Текст книги "Мое ходячее несчастье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moe-hodyachee-neschaste-72888.jpg)
Автор книги: Джейми Макгвайр
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Запал на нее, да? – спросил я, ткнув Шепа кулаком в плечо.
Он толкнул меня:
– Не твое дело.
– А сестрички у нее, случайно, нет?
– Она единственный ребенок в семье. И подружек ее тоже оставь в покое. Я серьезно, Трэв.
Последнее уточнение показалось мне излишним. Мысли и чувства Шепли почти всегда были написаны у него на лбу, причем здоровенными буквами. Поэтому я и не сомневался, что он сейчас не шутит. Скорее, он был на грани отчаяния. Мой братец не просто запал на девушку. Он влюбился.
– Ты имеешь в виду Эбби?
Он нахмурился:
– Я имею в виду всех ее друзей, даже Финча. Держись от них подальше.
– Старик! – Я обхватил его локтем за шею. – Да ты, кажется, втюрился! Ой как трогательно! Сейчас расплачусь!
– Заткнись! – проворчал Шепли. – Просто пообещай, что будешь держаться подальше от ее знакомых.
Я ухмыльнулся:
– Извини, не могу ничего обещать.
Глава 2
Ответный огонь
– Что это ты делаешь? – спросил Шепли.
Он стоял посреди комнаты. В одной руке кеды, в другой – пара несвежего белья.
– Прибираюсь, – ответил я, запихивая грязные бокалы в посудомоечную машину.
– Вижу, но… с чего это вдруг?
Я отвернулся от Шепли, пряча улыбку:
– Жду гостей.
– Каких еще гостей?
– Голубку.
– Голубку?
– Эбби, Шеп. Я пригласил Эбби.
– Нет, только не это! Я ведь просил тебя, старик! Ты же мне все испоганишь!
Я повернулся к нему и сложил руки на груди:
– Я помню, о чем ты меня просил, Шеп. Но честное слово, я ничего не смог с собой поделать. Даже не знаю… – Я пожал плечами. – В ней что-то такое есть.
У Шепли заходили желваки, и он, хлопнув дверью, потопал в свою комнату.
Загрузив посудомойку, я принялся шарить по дивану: вдруг между подушками завалилась пустая обертка от презерватива? Мне не очень-то нравилось объяснять девушкам, как это здесь оказалось. Конечно, ни для кого не тайна, что я поимел чуть ли не всю прекрасную половину «Истерна», но не стоило так уж прямолинейно напоминать гостье, для чего я ее пригласил. В этом деле важна правильная подача.
Ну а Голубка… С ней мои обычные приемчики явно не сработают. Тут требуется тщательно продуманная стратегия. Пока я решил только, что на каждом свидании мы с ней будем продвигаться на один шаг. Если чересчур сосредоточиться на конечном результате – это может все испортить. Она ведь наблюдательная и далеко не наивная. Думаю, по сравнению с ней даже я младенец. Так что действовать надо очень осторожно.
Я был у себя в спальне, разбирал грязное белье, когда вдруг услышал, как открылась входная дверь. Обычно Шепли, узнав по звуку, что Америка подъехала к дому, шел ее встречать.
Какая прелесть!
Послышалась воркотня, потом закрылась дверь в комнату Шепли. Значит, пора. Я вышел в гостиную и увидел Эбби: она была в очках, волосы собраны на макушке, а наряд – нечто вроде пижамы. Казалось, этот предмет гардероба долго валялся на самом дне бельевой корзины.
Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Еще ни одна особь женского пола не появлялась у меня дома в таком роскошном прикиде. Входная дверь моей квартиры повидала много: джинсовые юбки, платья… Одна девица даже заявилась ко мне в прозрачном куске материи, надетом прямо поверх стрингов. Многие приходили наштукатуренные и в блестках. Но в пижаме – еще никто.
Теперь-то я понял, почему она так легко согласилась прийти. Думала, от ее вида меня затошнит и я отстану. Но не тут-то было: так она выглядела даже еще сексуальнее. Безупречная кожа не нуждалась ни в каком макияже, а очки только подчеркивали красоту глаз.
– Что-то ты припозднилась! – сказал я, падая на диван.
Похоже, поначалу она страшно гордилась своим замыслом, но я разговаривал с ней совершенно невозмутимо, и она поняла, что план провалился. Чем мрачнее она становилась, тем труднее мне было не расплыться в улыбке. Нелегко сохранять серьезную мину, когда так весело!
Через десять минут к нам вышли Шепли с Америкой. Эбби нервничала, а я был просто в восторге. Сначала она усомнилась в том, что я умею писать, а потом принялась выяснять, откуда у меня склонность к борьбе. Мне даже понравилось говорить о таких простых вещах. Это оказалось куда приятнее, чем объяснять девушке, что я прошу ее уйти сразу же, как только дело будет сделано: она тебя не понимает, а тебе нужно до нее достучаться, хотя твоя просьба вряд ли ей понравится.
– Ты давно занимаешься карате? Кто научил тебя драться?
Когда Эбби задала этот вопрос, Шепли и Америка почему-то напряглись. Ну а я нисколько. Я мало говорил о детстве, но это не значило, что я чего-то стыдился.
– У моего отца были проблемы с алкоголем. И ужасный характер. Ну а четверо моих старших братьев пошли в него. У них-то я и научился всему.
– А… – сказала она просто.
Щеки у нее порозовели, и у меня вдруг кольнуло в груди. Я не понял, в чем дело, но стало слегка не по себе.
– Не смущайся, Голубка. Отец бросил пить, а братья подросли.
– Я и не смущаюсь.
Но, судя по всему, она все-таки смутилась. Я стал усиленно соображать, как бы сменить тему, и решил, что ее забавный неряшливый вид – прекрасный повод для подкола. Голубкино смущение тут же сменилось раздражением, а это было для меня куда привычнее.
Америка предложила посмотреть телевизор, но мне такое предложение не понравилось: сидеть с Эбби в одной комнате и при этом молчать! Я встал:
– Ты, наверное, проголодалась, Голубка?
– Нет, я уже поела.
Америка нахмурилась:
– Когда это ты успела? Ой, верно. Я забыла: ты ведь перекусила… пиццей… прямо перед тем, как мы выехали из дому.
Эбби снова смутилась, но вскоре злость взяла верх над смущением. Похоже, это ее обычный расклад, который я уже неплохо изучил.
Мне еще никогда так сильно не хотелось остаться с девушкой наедине – причем с девушкой, которую я не собирался затащить на диван. Я открыл дверь и как можно непринужденнее сказал:
– Да ладно, тебе пора чего-нибудь пожевать. Поехали.
– Куда? – спросила она.
Ее осанка вдруг стала менее горделивой.
– Куда хочешь. Может, в пиццерию?
Тут я сам внутренне съежился: как бы не перегнуть! Эбби посмотрела на свои растянутые штаны:
– Но я не совсем подходяще одета…
Ей даже в голову не приходило, как она хороша. В таком наряде она нравилась мне даже больше, чем раньше.
– Перестань, все нормально. Идем, а то я подыхаю с голоду.
Как только она уселась позади меня на «харлей», ко мне наконец-то вернулась способность логически мыслить. Во время езды на мотоцикле мне вообще хорошо думалось. Коленки Эбби сжимали мои бедра, и это, как ни странно, тоже подействовало успокаивающе. Напряжение почти совсем отпустило.
Ощущение, которое вызвало во мне ее прикосновение, оказалось довольно необычным. Оно мне не то чтобы понравилось… Просто я постоянно чувствовал, что она рядом, и это одновременно умиротворяло и волновало. Нужно собраться, – может, Эбби и Голубка, но она всего лишь девчонка, и нечего из-за нее сопли распускать.
К тому же под ангельской внешностью она наверняка что-то скрывает. Видимо, ее уже обжег кто-то вроде меня – отсюда и неприязнь. Но она совершенно точно не шлюха. Даже не шлюха улучшенного образца, каких много (я их чую за целую милю). Мой боевой настрой стал потихоньку слабеть. Я наконец-то нашел девушку, которую хочется узнать поближе, но парень наподобие меня уже причинил ей боль. Пусть мы были едва знакомы, я бесился при мысли о том, что мою Голубку кто-то обидел. И теперь она ассоциирует меня с тем засранцем – это еще хуже.
Я резко затормозил: мы подъехали к пиццерии. В пути я так и не успел привести в порядок содержимое своей башки. Даже о скорости некогда было думать. Поэтому, как только я остановил мотоцикл, Эбби соскочила – и в крик. А я не мог не рассмеяться:
– Это был допустимый максимум.
– Да! Для автобана!
Она рывком распустила длинные волосы, собранные в забавный пучок, и расчесала их пятерней. Потом снова собрала и закрутила. А я не мог оторвать от нее глаз, – наверное, именно так она обычно выглядела по утрам, когда вставала с постели… Чтобы отвлечься, я стал прогонять у себя в голове первые десять минут фильма «Спасти рядового Райана». Кровь. Крики. Вспоротые животы. Гранаты. Артиллерийские залпы. Опять кровь.
Я открыл дверь:
– Не бойся, Голубка. Со мной ты в безопасности.
Эбби сердито протопала внутрь, не обратив ни малейшего внимания на мой галантный жест. А ведь она была первая девушка, ради которой я снизошел до роли швейцара.
Войдя в пиццерию вслед за Эбби, я направился к своему любимому угловому диванчику. В середине зала, за несколькими столами, сдвинутыми вместе, заседали парни из футбольной команды. Они тут же просекли, что у меня свидание, и не оставили это без комментариев. Я сжал зубы. Мне не хотелось, чтобы Эбби слышала их вопли.
Чуть ли не впервые в жизни я показался себе каким-то неловким. Но вскоре замешательство прошло. Эбби села напротив меня – злая, раздраженная, – и ко мне вернулась прежняя веселая самоуверенность.
Я заказал два пива. Официантка внаглую со мной заигрывала, и на Голубкином лице появилось брезгливое выражение. Я разозлил Голубку, хотя даже и не старался.
– Часто здесь бываешь? – процедила она, косясь на официантку.
Черт, Эбби, кажется, ревнует! А может, и нет… Может, ей просто противно смотреть, как женщины на меня вешаются. Такое тоже вполне вероятно. Эх… От этой девчонки голова идет кругом!
Я постарался принять невозмутимый вид и, опершись локтями о стол, небрежно проговорил:
– Ну что, Голубка, может, расскажешь о себе? Ты ненавидишь мужчин вообще или только меня?
– Пожалуй, только тебя.
Я издал смешок:
– Надо же! И за что такая честь? Кстати, ты первая девушка, которая возненавидела меня до того, как мы занялись сексом. А еще ты не суетишься, когда разговариваешь со мной, и не пытаешься привлечь мое внимание.
– Я не притворяюсь. Ты мне действительно не нравишься.
Неплохо!
– Если бы я тебе не нравился, ты бы сейчас здесь не сидела.
Моя настойчивость принесла свои плоды: Эбби перестала хмуриться, морщинки вокруг глаз разгладились.
– Ты, может, и неплохой человек: я ничего такого не говорила. Просто не люблю, когда обо мне судят только по тому, что я женщина. Женщины разные, и если у меня есть влагалище – это еще не основание для каких-то выводов.
Тут я уже не мог сдерживаться: сначала давился от смеха, а потом заржал во всю глотку. Так, значит, Эбби не считала меня законченным подонком. Просто ей не нравилось, как я обставляю свои отношения с женщинами. Это легко уладить. Я почувствовал огромное облегчение и захохотал так, как не хохотал уже несколько лет. А может, даже никогда.
– О господи, Голубка! Я от тебя просто балдею! Мы с тобой должны подружиться! И пожалуйста, не спорь: возражения не принимаются.
– Я не против того, чтобы дружить. Но это не значит, что ты можешь каждые пять секунд пытаться залезть мне в трусы.
– Ты не собираешься со мной спать. Я помню.
Ура! Она улыбнулась. Эта улыбка открыла передо мной целое море заманчивых возможностей. У меня в мозгу уже замелькали порнографические картинки, но я вовремя затормозил: обидно было бы сразу прервать нашу странную дружбу, которая едва завязалась. Я улыбнулся Эбби в ответ:
– Приставать не буду, можешь мне поверить. Обещаю даже не думать про твои трусы… пока ты сама этого не захочешь.
Она наклонилась вперед, опершись о свои локотки. Мой взгляд, конечно, тут же приклеился к ее груди, прижатой к краю стола.
– А этого никогда не произойдет. Ладно, считай, что мы друзья, – отрезала Эбби. Это был вызов, и я его принял. – Теперь ты расскажи о себе. Ты всегда был Трэвисом Мэддоксом по кличке Бешеный Пес или стал им уже здесь? – Произнося это мерзкое прозвище, она изобразила в воздухе кавычки средним и указательным пальцами обеих рук.
Я съежился:
– Нет. Адам окрестил меня так после первого боя.
Я ненавидел это погоняло, но оно прилипло накрепко. Всем, кроме меня, понравилось, и на ринге меня продолжали так называть.
Повисла неловкая пауза. Потом Эбби снова заговорила:
– Ладно. Ну а больше ничего не расскажешь?
Я не понял: ее не смущает, что меня зовут Бешеным Псом, или она просто приняла мои объяснения? Не предугадать, когда она будет шокирована или рассержена, а когда проявит спокойствие и рассудительность. Но, черт подери, мне это даже нравилось!
– А что бы ты хотела узнать?
Эбби пожала плечами:
– То, что люди обычно друг другу рассказывают: откуда ты, кем хочешь стать, когда вырастешь, ну и так далее.
Я изо всех сил старался не выглядеть скованным. Я не очень любил говорить о себе, особенно о своем прошлом. Сказал что-то обтекаемое, надеясь побыстрее закрыть тему. Тут кто-то из футболистов громко сострил. Самому мне было наплевать, я просто боялся, что Эбби услышит и поймет, о чем речь… Хотя ладно, признаюсь: даже не будь рядом Голубки, я все равно пришел бы в бешенство.
А она продолжала задавать вопросы о моей семье, о моей специальности. Я отвечал рассеянно, с трудом удерживаясь, чтобы не вскочить и не вышвырнуть всех этих придурков. Чем сильнее я закипал, тем тяжелее мне было концентрироваться на разговоре.
– Чего они смеются? – наконец спросила Эбби, кивнув в сторону развеселой компании.
Я покачал головой.
– Скажи, – не отставала она.
Я сжал губы в нитку: если Голубка сейчас уйдет, второго шанса у меня может и не быть, а у этих жеребцов появится новый повод для веселья. Эбби смотрела на меня, ожидая ответа. Да уж, дело дрянь!
– Они смеются из-за того, что я сперва привел девушку поужинать, а это… не совсем на меня похоже.
– Сперва?
Голубкино лицо окаменело. Похоже, до нее дошел смысл моих слов, и теперь она пришла в ужас оттого, что оказалась здесь со мной. Я вздрогнул: Эбби вот-вот взорвется.
Но она вздохнула и пробормотала:
– Я боялась, они смеются потому, что увидели нас вместе, а я в таком виде, и теперь они думают, я собираюсь с тобой спать.
И все? Где же буря? Нет, эта девица совершенно непредсказуема!
– Ну а почему бы им не видеть нас вместе?
Эбби порозовела и, уткнувшись взглядом в стол, буркнула:
– Так о чем мы говорили?
Ложная тревога. Оказывается, Голубка не такая уж и крутая. Решила, что парни смеются над ее внешностью. Нужно было как-то ее отвлечь, пока не додумалась до чего-нибудь еще. И я сказал:
– Мы говорили о тебе. Какая у тебя специальность?
– Э-э-э… еще не решила. Пока хожу на общеобразовательные предметы, но потом, наверное, выберу бухучет.
– Ты вроде приезжая. Откуда?
– Из Уичито. Вместе с Америкой.
– И как тебя занесло к нам из Канзаса?
– Просто хотелось удрать подальше.
– От кого?
– От родителей.
Отлично. Значит, сбежала из дома. Так я и знал: кардиган и жемчужные сережки, которые были на ней в тот первый вечер, – это только фасад. Интересно, что же за ним скрывается? Говорить о себе она явно любит не больше моего. Я хотел сменить тему, но тут Кайл из футбольной команды опять что-то прокричал. Не обращая на него внимания, я спросил:
– А почему ты выбрала «Истерн»?
Эбби ответила, но я не расслышал. Ее заглушали смешки и идиотские шуточки футболистов.
– Эй, приятель! Нормальные люди выносят отсюда объедки для кошечек, а ты приволок драную кошку сюда! – крикнул один из них.
Это было уже чересчур: они не просто проявили неуважение ко мне – они оскорбили Эбби! Я встал и направился было к ним, но они сорвались с мест и всей гурьбой ломанули к двери, спотыкаясь друг о друга.
Я затылком почувствовал взгляд Эбби, и это помогло взять себя в руки. Я снова уселся на наш диванчик. Она посмотрела на меня, приподняв брови, и мое бешенство тут же куда-то улетучилось.
– Так ты, кажется, собиралась мне рассказать, почему выбрала «Истерн», – сказал я, решив сделать вид, будто всей этой сцены не было.
– Трудно сказать. – Эбби пожала плечами. – Просто мне почему-то показалось, так будет лучше.
То же самое, пожалуй, сказал бы и я, если бы попытался объяснить, что со мной сейчас творилось. Я не понимал, какого черта здесь делаю. Просто сидел за столиком напротив Эбби, и от этого мне становилось как-то непривычно спокойно. Хотя еще секунду назад я был вне себя от ярости.
Я улыбнулся и открыл меню:
– Понимаю.
Глава 3
«Белый рыцарь»
Шепли стоял на пороге и с видом влюбленного идиота махал Америке, пока она выезжала со стоянки. Потом он закрыл дверь и с глупейшей улыбкой на физиономии повалился в кресло.
– Ну и дурак же ты! – сказал я.
– Я? Лучше на себя посмотри! Бедняга Эбби еле ноги отсюда унесла.
Я нахмурился, – вообще-то, мне не показалось, что Голубка торопилась со мной распрощаться, но теперь, после слов Шепа, я вспомнил: когда мы вернулись из ресторана, она была очень уж молчаливой.
– Думаешь?
Шепли рассмеялся, откидываясь на спинку кресла:
– Она тебя ненавидит. Так что лучше брось все это.
– Она меня не ненавидит. И мы с ней уже встречаемся.
Шеп вытаращил глаза:
– Встречаетесь? Трэв, что ты такое задумал? Имей в виду, если ты с ней просто развлечешься, а у меня с Америкой из-за этого все полетит к черту, я тебя убью спящего!
Я плюхнулся на диван и взял пульт:
– Сам не знаю пока, что задумал, но это не просто игрушки.
Мой ответ озадачил Шепа. Я втрескался точно так же, как и он, но признаваться не хотелось.
– Я не шучу! Если что, придушу тебя.
– Верю, – огрызнулся я. Мне и так в последнее время было не по себе, а тут еще этот балбес, похожий на влюбленного скунса из мультика, угрожал кровавой расправой. Когда мой двоюродный братец на кого-нибудь западал, это действовало мне на нервы; в состоянии же влюбленности он был просто невыносим. – Помнишь Аню?
– Это совсем другое! – воскликнул Шеп негодующе. – С Мерик все не так. Она единственная!
– Ты это понял за пару месяцев? – недоверчиво спросил я.
– Я понял это, как только ее увидел.
Я покачал головой. Терпеть не мог его таким. Казалось, из задницы у него вылетают единороги и бабочки, а над головой порхают сердечки. Потом наступит горькое разочарование, и полгода мне придется нянчиться с ним, чтобы не упился вусмерть. Ну а Мерик, разумеется, нравилось его теперешнее состояние.
Нет, меня ни одна женщина не заставит мотать сопли на кулак и литрами поглощать спиртное, доводя себя до полного бесчувствия. Раз соскочила, значит туда ей и дорога.
Шепли встал, потянулся и направился в свою комнату.
– Шеп, опять ты превратился в мешок с дерьмом!
– Не тебе меня судить.
Он был прав: я ни разу не влюблялся. Но все равно представить себе не мог, чтобы любовь так меня покорежила.
Пора было ложиться спать. Я тоже протопал к себе, разделся и, сердито пыхтя, хлопнулся на матрас. Как только голова коснулась подушки, я стал думать об Эбби. У меня в мозгу слово в слово прокрутился весь наш разговор: пару раз я замечал у нее проблески интереса.
Я понял, что Голубкина неприязнь ко мне не так уж сильна, и от этого стало легче. Святого из себя я не корчил, да ей бы это и не понравилось. Раньше мне никогда не приходилось нервничать из-за женщин. А с Эбби я был какой-то странный: одновременно сосредоточенный и рассеянный, взбудораженный и спокойный. Я злился, голова кружилась. Впервые в жизни я ощущал, будто внутри что-то разладилось. И это чувство тянуло меня к Эбби.
Так я пролежал часа два, пялясь в потолок. Интересно, увижу ли ее завтра? Я встал и пошел на кухню: там был припрятан «Джек Дэниэлс».
Достав чистый стакан из посудомоечной машины, я наполнил его доверху и выпил залпом. Налил еще и снова опрокинул. Потом поставил стакан в раковину и пошлепал обратно в спальню. У порога своей комнаты стоял Шепли.
– Так… пошло-поехало, – усмехнулся он.
– Когда ты появился на нашем семейном дереве, надо было тебя сразу же отпилить.
Шепли, хохотнув, захлопнул дверь, а я поплелся дальше, злой из-за того, что спор с двоюродным братом был проигран.
Казалось, утренние занятия никогда не закончатся. Едва прозвенел звонок на большую перемену, я, содрогаясь от отвращения к себе, побежал в столовую. А ведь даже не знал, там она или нет.
Она была там.
Прямо напротив нее сидел Брэзил. Они болтали с Шепли. Я невольно улыбнулся, а потом вздохнул, испытывая облегчение и в то же время признавая свое поражение.
Нагрузив поднос бог знает чем, я подошел к столику и встал прямо перед Эбби:
– Ты сидишь на моем месте, Брэзил.
– Ой, это одна из твоих девушек, да, Трэв?
Эбби замотала головой:
– Ни в коем случае!
Но я продолжал ждать, и Брэзил поспешил убраться, перетащив свой поднос на свободное место в другом конце длинного стола.
– Как дела, Голубка? – спросил я, готовясь к тому, что меня заплюют ядом.
Но Эбби, к величайшему моему изумлению, не проявила никаких признаков гнева. Просто уставилась на мою тарелку и спросила:
– Что за бурда?
Я глянул на дымящееся варево, которого не пожалела для меня повариха. Кажется, Эбби пытается завязать разговор: еще один хороший знак.
– Я этих дам немного побаиваюсь, так что лучше не буду критиковать их стряпню.
Я принялся тыкать вилкой в содержимое своего подноса, пытаясь выудить хоть что-нибудь съедобное. Эбби некоторое время смотрела на меня, потом ее отвлекло бормотание сидящих вокруг. Ясное дело, всем было стремно, что я подсел к девушке. Я и сам не знал, зачем это мне. Обычно из-за такой ерунды не суечусь.
– Черт, сразу после перерыва у нас тест по биологии, – проворчала Америка.
– Подготовилась? – спросила Эбби.
Мерик наморщила носик:
– Какое там! Я весь вечер убеждала Шепа, что ты не собираешься спать с Трэвисом.
При упоминании об их вчерашнем споре Шепли резко помрачнел. Футболисты, которые сидели в конце стола, затихли, прислушиваясь к нашему разговору. Эбби съежилась и метнула в подругу гневный взгляд. Конечно, Голубка смутилась: неприятно, когда на тебя все пялятся, какова бы ни была причина такого внимания.
Не глядя на Эбби, Мерик толкнула Шепли плечом, но он продолжал хмуриться.
– Да ладно тебе, Шеп, расслабься. – Пытаясь разрядить обстановку, я бросил в него пакетик с кетчупом.
Зеваки переключились на Америку и моего братца в надежде услышать что-нибудь интересное. Он не ответил, а Эбби взглянула на меня своими серыми глазами и улыбнулась. Сегодня мне везло! Она бы не смогла возненавидеть меня, даже если б захотела. И чего я переживал? Тем более что не собирался встречаться с ней и все такое… Просто было интересно, способен ли я вызвать в ком-нибудь платоническую привязанность, и Эбби идеально подходила для подобных экспериментов. Она казалась хорошей девочкой (хотя и с характером), которой не к чему со мной связываться, рискуя сорвать свой план на ближайшие пять лет. Если, конечно, такой план у нее имелся.
Америка погладила Шепли по спине:
– Он оклемается. Просто ему нужно время, чтобы признать: на Эбби не действуют твои чары.
– А я и не пытался очаровать ее, – сказал я, досадуя на Мерик: она решила потопить мой корабль, а ведь победа была уже так близко! – Мы просто друзья.
Эбби посмотрела на Шепли:
– Я же тебе говорила! Вам не из-за чего волноваться.
Шеп поднял на Голубку глаза, и его лицо разгладилось. Кризис удалось предотвратить. Благодаря ей.
Я немного помолчал, пытаясь найти новую тему для разговора. Чуть было не предложил Эбби зайти к нам вечером, но после тех глупостей, которые наболтала ее подружка, это прозвучало бы двусмысленно. Вдруг пришла блестящая идея, и я тут же ее озвучил:
– А ты подготовилась к тесту?
Голубка нахмурилась:
– Сколько ни зубрю, все без толку. Эта биология просто не желает лезть в мою башку.
Я встал и кивнул в сторону двери:
– Пойдем.
– Куда?
– Возьмем твои тетради, и я помогу подготовиться.
– Трэвис…
– Давай, Голубка, оторви задницу от стула. Ты напишешь тест на «отлично», вот увидишь.
Следующие три секунды были, наверное, самыми долгими в моей жизни. Наконец Эбби встала. Проходя мимо Америки, она легонько дернула ее за волосы:
– Увидимся на занятиях, Мерик.
Та улыбнулась:
– Займу тебе место. Мне даже твоя помощь пригодится.
Я открыл перед Голубкой дверь столовой, но моя галантность снова осталась незамеченной. Как и накануне вечером, я был ужасно разочарован.
До общаги «Морган-холл» было совсем недалеко. Засунув руки в карманы, я молча шел рядом с Эбби. Потом она долго ковырялась с замком. Как только мы оказались в комнате, Голубка швырнула на кровать учебник и села, положив ногу на ногу. Я тоже плюхнулся рядом: матрас был жесткий, очень неудобный. Теперь ясно, почему все девчонки в «Истерне» такие колючие. Господи, да разве можно на такой кровати нормально выспаться?
Эбби открыла нужную страницу, и мы взялись за дело. Я прогнал ее по ключевым моментам главы. Прикольно было наблюдать за тем, как она меня слушает, впитывая каждое слово и при этом будто удивляясь, что я умею читать. Если по выражению ее лица мне казалось, что она не понимает, я возвращался назад. Тогда Голубкины глаза прояснялись. Я изо всех сил старался, чтобы ее взгляд не погасал.
Время пролетело незаметно. Эбби пора было идти на занятие. Я вздохнул и шутя хлопнул ее по голове методичкой:
– Ну вот. Теперь ты знаешь эту книженцию вдоль и поперек.
– Посмотрим…
– Я тебя провожу. По дороге еще поспрашиваю.
Я ожидал вежливого отказа, но Эбби робко улыбнулась и кивнула. Когда мы вышли в холл, она вздохнула:
– Ты не очень рассердишься, если я все-таки завалю этот тест?
Она беспокоилась, не рассержусь ли я на нее! Я не знал, как лучше на это отреагировать, но в любом случае было чертовски приятно!
– Ты не провалишься, Голубка. Но к следующему тесту мы с тобой, от греха подальше, начнем готовиться заранее.
По дороге к естественно-научному корпусу я один за другим задавал ей вопросы. Чаще всего она отвечала сразу, иногда после некоторых колебаний, но всегда правильно. Так мы дошли до дверей аудитории. Судя по выражению лица Эбби, мне удалось произвести на нее впечатление и она была благодарна, хотя из тщеславия не хотела это показывать.
– Ты всех порвешь, – брякнул я, не придумав, что бы еще сказать.
Тут мимо нас прошел Паркер Хейс.
– Привет, Трэв, – кивнул он мне.
– Паркер, – кивнул я в ответ.
Вообще-то, я терпеть не мог этого говнюка. Он вечно ходил за мной по пятам, чтобы, изображая этакого «белого рыцаря», завалить какую-нибудь из моих девчонок. Ему нравилось говорить им, что я бабник, но сам-то он был ничем не лучше. Только, в отличие от меня, он еще и врал своим пассиям, а когда ему надоедало играть благородство, втихаря их бросал.
Как-то раз, на первом курсе, я подцепил Дженет Литтлтон в «Ред доре», и мы поехали ко мне. Ну а Паркер решил попытать счастья с ее подругой. Из клуба мы направились в разные стороны. После того как я оприходовал Дженет и не стал притворяться, будто у наших отношений большое будущее, она взбесилась и позвонила подружке, чтобы та ее забрала. Подружка все еще была с Хейсом. В итоге за Дженет приехал он.
Потом Паркер сделал эту историю своим немеркнущим хитом. Стоило мне трахнуть какую-нибудь девчонку, он подбирал ее и, перед тем как тоже трахнуть, рассказывал ей, как он спас от меня Дженет. Я терпел его, но с большим трудом.
Паркер нацелил буркалы на Голубку и весь загорелся:
– Привет, Эбби!
Я не понимал, какой ему резон спать именно с моими девчонками, но одно было очевидно: он уже несколько недель ходил на занятия вместе с Голубкой, а интерес к ней почему-то проявил только сейчас. Это из-за того, что он увидел, как я с ней разговариваю. У меня внутри все заклокотало.
– Привет, – озадаченно ответила Эбби. На лице у нее было написано, что она не понимает, почему незнакомый парень вдруг решил с ней поздороваться. – Кто это? – спросила она у меня.
Я с равнодушным видом пожал плечами, хотя на самом деле мне хотелось ворваться в аудиторию и надрать засранцу его лощеную задницу.
– Паркер Хейс, – сказал я, и показалось, что во рту после его имени остался противный привкус. – Один из моих «братьев» по «Сигме Tay».
От этих слов мне стало еще гаже: у меня были настоящие братья – и по крови, и по студенческому союзу. Паркер не относился ни к тем, ни к другим. Скорее, это был заклятый враг, которому я позволял вертеться поблизости, только чтобы не выпускать его из виду.
– Так ты член «братства»? – спросила Эбби, поморщившись.
– Да, мы с Шепом в «Сигме Тау». Я думал, ты знаешь.
– Ну… на тебя это как-то не совсем похоже… – протянула она, разглядывая татуировки на моих предплечьях.
Голубка снова смотрела на меня, и мое настроение улучшилось.
– У нас в семье все состоят в этом обществе: отец, братья…
– Ты из-за них вступил? – спросила она скептически.
– Нет. Просто там действительно хорошие ребята, – ответил я, подавая Эбби ее тетради. – Тебе, наверное, пора.
Она сверкнула своей фирменной безукоризненной улыбкой и пихнула меня локотком:
– Спасибо, что помог.
Я невольно улыбнулся ей в ответ. Голубка прошла в аудиторию и села рядом с Америкой. Пока они разговаривали, Паркер пялился на Эбби. Идя по коридору, я представлял себе, как хватаю стол и опрокидываю его на голову этому подонку. Занятия мои на сегодня закончились, поэтому нечего было здесь ошиваться. Я чувствовал, что мне до зарезу нужно прокатиться на мотоцикле, иначе мысли о том, как Паркер втирается в доверие к Эбби, сведут меня с ума. Я специально поехал домой самой длинной дорогой, чтобы хорошенько развеяться. Пока выходил из здания, мне встретились несколько симпатичных однокурсниц, но перед глазами все время всплывало Голубкино лицо. Я даже разозлился на себя из-за этого.
Я заслуженно пользовался репутацией парня, который по-свински обходится со всеми девицами старше шестнадцати лет, имеющими неосторожность прийти к нему домой для «личной беседы». Эту дурную славу я честно зарабатывал с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.
Ну а теперь я, похоже, вляпался в банальную историю: плохой мальчик полюбил хорошую девочку. Вот только Эбби не принцесса, она что-то скрывает. Что – я не знал, но, может быть, именно это нас и связывало.
Я подъехал к дому и слез с мотоцикла. На этот раз «харлей» не оправдал моих ожиданий: привести мысли в порядок не удалось. Всю дорогу я просто выдумывал всякую хренотень, пытаясь как-то обосновать свое дурацкое поведение с Эбби.
Находясь в отвратительном расположении духа, я хлопнул дверью и плюхнулся на диван. Куда-то запропастился пульт, и это разозлило меня еще больше. Вдруг разнесчастный кусок черного пластика шлепнулся рядом на подушку. Я ткнул им в телевизор.
– Какого черта ты утаскиваешь пульт к себе? – напустился я на Шепли, который только что вышел из своей комнаты и уселся в кресло.
– Не знаю, старик, такая привычка. У тебя проблема?
– Да, – проворчал я, выключая у телевизора звук. – И зовут ее Эбби Эбернати.
Шепли приподнял брови:
– И что же с ней не так?
– Она меня совсем достала. По-моему, пора трахнуть ее и покончить со всем этим.
Некоторое время Шеп смотрел на меня, как будто решая, что ответить. Наконец он сказал:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?