Читать книгу "Сонный Лекарь – 6"

Глава 3. Практикант

Санитарный поезд Бостон => Аркхэм

Михаил Довлатов (Салтыков)

Ксива, удостоверение, проходка в застенки ИСБ… Как эту красную корочку только не называют.

[Бесит!]

Держу в руках удостоверение следователя ИСБ и чувствую, как со дна памяти всплывают воспоминания о детстве в доме Салтыковых.

[Ей богу, как же бесит,] – брезгливо откладываю ксиву на стол купе. – [Я всё помню, чёрт возьми!]

Драки с задирающими меня детьми слуг рода. Подначки “не-одарённый господин” со стороны охранников усадьбы. И, конечно, Берту – сторожевую черную псину, пытавшуюся откусить мне ногу. Окажись я прямо сейчас в том поместье, половине мужиков переломал бы руки и ноги. А второй половине устроил бы прочистку стула с конкурсом “успей до туалета первым”.

Полная злости аура факелом вырвалась из меня наружу. Стоявший на столе пустой стакан с ложкой задребезжал, став под воздействием вибраций отъезжать подальше. Сидевший напротив меня Генри Коллинз вдруг резко отпрянул к стенке.

– Михаил! – обеспокоенная мордашка Джису выглянула с верхней койки. – Сверни ауру. Тут же простые люди.

– Пожалуй, – мне с трудом удаётся сдерживать эмоции, – стоит попросить проводника сменить мне купе. Я в одном купе вот с “этим” не поеду.

Указав на ксиву следователя, я поднялся и вышел в коридор вагона.

*Ту-тудук*

*Ту-тудук* – стучат колёса. Воздух пахнет пылью.

Положив руки на поручень, смотрю в окно на промышленные кварталы Бостона и чувствую… И чувствую! Чёрт возьми, как меня колотит от злости. Под пальцами скрипит металл. Хочется кому-нибудь набить морду, напиться или порвать на куски монстра. Да покрупнее! Чтобы потом рёвом оповестить округу о МОЕЙ победе.

Делаю вдох-выдох… не помогает. Что-то во мне сильно изменилось с переходом в учителя [3] и усилением Власти. Теперь даже сам расслабиться нормально не могу. Умом понимаю, что “Фокус” на себя сейчас накладывать не стоит.

[Подавленные эмоции надо прожить, а не снова подавлять. Иначе однажды упрусь в потолок развития, как Нерея и Персефона.]

Вдох-выдох… со второго раза помогло. Убрав руки со смятого поручня, аккуратно пальцами выправляю искорёженный металл.

[Всё хорошо – есть время всё обдумать.]

На самом деле удачно всё сложилось. Проблема уже всплыла. Найти её – это уже половина дела. Однако ехать в одном купе со следователем ИСБ… мне, чёрт возьми, противно. Четырнадцать лет терпел это дерьмо, так что ну их нахрен.

…

Свободных мест ни в нашем третьем вагоне, ни в первых двух не нашлось. Из-за симпозиума по ксенобиологическим болезням, проходящем в Аркхэме в ближайшие выходные, поезд забит врачами под завязку. На это указывала и переполненная стойка с чемоданами около тамбура.

Но, как говорится, где наша не пропадала. Слово за слово, пара “средних лечений” старому, как сама Америка, проводнику из соседнего вагона. И меня пустили переночевать в служебное купе! Связи надо налаживать везде. Заодно с мужиками телефонами обменялись.

…

Санитарный поезд, стуча колёсами, без остановок ехал через глухие секвойные леса Массачусетса. Сто лет назад, после второго Сопряжения миров, деревья здесь стали расти сильнее. Никто точно не знает, почему так. В ту эпоху много чего случилось. В Йеллоустоне вновь забили гейзеры – там теперь главная лечебная здравница Штатов. В Техасе случилось нашествие чупакабр из никем не замеченной аномалии. Про Зону 51 и так понятно. Открытые аномалии и подземные Источники заполонили ряд северных штатов. Вот и Массачусетс стал славиться своими секвойными долинами.

Утром следующего дня поезд достиг границы округа Аркхэм. Машинист резко снизил ход, подъезжая к служебной станции. Едва двери вагонов открылись, как по полу застучали ботинки дежурной группы демоноборцев – охотников на нечисть в Штатах.

– Ваши документы, – афро лет пятидесяти, с седыми волосами, протянул мне руку, закованную в боевую перчатку техноманта. – С какой целью направляетесь в Аркхэм?

– Целитель. Еду учиться в Мискатонском Университете, – протягиваю демоноборцу свой Салтыковский паспорт.

Афро с сомнением глянул на мои билеты.

– Мистер… Салтыков? По какой причине находитесь в четвёртом вагоне? У вас в билетах значится третий.

– Поцапался с соседом, – состроив равнодушную мину, пожимаю плечами. – Без обид, офицер, но мы с тем копом из одной страны. Я их породу на дух не переношу.

– Весьма… откровенно, – демоноборец усмехнулся, смотря мне прямо в глаза. – У вас проблемы с законом, мистер Салтыков? Учтите. На мне записывающее устройство. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

На демоноборце и впрямь висело разное “оборудование”. Защитные и атакующие артефакты, дозиметры, три датчика загрязнений на запястье правой руки. Само собой, и камера, вшитая в нагрудный карман.

– У меня родители, следователи, – качаю головой. – Я их породу на дух не переношу!

Понимающе хмыкнув, афро протянул мне паспорт.

– Ещё один, – поправив служебную кепку, техномант кивнул. – Добро пожаловать в Аркхэм, мистер Салтыков.

Оставив меня в лёгком недоумении, демоноборец в компании своих коллег пошел дальше кошмарить пассажиров. В смысле “ещё один”?

…

Проверка на служебной станции заняла четверть часа. Едва поезд тронулся дальше, как мы практически сразу заехали в небольшой горный туннель, напичканный сканирующим оборудованием. Все вагоны и пассажиров в нём просветили, очевидно ища зайцев, пространственные карманы или запрещенные артефакты. Город находится на круглогодичном карантине.

Едва санитарный поезд вынырнул из утробы тёмного тоннеля, как в окнах замелькали пригородные кварталы Аркхэма. У одной из печных труб завода, на самой верхотуре, болталась рекламная растяжка “Алхимический завод Моро – лечитесь вместе с нами”.

Стоя у окна вагона, я разглядел вдали ряд цветастых зданий санаториев у водохранилища Кваббин. Судя по бьющим в него облакам пара, минимум два из них имеют свои Источники и та-дам! Большие горячие бассейны-купальни для пациентов из местных здравниц. Нечто вроде горячих источников рода Лей, только в разы проще.

*Чу-чу-у-у*

Поезд свернул вправо, и мне открылся вид на другие районы Аркхэма. За водохранилищем начиналась длинная бетонная плотина и гидроэлектростанция Аркхэм-Резерфорд, питающая город.

*Вшух-чух-чух*

Мимо нас пронёсся ещё один санитарный поезд. А за ним сразу второй. Оба ехали в Бостон за новыми пациентами в Аркхэмские больницы и госпитали. Всё же в город по другому попасть сложно.

…

Едва наш поезд остановился, как сходящих на перрон пассажиров начали сортировать по направлениям. Проклятых в одну очередь, заразных и вовсе в герметичный коридор с жёлтой плёнкой химзащиты.

– Только транквилизаторы, – рычал долговязый врач в белом халате, размахивая над собой руками. – Парни, уберите оружие! Вы пугаете наших пациентов.

Док шумел не без причины. Буйных пациентов из восьмого вагона встречала бригада техномантов в мобильных пехотных бронекостюмах. Эдакие трансформеры ростом под три метра из алхимических сплавов и боевых артефактов. В мирное время их мало где можно встретить. Мне же, после боя в аномалии рода Лей, эти техноманты кажутся… обычными Охотниками.

Судьба любит подколоть. Ровно в этот момент мне на телефон пришло сообщение от Лиама Хаммера.

[Довлатов, у нас тут локальное ЧП, так что не смог в Нью-Йорке свидеться с тобой лично. Захаев привет передаёт. Говорит, что обижен столь маленькой суммой, списанной с его банковского счёта. Но вернёмся к делу. В военных кругах ходят интересные слухи. Якобы обе дочери Силлы разом прорвались в абсолюты [7] в районе Зоны 51. И что в тот же день на военной базе видели парня с фамилией Довлатов. Может, разок и ко мне в гости заглянешь? “Шов” чудит. А он вроде как кандидат на то, чтобы стать пятым техномантом-аболютом [7] в мире.]

Перед глазами тут же предстала картина боя в аномалии рода Лей. Тогда “Шов” [6], боец-щитоносец, несколько минут сдерживал Ко Ванхыля по прозвищу “Гордыня” – одного из сильнейших абсолютов Земли. Шва тогда размотало так, что еле дождался подкрепления, но свою задачу он выполнил. Раз уж судьба намекает на возможность, то почему бы и нет?

[Заеду в гости, но пока без конкретной даты. Мне надо с учебой разобраться. Шву и Захаеву большой Довлатовский привет.]

…

Пройдя через кабинку досмотра, смог наконец выйти в главное здание железнодорожного вокзала. В холле старинного викторианского здания с панорамными окнами стоял ещё более старинный газетный киоск с табличкой “Основано в 1897 году.” Быстрый подсчёт дал понять, что вокзалу Аркхэма в этом году исполнилось сто тридцать лет.

Сзади со стороны перрона донёсся шум.

– Дорогу! – крикнула женщина в синем врачебном халате. – Освободи дорогу! Срочный пациент.

Оглянувшись, доктор щёлкнула кнопкой крохотной рации, прикрепленной к её плечу.

“Дорожный пост, это Мэгги. Нужна карета Скорой до Госпиталя Малефиков. Код красный. Нужна артефактная защита и сопровождение.”

“Принято, Мэгги. Карета у второго выхода. Сейчас предупрежу ребят. Фрэнт за рулем, Нейт в сопровождение.”

Выйдя из вокзала на улицу, я, к своему удивлению, целых пять минут ловил такси. За месяцы, проведённые в Аране, как-то позабыл, что вообще бывает столь долгое ожидание. Нет ни Железкина на нашей машине, ни Академии в пешей доступности от дома. Как-то незаметно привык я уже жить на широкую ногу.

Поймав наконец машину, я буквально за пять минут добрался до здания административного корпуса Мискатонского Университета. Все три этажа из старинного тёмного камня утопали в зелени обвивших их плющей. Оглянувшись, я понял, в чём тут дело. Фонтан во внутреннем дворе – это слабенький Источник Пневмы. Оттого тут и буйствует растительная жизнь.

На проходной одна старая леди с бигудями сразу меня отправила к ректору, заведующему кафедрой целительского дела.

– Второй этаж, последняя дверь слева, – усталым голосом сказала она, поджав губы. – Молодой человек, послушайте. Мисс Черити Чапмэн, человек старых взглядов. В общении с ней вам лучше не кичиться своими связями, знатным происхождением или регалиями. Вы же приехали учиться?

– Да, мэм, – киваю, ибо такие вот старушки порой дают ценные советы.

– Так не забывайте об этом, – секретарша нахмурилась. – Здесь, в Мискатоне, мы никому не делаем поблажек. Особенно мисс Чапмэн.

Поблагодарив старушку, я оставил свои чемоданы в холле, а сам поднялся на второй этаж. Найдя нужный кабинет, остановился у двери и стал приводить себя в порядок. Расправил помятый пиджак, вспомнив одно хитрое плетение. Застегнул верхнюю пуговицу белой рубашки…

– Да зайди ты уже! – донеслось из-за двери кабинета. – Чего под дверью топчешься.

То, что меня заметили по засветке ауры, я понял за секунду. Открываю дверь и вижу сидящую за рабочим столом азиатку неопределённого возраста. Больше тридцати, но меньше сорока? С ними никогда не угадаешь. Пышная грудь пятого размера едва помещается в чёрной блузке. Короткие чёрные волосы, аура зрелого архонта [6] и взгляд тигрицы, встретившей интересную добычу.

– Только с поезда? – она окинула меня взглядом. – Костюм от Стровади, туфли от Манкер… ну хоть часы не пафосные. Видимо, не совсем пропащий.

[Она из cтарой аристократии!] – дошло до меня мгновенно. Выходцы из таких родов любят искать на одежде гербы или родовые кольца-печатки на пальцах.

– Мисс Черри Чапмэн? Меня зовут Михаил… Салтыков.

Протягиваю ей папку с документами из Куба и рекомендательные письма.

– Оставьте себе, молодой человек, – Черити ленивым жестом отмахнулась от папки. – Раз вы приехали сюда аж в апреле, значит, хотите поступить к нам на обучение, сдав переводной экзамен.

– Всё верно, – киваю и пятой точкой чувствую подвох.

Чуйка не обманула.

– Как вас там… Михаил? – Черити нахмурилась. – Мы принимаем студентов в Университет, основываясь не на том, кем они были в прошлом… А на том, что они представляют из себя сейчас.

– Практический экзамен?

Черити глянула на экран смартфона.

– Вы вовремя. Через тридцать минут в центральной больнице Аркхэма начнётся дневной обход пациентов, – невероятная грудь ректора колыхнулась, когда она, наклонившись, полезла в ящик стола. – Возьмите бланк “переводного студента”. Получите рекомендации от пяти целителей в любом отделении, включая реанимацию и морг. Затем подпись главного врача. ЕСЛИ…

Ректор голосом выделила слово.

– … у вас получится собрать все шесть подписей, приходите потом ко мне, – дама лениво помахала ручкой, указав на дверь. – Можете идти, мистер… как вас там? Напомню, что без лицензии вам нельзя заниматься самостоятельным лечением пациентов.

В состоянии полнейшего непонимания смотрю на бланк и двадцать пока ещё пустых полей в нём. В чём… смысл? Это же бред. У меня аура целителя-учителя [3] и лицензия, дающая право практики на случаи вплоть до 2-го ранга по классификации МКБ. Плюс рекомендации от четырёх матёрых целителей…

– Традиции, молодой человек, – ректор, улыбнувшись, указала пальцем в потолок. – Вы в Аркхэме! Одной из старейших частей Новой Англии. Здесь ваши регалии и прошлые достижения ничего не значат, пока вы не докажете на практике обратное. Пока этот бланк не будет заполнен, я к вашему личному делу даже просто прикасаться не стану.

– Понятно. Мы же в Новой Англии. Всё в духе старой аристократии.

– Именно так, – Черити указала пальчиком на выход. – Дверь за собой прикройте.

…

Я едва успел к началу дневного обхода в центральной больнице Аркхэма. Кое-как удалось уболтать медсестёр выдать мне белый халат. Да и то лишь после двух шоколадок и показанной лицензии целителя. Без последнего меня дальше холла не хотели пропускать. Оно и понятно – тут всё по пропускам. Хорошо, хоть заранее сладкой валютой закупился!

Наконец дойдя до третьего этажа с палатами для пациентов из отделения наследственных проклятий, я нагнал толпу студентов-медиков, идущих за каким-то профессором. Мужчина, целитель с аурой магистра [4], походил внешне на Эйнштейна. Седой, низенький, с горящим взглядом.

– Итак, пациенту тридцать три года. В анамнезе наследственное проклятье, – профессор заглянул в планшет с личным делом, прикреплённым к койке лежачего пациента. – Так-с, больной погружен в целебный сон. Кто мне скажет, каковы проблемы со здоровьем у этого чудного человека? И попрошу без оскорблений! Любой наш пациент прекрасен, независимо от вероисповедания и цвета кожи.

Делаю “Щелчок” и мгновенно подсвечиваю для себя ауру пациента. Студенты гомонят, профессор, приподняв брови, смотрит на них без какого-либо интереса.

– Вымывание кальция из костей, – смотрю с неким удивлением на больного. – Профессор, у него кровотечение в желудке. Так и задумано?

Док удивлённо уставился на меня, потом на тело пациента. Потом, вскинув руки потёр ладони, сгущая в них ауру. Следом поводил ими над животом пациента. Под воздействием силы жизни в ауре старичка-целителя кровотечение в желудке закрылось буквально за секунду.

Профессор, ничего не говоря, ещё раз глянул на планшет с данными пациента. Студенты, вытянув шеи, тоже стали читать документ.

– Дикман из ординатуры, значит? – аура целителя полыхнула, выдавая вспышку гнева. – Ла-а-адно, голубчик. Будешь у меня месяц в травматологии пахать!

Взгляд целителя остановился на мне.

– С какого вы курса и какой кафедры, молодой человек? Что-то я вас не припомню на обходах. А на память мне рано жаловаться.

– Пока ни с какого. Я студент по переводу, – показываю бланк, выданный мне Чапмэн. – Буду благодарен, если оставите здесь подпись.

Профессор прищурился, переходя на духовное зрение.

– Учитель [3], значит? Парень… ты одним “Щелчком” пациенту под кожу заглянул. Такое возможно только при “контрастном зрении”.Значит, ты уже прошел минимум два уровня телесной трансформации и улучшил глаза. Лицензия есть?

– Второго ранга, – киваю, ловя на себе удивлённые взгляды студентов. – Практика в госпитале Красного Креста в Аране, Шри-Ланке и Австралии. Там, правда, только орков лечить приходилось.

Улыбнувшись, профессор указал студентам на меня.

– Во, молодежь, учитесь! Ваш ровесник, а уже мир объездил, леча кого бог послал. Говорю же, нет плохих пациентов, – целитель усмехнулся. – Кол-л-лега, вам среди этих молодых… умов делать нечего. Дуй-те в приёмную и скажите, чтобы старшая медсестра направила Вас на приём пациентов. Скажите, профессор Голдман к ней направил. До вечера соберёте эти закорючки для Чапмэн. Рабочих рук на передовой нам всегда не хватает.

Ловя на себе завистливые взгляды студентов, я получил в бланке Чапмэн первую подпись и отметку с личной печатью. На ней значилось “целитель 4-го ранга Маркус Голдман, профессор отделения наследственных проклятий”

…

Бюрократия, чёрт возьми! Но рекомендация от Голдмана помогла найти выход. Из-за отсутствия “официального назначения на должность” старшей медсестре мисс Долорес Вингс пришлось пойти на хитрость.

Целитель-учитель [3] любой больнице нужен! Довольно хихикая, эта тучная леди пустила меня по кабинетам врачей, принимающих пациентов. Вингс сама ко всем зашла, объяснив, что я вроде как студент-практикант, направленный к ним от Голдмана в помощь.

Все остались кра-а-айне довольны. Оно и понятно. Сейчас эффективность моего лечения по силе воздействия сопоставима со старшим магистром [5]. Это… много! Прям совсем запредельно много для студента-практиканта, ещё не зачисленного в Мискатонский Университет.

К десяти часам вечера у меня заполнились все двадцать строк на бланке переводного студента, вместо требуемых пяти. Осталось получить подпись главного врача. Мне в очередной раз за день повезло, так как я застал его на рабочем месте в поздний час.

Стучу в дверь кабинета главврача.

– Войдите, – доносится оттуда усталый голос. – Пирцман, если это ты, то дуй отсюда! Хрен тебе, а не прибавка к зарплате.

Вхожу внутрь и вижу за столом белокурого европейца с пышной кудрявой шевелюрой. Умный взгляд, аура старшего магистра [5]. Возраст явно за пятьдесят. Белый халат испачкан кетчупом от здоровенного сочного бургера, лежащего на заваленном бумагами столе. Но вот лицо кажется смутно знакомым.

– Вы ещё кто? – в голосе главврача слышно возмущение. – Если у вас вопрос, связанный с лечением, приходите завтра.

– Студент по переводу, – хмурясь, показываю бланк. – Мне вроде как вашу подпись надо получить для мисс Чапмэн.

Взгляд сам собой падает на табличку с именем, стоящую на столе.

“Артур Гаус, главный врач Центральной Больницы Аркхэма.”

Чёрт возьми! Выходит, в роду призывателей Гаусов из Арана есть минимум один целитель?

Глава 4. Головная боль мисс Чапмэн

Центральная больница Аркхэма

Кабинет главврача

Одарённые и особенно целители – народ крайне наблюдательный.

– Что-то не так? – Артур напрягся, заметив, как я смотрю на табличку с именем на его столе.

“Всё не так”. Сила внутри меня бунтует, выдавая волнение через колыхание ауры.

– Вы, случайно, не родственник призывателя Хайрема Гауса из Комитета Силлы?

– “Один из Гаусов”, – целитель, хмыкнув, стал внимательно меня рассматривать. – Не знаю, какую именно мозоль вам отдавил мой биологический отец, но прошу не пачкать мою репутацию бессмысленными оскорблениями. Видите? У меня нет фамильного кольца.

– Не состоите в роде? – меня осенила догадка. – Всё забываю, что мы в Новой Англии и что здесь такие детали принято выставлять напоказ.

Тряхнув кудрявой головой, Артур оглядел заваленный бумагами стол и вскоре нашел пустое место. Там и положил свой недоеденный бургер. Всё ради того, чтобы показать практически пустые пальцы на обеих руках.

– Женат, грешен, – равнодушно пожав плечами, целитель показал обручальное кольцо. – Но с призывателями рода Гаус меня ничего не связывает уже лет двадцать. По виду вам не больше двадцати?!

– Девятнадцать, – подняв бланк переводного студента, трясу им, напоминая о цели своего визита. – Поставите здесь свой автограф?

– Не так быстро, молодой человек, – Артур взглядом указал на бургер. – Вы, возможно, не в курсе, но Хайрему, Андреасу и моему сводному брату Филиппу запрещён въезд в Штаты. После третьего Сопряжения мне стоило больших трудов очистить свою репутацию от связи с ними… Так-с, бланк… Давайте сюда.

Протерев руки салфеткой, целитель быстрым взглядом пробежался по двадцати заполненным полям.

– Умно! Черити обязательно найдёт к чему придраться. У вас тут три подписи от не-одарённых врачей нашей больницы. Ещё пара числится в ординатуре, как практикующиеся студенты. Но подписей и так более чем достаточно, – главврач усмехнулся. – Ладно, будет вам… Салтыков, последнее испытание. Сейчас десять вечера. Приходите в семь утра ко входу в больницу для душевнобольных. Я вас там встречу.

…

Чтобы не заморачиваться с поиском места для ночлега, я остался ночевать в дежурке для медперсонала больницы. Тут и койки есть, и далеко идти не надо. Даже позавтракать нормально получилось в столовой для персонала.

Утром Аркхэм накрыло пеленой тумана, идущего от водохранилища Кваббин. Не видно ни черта! По сонным улицам не спеша катятся старенькие машины, бродят продравшие глаза студенты и, само собой, пациенты. Бывшие, текущие и ещё не поставленные на лечение – народу хватало несмотря на ранний час.

Кое-как сориентировавшись в тумане, я пешком потопал на другой конец города. Опять же не без причины – медики в больнице предупредили, что поймать такси в утренний час в Аркхэме практически нереально. Количество лицензий на этот вид услуг тут ограничено, а блатных учителей и студентов выше крыши. Всем им нужно куда-то ехать примерно в одно и то же время.

Больница для душевнобольных располагалась на полуострове водохранилища. Старинное здание из алхимического бетона окружал трёхметровый забор под напряжением. Сбежать отсюда одарённому было бы плёвым делом, если бы не действие негаторов маны, расставленных по периметру. Они поддерживают минимально необходимый для жизни уровень маны, но не более того.

На проходной меня встретил Артур, державший в руках два кофе.

– Доброе утро, мистер Салтыков, – целитель, улыбнувшись, протянул стаканчик с бодрящим напитком. – Не бойтесь, он не отравлен. Будем считать, что я так пытаюсь завербовать вас к себе в больницу. Вчера, после вашего ухода, я прошёлся в приёмное отделение. О вас, как о начинающем целителе… на удивление хорошо отзываются.

[Это извинение,] – дошло до меня, когда я взял стаканчик в руки. – [Артуру стыдно за всё то, что натворил его отец и сводные братья.]

– Ф-е-е, – отпив черную бурду, я едва не выплюнул её. – Это самый ужасный кофе, который мне когда-либо доводилось пить!

– Традиции, – Артур, пожав плечами, без интереса заглянул в свой стаканчик и тут же не глядя вылил его содержимое в кусты. – Сам недолюбливаю эту бурду, но тут по утрам другого не наливают. Мне приходится заказывать себе кофе аж из Нью-Йорка.

Войдя в главное здание, мы немного поплутали по коридорам, пройдя три поста охраны. По дороге Артур ввёл меня в курс дела.

– Будь проклято это чёртово Сопряжение Миров! После нашествия агентов не-мёртвых меры безопасности в Аркхэме пришлось ужесточить, – целитель помахал моим бланком. – Никакой беготни со сбором подписей до марта этого года не было. Потом случился этот чёртов зомби-вирус. Из-за него у нас на выходных симпозиум проходить будет. А мы теперь всех новеньких студентов прогоняем через практику и наше последнее испытание.

– Эм-м… Испытание в больнице для душевнобольных?

Мы как раз подошли к ещё одной решетчатой стене, перекрывающей коридор. Мулат-охранник проверил пропуск Артура и только после этого пропустил нас дальше.

– Мне не нравится сам термин “больница”, – целитель недовольно пожевал губами, будто пробуя слово на вкус. – Лечебница? Здравница? Рекреационная зона для духовного здоровья? Судя по вашей лицензии от Красного Креста, вы больше работали с бытовыми или боевыми травмами и ранениями. В Аркхэме… у нас всё иначе. К нам отправляют тех, кому не могут помочь ни в одной другой клинике или госпитале Штатов, Канады или Мексиканского Королевства.

– Тяжёлые случаи?

– Особо. Тяжёлые, – Артур медленно кивнул. – Проклятье Лурье превратило тело пациента в студень? Или из-за чумы Монка человек становится носителем грибной инфекции? В таких случаях вслед за телом меняется и сам дух больного. Плоть вылечат целители, а вот с душой иногда возникают пробелы. У таких пациентов нарушается связь между физической оболочкой и душой. Вот учёный совет Аркхэма от греха подальше и помещает их в эту больницу для душевнобольных.

Гаус… который не Гаус, говорил об очевидном – вмешиваться в дух человека можно только в самом крайнем случае. Любое, даже самое маленькое и неочевидное воздействие, может навсегда изменить личность человека… или вовсе его убить. Потому пациентов, у которых вследствие болезни нарушилась связь между телом и духом, аккуратно изолируют. Такая практика лечения отклонений в духе до сих является повсеместной нормой даже в Империи Цинь.

…

*Крц*

Щелкнули ключи в замке очередных решетчатых ворот, пропуская нас в угловую секцию больницы. Здесь всё было по-другому. Два этажа, внутренний двор с аккуратно подстриженным газоном. На столике рядом стоят подносы с тарелками и куском недоеденного хлеба.

– Уи-и-ильям! – Артур, сложив руки в рупор, прокричал кому-то на втором этаже. – Спускайся, маленький негодник. Я знаю, что ты нас уже заметил.

Не прошло и пяти секунд, как послышался топот небольших ножек по старой деревянной лестнице. Во внутренний двор вылетело чудо лет тринадцати. Парнишка тащил на плече тяжёлый старинный стул, аж язык вытащив от натуги. Одарённый [0] нейтрального типа. Аура колышется чёрти как, намекая на полное отсутствие базового обучения. Что в общем-то неудивительно, учитывая, где ему приходится находиться в столь юном возрасте.

Наконец Уилл поставил стул посреди газона внутреннего двора и сам тут же на него забрался.

– Я готов, мистер Гаус!

– Какой ты всё-таки послушный, – улыбнувшись, Артур указал мне на парнишку. – Мистер Салтыков, Уилл и есть ваша последняя проверка.

– Мне надо вылечить его? – моему удивлению не было предела.

– Нет, не в этот раз, – целитель усмехнулся. – Не надо пытаться его лечить или накладывать какие-либо техники. Просто аккуратно положите ему на голову свою ладонь.

Подхожу к довольно улыбающемуся парнишке и кладу руку ему на голову… И ничего не происходит. Делаю несколько шагов спиной назад.

– Сейчас начнётся, – в глазах Гауса мелькнуло предвкушение.

Несколько секунд ничего не происходило, но тут мимика на лице Уильяма резко изменилась. Взгляд стал пустым. Он больше не улыбался, не радовался гостям, а, скорее, смотрел сквозь нас с Гаусом, наблюдая за одной лишь ему видимой целью. Я резко обернулся, проверяя, не стоит ли кто-то за моей спиной. Никого.

Уилл открыл рот и заговорил чужим… а точнее моим голосом.

– Я вижу… Как смотрю в будущее сквозь призму прошлого. Сквозь тьму на свет надежды, меркнущей с каждым днём, – в голосе ребёнка проскользнули нотки отчаяния. – Пленник надежд рода. Испорченная ветвь на фамильном древе. Я тот, кто вырос и стал самим собой вопреки чужому мнению…

В груди кольнуло. Уилл говорил обо мне. О детстве, проведённом в доме Салтыковых.

– Прошлого меня больше нет, – сидевший на стуле парнишка взглянул на свои руки так, будто смотрит сквозь них. – Семьи, которой я так хотел что-то доказать, больше не существует. Их нет… Их мнение для меня больше ничего не значит. Но есть тот, кто сияет на небосводе, как второе Солнце. Кто-то близкий… ради кого я пройду сквозь тьму и вознесусь над облаками.

Уильям вдруг замолк и стал заваливаться вперёд. Веки парнишки мелко задрожали, выдавая перегрузку мозга. Артур в одно мгновение оказался рядом, ловко взяв дитя на руки.

– Ждите здесь, – целитель подхватил стул телекинезом и вместе с парнишкой умчался на второй этаж.

Не прошло и пары минут, как он вернулся, протягивая мне подписанный бланк переводного студента.

– Что это вообще было? – кивком указываю на второй этаж.

– Уильям Шапиро, – Артур лёгким движением руки указал на дверь, ведущую в коридор больницы, – тринадцать лет. Попал к нам в Аркхэм одиннадцать месяцев назад. Родовой дар “Колокол” у Уилла пробудился слишком рано. Разум и личность не успели сформироваться. Вдобавок он им совершенно не управляет и потому содержится отдельно от других пациентов.

– Мистер Гаус, я спросил, что это было, а не кто это.

Артур поморщился.

– Дар рода. Уилл считывает образец ауры, проводя декомпозицию хранящейся в ней информации. Одно-два касания в день он переносит спокойно. Но если людей будет больше, его личность начнёт разрушаться. Мы используем дар рода Шапиро как лакмусовую бумагу для финальной проверки. Поверьте, будь в вас хотя бы намёк на силу Смерти, негативные мысли об Аркхэме или США, Уилл бы это сразу почувствовал.

– Так я прошёл проверку? – смотрю на бланк и вижу на нём, помимо подписи, отметку “7/10”. – А это…

– Моя личная оценка, – Артур, загадочно улыбнувшись, указал на дверь. – Пройдите тем же путём назад. Я распорядился. Охрана выпустит вас из больницы. Мне же надо подождать здесь второго кандидата на проверку.

…

Второй раз к ректору факультета целебного дела я вошел без стука, пребывая в легком недоумении.

– Мистер… – Чапмэн вопросительно выгнула бровь?

– Салтыков, – машу заполненным бланком. – Могу я узнать, по какой причине вы выдали мне практически невыполнимое задание? Не имей я лицензии целителя, меня бы не пропустили дальше холла больницы.

– Кто ищет выход, тот его найдет, – ни один мускул не дрогнул на лице леди. – Вы же нашли? Или нет?

Молча смотрю на эту мымру. Я уже понял, какую игру затеяла мисс Чапмэн. Бумажки, бюрократия, правила старой аристократии, отношения учитель-ученик – это её личное шахматное поле в Университете. Неважно, что я сейчас скажу – она найдёт, что ответить, ибо играет в эту игру уже много лет. Единственный способ вывести её на чистую воду – это начать делать непредсказуемые ходы. Например, смотреть на неё как на мокрую уличную кошку, сидящую у дверей гостиницы в проливной дождь.

– Мистер…

– …

– Салтыков? – соизволила она наконец вспомнить мою фамилию.

– Хм… простите, задремал, – тру глаза, будто только что проснулся. – Вы что-то сказали, миссис Чапмэн?

– Мисс, – ректор нахмурилась.

– Что?

– Мисс, а не миссис Чапмэн, – дамочка нахмурилась, намекая на свой незамужний статус. – Что у вас там? Небось просиживали штаны в приёмной, прося поставить подпись хоть кого-то.

Пожав плечами, протягиваю свой бланк.

– Какого чёрта? – ректор нахмурилась ещё сильнее. – Почему у вас заполнены все поля? Да ещё и личные печати от половины докторов больницы.

– Шоколадки. Всё дело в них! Бабаевский, Алёнка, Мишка на Севере, – удивлённо развожу руками. – А что не так? Вы же сами сказали, что меня будут судить только по моим делам. Вот со всеми докторами и договорился. За вчерашний день пришлось израсходовать месячный запас шоколадок, чтобы эти подписи собрать. А мистер Гаус меня в ответ даже кофе угостил… Но что-то я заболтался. Где там мой бланк для поступающего в Мискатонский Университет?