Электронная библиотека » Джонатан Келлерман » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Дочь убийцы"


  • Текст добавлен: 16 августа 2018, 11:41


Автор книги: Джонатан Келлерман


Жанр: Триллеры, Боевики


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 6

Ложь Грейс была тщательно подготовлена.

Ее звали Хелен, она работала «в области финансов» и приехала в Лос-Анджелес на конференцию. Когда мужчина поинтересовался темой этой конференции, она улыбнулась:

– Поверьте, вам будет неинтересно. Разве что вы хотите мгновенно заснуть.

Он рассмеялся.

– Нет, я предпочту бодрствовать.

– Ладно, теперь ваша очередь. – Блейдс тряхнула волосами.

– Будет скучно.

Улыбка Грейс была ослепительной.

– А это уж мне решать.

* * *

Его звали Роджер, он был инженером-строителем и приехал в Лос-Анджелес на совещание по поводу «корпоративного проекта – поверьте, вам будет неинтересно».

Фраза предназначалась для создания непринужденной и доверительной атмосферы, но Роджер вдруг помрачнел.

– Сложный проект? – спросила Грейс.

Его лицо напряглось, а улыбка, которую он пытался удержать, стала вымученной.

– Нет, нормальный – обычный.

Женщина ждала.

Ее новый знакомый отхлебнул пиво из бокала.

– Наверное, я немного… Это джетлаг[3]3
  Джетлаг – синдром смены часового пояса, десинхрония.


[Закрыть]
. Простите.

– Долгий перелет?

– А разве в наши дни бывают короткие?

– Не любите безвкусную еду и когда с вами обращаются, как с преступником, да? Вы придирчивы?

Грейс сложила пальцы в виде пистолета и направила на мужчину, а затем, опуская руку, позволила кончикам пальцев скользнуть по его брюкам, коснувшись коленной чашечки. Контакт длился меньше секунды, но Роджер почувствовал его и опустил взгляд.

Женщина взяла свой бокал. Лицо ее было абсолютно невинным. Плечи у ее собеседника опустились, губы пересохли.

Он снова принялся за пиво. Позволил взгляду скользнуть к ее ногам, а потом заставил себя оторваться от этой соблазнительной картины. Грейс сунула финансовую чепуху в портфель, после чего сделала вид, что обнаружила, какое количество ее обнаженной кожи открыто взглядам, и одернула платье. Под тонкой тканью платья отчетливо выделялись груди. Соски затвердели, чего нельзя было не заметить.

Адамово яблоко инженера Роджера дважды дернулось вверх-вниз. Голубые глаза с расширенными зрачками передавали невербальное сообщение: серьезный интерес.

Миссия выполнена.

Он прочистил горло.

– Значит… спасибо за компанию, Хелен.

– И вам, Роджер.

– Это немного… – Мужчина покачал головой.

– Что, Роджер?

Он пожал плечами.

– Это очень мило.

– Мило, но вы не это хотели сказать.

Роджер отвел взгляд.

Грейс коснулась его плеча.

– В чем дело?

– Ни в чем. Честно. Хотите еще?

Блейдс не притронулась к второй порции «Негрони». Она указала на свой бокал и улыбнулась.

Инженер покраснел.

– Мистер Наблюдательность… Я хотел сказать… У меня такое чувство… Ладно, мне кажется, что я не в своей весовой категории.

– Мило.

– Нет, я серьезно.

– А какая у вас весовая категория, Роджер?

– Если честно, то никакая. – Мужчина покачал головой и поставил бокал. – Кажется бессмысленным, да? Это прозвучит глупо, но я не делаю этого в порядке вещей.

Странная, почти архаичная фраза. На этот раз улыбка Грейс отражала незапланированное удивление.

– Не делаете чего?

– Не разговариваю с чужими женщинами… О черт, простите, я не так выразился… С незнакомыми… – Пальцы инженера задрожали, почти по-женски. – Я в этом не очень силен.

Блейдс накрыла его ладонь своей и не убирала руку. Прикосновение заставило его вздрогнуть.

– Тут нет ничего такого, мы просто разговариваем, – сказала женщина.

Роджер прикусил губу, и Грейс подумала, что он сейчас уйдет. Может, она перестаралась и все испортила?

Он расслабился. Взял свой бокал и поднял, салютуя:

– За вас, Хелен.

Врач отпустила его руку. Он пил, а она делала вид, что пьет. Они сидели рядом, не слыша фоновой музыки и не обращая внимания на остальных людей. В конце концов Грейс проглотила несколько капель «Негрони». Думая о «Валентино» из Флоренции. Думая о них обо всех. С любовью.

Роджер допил пиво. Подавил отрыжку. Поморщился и пробормотал:

– Как все гладко. Черт, это…

– Ненавижу гладкость, Роджер.

– Правда? – Речь мужчины немного замедлилась. – Почему же?

– Потому что гладкость – просто еще одна форма обмана, Роджер. Как харизма. А что может быть хуже харизмы?

Инженер вздрогнул. Посмотрел вверх.

– Согласен, харизма – отстой. – Голос у него стал более звучным. Как будто замечание Грейс наполнило его энергией.

– Совершенно, верно, Роджер. Вы интересуетесь политикой? – спросила женщина.

– Боже упаси! – с неожиданным жаром воскликнул он. – Пытаюсь держаться от нее подальше.

– Свободны?

– Прошу прощения?

– Никаких серьезных обязательств?

– Никаких. Политических и личных.

– У меня тоже. – Блейдс показала руки, на которых не было колец. – Так я гарантирую себе приятную компанию после скучного рабочего дня.

– Надеюсь, я не испортил вам вечер, – рассмеялся мужчина.

Грейс выдержала паузу.

– Многовато извиняетесь, Роджер.

– Я? Прост… – Он замер. А потом расхохотался.

Блейдс снова провела ногтями по его колену, накрыла ладонью его руку и сжала пальцы. Он провел кончиком языка по верхней губе, а на шее у него начала пульсировать жилка. Будем считать это признаком искренности – вегетативную нервную систему не обманешь.

Грейс выдержала паузу, а потом прошептала:

– Роджер?

Он наклонился вперед. Никакого лосьона после бритья – только свежий запах мыла и воды.

– Да?

– Вы не проводите меня до машины?

– Прошу прощения?

Женщина снова сжала его пальцы.

– Сегодня был длинный день. Вы меня проводите?

Она встала и взяла сумочку с портфелем. Роджер остался сидеть, глядя на нее снизу вверх – лицо его напоминало жалкую маску разочарования.

Растерянный и милый, как подросток. Грейс почти пожалела его.

– Если это слишком обременительно, Роджер…

– Нет, нет, никаких проблем. – Он все еще сидел.

– Я не собираюсь отправляться в пешее путешествие, Роджер. Всего полквартала. Осторожность девушке не помешает.

Мужчина вскочил. Покачнулся, развернул плечи и выпрямился.

– Разумеется. С удовольствием. Идемте.

Грейс взяла его под руку и почувствовала, как по его бицепсу пробежала дрожь. Превосходная мускулатура – он сильнее, чем кажется.

Они вместе вышли из холла.

Никто не обратил на них внимания.

* * *

Короткая прогулка прошла в молчании. Роджер был озадачен и пытался это скрыть, украдкой поглядывал на свою спутницу и стараясь понять ее поведение. При этом он старался идти в ногу с Грейс. Она проверила это, то замедляясь, то ускоряясь, то снова замедляясь.

Он мог сомневаться, но не больше секунды, и всегда подстраивался под нее. Молодец.

Если ты и не умеешь танцевать, Роджер, то быстро учишься.

Когда они приблизились к муниципальной парковке, Блейдс крепче сжала его руку. Мужчина поморщился, сбился с шага, но довольно ловко исправился, хотя и не полностью восстановил равновесие, когда они входили в здание.

Быстрый взгляд вниз, а потом еще более быстрый в сторону, выдали причину его заминки.

Брюки цвета хаки были неважным прикрытием для этой чудесной выпуклости. Грейс еще больше замедлила шаг, наслаждаясь.

Она направилась к лифту.

– Моя машина наверху. Вы подниметесь со мной, Роджер?

– Конечно, без проблем.

Пройдя мимо лифта, женщина повела своего сопровождающего к лестнице и прижималась к его руке, пока они шли по ступенькам.

– Вот здесь. – «Астон Мартин» Блейдс оставила этажом выше.

Она повела инженера в самый темный, пустой угол, затянула на свободное место, прижалась спиной к стене и тряхнула головой – так, чтобы волосы упали на лицо, а затем раздвинулись, позволяя увидеть жар ее глаз.

Грейс хорошо знала эту парковку. Каждое машино-место было снабжено бетонным ограничителем. Превосходная подставка для ее правой ноги. Она подняла эту ногу почти перпендикулярно левой.

Геометрическая Женщина. На первый взгляд странная поза.

Красивые голубые глаза Роджера обшаривали помещение. Абсолютно растерянные.

– Спасибо, вы настоящей джентльмен, – сказала Грейс.

– Но здесь нет машины…

Врач обхватила ладонями лицо мужчины и поцеловала его – сначала нежно, потом страстно. Он сопротивлялся всего долю секунды, прежде чем сдаться. Ее язык без труда проник между его губ.

Роджер таял, словно безе. Его ладонь несмело легла на ее плечо, а вскоре переместилась на грудь. Блейдс придвинулась ближе, показывая, что он на правильном пути.

Он легонько сжал ее грудь.

Чудесное, нежное прикосновение, Роджер. Кажется, ты будешь победителем.

Расстегнув ему ширинку, женщина высвободила его член и медленно погладила. У Роджера перехватило дыхание. Закрыв глаза, он принялся нащупывать подол серого платья. Но Грейс опередила его, резко дернув вверх мягкую ткань, чтобы открыть бедра. Не меняя положения ног – правая согнута, левая прямая, – подалась навстречу его пальцам.

Она подставила себя его ласкам, направляя его руку. Его глаза широко раскрылись, круглые и яркие, как у испуганного ребенка.

Натуральный голубой цвет. Роджер не пользовался линзами.

Грейс задавала ритм, одной рукой обняв его за шею – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

– О боже… – прошептал он и закрыл глаза. Блейдс крепко обняла его и еще больше ускорилась. – О… боже. – Слабый, прерывающийся голос, растерянный, испуганный, исступленный.

Похоже, он снова колебался.

Ее ладонь легла на его ягодицы.

– Давай, Роджер, – прошептала она ему на ухо.

Он подчинился. Как и все они.

Чудесный Прыжок в расплавленное золото. Мужчина задрожал, и из его горла вырвался глухой звук – благодарность и одновременно победоносный боевой клич. Грейс жадно поцеловала его, удерживая губами сверху и снизу. Она ждала его оргазма.

Простая вежливость. Она в нем больше не нуждалась, так как кончила на несколько секунд раньше.

Глава 7

Когда дыхание Роджера выровнялось, а эрекция ослабла, Грейс разомкнула объятия, поцеловала его в щеку и застегнула молнию на его брюках. Он не открывал глаз. Вернув серое платье на место, она взяла его за руку и держала ее, пока не почувствовала, что пульс замедлился.

– Роджер?

Веки мужчины затрепетали, словно не хотели открываться. Губы его тронула легкая улыбка. Он выдохнул, и Блейдс почувствовала, как он освобождается от ее чар.

– Спасибо, Роджер. А теперь мне действительно пора идти, – сказала она.

– Твоя машина…

Палец, прижатый к его губам, заставил его умолкнуть. Коснувшись губами кончика его носа, Грейс взяла его за плечи и повернула лицом к лестнице – так продавец устанавливает в витрине манекен.

– Хелен? – Голос инженера был хриплым. Жалобным.

– Я очень рада, что встретила тебя, Роджер. Удачи с твоим проектом.

– Ну да. – Он снова поморщился. Страшился того, что привело его в Лос-Анджелес? Слегка подтолкнув его, женщина стала смотреть, как он делает несколько неуверенных шагов.

Он остановился. Оглянулся на нее.

– Доброй ночи, Роджер.

Пытаясь сохранить достоинство, мужчина неестественно широким шагом пересек парковку, распахнул дверь на лестницу и исчез.

Грейс укрылась в тени и, выждав несколько секунд, стала подниматься по пандусу к своей «Астон Мартин». Садясь в машину, она почувствовала, как ее сердце наполняется силой и радостью. Самая приятная разновидность дежавю: повторение триумфа.

Ее дни были заполнены заботой о других, и она заслужила это чудесное ощущение. Чувствовать себя собой – независимой личностью, которую отделяет от остальной вселенной кожа, границы сознания, всплески чувств и наслаждения.

Непредсказуемые Прыжки в бездонные пропасти возможностей.

* * *

Она выехала с парковки, слушая Баха и улыбаясь.

Еще одно очко в пользу интуиции. За все время ее многочисленных Прыжков она всего лишь два раза подвергалась опасности.

Первый раз объектом оказался неуклюжий болван, банкир в костюме за три тысячи долларов, в колледже игравший в футбол и по-прежнему считавший себя неотразимой горой мышц. Начал он мирно, но потом увлекся, глаза его налились кровью, и большие ладони потянулись к шее Грейс.

Чем они больше, тем грубее…

Блейдс оставила его корчиться на земле.

Вторым, действительно опасным, пошатнувшим ее уверенность в себе, был стройный, длинноволосый, похожий на меланхоличного поэта атташе венгерского посольства, которого она встретила в отеле «Уорвик» в Нью-Йорке и который ухитрился незаметно для нее подать сигнал своему приятелю. Когда этот приятель появился в узком переулке и попытался устроить групповое развлечение, не спрашивая согласия Грейс, она испытала непривычное чувство страха.

Нельзя сказать, что это было так уж неприятно. Однако…

Опасная была ситуация, но все закончилось благополучно, и женщина решила, что это будет для нее полезным уроком. Оба венгра после этого какое-то время вряд ли могли нормально ходить, и нанесенный им ущерб доставил ей удовольствие.

Довольно быстро она нашла другой объект. Снова вскочила в седло.

Всего две неудачи на столько попыток, хотя возбуждала ее именно неопределенность. Психосексуальные вопросы заглушались ощущением уверенности, и это состояние немного напоминало нирвану, в которой Грейс ощущала себя одновременно хозяйкой и рабыней.

Уходящие мужчины оставляли ей ощущение самодовольства, сходное с религиозным фанатизмом – земля летела, вертелась и крутилась в точном соответствии с желаниями доктора Блейдс.

Теперь, уносясь на запад по бульвару Уилшир, она выглядела хорошенькой испорченной молодой женщиной, бросавшей короткие взгляды по сторонам через затемненные стекла непрактичной и жутко дорогой черной машины.

Впереди ждали дом на песке и самая чудесная ночь сна, которую только можно себе представить.

* * *

Через двадцать восемь минут после расставания с Беверли-Хиллз «Астон Мартин» уже неслась по прибрежному шоссе. Океан на западе вздымался серыми гребнями на фоне черного шелка, горы на востоке походили на бесконечный шоколадный батончик.

Грейс не закрывала глаза и не слишком превышала скорость. В этот час шоссе было почти пустым, и машина без помех мчалась к ее домику из дерева и стекла на Ла-Коста-Бич.

Малибу, ставший синонимом красивой жизни, на самом деле был провинциальным городом, и спать здесь ложились рано. На дороге женщине попадались редкие полуприцепы, везущие товары из Окснарда, несколько легковых автомобилей, а также патруль дорожной полиции, который целую милю висел у Блейдс на хвосте, а потом обогнал ее и умчался прочь.

Дурак в полицейской форме выпендривался. Когда он скрылся из виду, красно-коричневая туфелька Грейс вдавила педаль газа, позволив машине делать то, для чего она была предназначена. После того как Блейдс выехала с парковки, «Айпод» переключал музыку в произвольном порядке, развлекая ее самыми разными мелодиями: за «Перекрестками» Стиви Рея Вона последовал «Лунный свет» Дебюсси, а потом «Я знаю, где» группы «Стэпл сингерс». Когда доктор подъезжала к дому, включился привет из пятидесятых – «Малышка» квартета «Даймондс».

Одна из любимых вещей Малкольма. Ему нравилась самая разная музыка – как и Грейс.

Малкольм… Показался дом, и взгляд ее стал жестким. Она свернула с шоссе, пультом дистанционного управления открыла дверь гаража и заехала внутрь.

Выключив двигатель «Астон Мартин», закрыла дверь гаража, но не выходила из машины, пока не закончилась песня.

Пародия в стиле ду-уоп пятидесятилетней давности в исполнении группы аккуратных канадцев, превратившаяся в их главный хит. Все это Блейдс знала задолго до того, как пришло ее время, потому что ей рассказал об этом Малкольм. Это был урок, как по прошествии многих лет поняла Грейс.

Жизнь предсказуема лишь до определенной степени.

– Плюс, – сказал он ей, – когда бас отбивает этот очаровательный ритм, это ужасно смешно.

После того как прозвучало финальное «ча-ча-ча», доктор вылезла из машины, напевая мелодию, хотя при этом она прекрасно понимала, что жутко фальшивит.

Усмехнувшись, достала сумочку и портфель из багажника, вышла из гаража и танцующей походкой преодолела пять футов дорожки, ведущей к парадной двери.

Повернуть ключ, выключить сигнализацию. Дом, милый дом…

Как всегда, она не стала включать свет в доме, за исключением одной слабой лампочки, желтый свет которой заливал террасу с той стороны дома, что была обращена к океану. Просевшие доски из красного дерева парили в десяти футах над песком, поддерживаемые пропитанными креозотом сваями. Слабый свет падал на воду за домом, подчеркивая тот удивительный факт, что Грейс жила на краю континента. Света было вполне достаточно, чтобы дойти до того места, где она спала.

По пути она разделась и до своей кровати добралась голая и замерзшая, но довольная днем, прожитым на полную катушку.

Грейс могла бы мгновенно заснуть, но не стала нарушать заведенный порядок и позвонила в телефонную службу – проверить, нет ли для нее сообщений. Никогда нельзя забывать о них.

Ничего. Превосходно. Она напомнила оператору, что на следующей неделе ее кабинет будет закрыт.

– У нас все записано, доктор Блейдс. Приятно провести время, – отозвался тот.

– И вам, – пожелала в ответ врач.

– Спасибо, доктор Блейдс, – сказал оператор. – Вы всегда так внимательны.

* * *

Запахнувшись в желтое шелковое кимоно, Грейс не без труда собрала постриженные волосы в короткий «хвост», несколько минут посвятила растяжке, а затем выполнила сорок «женских» отжиманий. После этого она принялась чистить зубы, одновременно обходя свой дом. Это не заняло много времени – здание площадью шестьсот двадцать квадратных футов на тридцатифутовом участке было меньше любого другого дома в Ла-Коста-Бич. Но Блейдс была одной из немногих, кто жил здесь постоянно, и большинство «трофеев» по соседству остались пустыми.

В прошлой жизни это был домик для прислуги. Скромное строение из дерева и стекла на ставшем драгоценным кремнеземе Малибу было условно поделено на гостиную, кухню и закуток для узкой кровати. Единственным отгороженным помещением была кабинка из стекловолокна, в которой с трудом помещалась ванна на львиных лапах и подставка для душа, установленная Грейс вскоре после того, как она стала здесь хозяйкой.

Кроме этого, доктор Блейдс почти ничего не переделывала в доме, предпочитая белое на белом, потому что выбор цветовых оттенков считала ненужной суетой, а все остальные цвета казались ей неуместными, когда все окна заполнял синий океан. Даже пол был белым – она сама укладывала ковровое покрытие, слишком пушистое по нынешней моде, но приятно ласкавшее щиколотки.

В самом доме не было ничего примечательного, но потолок с асимметричными балками, достигавший двенадцати футов в самой высокой точке, визуально увеличивал пространство и немного оживлял его. Хотя Грейс удовлетворилась бы и совсем скромным помещением – она любила забираться в «норку».

В память о том, как она пряталась на самом виду.

Рыночная цена домика теперь приближалась к трем миллионам долларов, но для Блейдс эта статистика не имела смысла – она не собиралась уезжать отсюда. И развлекать гостей – тоже. Еще одна причина не тратить время и деньги на внутреннее убранство.

За те четыре года, что психотерапевт жила в этом доме, в нем не побывал ни один человек, за исключением водопроводчика, электрика и монтажника кабельных сетей. Приветливо встретив их, Грейс брала книгу и удалялась на террасу.

Это не остановило явившегося в прошлом году парня из кабельной сети – с внешностью серфера и гнусавым голосом, – который пытался флиртовать с ней, считая себя асом в этом деле.

Она вручила ему бутылку пива и выставила вон.

Не прокатило, пижон.

Дом находится там, где сердце, а сердце у нее – это комок мышц, которому никто не нужен.

* * *

Набрав ванну, Грейс погрузилась в воду, досчитала до тысячи, а потом тщательно вытерлась полотенцем, достала портфель и проверила расписание приема на завтра.

Легкий день перед отпуском: шесть пациентов, три до полудня и три после, причем у всех, кроме одного, повторные визиты. Один – новичок, которого предупредили, что она скоро уедет, но он все равно записался. Возможно, случайная «консультация» – такое тоже бывает.

Лежа в постели, Грейс планировала завтрашний день. Утро начнется с печальных глаз двадцативосьмилетней женщины по имени Беверли, муж которой умер от редкой формы рака соединительной ткани. Он болел почти все время, когда они были вместе, и через четырнадцать месяцев после свадьбы болезнь победила. Теперь Бев снова собиралась замуж и перед вторым браком специально прилетала из Орегона.

Это не просто предсвадебное волнение. Грейс была готова ко всему. Дальше.

Пациентом номер два был шестидесятичетырехлетний мужчина по имени Рузвельт, жену которого убил вооруженный грабитель, ворвавшийся в их винный магазин на юге Лос-Анджелеса. Здесь главная проблема – чувство вины, потому что в ночную смену всегда выходил Рузвельт, а в тот день его заменила Лукреция, чтобы он мог встретиться со старыми товарищами по университетской футбольной команде.

Несчастная женщина получила пулю в голову через несколько минут после того, как пришла в магазин. Шесть лет назад. Лечение Рузвельта длилось три года. Грейс помнила дату убийства. Сейчас наступала очередная годовщина.

Рузвельт был милым человеком – тихим, вежливым, трудолюбивым. Грейс он нравился. Хотя ее чувства не имели значения. При необходимости она успокоила бы и росомаху.

На третий сеанс должна была прийти супружеская пара, Стэн и Барб, сын которых по имени Йен покончил с собой. С его стороны это не было отчаянным криком о помощи – он решительно вспорол артерии и быстро истек кровью. К концу процесса парень добрался до спальни родителей, сумел включить свет и замертво рухнул перед людьми, которые дали ему жизнь.

Грейс видела медицинскую карту бедного мальчика – явные свидетельства прогрессирующей шизофрении. С точки зрения врача, в его поступке не было ничего удивительного, но это не уменьшало ужас, который испытывали его отец и мать. Воспоминания, которые Стэн называл «садистским зудом». От них Барб всегда морщилась, и ее начинало подташнивать. Несколько раз она убегала в туалет для пациентов, где ее рвало.

Совершенно очевидно, что Стэн и Барб ничем не могли помочь мальчику – его мозг разрушался. Но они все равно изводили себя. Грейс потребовалось больше двух лет, чтобы ослабить их боль, и теперь сеансы стали реже – всего два раза в месяц. Пока все идет как надо.

Четвертым пациентом был Декстер, молодой человек, потерявший обоих родителей в авиакатастрофе. Обычное дело для малой авиации: неопытный пилот за штурвалом одномоторного самолета и, возможно, сердечный приступ. Тем не менее тут приходится иметь дело с океаном гнева.

Пятой была женщина, единственный ребенок которой, зачатый с помощью ЭКО, умер в младенчестве от редкой болезни печени. Грейс не хотелось углубляться в этот случай, потому что дети – это эмоции, а ей нужно было беречь себя, чтобы она могла быть полезной. Если она почувствует, что у нее не хватает опыта, то всегда может обратиться к Делавэру.

Последним – и, возможно, самым легким – был новичок, мужчина по имени Эндрю Тонер из Сан-Антонио, штат Техас, который ждал семь недель, когда в ее расписании появится окно. Теперь доктор подумала, что это не очень похоже на случайность. Хотя кто знает… завтра все выяснится.

Пока ей было известно, что его обращению она обязана самой себе: судя по тому, что записала служба регистрации, мистер Тонер наткнулся на одну из ее опубликованных статей. Отличную от тех работ, посвященных стрессу и психологической адаптации, которые они с Малкольмом выпускали на протяжении нескольких лет.

По настоянию Малкольма эту статью она написала одна.

Грейс считала данную публикацию – как и все остальные статьи – давно пройденным этапом, однако упоминание о ней кое-что говорило об Эндрю Тонере. Велика вероятность, что он вырос в ужасной семье.

Возможно, ему требовалось всего лишь разрешение порвать с какими-нибудь токсичными родственниками. Если так, то этот случай гораздо проще, чем у Бев, Хелен или бедных родителей парня, вскрывшего себе вены.

Блейдс знала это наверняка.

Вернув журнал записи пациентов в портфель, все еще разогретая ванной, она сбросила кимоно и направилась к стеклянным дверям, ведущим на террасу. Там выключила тусклую лампу, шагнула на выцветшие доски – и замерла, обнаженная и беззащитная, как новорожденный младенец.

Она стояла, впитывая успокаивающий рокот волн, накатывающих на берег, и их прощальный шелест, когда они пускались в обратный путь к Азии.

Вдруг что-то идущее от воды захлестнуло ее. Внезапный сгусток энергии… С Гавайев? Из Японии?

Грейс оставалась на террасе, пока это ощущение не прошло. Наконец она почувствовала, что у нее слипаются глаза, и вернулась в дом. Пора было уже проголодаться, но есть не хотелось. Она любила ложиться спать на голодный желудок. В этом у нее богатый опыт.

Разумеется, теперь голодный желудок можно было наполнить обильным завтраком. Жизнь приятна, когда ты сам себе хозяин.

Заперев стеклянные двери, врач легла в кровать, забралась под одеяло и натянула его на голову. И не забыла, как всегда, сунуть руку под пружину матраса, чтобы дотронуться до футляра из прочного черного пластика на ковре под кроватью. Он вселял в нее уверенность.

Дома она держала девятимиллиметровый «Глок», такой же, как у полиции. Незарегистрированный, в превосходном состоянии, как и пистолет 22-го калибра у нее в сумочке. Скорее всего, ни тот, ни другой ей никогда не понадобятся. Как и два револьвера «Смит-и-Вессон», которые она купила на выставке оружия в Неваде и спрятала в картотечном шкафу в своем кабинете.

Спокойной ночи, любимые орудия разрушения.

Свернувшись калачиком, Грейс сунула палец в рот и принялась жадно его сосать.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации