Текст книги "Архивы Дрездена: Могила в подарок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-mogila-v-podarok-289240.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– И обладаешь полномочиями представлять их в случаях вроде этого?
Мне не понравилось направление, которое начала приобретать наша беседа.
– Гм. В такой ситуации… пожалуй, даже обязан.
– Выходит, если ты не пойдешь, тебе грозят неприятности?
Я нахмурился:
– Уж во всяком случае не такие, как если бы я пошел. Худшее, в чем Совет сможет обвинить меня, – это в непочтительности. Переживу как-нибудь.
– А если пойдешь? Ну давай же, Гарри. Что может случиться с тобой самого худшего?
Я развел руками:
– Да меня убить могут! А может, и хуже. Сьюзен, ты даже не представляешь себе, о чем просишь. – Я вскочил с дивана, чтобы подойти к ней. Это я неудачно придумал – голова сразу пошла кругом, а в глазах потемнело.
Я упал бы, но Сьюзен бросила приглашение и подхватила меня. Она опустила меня обратно на диван, а я охватил ее рукой за талию и увлек за собой. Она была мягкая и горячая.
Так мы лежали с минуту. Она потерлась щекой о мой плащ. Кожаная куртка под плащом скрипнула. Я услышал ее вздох.
– Извини, Гарри. Не надо было мне лезть к тебе с этим сейчас.
– Все в порядке, – заверил я ее.
– Мне просто показалось, это круто. Если бы мы…
Я чуть повернулся, зарылся пальцами в темную гриву ее волос и поцеловал.
Глаза ее на мгновение открылись широко-широко, потом зажмурились. Так и не досказанная фраза сменилась негромким мычанием, а губы ее сделались еще мягче и горячее. При всех моих усталости и синяках поцелуй оказался очень ничего. Очень даже ничего. От нее вкусно пахло, и губы ее под моими оказались податливыми и возбуждающими. Она скользнула пальцами под пуговицы моей рубашки и погладила мою кожу, отчего по всему моему телу словно электрический разряд прошел.
Мы соприкоснулись языками, и я прижал ее крепче к себе. Она снова застонала, потом вдруг оттолкнула меня, чтобы обвить мои бедра ногами, и принялась целовать меня так, словно готова была проглотить меня целиком. Задержав большие пальцы на ее копчике, я провел руками по ее бедрам, и она шевельнула ими, вжимаясь в меня. Я скользнул руками ниже, провел ими по гладкой коже ног, потом приподнял юбку и на долю секунды оцепенел, когда до меня дошло, что под юбкой ничего нет… впрочем, мы ведь собирались провести этот вечер вместе. Всю мою усталость, всю мою боль словно рукой сняло, и я так крепко сжал Сьюзен, что она охнула.
Она чуть отстранилась и принялась возиться с моим поясом, горячо дыша мне в лицо.
– Гарри, извращенец ты этакий! Думаешь, это надолго отвлечет меня от дел?
Впрочем, сразу за этим мы оба приложили все усилия, чтобы не думать вообще ни о чем, а потом уснули, так и спутавшись руками, ногами и волосами.
Ну что ж. Значит, все-таки не весь день был адом кромешным.
Как выяснилось, настоящий кромешный ад разверзся наутро.
Глава 9
Мне снился сон.
Кошмар показался мне знакомым, почти успокаивающим, хотя с тех пор, как я пережил его наяву, минул не один год. Все началось в пещере со стенами из прозрачного хрусталя. Пещера освещалась неяркими отблесками горящих в канделябрах свечей. Серебряные оковы туго врезались мне в запястья, и голова моя кружилась так сильно, что я едва сохранял равновесие. Я покосился налево, направо и увидел собственную кровь, стекающую по оковам в тех местах, где они прорезали кожу, в две подставленные глиняные чаши.
Ко мне подошла моя крестная, бледная, ослепительно-прекрасная в отсветах огня; волосы ее обволакивали тело облаком невесомого шелка. Красота леди-сидхе не поддавалась описанию, взгляд околдовывал, уста манили к себе… Она поцеловала меня в обнаженную грудь, и по телу моему пробежала дрожь ледяного восторга.
– Скоро, – прошептала она в промежутке между поцелуями. – всего несколько безлунных ночей, сладкий ты мой, и ты достаточно окрепнешь.
Она продолжала целовать меня, и взгляд мой затуманился окончательно. Холодное наслаждение, волшебство фэйри текло из ее уст целебным зельем – а может, ядом – и само по себе было настолько сладким, что почти мучило, почти заставляя забыть боль от оков и потерю крови. Почти. Я отчаянно пытался вздохнуть и уставился на огонь, концентрируя на нем все свое внимание, чтобы не сорваться в черноту…
Сон изменился. Мне снился огонь. Кто-то, кого я некогда любил как отца, стоял в центре огненного столба, крича от боли. Нет, не крича – визжа жутко, истошно, не думая уже ни о гордости, ни о достоинстве, ни о сохранении человеческого облика. Во сне – как и тогда, в жизни, – я заставил себя смотреть, как чернеет и отваливается от костей плоть, как корчатся в огненных конвульсиях мышцы, пока я стоял и, так сказать, дул на угли.
– Джастин, – прошептал я. В конце концов, не в силах больше смотреть, я зажмурился и низко склонил голову, слыша только грохот собственного сердца в ушах. Стук. Стук моего сердца.
* * *
Я проснулся и открыл глаза. Входная дверь сотрясалась под чьими-то сокрушительными ударами. Сьюзен проснулась одновременно со мной и села, придерживая на груди одеяло. За окном все еще было темно. Самая длинная свеча еще не догорела, но угли в камине снова едва тлели.
Казалось, в моем теле не осталось ни одной клетки, которая не болела бы – все мои суставы и мышцы требовали восстановления после долгого и тяжелого дня. Стук не прекращался; я встал и поплелся на кухню. Мой револьвер тридцать восьмого калибра потерялся год назад, в бою со стаей полусумасшедших ликантропов, и я заменил его другим, триста пятьдесят седьмого калибра, со стволом средней длины. Должно быть, в тот день я ощущал себя тревожнее обычного.
Пистолет весил, казалось, фунтов двести. Я проверил, заряжен ли он, и повернулся к двери. Сьюзен смахнула волосы с глаз, уставилась на пистолет в моей руке и подалась назад, подальше от линии огня. Умница. Молодчина, Сьюзен.
– Вы мало чего добьетесь, ломая дверь, – крикнул я. Пистолета на дверь я, правда, пока не наводил. Никогда не целься из пистолета в кого угодно, если не уверен, что желаешь его смерти. – Я заменил старую стальной, в стальной же коробке. Демоны, понимаете ли.
Стук прекратился.
– Дрезден! – окрикнул меня Майкл из-за двери. – Я пытался дозвониться до вас, но у вас, должно быть, снята трубка. Нам нужно поговорить.
Я нахмурился и убрал револьвер обратно на полку.
– Ладно, ладно. Только потише, Майкл. Знаете, сколько времени?
– Время поработать, – ответил он. – Солнце вот-вот взойдет.
– Псих, – пробормотал я.
Сьюзен окинула взглядом разбросанные по всей комнате детали нашей с ней одежды, одеяла и подушки.
– Я, пожалуй, подожду у тебя в спальне, – сказала она.
– Тоже верно, – согласился я, отворил кухонный шкаф и достал оттуда свой теплый халат – тот, в котором обычно работаю в лаборатории. – Укройся только там потеплее, ладно? Мне совершенно не нужно, чтобы ты простудилась.
Она сонно улыбнулась мне, встала – вся в волнительных полосках загара – и скрылась в моей маленькой спальне, затворив за собой дверь. Я пересек комнату и открыл дверь, запуская Майкла внутрь.
Сегодня на нем были голубые джинсы, фланелевая рубаха и кожаная куртка на цигейке. Как обычно, на плече его висела большая спортивная сумка, внутри которой смутно ощущалась скрытая мощь Амораккиуса. Я перевел взгляд с сумки на его лицо.
– Что, неприятности?
– Не исключено. Вы никого не посылали вчера к отцу Фортхиллу?
Я потер глаза, пытаясь стряхнуть сонливость. Кофе. Вот что мне позарез нужно сейчас: кофе. Или кока-колы. Что угодно, только бы в нем нашлось немного кофеина.
– Да. Девушку по имени Лидия. Она боялась, что ее преследует демон.
– Он позвонил мне минут сорок назад. Кто-то всю ночь пытался проникнуть к нему в церковь.
Я зажмурился.
– Что? Неужели проник?
Майкл мотнул головой:
– Он почти ничего не успел мне рассказать. Можете сейчас поехать со мной и посмотреть, в чем дело?
Я кивнул и отступил от двери.
– Только дайте мне пару минут. – Я добрел до ледника и вынул оттуда банку колы. Пальцы достаточно отошли от вчерашнего, чтобы открыть ее, хотя некоторая онемелость в них все еще чувствовалась. Мой желудок проснулся и напомнил мне, что я не уделял ему должного внимания, и я достал из ледника тарелку холодного мяса.
Я сделал большой глоток колы и соорудил себе здоровенный сэндвич. В общем, не прошло и минуты, как я выглянул из кухни и увидел Майкла, созерцавшего царивший у меня в гостиной разгром. Он осторожно потолкал носком башмака одну из Сьюзеновых туфель и поднял на меня извиняющийся взгляд.
– Простите. Я не знал, что вы не один.
– Все в порядке.
На лице Майкла мелькнула улыбка, и он кивнул:
– Хорошо. Да, кстати: стоит ли мне читать вам лекцию о пагубности добрачных половых сношений?
Я буркнул что-то насчет неурочного часа, непрошеных гостей и жаб. Майкл только тряхнул головой и ухмыльнулся, глядя, как я, давясь, разделываюсь с едой.
– Так вы ей сказали?
– Что именно?
Он заломил бровь. Я закатил глаза.
– Ну, почти.
– Почти сказали?
– Вот именно. Нам помешали.
Майкл потрогал носком вторую Сьюзенову туфлю и деликатно покашлял.
– Ясно.
Я добил сэндвич и половину колы, потом пересек комнату и проскользнул в спальню. В комнате было, мягко говоря, свежо, так что Сьюзен свернулась калачиком, натянув на себя все одеяла, поверх которых растянулся спиной к ней Мистер. При моем появлении он удостоил меня сонным, полным самодовольства взглядом.
– Спи, спи, толстый, – буркнул я ему, поспешно одеваясь. Носки, джинсы, футболка, толстая фланелевая рубашка. Мамин амулет на шею, еще один заговоренный браслет из маленьких серебряных щитов на левое запястье – взамен того, что я отдал Лидии. Простое серебряное колечко с цепочкой рун на внутренней поверхности – на палец правой руки. Браслет и кольцо пощипывали кожу энергией заклятий, которые я совсем еще недавно на них наложил.
Я склонился над кроватью и чмокнул Сьюзен в щеку. Она сонно пробормотала что-то в ответ и залезла под одеяла с головой. Я подумал, не залезть ли к ней на минутку перед уходом – проверить, уютно ли ей там, но вместо этого вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Мы с Майклом вышли и сели в его пикап – белый (а как же еще) «форд», размера колес и мощности мотора которого хватило бы, чтобы сдвинуть горы, и поехали в церковь Святой Марии Всех Ангелов.
Церковь Святой Марии Всех Ангелов велика размерами. То есть еще как велика. Она возвышается над Уикер-парком более восьмидесяти лет, и на ее глазах этот район вырос из скопления дешевых домов для иммигрантов с редкими вкраплениями богатых особняков в нынешнее прибежище богемы, под завязку набитое яппи, художниками, процветанием и ожиданием такового. Как мне говорили, церковь построена по подобию базилики Святого Петра в Риме и, как следствие, огромна, изящна и слегка избыточна для своего окружения. Она занимает целый квартал, а это вам не фиг собачий.
Солнце встало, когда мы заруливали на стоянку у церкви. Я скорее ощутил, чем увидел первые лучи – внезапную, едва ощутимую смену сил, играющих с миром. С точки зрения магии восход чертовски значительный момент. Это время, когда все начинается сначала. Конечно, не все в магии так просто сводится к хорошему и плохому, свету и тьме, и все-таки очень уж много такого, что связано исключительно с ночью и использованием черной магии.
Мы припарковали пикап на задней – служебной – стоянке и вышли из машины. Майкл со своей сумкой шагал первым. Я поспевал за ним, сунув руки в карманы куртки. Чем ближе мы подходили к церкви, тем неуютнее я себя чувствовал. Впрочем, никакая мистика здесь ни при чем. Я вообще неуютно чувствую себя в церквях. В свое время Святая Церковь пожгла уйму чародеев, обвиняя их в сговоре с Сатаной. Как-то странно было заходить туда по делу. Эй, Господи, привет, это я, Гарри. Будь так добр, не превращай меня в соляной столб…
– Гарри, – произнес Майкл, выдергивая меня из моих размышлений. – Смотрите-ка.
Он задержался у пары старых машин, припаркованных в заднем ряду стоянки. Кто-то изрядно, от души потрудился над ними – побил все окна, исцарапал капоты. Битые фары свисали на проводках перед бамперами; все покрышки тоже были спущены.
Нахмурившись, я обошел машины кругом. Красные и оранжевые осколки габаритных огней валялись на асфальте. Антенны были вырваны с корнем, и их то ли зашвырнули слишком далеко, то ли вообще унесли с собой. По боковинам протянулись длинные, рваные царапины – по три параллельные полосы.
– Ну? – спросил Майкл.
Я посмотрел на него и пожал плечами.
– Возможно, кто-то или что-то сильно раздосадовалось, не сумев проникнуть в церковь.
– Вам так кажется? – фыркнул он и повозился с сумкой так, чтобы рукоять Амораккиуса торчала у края молнии. – Как вы думаете, это «что-то» может еще находиться поблизости?
Я покачал головой:
– Сомневаюсь. С первыми лучами дневного света призраки обыкновенно убираются обратно в Небывальщину.
– Обыкновенно?
– Как правило. Почти без исключений.
Майкл еще раз внимательно посмотрел на меня и положил руку на эфес меча. Мы подошли к служебному входу. По сравнению с роскошью главного входа в церковь он отличался поразительной скромностью. По обе стороны от двустворчатой двери кто-то старательно высадил с дюжину розовых кустов. Кто-то другой так же старательно изорвал их в клочки. Все до одного кусты были вырваны с корнем. Утыканные шипами ветки валялись по двору в радиусе нескольких десятков ярдов от двери.
Я нагнулся над одной из таких веток, потом над другой, присмотрелся к ним и нахмурился.
– Что это вы там ищете? – поинтересовался Майкл.
– Кровь на шипах, – ответил я. – Розовые шипы могут продырявить почти что угодно, так что тот, кто рвал их с таким остервенением, не мог не напороться.
– И как, нашли кровь?
– Ни пятнышка. И отпечатков на земле тоже нет.
Майкл кивнул:
– Значит, призрак.
– Надеюсь, нет.
Майкл склонил голову набок и нахмурился.
Я бросил ветку и развел руками:
– Как правило, максимум, на что способны духи, – это перемещать физические тела рывками. Ну, там, опрокидывать горшки и кастрюли. Если постараться – может, даже сбросить на кого-нибудь стопку книг. – Я махнул рукой в сторону растерзанных роз, потом назад – на изуродованные машины. – Ну, конечно, и еще кое-что, но, во всяком случае, это всегда привязано к определенному месту, времени или событию. Призрак, если это был он, преследовал Лидию до этого места, потом учинил погром на священной территории. Я имею в виду, это просто улет. Эта тварюга на порядок сильнее любого призрака из тех, с кем я когда-либо встречался.
Майкл нахмурился еще сильнее:
– Что вы хотите этим сказать, Гарри?
– Я хочу сказать, это может оказаться нам просто не по зубам. Послушайте, Майкл, я неплохо разбираюсь в нечисти и всяких там страшилках. Но основная-то моя специальность все-таки не они.
Он хмуро покосился на меня.
– Нам нужно разузнать о них больше.
Я встал и отряхнул колени.
– Вот это, – сказал я, – моя специальность. Ладно, пошли, поговорим с отцом Фортхиллом.
Майкл постучал в дверь. Та без промедления приоткрылась. Отец Фортхилл, седеющий джентльмен довольно хрупкого сложения и среднего роста, воззрился на нас сквозь древние, напоминающие пенсне очки в тонкой проволочной оправе. Глаза его, обыкновенно голубые, яркостью не уступающие яйцам малиновки, этим утром изрядно покраснели.
– О, Майкл. Слава Богу. – Он отворил дверь шире, и Майкл ступил через порог. Они обнялись. Фортхилл чмокнул Майкла в обе щеки, потом отступил на шаг и посмотрел на меня. – И Гарри Дрезден, профессиональный чародей. Да, ни разу мне еще прежде не приходилось освящать целую пятигаллонную канистру воды, мистер Дрезден.
Майкл удивленно уставился на меня: то, что мы со священником знали друг друга, явно оказалось для него сюрпризом. Я немного смущенно пожал плечами:
– Вы же сами говорили, что я могу во всем на него положиться.
– Действительно, можете, – подтвердил Фортхилл, и глаза его на мгновение блеснули из-под очков. – Надеюсь, к качеству святой воды претензий нет?
– Абсолютно никаких, – ответил я. – Впрочем, можете спросить у вампиров.
– Гарри, – не выдержал Майкл, – вы снова что-то утаиваете.
– Что бы там ни думала про меня Черити, Майкл, я не бросаюсь к телефону звонить вам каждый раз, когда сталкиваюсь с проблемами. – Я хлопнул его по плечу и протянул руку отцу Фортхиллу. Тот пожал ее с серьезным видом. Со мной обошлись без объятий и чмоканий в щечку.
– С нетерпением жду дня, – улыбнулся мне Фортхилл, – когда вы посвятите свою жизнь Господу, мистер Дрезден. Ему пригодятся люди с вашей отвагой.
Я постарался улыбнуться в ответ, но, боюсь, улыбка вышла несколько вымученной.
– Послушайте, святой отец, я с удовольствием побеседую с вами на эту тему как-нибудь, но сейчас мы к вам по делу.
– Разумеется, – согласился Фортхилл. Энтузиазма в его взгляде несколько убавилось, и он разом посерьезнел. Он повернулся и зашагал по чисто убранному коридору с темными деревянными балками на потолке и изображениями святых на стенах. Мы старались не отставать от него. – Видите ли, вчера как раз перед заходом солнца ко мне пришла молодая дама.
– И как, с ней все было в порядке?
Он насупил кустистые брови.
– В порядке? Я бы ответил отрицательно. Все признаки душевного смятения. Сильное истощение. К тому же у нее явно была температура, хотя и не слишком высокая, и еще, она в последний раз принимала душ довольно давно. В общем, вид такой, словно она спасается от чего-то бегством.
Я нахмурился:
– Угу. Мне тоже показалось, она не в лучшей форме. – Я вкратце изложил свой разговор с Лидией и мое решение помочь ей.
Отец Фортхилл покачал головой:
– Я дал ей чистую одежду и накормил. Я как раз собирался отослать ее спать, когда это случилось.
– Что случилось?
– Ее начало трясти, – ответил Фортхилл. – Глаза закатились. Она так и осталась сидеть за столом, но опрокинула тарелку супа на пол. Я решил, что у нее припадок, и попытался удержать и сунуть ей что-нибудь в рот, чтобы она не прикусила язык. – Он вздохнул и заложил руки за спину. – Боюсь, я мало чем мог помочь бедной девочке. Припадок, похоже, прошел через несколько секунд, но она продолжала дрожать и вся побелела.
– Слезы Кассандры, – сказал я.
– Или наркотическая ломка, – заметил Фортхилл. – Так или иначе, она нуждалась в помощи. Я отвел ее в спальню. Она умоляла не оставлять ее одну, поэтому я сел рядом и принялся читать ей отрывки из святого Матфея. Она, казалось, немного успокоилась, но взгляд ее… – Пожилой священник вздохнул. – Взгляд у нее был такой, словно она знала точно, что пропала. Отчаяние – и у столь юной девушки…
– Когда на вас напали?
– Минут через десять после этого, – ответил священник. – Все началось с жуткого такого завывания ветра. Господь да простит мне мое неверие, но в ту минуту я не сомневался, что окна не выдержат и разлетятся под его порывами. Потом мы услышали со двора звуки. – Он судорожно сглотнул. – Ужасные звуки. Кто-то расхаживал взад-вперед. Тяжелые такие шаги. А потом кто-то начал звать ее по имени. – Священник зябко охватил себя руками. – Я встал и обратился к этому существу, спросив, как его зовут, но оно только рассмеялось в ответ. Я начал заклинать его словами Священного Писания, и оно совершенно обезумело. Мы слышали, как оно сокрушает все на улице. Не побоюсь признаться вам, страшнее этого я в жизни ничего не испытывал.
Девушка пыталась уйти. Выйти к этому существу. Она говорила, что не желает, чтобы со мной что-то случилось, что оно до нее все равно доберется. Ну разумеется, я запретил ей это и отказался выпустить ее. Это, снаружи, продолжало погром, а я продолжал читать девушке вслух Писание. Существо на улице продолжало ждать. Я… я ощущал его присутствие, но в окно ничего не видел. Только темноту. Ну и слышал, когда оно сокрушало что-то еще.
Ну, через несколько часов оно, похоже, утихомирилось. Девушка уснула. Я обошел помещения – проверить, все ли окна и двери на запоре, а когда вернулся, она исчезла.
– Исчезла? – переспросил я. – Исчезла в смысле – ушла? Или просто исчезла на ровном месте?
Фортхилл неуверенно улыбнулся:
– Задняя дверь оказалась не заперта, хотя она и прикрыла ее за собой. – Священник покачал головой. – Разумеется, я немедленно позвонил Майклу…
– Нам необходимо найти эту девушку, – сказал я.
Фортхилл мрачно кивнул:
– Мистер Дрезден, я уверен, что только властью Всевышнего мы нынче остались целы в этих стенах.
– Не буду с вами спорить, отец.
– И все же… доведись вам ощутить всю злобу этого существа, всю его… ярость, мистер Дрезден… Мне бы не хотелось встретиться с ним вне церкви, не обратившись к помощи Господа.
– А я разве не обратился к ней? – Я ткнул пальцем в Майкла. – Блин, да разве одного Рыцаря Креста недостаточно? И я всегда могу свистнуть двум остальным.
Фортхилл улыбнулся:
– Я вовсе не об этом, и вы это прекрасно понимаете. Впрочем, как хотите. Решение принимать вам самим. – Он поднял взгляд на нас обоих. – Надеюсь, джентльмены, я могу полагаться на ваше молчание в этом вопросе? В полицейском протоколе наверняка будет записано лишь, что неизвестные лица учинили акт вандализма.
Я фыркнул:
– Немного лжи во благо, святой отец? – Я сразу пожалел, что сказал это, но, черт, я устал от вежливых бесед.
– Зло черпает силы из страха, мистер Дрезден, – ответил Фортхилл. – В нашей Церкви имеются специальные учреждения, которые занимаются подобного рода делами. – Он на мгновение положил руку на плечо Майклу. – Однако огласка этих событий, пусть даже среди братии, не приведет ни к чему, только напугает множество людей и тем самым поможет врагу творить зло.
Я согласно кивнул:
– Разумный подход, святой отец. Вы рассуждаете почти как чародей.
Брови его удивленно поползли вверх, но почти сразу же он устало рассмеялся:
– Молю вас, будьте осторожны, и да пребудет с вами Бог.
Он перекрестил нас, и я ощутил сгущение энергии, как порой вблизи от Майкла. Вера. Майкл с Фортхиллом обменялись вполголоса несколькими словами о семье Майкла – я держался в стороне. Фортхилл вызвался крестить младенца, когда бы Черити ни разрешилась от бремени. Они снова обнялись, потом Фортхилл обменялся со мной дружеским, но все-таки деловым рукопожатием, и мы ушли.
Оказавшись на улице, Майкл посмотрел на меня.
– Ну, – спросил он. – Что дальше?
Я нахмурился и сунул руки в карманы. Солнце поднялось уже довольно высоко; по ярко-голубому небу бежали пухлые белые облачка.
– Я знаю одного типа, довольно тесно общающегося с местной нечистью. Этого психа в Олдтауне.
Майкл нахмурился и сплюнул:
– Некроманта.
Я фыркнул:
– Он не некромант. Максимум, на что он способен, – это вызвать духа, чтобы поговорить с ним, да и то с трудом. По большей части ему приходится прибегать к дешевым трюкам. – Я умолчал о том, что, будь он настоящим некромантом, Белый Совет давно уже прижал бы его к ногтю. Я совершенно не сомневался в том, что к тому, о ком я говорил, наведывался по меньшей мере один из наших церберов и предупреждал его о возможных последствиях слишком жгучего интереса к темным искусствам.
– Зачем тогда с ним вообще говорить, если он такой бездарь?
– Возможно, он ближе к потустороннему миру, чем кто бы то ни был другой в нашем городе. Ну, не считая меня, конечно. И еще, я пошлю на разведку Боба – посмотрим, что ему удастся нарыть. Чем больше источников информации, тем лучше.
Майкл хмуро посмотрел на меня.
– Не доверяю я этой практике общения с духами, Гарри. Если отцу Фортхиллу или кому-нибудь из остальных станет известно об этом вашем приятеле…
– Боб не приятель, – возразил я.
– Но функции выполняет именно эти, не так ли?
Я возмущенно фыркнул:
– Приятели работают за так. Бобу-то я плачу.
– Платите? – подозрительно переспросил он. – Чем платите?
– В основном дамскими романами. Ну, иногда еще я трачусь на…
Майкл выглядел потрясенным до глубины души.
– Право же, Гарри, я не хочу знать. Неужели вы не можете рассчитать какое-нибудь заклинание прямо здесь, вместо того чтобы полагаться на этих нечистых?
Я вздохнул и покачал головой:
– Мне очень жаль, Майкл. Будь он демоном, он оставил бы следы и еще какие-либо физические проявления, по которым я мог бы его найти. Но я совершенно уверен в том, что это был дух. Только чертовски сильный.
– Гарри! – сурово произнес Майкл.
– Извините, сорвалось. Призраки редко вселяются в оболочку, в магическое тело. Это всего лишь сгустки энергии. Они не оставляют за собой физических следов – во всяком случае, таких, которые сохранились бы дольше часа-полутора. Если бы он находился здесь сейчас, возможно, я бы смог рассказать о нем больше и попытался бы напрямую воздействовать на него своей магией. Но его здесь нет, так что…
Майкл вздохнул:
– Очень хорошо. Я попрошу тех, с кем связан, поискать девушку. Как вы сказали, ее зовут? Лидия?
– Угу. – Я описал ее Майклу. – И на запястье у нее был оберег. Тот браслет, что я носил несколько последних вечеров.
– А он ее защитит? – поинтересовался Майкл.
Я пожал плечами:
– От чего-то, столь опасного, как представляется по описанию эта тварь… Если честно, не знаю. Нам необходимо узнать, кем был этот призрак при жизни, и унять его.
– Что так и не говорит нам ничего о том, кто или что будоражит призраков в городе, – Майкл отворил дверцу пикапа, и мы уселись в машину.
– Что мне нравится в вас, Майкл, – так это то, что вы всегда мыслите позитивно.
Он ухмыльнулся в ответ:
– Вера, Гарри. Господь Бог умеет присматривать за тем, чтобы все рано или поздно устраивалось.
Он тронул машину с места, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Первым делом поговорить с этим моим психом. Потом послать Боба разузнать побольше о том, что выглядело как самый опасный призрак из всех, с которыми мне приходилось иметь дело несколько последних лет. А потом отыскать того, кто стоит за всей этой чертовщиной, и ласково гладить его по головке до тех пор, пока он не исправится. Просто, как два пальца об асфальт.
Я поежился, устроился поудобнее и остро пожалел о том, что вообще встал сегодня утром из теплой постели.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?