом и сражались за пакетики сахара.
Чарли нахмурился и помешал свой молочный коктейль.
– Насколько мы знаем, эта официантка просто уехала со своим ухажером.
– Но она не позвонила матери, – сказала Тара. – И в новостях сказали, что сегодня она должна была работать здесь. Если бы она не пропала, то, наверное, обслуживала бы нас прямо сейчас.
Реджи, решившая не обращать внимания на их препирательства, достала из кармана ручку и принялась чертить каракули на оборотной стороне своего меню. Потом она нарисовала бутылку кетчупа со слабым и искаженным отражением лица Тары с левой стороны.
Чарли покачал головой.
– Если бы она не пропала, нас вообще не было бы здесь, дорогой Шерлок Холмс, – сказал он.
Тара презрительно отвернулась, не потрудившись ответить.
Реджи рисовала и думала о том, как всего лишь час назад, поехав в ресторан на велосипеде, она видела фотографии Кэнди, расклеенные по всему городу, словно фотографии пропавших детей на оборотной стороне молочных картонок. «Вы видели меня?»
На фотографиях можно было разглядеть густые тени для век и серьги в виде полосатых леденцов-тросточек, хотя в размытом изображении они больше напоминали рыболовные крючки. Кэнди улыбалась с телеграфных столбов и досок объявлений, стоя в засаленной ресторанной униформе, и Реджи до сих пор чувствовала запах мяса и чеснока в ее дыхании.
«Как насчет поцелуйчика для Кэнди?»
Реджи вспомнила теорию своей матери о том, что все люди соединены невидимыми нитями и образуют громадную сеть. У Реджи была ниточка, ведущая прямо к Кэнди. Однажды она встретилась с ней и поцеловала ее в щеку. Теперь, после исчезновения Кэнди, это почему-то заставляло Реджи сильнее пугаться и нервничать.
Тара посмотрела на рисунок Реджи со своим отражением в бутылке кетчупа.
– Это потрясающе, Реджи! – взвизгнула Тара. – Меня еще никто не рисовал. Можно мне взять это?
Реджи пожала плечами, взглянула на свой рисунок и осознала, что отражение Тары носит сережки в виде полосатых леденцов.
– Не такой уж он и хороший, – сказала Реджи, но Тара сложила листок меню и убрала его в свою сумочку.
– Да ладно тебе, Реджи. – Тара закатила глаза. – В твоем левом мизинце больше таланта, чем у большинства людей во всем теле.
– Эй, друг! – крикнул кто-то через весь ресторан. Сид, кузен Чарли, направлялся к их столику, лавируя между посетителями. Его кудрявые волосы были встрепаны, как будто он только что встал с постели. Он носил джинсы, болтавшиеся на бедрах, «вареную» футболку и ботинки с высокими берцами. Его сопровождали две блондинки, одетые как хиппи, от которых несло сладким запахом пачули. Одна была довольно толстой, и ее живот выпирал над верхом запахивающейся юбки с индийским орнаментом. У другой были жуткие угри.
– Как дела? – спросил Сид. Его бледно-голубые глаза налились кровью и немного остекленели, а улыбка была кривоватой.
– Нормально, – ответил Чарли и провел рукой по коротко стриженным волосам. – А у тебя?
– Не могу пожаловаться, – с глуповатой улыбкой сказал Сид.
– Можно тебя кое о чем спросить? – произнесла Тара, глядя на Сида.
– Давай.
– Я слышала, ты готов помочь, если кто-то интересуется определенными травами.
Одна из девушек захихикала. Она носила нитку красных стеклянных бус и маленькие круглые очки с розовыми стеклами. Ее волосы были длинными и спутанными, как клубок змей. Слева к ее поясу был прикреплен самодельный мундштук с защепкой для докуривания остатков сигарет с марихуаной, украшенный пурпурным пером.
– Можем это обсудить. Мой братец знает, где меня найти. Будь уверена, тебе понравится!
Сид отошел в сторону, и хиппи-двойняшки потянулись за ним. Чарли посмотрел на Тару и покачал головой.
– Что? – спросила Тара. – Думаю, будет забавно покурить травку. А ты как считаешь?
– Ну да, – сказал Чарли. – Только представь, что будет, если мой отец прознает об этом или найдет у меня в кармане хотя бы один грамм. Я и без того чувствую, что нахожусь в полушаге от исправительного дома, и не хочу давать ему законную причину.
– Это плохо, – вздохнула Тара, продолжавшая наблюдать за Сидом, который стоял в очереди у кассы.
– Сид – полное убожество, – сказал Чарли, когда заметил, что Тара смотрит на его кузена. – У него не осталось мозговых клеток. Отец сказал, что дядя Бо места себе не находит, потому что Сид не попал ни в один колледж, куда подавал документы. Осенью его зачислят в двухгодичный муниципальный колледж, где будут преподавать английский для отстающих и прочее дерьмо.
Тара проводила глазами уходящего Сида и повернулась к Реджи.
– Должно быть, твоя мама что-то недоговаривает, – сказала Тара, помешивая заменитель сахара, высыпанный в кофе. Она мешала слишком быстро и сильно, так что ложечка звякала о белую керамическую чашку, и кофе перелился через край. – Они с Кэнди все еще подруги? Как они вообще познакомились? Когда она последний раз видела Кэнди?
Иногда манера речи Тары напоминала Реджи катание на аттракционных электромобилях: один сталкивается с другим и отпихивает его с дороги, пока не сталкивается со следующим, более быстрым и энергичным.
Реджи пожала плечами.
– Не знаю. Кроме того, последние несколько дней мамы нет дома, так что я не могу спросить.
– А где она?
– Не знаю, – повторила Реджи, но потом неохотно рассказала Чарли и Таре о том, что случилось в кегельбане, о том, как Вера уехала с мужчиной в белой рубашке и с тех пор не возвращалась домой. – Она репетировала пьесу в Нью-Хэйвене. Наверное, сейчас она там, остановилась у друзей.
– Погоди-ка… – Тара так резко опустила чашку, что кофе плеснул через край. – Тот тип в белой рубашке, который увез твою маму, он был в светло-коричневом автомобиле? – Ее голос сделался высоким и писклявым, словно у резиновой игрушки с пищалкой.
– Да, – сказала Реджи. – Ну и что?
– Привет! Автомобиль, Редж, он точно такой же, как у парня, который увез Кэндис Жаке! Как у парня, который мог убить Андреа Макферлин! Что если твоя мама уехала с серийным убийцей?
– Боже мой! – крикнул Чарли и опрокинул бутылку кетчупа. – Я этого не понимаю, Тара. Как легко ты додумываешься до разных гнусностей!
– Я всего лишь соединяю точки. И я не виновата, если тебе не нравится, какая выходит картинка.
– Но они не соединяются! – отрезал Чарли и потер виски, как будто у него разболелась голова. – Ты предполагаешь всевозможную дрянь и делаешь выводы, которые основаны на пустоте! Надеюсь, ты не обращаешь на это внимания, Редж.
Реджи покачала головой, подтверждая его слова. Она вяло поковырялась в жареной картошке, которую Чарли густо полил кетчупом, и вдруг почувствовала, что ей не хочется есть. Когда Реджи вытерла руки, на бумажной салфетке остались вязкие красные отпечатки.
* * *
– Реджи? – спросил Джордж, когда открыл дверь. Он прищурился за стеклами очков, словно пытался разобраться, на самом ли деле видит Реджи. Наконец он тепло улыбнулся. – Какой приятный сюрприз. Ты всю дорогу ехала на велосипеде? – Он взглянул на ее велосипед, лежавший на траве. – У тебя есть фара или что-нибудь в этом роде?
– Рефлекторы, – сказала Реджи.
– Ну, если ты собираешься кататься в темноте, придется достать тебе нормальное освещение для велосипеда. Заходи в дом.
Реджи последовала за Джорджем в прихожую его небольшого дома в фермерском стиле, а потом на кухню. Она была тесноватой и темной, с отделкой из искусственного дерева. Столешницы из белой огнеупорной пластмассы были вычищены до блеска. В центре стоял маленький стол с четырьмя стульями, над которым висела лампа Тиффани[12]12
В данном случае полусферический абажур с росписью по стеклу.
[Закрыть]. На полке за столом тянулись ряды деревянных уточек и призов, завоеванных в кегельбане.
Реджи нравилось, как уточки наблюдают за ней; они делали это каждый раз, когда она обращалась к Джорджу за советом или просила помочь с домашней работой. Ее мать была не лучшей помощницей, и каждый раз, когда Реджи обращалась к Лорен, та советовала ей сходить в библиотеку и поискать самостоятельно. Поэтому Реджи приходила к кухонному столу Джорджа каждый раз, когда получала особенно сложное задание, или перед экзаменом, который она боялась провалить. У него был талант разделять предметы на крошечные элементы, так что даже самые трудные задачи казались осуществимыми.
– Хочешь кока-колы?
Реджи кивнула.
– Я как раз заканчивал внизу один проект, – сказал Джордж и передал ей банку шипучки из холодильника. – Хочешь посмотреть?
Его глаза горели, как обычно бывало, когда он увлеченно работал над одним из своих муляжей.
– Конечно. – Она по крашеной лестнице последовала за Джорджем в подвал. С цепей на потолке свисали флюоресцентные лампы, освещавшие работу Джорджа. Здесь имелись циркулярный станок, сверлильный станок, машинная ножовка и огромный верстак с прикрученными к нему зажимами и тисками разных видов. Перфорированная деревянная панель за верстаком была увешана инструментами, и место для каждого из них было аккуратно обведено желтой краской.
Реджи любила мастерскую Джорджа. Ей нравились опрятность и ровные ряды инструментов. Реджи согревала мысль, что можно следовать определенной схеме и в результате получить деревянную утку или комод с зеркалом. «Для каждой работы есть свой инструмент», – говорил Джордж, когда просил Реджи передать ему разные вещи: гаечный ключ 3/16, головку второго размера для отвертки «Филипс» или набор гвоздей 1/32.
– Это последняя, – сказал Джордж и взял почти законченную резную модель утки. Рядом лежали его долота и стамески. – Самка кряквы. Все предпочитают изготавливать самцов, потому что они такие нарядные со своими зелеными головами, но я решил, что самка тоже будет смотреться хорошо. Она составит компанию самцам, которые есть наверху. – Он подмигнул Реджи.
– Это чудесно, – искренне сказала Реджи. Ей казалось поразительным, что Джордж может взять простой деревянный брусок и извлечь скрытую в нем утку. – А это что? – спросила Реджи, глядя на чертежи, разложенные на верстаке.
– Сюрприз для Лорен. Я решил сделать ей шкаф, в котором она сможет хранить все свои удочки. Только молчок об этом, ладно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?