Книга: Братство. Патриций - Джон Голсуорси

И, значит, начало такое раз и пошло-поехало без всяких вступительных фраз и подготовительных действий. И вот вам интеллигенция, которая творческая, озабоченная в начале прошлого века вопросами нищеты, что существует рядом с ними, буквально под боком. Причем, каждый вступает в эти печальные и мутные воды по-своему, то есть индивидуально, ибо вариантов - море. Тут тебе и благотворительные комитеты, и ходьба в народ, и банально материальные пожертвования. Равнодушных так или иначе нет.

А между тем назревают нешуточные личные проблемы через соприкосновение разных классов. Ибо те женщины, которые леди, они как бы горды, то есть не идут к костру местного дома-2, дабы обсудить, как же ж порушилась любовь во время ея постройки. Воспитание ну никак не позволяет им бегать к огню. Те же женщины, которые как бы не леди, зато со всякими личными историями интимного свойства, они как бы неистово хотят отхватить себе мужика-джентльмена. Ибо, а чего и бы нет. И честно сказать, не леди раздражала меня куда как больше своим якобы невинным личиком, грустными глазками и назойливой охотой на чужого мужа. Ну врезала тебе жизнь под дых, так вот же порядочные люди, которые протягивают тебе руку помощи, попытайся добиться чего-нибудь не через постель. Нет, мы делаем большие глаза и таскаемся за очередным самцом. Нда.

Зато мужчины в общей массе как бы жертвы или равнодушные и прагматичные дельцы, за очень редким исключением. Ну, знаете, не верю. Все-то их бедненьких малюток вероломные тетки выводят из себя всякими порочными провокациями, ага. Вот молодой доктор был ничего так, хотя и слишком категоричен, но это явно маска, чтобы скрыть излишнюю чувствительность, которую он, судя по всему, считает вредным свойством. И дедуля - отец семейства - тоже нормальный чувак, хоть и выжил слегка из житейского ума, зато в плане философии - молодцом, несмотря на утопизм идей и несколько странное словесное воплощение.

Слегонца поржала над тем, что такое бедность некоторых товарищей из низших классов в этой книге. Значит, та самая не леди тратит свой скудный заработок, в том числе на то, что сдает одежду в стирку. В стирку, блин. Девица приехала из деревни и сдает бельишко прачке. А самой простирнуть, значит, - ни разу не судьба?

Роман, конечно, безбожно затянут. Обо все этом можно было рассказать куда короче, как это удалось Кэтрин Мэнсфилд в рассказе «Чашка чаю». Но читалось все равно с интересом, да и с другим, нефорсайтовским Голсуорси интересно знакомиться.

Как-то всё, начиная с имени главной героини – Джип. Да Бог с ним, с именем – сама она мне не нравится. Голсуорси в этом романе очень много говорит о характерах своих героев, при этом постоянно делая странные обобщения. Мол, такие натуры, как он\она, обычно поступают так-то. А чувствуют то-то. В «Саге о Форсайтах» же персонажи – а их там в разы больше – имеют свои яркие, индивидуальные особенности, и автору не приходит в голову типировать героев. Наверное, именно поэтому «Сага…» показалась мне более зрелым произведением. Что касается Джип, Голсуорси снабдил её множеством черт характера, которые он дорисовывает и уточняет в течение всего романа. Но более всего он прокачал ей гордость – и насадил на эту гордость, как на кол, всю её жизнь.

Это оказалась не история о том, как главный герой сначала сильно страдает, а потом становится навсегда счастливым – этакий классический сюжет классической литературы. И страдания, и счастье у Джип были настоящие, но мне совсем не было её жалко (мне-то, могущей расплакаться над судьбой второстепенного героя и проникающейся сочувствием почти ко всем персонажам!). Замуж Джип вышла – как милостыню подала: ах, спасу этот великий талант для общества, к тому же без меня он умрёт от тоски. Иметь столько поклонников, столько выслушать признаний, а пожалеть мсье скрипача! Ведь не было у неё никакой причины торопиться с замужеством, да и вообще, Джип всерьёз мужчин не воспринимала, смотрела всё больше с презрением… Не вина Джип, конечно, что всю юность она прожила практически отшельницей в деревне, общаясь больше с лошадьми, чем с людьми, и не имела поначалу опыта светской жизни. Сразила ли её харизма Фьорсена? Не думаю. Просто девочке не хватило мозгов, а ещё не хватило рядом женщины – подруги какой-нибудь, родственницы, которая бы подсказала, что замуж вообще-то можно выходить и по любви. По собственной любви, не по мужниной. Но из женщин в её окружении только тётка, которой радости и беды замужества неведомы. А ещё рядом отец, застрявший в своей несбывшейся любви. Он потрафил своей гордости, не запретив этот дурацкий брак, она – своей, не попросив его совета, ну и? И через несколько дней Джип понимает, что не любит и не полюбит Фьорсена. Занавес.

А когда появляется Соммерхей, та же самая гордость не позволяет ей подать на развод. Почему бы не подумать о любимом мужчине – теперь уже Джип знает, что такое любить, она любит, любима… Почему бы не попробовать создать нормальную семью, это ведь такое естественное желание. Нет, ну как же, вдруг он меня разлюбит, пусть тогда сразу же уходит! Снова нянчим свою гордость, и не хватает мозгов посмотреть на ситуацию с другой стороны – что Соммерхею может быть элементарно трудно и неудобно поддерживать эту тайну, скрывать свою возлюбленную от общества, да и вообще фактически это общество покинуть. За счастье быть рядом с любимой женщиной ему нужно заплатить отказом от привычного образа жизни. Бесспорно, это благородно и вызывает восхищение, но, как мы убеждаемся, работает недолго. Да и какая необходимость доводить ситуацию до такого абсурда, развод решил бы дело. А так – дело решила смерть.

Так что там у Вас, мистер Голсуорси, сильнее смерти?

ФМ 2015: 8 из 11.

Вн.СПОЙЛЕР! По поводу концовки хочу отметить только одно: когда-то читала книгу "я из огненной деревни", там были такие слова:

А эти все держатся в жизни: одних держит новая семья... других, одиноких, держит в жизни, возможно, как раз как память об утрате, потому что человек противится, не хочет, чтобы самое дорогое исчезло окончательно - вместе с ним. Потому что мертвый для человека тоже иногда ещё раз умирает.

Вот больше ничего не могу добавить.

Вообще, с этой книгой все начиналось странно – с первых страниц мне показалось, что роман будет «романтическим», первая глава для такого бездушного циника как я не предвещала никаких радостей: есть ОН (весь-такой-холодный-как-айсберг-в-океане», ОНА (вся-такая-несчастная-в-браке-без-любви), ЛЮБОВЬ (вся-такая-внезапная-и-противоречивая), ну и, само собой, ТРАГЕДИЯ.

К счастью, я не отложила книгу и в итоге была вознаграждения чудесной историей главной героини- дочери вышеупомянутых ЕЁ и ЕГО. Как оказалось, роман – вовсе не слезливая мелодрама, а глубокий и тонкий рассказ о взрослении и становлении личности, о воспитании, об отношениях отца и дочери, о влюбленности и любви и (что бывает крайне редко) о том, в чем разница между двумя этими категориями, об увлечениях и разочарованиях, о гордости и предубеждениях и много еще о чем.

Джону Голсуорси удалось создать удивительно яркий, свежий и привлекательный женский образ, при этом, нигде не погрешив против психологической достоверности характера героини. Джип - одновременно наследница и пылких и романтических героинь сестер Бронте и гораздо более склонных внимать «доводам рассудка» героинь Джейн Остин. Она чувствительна, но не сентиментальна, искренна и прямодушна, но не наивна, умна, но не излишне интеллектуальна, страстная, но все же не безрассудная. Нет-нет, Джип – вовсе не идеальна, ей свойственны и максимализим и заблуждения юности, и некоторое тщеслави и многое другое. Но краеугольный камней ее характера – гордость. Именно ее гордость служит основным движущим моментом развития событий – из гордости Джип вовремя не выясняет отношения с Фьорсеном, из гордости не подает на развод, из гордости не вмешивается во «внешнюю» жизнь Брайана впоследствии. При этом гордость Джип – это вовсе не спесь и не гордыня. Джип – человек до жесткости честный перед самой собой, именно к себе она предъявляет самые высокие требования, отчего впоследствии и страдает.

Во время чтения романа меня не покидало ощущение того, что описывая ухаживания Фьорсена, неудачный брак Джип, и ее последующий роман и «греховное сожительство» с Брайаном, Джон Голсуорси как будто полемизирует с Л. Н Толстым, и очень скоро я получила подтверждение своему предположению. В сцене, где Джип читает «Анну Каренину» и размышляет о судьбе Анны ярко высвечивается и разница взглядов двух авторов, и различие между увлечением, страстью и любовью, и такая разная природа героинь. Джип, безусловно, гораздо более цельный и гармоничный человек, чем знаменитая героиня Толстого. Будь Фьорсен похож на Алексея Каренина, Джип прожила бы в браке всю жизнь, вне зависимости от осознания своих истинных чувств и никогда бы не вступила ни в какие в отношения с Брайаном (хотя бы из гордости). Англичанка Джип - скорее Татьяна Ларина, чем Анна Каренина.

Однако уже в отношениях с Сомервиллом гордость сыграла с Джип злую шутку.

Нелегко перекинуть мост через пропасть, созданную гордостью.

Джип не хотела ограничивать свободу Брайана, мешать его работе, общению с родными и друзьями и пр., ей не нужно было одобрение светского общества, она не считала, что чем-то жертвует, ее искренне удивляла тоска Анны во время романа с Вронским.

Но при этом Джип, сама не понимая того, оказалась в ловушке. Даже такую светлую личность длительная невротизирующая ситуация не может не превратить в невротика, мир Джип ограничился по сути одним человеком, и это не могло не привести к пагубным результатам. Будь Джип не столь горда, она бы прошла через бракоразводный процесс, вышла бы замуж за Брайана и все могло бы сложиться по-другому. Брайан - не Вронский, он искренне и глубоко любил Джип и если бы они могли появляться в обществе вместе , общаться с людьми, если бы он мог увидеть свою кузину и Джип рядом, в одной гостиной, то, думается, они легко преодолели бы этот первый кризис, но… Джип была горда, а Брайан – растерян. Итог печален.

Кто-то может сказать, да мало ли книг, где описываются печальные любовные истории. Много, конечно. Но отличие этого романа Голсуорси в том, что он осторожно, мягко, но вместе с тем уверенно развенчивает многочисленные мифы о любви «слишком сильной», «роковой» и пр. и иллюстрирует истинные психологические причины тех или иных сценариев. «Сильнее смерти» - это не про любовь, совсем не по любовь.

Голсуорси очень точен, внимателен и глубок не только в описании главной героини – все действующие лица: и талантливый, но слабый и инфантильный Фьорсен, и порхающая Дафна Уинг, и отец Джип – с одной стороны описаны в романтической традиции (как страдающие от «любви» в той или иной форме), а с другой описаны как живые люди, на которых влияют отнюдь не только разнообразные «любовные настроения».

Отдельный респект Джону Голсуорси за описание каждого из персонажей в динамике развития личности. Так, отец Джип, скучающий с юной дочерью в Висбадене – это не тот человек, которым он приехал на воды в конце романа. Юная Дафна, мечтающая то ли о муже, то ли о любовнике – вовсе не та Дафна, которой она стала впоследствии.

Подводя итоги, могу сказать лишь то, что очень жаль, что в свое время прочла лишь «Сагу о Форсайтах» и на этом остановилась в знакомстве с Джоном Голсуорси, обязательно буду продолжать его читать еще.