![](/books_files/covers/thumbs_240/blagorodnyy-dom-roman-o-gonkonge-kniga-2-riskovannaya-igra-146061.jpg)
Автор книги: Джеймс Клавелл
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Глава 48
19:05
Галстук к бледно-голубой рубашке и желто-коричневому костюму Линк Бартлетт подбирал очень тщательно. Остановился на рыжеватом с красной полосой. На комоде стояла открытая холодная банка пива, вся в жемчужных капельках испарины. Целый день он обсуждал сам с собой, звонить ему Орланде или нет и говорить ли Кейси.
День прошел замечательно. Сначала завтрак с Орландой, потом поездка в Кай-Так, чтобы проверить самолет и убедиться, что на нем можно слетать с Данроссом в Тайбэй. Ланч с Кейси, потом восхитительное время на бирже. После закрытия биржи они с Кейси сели на паром, чтобы переправиться в Коулун. Натянутые для защиты от дождя штормовые брезентовые тенты заслоняли вид, создавая ощущение замкнутого пространства и несколько портя впечатление от поездки. Но было приятно, что рядом Кейси, и это ощущение усиливалось сознанием того, что есть Орланда и выбор, который ему надо сделать.
– Иэн влип, верно, Линк?
– Думаю, что да, конечно. Но он хитер, и битва еще не закончилась. Это только первая атака.
– Как он сможет выкарабкаться? Его акции продаются уже почти даром.
– По сравнению с прошлой неделей – да, но мы не знаем, каково соотношение цены и прибыли на акцию. Этот фондовый рынок с его стремительными взлетами и падениями смахивает на игрушку «йо-йо»[43]43
«Йо-йо» – игрушка филиппинского происхождения, из двух дисков с веревочкой, которая наматывается на внутреннюю ось между дисками. При запуске игрушки веревка разматывается, раскручивая ее, а затем сматывается, и игрушка возвращается к руке. В 1962 г. эта игрушка имела в США невероятный коммерческий успех.
[Закрыть] – ты сама сказала – и очень опасен. В этом Иэн прав.
– Могу поспорить, он знает о двух миллионах, вложенных в Горнта.
– Возможно. Он и сам поступил бы так же, будь у него такая возможность. Ты встречаешь Сеймура и Чарли Форрестера?
– Да. Рейс «Пан-Ам» прибывает вовремя, и я заказала для них лимузин. Поеду вскоре после того, как мы вернемся. Как думаешь, захотят они ужинать?
– Нет. После перелета из-за разницы во времени они будут никакие. – Он ухмыльнулся. – Надеюсь. – Оба – и их адвокат Сеймур Стайглер Третий, и начальник отдела полиуретанового производства Чарли Форрестер – в общении были люди очень тяжелые. – Когда прибывает их рейс?
– В шестнадцать пятьдесят. Мы вернемся около шести.
В шесть они встретились с Сеймуром Стайглером. Форрестер чувствовал себя неважно и отправился прямо в постель.
У их адвоката, замечательно красивого ньюйоркца, с вьющимися, тронутыми сединой волосами, под карими глазами залегли темные круги.
– Кейси ввела меня в курс дела, Линк, – сказал он. – Похоже, у нас все в порядке.
По предварительной договоренности Бартлетт с Кейси изложили юристу всю суть сделки, за исключением тайного уговора с Данроссом о судах.
– Для вящей безопасности, Линк, я хотел бы включить парочку пунктов, – объявил Стайглер.
– Ладно. Но я не желаю снова обговаривать всю сделку. Нам нужно, чтобы все было готово ко вторнику именно в том виде, как мы изложили.
– А как насчет «Ротвелл-Горнт»? Может, я лучше пощупаю их, а? Можно сыграть на акциях «Струанз».
– Нет, Сеймур, – покачала головой Кейси. – Горнта и Данросса трогать не нужно. – О тайной сделке Бартлетта с Горнтом они Стайглеру даже не заикнулись. – В Гонконге все не так просто, как мы думали. Лучше оставить все как есть.
– Это точно, – согласился Бартлетт. – Предоставь Горнта и Данросса нам с Кейси. Ты будешь иметь дело только с их адвокатами.
– А что собой представляют эти адвокаты?
– Англичане. Самые что ни на есть, – просветила Кейси. – Сегодня в полдень я встречалась с Джоном Доусоном – он у них главный. На встрече должен был присутствовать Данросс, но он прислал вместо себя Жака де Вилля. Это один из директоров «Струанз», занимается у них всеми корпоративными вопросами и отчасти финансами. Жак – прекрасный исполнитель, но всем распоряжается и все решает Данросс. И это самое главное.
– А что, если позвонить этому… э-э… Доусону прямо сейчас? Я встречусь с ним за завтраком, скажем в восемь часов, здесь.
Бартлетт с Кейси рассмеялись.
– Ничего не выйдет, Сеймур! – разочаровала она. – Они появляются на работе к десяти, а ланч у них часа на два. Едят и пьют, не думая о том, что будет завтра, и все у них основано на личных связях.
– Тогда я встречусь с ним после ланча, когда он будет в хорошем настроении. И может, нам удастся научить его парочке трюков. – Выражение глаз Сеймура Стайглера стало жестче. Он подавил зевок. – Прежде чем лечь спать, мне нужно позвонить в Нью-Йорк. Слушайте, у меня есть все документы по слиянию с Джи-экс-эр.
– Давай их мне, Сеймур, – велела Кейси.
– И я купил пакет из двухсот тысяч акций «Ротвелл-Горнт» по двадцать три пятьдесят. Почем они сегодня?
– По двадцати одному.
– Господи, Линк, тебя опустили на триста тысяч, – обеспокоенно проговорила Кейси. – Может, продать их и выкупить потом? Если и когда потребуется.
– Нет. Эти акции мы оставим. – Убытки на акциях «Ротвелл» Бартлетта не смущали, потому что он имел хороший навар со своей доли в игре Горнта на понижение. – Может, на сегодня закончим, Сеймур? Давайте позавтракаем втроем, скажем часов в восемь, если ты встанешь?
– Прекрасная мысль. Кейси, ты договоришься насчет меня с Доусоном?
– Первым делом с утра. Они встретятся с тобой в первой половине дня. Тайбань… Иэн Данросс сказал им, что наша сделка первоочередная.
– Еще бы, – хмыкнул Стайглер. – С нашим авансом Данросс сорвется с крючка.
– Если останется на плаву, – добавила Кейси.
– Сегодня мы есть, а завтра нас нет, так что будем жить по полной!
Это излюбленное выражение Стайглера до сих пор вертелось в голове у Бартлетта. «Сегодня мы есть, а завтра нас нет… как вчерашний пожар. Могло быть и хуже. Можно было разбить себе башку, как бедняга Пенниворт. Никогда не знаешь, когда наступит твой черед, когда угодишь в аварию, или напорешься на пулю, или на тебя обрушится стихийное бедствие. Извне или изнутри. Как было с отцом… Господи, весь бронзовый от загара, почти никогда в жизни не болел, и тут доктор вдруг заявляет, что у отца рак. И через три месяца отец уже весь скукожился, стал смердеть и умер в страшных муках».
На лбу вдруг выступил пот. Скверное было время: он разводился, похоронил отца, мать была в безутешном горе, все разваливалось. А потом завершение развода. Раздел имущества вышел просто ужасным: ему еле удалось оставить за собой контроль над компаниями и ничего не продать, чтобы расплатиться с женой. Он до сих пор выплачивал ее долю, хотя она снова вышла замуж. И это помимо алиментов на детей и других выплат, ожидающих в будущем. Больно было из-за каждого цента, и не из-за денег как таковых, а из-за несправедливости калифорнийских законов, по которым третью часть получал адвокат, «пока смерть не разлучит нас». Бартлетта «обул» и его собственный юрист, и тот, что представлял интересы жены. «Погодите, я еще вам устрою, – в который уже раз мрачно пообещал Линк. – И вам, и другим проклятым паразитам».
Он не без труда отогнал эти мысли. На сегодня.
«Сегодня мы есть, а завтра нас нет, так что будем жить по полной», – повторил он, отхлебнув пива, повязал галстук и глянул на себя в зеркало. Без тщеславия. Бартлетту нравилось жить в мире с самим собой, отдавая себе отчет в том, кто он есть и к чему стремится. В этом ему помогла война. И пережитый развод. Он вышел из него хоть и сильно ощипанным, но целым, выяснив, что собой представляет супруга, и сжившись с этим. А из хорошего в том году была только Кейси.
«Кейси.
Как быть с Кейси?
Наши правила игры совершенно четкие и всегда были таковыми. Их установила она: если я с кем-то встречаюсь или она с кем-то встречается, мы просто встречаемся, и все – никаких вопросов, никаких упреков.
Почему же я весь изнервничался из-за того, что решил встретиться с Орландой, не сказав об этом Кейси?»
Он глянул на часы. Почти пора.
В дверь нерешительно постучали, и она тут же открылась. Расплывшись в улыбке, на него смотрел Ночной Сун.
– Мисси, – возвестил старик и отступил в сторону.
По коридору с грудой бумаг и записной книжкой в руке приближалась Кейси.
– О, привет, Кейси, – воскликнул Бартлетт. – А я как раз собирался звонить тебе.
– Привет, Линк, – громко произнесла она, а потом, проходя мимо пожилого китайца, проговорила по-кантонски: – До цзе[44]44
Большое спасибо (кит., кантон.).
[Закрыть]. – Уверенной походкой Кейси вступила в люкс с двумя спальнями. – У меня есть кое-что для тебя.
Вручив ему кипу телексов, она прошла к бару и налила себе сухого мартини. На ней были серые, элегантно облегающие повседневные брюки до колена, серые туфли на низком каблуке и рубашка с воротником апаш из серого шелка. Волосы она завязала сзади, и единственным украшением служил оставленный в волосах карандаш. Она была в очках, без контактных линз, как обычно.
– Первые два – относительно слияния с Джи-экс-эр. Все подписано, скреплено печатью и отправлено. Мы вступаем во владение второго сентября. Подтверждено, что собрание совета директоров состоится в пятнадцать ноль-ноль по Лос-Анджелесу. Таким образом, у нас уйма времени, чтобы вернуться. Я попроси…
– Пасытель лазыбилати, Хазяина? – с важным видом перебил ее от двери Ночной Сун.
Бартлетт хотел было сказать «нет», но Кейси уже мотала головой.
– Ум хо (Нет, спасибо.), – любезно сказала она по-кантонски, стараясь четко произносить каждое слово. – Чжа цзыр, до цзе. (Попозже, пожалуйста.)
Ночной Сун непонимающе уставился на нее:
– Цто?
Кейси повторила. Старик раздраженно фыркнул: насколько невоспитанна эта Золотистый Лобок, позволяет себе обращаться к нему на его собственном языке!
– Пасытель лазыбилати, хейя? Сичасы, хейя? – спросил он на скверном английском.
Кейси повторила фразу на кантонском – никакой реакции не последовало. Она начала было снова, но остановилась и устало проговорила по-английски:
– О, ничего-ничего! Не сейчас. Можете сделать это попозже.
Ночной Сун расплылся в улыбке: он заставил-таки ее потерять лицо.
– Да, Мисси. – И закрыл за собой дверь, хлопнув ею с достаточной силой, чтобы обратить на это внимание.
– Задница, – пробормотала она. – Он должен был понять меня, Линк, я знаю. Я произносила все правильно. Ну почему они прикидываются, что не понимают? Я пробовала на своей горничной, и все, что от нее услышала, было такое же цто. – Изобразив, как они грубо и гортанно произносят: «Што ты говорить, хейя?», она не выдержала и рассмеялась.
– Они просто упрямые, – тоже засмеялся Бартлетт. – Но где ты научилась говорить по-китайски?
– Это кантонский. Я нашла учителя – выкроила час сегодня утром. Считаю, что должна уметь, по крайней мере, сказать: «Привет», «Доброе утро», «Принесите, пожалуйста, счет»… Обычные вещи. Проклятье, как это сложно. Все эти тоны. В кантонском семь тонов: одно и то же слово можно сказать семью различными способами. Например, спрашиваешь чек – это будет май дань, – но стоит произнести чуть не так, и получится «яичница» – тоже май дань. И ставлю один против пятидесяти, что официант принесет яичницу, только чтобы унизить тебя. – Она потягивала маленькими глоточками мартини и добавила еще одну оливку. – Как раз то, что нужно. Хочешь еще пива?
Бартлетт покачал головой:
– Нет, спасибо. – Он уже прочитал все телексы.
Кейси села на диван и открыла записную книжку.
– Звонила секретарь Винченцо Банастасио, просила подтвердить заказ на люкс для него на субботу и…
– Я не знал, что он приезжает в Гонконг. А ты?
– Мне кажется, он что-то говорил насчет поездки в Азию, когда мы последний раз видели его… На ипподроме в прошлом месяце – в Дель-Мар. Когда там был Джон Чэнь. Ужасная история с Джоном, правда?
– Надеюсь, они поймают этих Вервольфов. Ублюдки… Убить человека да еще оставить на трупе такую записку.
– Я написала от нашего имени записку с выражениями соболезнования его отцу и мачехе, Диане. Помнишь, мы виделись с ней у Иэна и в Абердине? Господи, такое впечатление, что все это было миллион лет назад.
– Да. – Бартлетт нахмурился. – Я все же не помню, чтобы Винченцо что-то говорил. Он будет жить здесь?
– Нет, он хочет остановиться на гонконгской стороне. Я подтвердила по телефону резервирование в «Хилтоне», а завтра сделаю это лично. Он прилетает в субботу утром рейсом «Джапан эрлайнз» из Токио. – Кейси посмотрела на него поверх очков. – Хочешь, чтобы я договорилась о встрече?
– Он надолго?
– На выходные. На несколько дней. Ты же знаешь, он ничего четко не скажет. Может, в субботу после скачек? Мы будем на гонконгской стороне, и, если не удастся взять машину, от Хэппи-Вэлли недалеко и пешком.
Бартлетт хотел сказать: «Давай на воскресенье», но потом вспомнил, что в воскресенье летит в Тайбэй.
– Хорошо, в субботу после скачек. – Тут он заметил, как Кейси смотрит на него. – Что такое?
– Да вот гадаю, что он такое задумал.
– Когда он купил четыре процента акций «Пар-Кон», мы провели эту покупку через Сеймура, через Комиссию по ценным бумагам и кое-кого еще, и все остались довольны: деньги чистые. Его никогда не арестовывали и не предъявляли обвинений, хотя слухов ходило предостаточно. У нас никогда не возникало с ним проблем, он никогда не хотел, чтобы его включили в совет директоров, он не посещает собраний акционеров, всегда присылает мне доверенность и всегда выкладывал деньги, когда они были нам нужны. – Он пристально посмотрел на нее. – Ну, так и что?
– Ну, так и ничего, Линк. Мое мнение о нем ты знаешь. Я согласна: забрать обратно акции мы не можем. Он купил их без залоговых обязательств и обременений и сначала спросил. И мы, черт возьми, конечно, нуждались тогда в его деньгах и вложили их с большой пользой. – Она поправила очки и сделала пометку. – Я организую встречу и буду, как всегда, вежлива. Далее: активизирован счет нашей компании в банке «Виктория». Я положила на него двадцать пять тысяч, вот твоя чековая книжка. У нас там будет возобновляемый фонд, и Первый центральный банк Нью-Йорка готов перевести для начала на этот счет семь миллионов, когда мы об этом попросим. Вот телекс с подтверждением. В этом же банке я открыла и личный счет для тебя. Вот твоя чековая книжка еще на двадцать пять тысяч: двадцать из них на билете Гонконгского казначейства[45]45
Казначейский билет – правительственная ценная бумага, срок действия которой обычно составляет три месяца, но может достигать и одного года. Выпускается со скидкой и оплачивается по номиналу без процентов.
[Закрыть] с ежедневным оборотом. – Она ухмыльнулась. – Этого хватит на пару чашек чоп суи и хороший кусок нефрита, хотя я слышала, что здесь поддельный нефрит от настоящего не отличишь.
– Никакого нефрита. – Бартлетту хотелось взглянуть на часы, но он не стал этого делать, а лишь отхлебнул пива. – Что дальше?
– Дальше: звонил Клайв Берски и просил об одной услуге.
– Ты сказала, что он может продуть это дело через свой глушитель?
Она засмеялась. Клайв Берски был главным исполнительным директором их филиала Первого центрального банка Нью-Йорка. Человек очень придирчивый и педантичный, он приводил Бартлетта в бешенство требованиями, чтобы в документах все было точно.
– Он просит, если сделка со «Струанз» состоится, переводить наши средства через… – она справилась в своих записях, – здешний «Ройял Белджэм энд Фар Ист бэнк».
– А почему через них?
– Не знаю. Навожу про них справки. В восемь часов встречаюсь с их здешним исполнительным директором. Первый центральный только что купил этот банк: у него филиалы здесь, в Сингапуре и Токио.
– Поработай с ним ты, Кейси.
– Конечно. Я могу пропустить по рюмочке и уйти. Хочешь, потом поедим? Можно сходить в «Эскоффье»[46]46
Видимо, речь идет об отеле «Ритц-Карлтон». В его ресторанах поддерживаются традиции, заложенные знаменитым французским поваром и ресторатором Огюстом Эскоффье (1846–1935) и не менее знаменитым швейцарским знатоком гостиничного дела Сезаром Ритцем (1850–1918). Став партнерами в 1890 г., они основали ряд известных отелей по всему миру.
[Закрыть] или в «Девять драконов», а может, пройтись по Натан-роуд[47]47
Эта улица, построенная в 1906 г. и названная в честь сэра Мэтьюза Натана, губернатора Гонконга в 1904–1907 гг., главная магистраль Коулуна.
[Закрыть] и поесть чего-нибудь китайского. Где-нибудь недалеко: по прогнозу ожидаются еще дожди.
– Спасибо, но не сегодня. Я еду на гонконгскую сторону.
– Вот как? Ку… – Кейси осеклась. – Прекрасно. И когда ты уходишь?
– Скоро. Не спеши.
С той же непринужденной улыбкой на лице она прошлась по своему списку, но Бартлетт был уверен, что Кейси тут же поняла, куда он собирается, и это его вдруг взбесило. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно.
– Что у тебя еще?
– Все остальное может подождать, – проговорила она тем же любезным тоном. – С утра встречаюсь с капитаном Джанелли насчет вашей поездки в Тайбэй. Из офиса Армстронга прислали документы, временно снимающие запрет на использование самолета. Тебе нужно будет лишь подписать бумагу о том, что ты согласен вернуться в Гонконг. Я поставила там вторник. Правильно?
– Да, конечно. Вторник – это день «Д».
Она встала.
– На сегодня это все, Линк. Я займусь банкиром и всем остальным. – Она допила свой мартини и поставила стакан назад в бар. – Да, твой галстук, Линк! Голубой подошел бы лучше. Увидимся за завтраком. – Она послала ему обычный воздушный поцелуй, вышла, как делала это всегда, и закрыла дверь с обычным пожеланием: – Приятных снов, Линк!
– С чего я, черт возьми, так взбесился? – сердито пробормотал он вслух. – Кейси ничего не сделала. Сукин ты сын! – Он бессознательно сдавил в руках пустую банку из-под пива. «Сукин ты сын! И что теперь? Забыть про все это и идти или что?»
Кейси шагала по коридору в свой номер и вся кипела. «Могу жизнью поклясться, что он куда-то собрался с этой проклятой шлюхой. Надо было утопить ее тогда: такая была возможность!»
Тут она увидела Ночного Суна. Тот широко распахнул для нее дверь с улыбкой, в которой читалось откровенное самодовольство.
– Ты тоже можешь продуть это через задницу! – рявкнула она, сама не своя от гнева, захлопнула дверь, швырнула бумаги и записную книжку на кровать и чуть не расплакалась. – Не смей реветь! – громко приказала она себе со слезами в голосе. – Ни одному проклятому мужчине не удастся подкосить тебя. Не выйдет! – Она уставилась на пальцы, дрожавшие от охватившей ее ярости. – О, наплевать на всех мужчин!
Глава 49
19:40
– Прошу прощения, ваше превосходительство, вас к телефону.
– Благодарю вас, Джон. – Сэр Джеффри Эллисон повернулся к Данроссу и остальным. – Извините, я на минуту, джентльмены.
Они находились в Доме правительства, официальной резиденции губернатора, расположенной выше Сентрал. Высокие стеклянные двери были распахнуты навстречу вечерней прохладе, свежему после дождя воздуху, с деревьев и кустов падали ласкающие взор капли. Губернатор прошел через заполненную гостями приемную, где до начала ужина подавали коктейли и закуски. Он был весьма доволен тем, как проходил вечер. Все, похоже, проводили время очень хорошо. Гости шутили, разговаривали, изредка доносился смех, и никаких трений между тайбанями Гонконга и членами парламента пока не отмечалось. По его просьбе Данросс старался изо всех сил ублажить Грея и Бродхерста, и даже Грей, похоже, смягчился.
Закрыв за губернатором дверь кабинета, адъютант оставил его наедине с телефоном. В кабинете, оклеенном голубыми обоями с ворсистым рисунком, царила приятная зеленоватая полутьма. Прекрасные персидские ковры, привезенные из Тегерана, куда сэр Джеффри был командирован на два года в посольство, хрусталь и серебро, витрины с превосходным китайским фарфором.
– Алло?
– Прошу прощения, что беспокою, сэр, – послышался голос Кросса.
– О, привет, Роджер. – Грудь губернатора сжало. – Нисколько не беспокоите.
– Две довольно неплохие новости, сэр. Нечто важное. Не возражаете, если я заскочу к вам?
Сэр Джеффри взглянул на фарфоровые часы, стоявшие на каминной полке.
– Через пятнадцать минут подадут ужин, Роджер. Вы где сейчас?
– Всего в трех минутах от вас, сэр. С ужином я вас не задержу. Но, как вам будет угодно, я могу сделать это попозже.
– Приходите сейчас, хорошие новости могут оказаться кстати. Со всеми этими банками и фондовой биржей… Если хотите, воспользуйтесь садовой калиткой. Джон вас встретит.
– Благодарю вас, сэр. – Телефон отключился.
Как повелось, у шефа Эс-ай был ключ к железной садовой калитке в окружающей здание высокой стене. Ровно через три минуты Кросс легкой походкой пересек террасу. Земля была очень влажной. Он тщательно вытер ноги и вошел через одну из высоких застекленных дверей.
– Попалась довольно крупная рыба, сэр, агент противника. Пойман на месте преступления, – негромко начал он. – Майор КГБ, политический комиссар с «Иванова». Задержан при осуществлении шпионской деятельности вместе с американским специалистом по компьютерной технике с атомного авианосца.
Лицо губернатора побагровело.
– Проклятый «Иванов»! Боже милостивый, Роджер, майор? Вы представляете, какую это вызовет бурю в дипломатических и политических кругах СССР, Соединенных Штатов и Лондона?
– Да, сэр. Именно поэтому я счел за лучшее сразу посоветоваться с вами.
– Чем, черт возьми, занимался этот тип?
Кросс изложил все в общих чертах. И добавил напоследок:
– Обоим сейчас дали снотворное, и никакой опасности они не представляют.
– Что было на пленке?
– Ничего, сэр, вуаль.
– Что?
– Да. Оба, конечно, не признают, что занимались шпионажем. Матрос говорит, что не знает ни о какой закладке, все отрицает. Клянется, что найденные при нем две тысячи американских долларов выиграл в покер. Зачем лгать, когда тебя взяли с поличным? Ну просто как дети. Только усложняют все дело. Мы ведь в конце концов все равно доберемся до истины. Я подумал, или мы не нашли настоящую пленку, или это была микропленка. Мы еще раз перетрясли их одежду, и я тут же приказал дать им рвотное и проверить стул. Майор… агент КГБ передал настоящие негативы час назад. – Кросс протянул большой конверт из плотной коричневой бумаги, который он держал в руках. – Это отпечатки восемь на десять дюймов, сэр, кадр за кадром.
Открывать конверт губернатор не стал.
– А что на них? В общем?
– На одних – часть наставления к системе наведения корабельных радаров. – Кросс сделал паузу. – На других – фотокопия полного грузового манифеста арсенала авианосца, его боеприпасов, ракет и боеголовок. Количество, марки, номера и места их хранения на корабле.
– Господи Иисусе! Включая ядерные боеголовки? Нет, на этот вопрос, пожалуйста, не отвечайте. – Сэр Джеффри пристально смотрел на Кросса. Помолчав, он произнес: – Ну что ж, Роджер, очень хорошо, что столь важная информация не попала в руки противника. Вас нужно поздравить. Наши американские друзья в равной степени вздохнут с облегчением и будут обязаны вам целым рядом услуг, и весьма значительных. Боже милостивый, имея подобные сведения, специалист без труда оценит ударную мощь этого корабля!
– Да, сэр, – тонко улыбнулся Кросс.
Сэр Джеффри изучающе смотрел на него.
– Но что нам делать с этим вашим майором?
– Я бы немедленно отослал его в Лондон под усиленной охраной на транспортном самолете королевских ВВС. Думаю, лучше, если вопросы будут задавать там, хотя у нас здесь для этого и средств, и опыта побольше. Я беспокоюсь лишь о том, что его руководство, конечно же, узнает о провале через час или около того. Они могут предпринять попытку освободить его либо вывести из строя. Или даже пойти на крайние дипломатические меры и нажать на нас, чтобы мы отпустили майора на «Иванов». Кроме того, когда о задержании офицера такого ранга узнают в КНР и на Тайване, не исключено, что красные или националисты попытаются заполучить его.
– А что с американским матросом?
– Наверное, было бы разумным немедленно передать его ЦРУ вместе с негативом пленки и вот этим – это единственные сделанные мной отпечатки. По очевидным соображениям безопасности я проявлял и печатал сам. Считаю, что лучше всего передать это Роузмонту.
– Ах да, Роузмонт. Он сейчас здесь?
– Да, сэр.
Взгляд сэра Джеффри стал жестче.
– У вас есть копии списков всех приглашаемых ко мне гостей, Роджер?
– Нет, сэр. Полчаса назад я позвонил в консульство, чтобы выяснить, где он. Мне сказали.
Сэр Джеффри снова посмотрел на него из-под косматых бровей. Он не верил Кроссу и считал, что шеф Эс-ай прекрасно осведомлен, кого он приглашает и когда. «Ничего страшного, – раздраженно подумал сэр Джеффри. – Это его работа. И ставлю золотую гинею против жареного пирожка, эти фотографии напечатаны Роджером не в единственном экземпляре, потому что он знает: наше Адмиралтейство с удовольствием взглянет на них, и предоставить им этот материал – его долг». – Может ли это иметь какое-нибудь отношение к делу АМГ?
– Нет. Абсолютно никакого, – ответил Кросс, и губернатору показалось, что в какой-то момент его голос дрогнул. – Не думаю, что есть какая-то связь.
Сэр Джеффри поднялся из своего высокого кресла и некоторое время расхаживал взад и вперед, прикидывая про себя все возможности. «Роджер прав. Китайская разведка по обе стороны „бамбукового частокола“[48]48
Китайский аналог «железного занавеса».
[Закрыть] наверняка разнюхает про это очень скоро, потому что у нас каждый полицейский-китаец симпатизирует или КНР, или националистам. Так что будет разумнее отослать шпиона подальше, за пределы их досягаемости. Тогда ни у кого не возникнет соблазна, а если и возникнет, то, по крайней мере, не здесь».
– Думаю, мне немедленно нужно поговорить с министром.
– Возможно, при данных обстоятельствах, сэр, вы могли бы проинформировать министра о том, как я поступил с этим майором – послал его в Лондон в сопро…
– Он уже отослан?
– Нет, сэр. Но я имею полное право ускорить это – если вы не против.
Сэр Джеффри снова задумчиво посмотрел на часы. Наконец он проговорил с еле заметной улыбкой:
– Очень хорошо. Сейчас в Лондоне время ланча, и я проинформирую министра примерно через час. Этого времени будет достаточно?
– О да, благодарю вас, сэр. Все уже подготовлено.
– Я так и подумал.
– Я вздохну гораздо свободнее, когда этот тип будет на пути в Англию, сэр. Благодарю вас.
– Да. А моряк?
– Может быть, вы могли бы попросить у министра разрешения на передачу его Роузмонту, сэр?
Сэру Джеффри хотелось задать еще с десяток вопросов, но он не задал ни одного. По долгому жизненному опыту он знал, что врать не горазд, поэтому чем меньше он знает, тем лучше.
– Очень хорошо. Ну а что за вторая из двух «хороших» новостей? Надеюсь, эта будет получше.
– Мы поймали «крота», сэр.
– А-а! Хорошо. Замечательно! И кто это?
– Старший суперинтендент Квок.
– Не может быть!
Кросс постарался не показать, как ему это приятно.
– Согласен, сэр. Тем не менее суперинтендент Квок – агент коммунистов и вел разведывательную деятельность в пользу КНР. – Кросс рассказал, как была раскрыта легенда Брайана Квока. – Я полагаю, суперинтендент Армстронг должен получить благодарность, а также Очкарик У. Я беру его в Эс-ай, сэр.
Потрясенный сэр Джеффри смотрел в окно.
– Господи, спаси мою душу грешную! Молодой Брайан! Зачем? Через год-два он мог стать заместителем комиссара… Надеюсь, это не ошибка?
– Нет, сэр. Как я уже говорил, доказательства неопровержимые. Мы, конечно, еще не знаем ответов на все «как» и «почему», но скоро узнаем.
Ответ был категоричным, и, глядя в это узкое безжалостное лицо и холодные глаза, сэр Джеффри почувствовал, что ему невероятно жаль Квока, он был расположен к Брайану уже много лет.
– Держите меня в курсе насчет него. Может, нам удастся выяснить, что заставляет людей идти на подобные вещи. Боже милостивый, такой приятный молодой человек, и к тому же классно играет в крикет. Да, держите меня в курсе.
– Конечно, сэр. – Кросс встал. – Интересная вещь. Я никак не мог понять, почему он всегда обнаруживал такую явную неприязнь к американцам – это был его единственный изъян. Теперь-то это очевидно. Я должен был обратить на это внимание. Извините, сэр, и прошу прощения, что испортил вам вечер.
– Вас нужно поздравить, Роджер. Если мы отправляем советского агента в Лондон, может, отправить туда и Брайана Квока? Ведь высказанные вами соображения относятся и к нему.
– Нет, сэр. Я так не считаю. Здесь мы можем разобраться с Квоком гораздо быстрее и эффективнее. Это нам нужно выяснить, что он знает, – в Лондоне этого не поймут. Квок – угроза Гонконгу, а не Великобритании. Он – агент КНР, а тот – советский агент. Их нельзя сравнивать.
Сэр Джеффри тяжело вздохнул, понимая, что Кросс прав.
– Согласен. На самом деле день сегодня совершенно жуткий, Роджер. Сначала эти массовые изъятия вкладов из банков, потом фондовая биржа… Погибшие вчера вечером, бедный сэр Чарльз Пенниворт и жена Токса… И погибшие сегодня утром в Абердине в результате оползня… Благородный Дом пошатнулся… Этот штормовой фронт того и гляди превратится в треклятый тайфун, и придется из-за него отменить скачки в субботу… А теперь еще ваши новости: американский моряк предает свою родину, свой корабль и свою честь за жалкие две тысячи долларов.
– Возможно, для него две тысячи долларов не пустяк, – снова тонко улыбнулся Кросс.
«В ужасные времена мы живем», – хотел сказать сэр Джеффри, но промолчал, прекрасно понимая, что времена здесь ни при чем. Все очень просто: люди есть люди, ими правят тщеславие, зависть, злоба, похоть, а еще больше – страстное стремление к власти или деньгам, и будут править всегда. Большинством людей.
– Спасибо, что пришли, Роджер. Отмечу еще раз, вас нужно поздравить. Я так и передам министру. До свидания.
Он провожал Кросса взглядом: тот шел к калитке – высокий, уверенный в себе и беспощадный. Лишь после того, как адъютант закрыл за ним железную калитку в высокой стене, сэр Джеффри Эллисон позволил снова всплыть на поверхность вопросу, который так и не задал.
«Кто работает на врага у меня в полиции?
В бумагах АМГ сказано абсолютно четко. Предатель – шпион Советов, а не КНР. Брайана Квока раскрыли случайно. Почему Роджер не отметил очевидного?»
Сэр Джеффри поежился.
«Если уж Брайан оказался агентом, им может быть кто угодно. Кто угодно».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?