Текст книги "Флэшмен на острие удара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fleshmen-na-ostrie-udara-127865.jpg)
Автор книги: Джордж Фрейзер
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Вам, быть может, ни разу не приходилось видеть в действии «бритый» шар – а если и приходилось, вы этого могли и не понять. Штука нехитрая: берется самый обычный шар, отдается умельцу, и тот аккуратнейшим образом слегка подбривает слоновую кость с одной из сторон – некоторые тупицы пытаются шлифовать его наждачкой, но это бросается в глаза, словно шлюха в церкви. В игре этот шар подставляется сопернику, и дело в шляпе. Простофиля ни в жизнь не заподозрит обмана, ибо грамотно побритый шар можно вычислить только при самом тихом из тихих ударов, благодаря едва заметной дрожи перед остановкой. При сильном же ударе он чуть-чуть отклоняется от заданной траектории, а в бильярде или пуле, где точность – все, этого чуть-чуть оказывается достаточно.
Так или иначе, Каттс попался. Он мазал на дуплетах, пытаясь загнать «чужого», останавливал его у самого края лузы, а запуская «дженни» промахивался на отскоке от борта. Он кипятился и сыпал проклятиями, я же приговаривал: «Ну как же так, черт побери, едва не попал!» А мой подопечный старался изо всех сил – кстати, игроком он и вправду был ужасным – и потихоньку набирал очки. Каттс не мог ничего понять: он бьет точно, а шар идет совсем не туда.
Я подсоблял ему, постоянно говоря, что он выбирает не тот шар – для игрока верная гибель – позволить зародиться в себе такому сомнению – и Каттс вышел из себя, совсем потерял осторожность и в итоге проиграл моему юнцу с отрывом в тридцать очков.
Было любопытно наблюдать, как распетушился последний.
– А все-таки бильярд вовсе не трудная игра, – заявляет он, а Каттс, стиснув зубы, принялся отсчитывать проигрыш. Подпевалы Каттса, ясное дело, тут же принялись склонять его кто во что горазд – а именно этого мне больше всего и хотелось.
– Лучше бы потратил денежки, взяв хороший урок, приятель, – говорю я Каттсу. – Эй, Спиди, проводи-ка нашего юного чемпиона туда, где можно чего-нибудь выпить.
Когда они ушли, я с усмешкой обращаюсь к Каттсу:
– Вот уж чего не мог ожидать от парня с такими баками, как у тебя.
– Что это тебя так забавляет, черт побери, а, веселый ты наш Флэши-бой? – вскидывается он. Я же зажимаю меченый шар между большим и указательным пальцами.
– Никак не ожидал, что тебя так легко будет обрить, – говорю. – Ей-богу, ты не больше подходишь для серьезной игры, чем наш юный друг. Тебе только с пожилыми леди в мячик играть.
С проклятьем Каттс выхватил у меня шар, положил на стол и катнул. Он наклонился, следя за шаром выпученными глазами, потом грязно выругался и швырнул шар на пол.
– «Бритый», черт возьми! Чтоб тебе лопнуть, Флэшмен, ты обчистил меня на пару со своим молодым пройдохой! Где этот маленький мерзавец? Вот я ему сейчас задам трепку за такие проделки!
– Придержи свой гнев, – говорю я, покуда его дружки буквально валились на пол от хохота. – Парень ничего не знал. И никто тебя не остриг – разве я не говорил тебе не играть на деньги? – Я бросил на него лукавый взгляд. – «Готов сыграть в любую чертову игру», – говоришь? В выбивалы, в пул, в пирамидку? Но только не в бильярд с сосунками, едва выбравшимися из люльки.
И, оставив его в пресквернейшем расположении духа, я отправился на поиски Спиди.
Вы скажете, что это слишком простая месть – но ведь я и сам человек простой, зато знающий, как поддеть остолопов навроде Каттса. Как там говаривал Хьюз: у Флэшмена был дар чувствовать уязвимое место, и он одним резким словом или взглядом способен был вызвать слезы у человека, весело смеявшегося перед тем? Что-то вроде того. В любом случае, мне удалось сбить спесь с нашего приятеля Каттса и подпортить ему вечер, а это для меня самое то.
Я разыскал Спиди и юнца, который к тому времени уже лыка не вязал, и мы ушли. Мне казалось прекрасной затеей завести его в какой-нибудь дом терпимости на Хаймаркете, подыскать ему шлюху – уверен, что парень ни разу в жизни не был с женщиной, и устроить им гонки: вот умора будет смотреть, как они на четвереньках будут мчаться по коридору к призовому столбу! Но по дороге мы пропустили еще по пуншу, и молокососа развезло. Мы тащили его некоторое время, пока не надоело, потом в одном переулке Риджент-стрит стащили с него штаны, намазали зад ваксой, купленной за пенс по дороге, и заорали: «Ищейки, сюда! Гроза дивизиона „А“ бросает вам вызов! Выходите, черт вас побери!» И как только бобби появились на горизонте, мы слиняли, оставил нашего юного друга торчать носом в канаве, задрав кверху свою просмоленную, распространяющую зловоние корму.
Домой я вернулся очень довольный проведенным вечером; чего мне еще хотелось, так это увидеть лицо доктора Винтера, когда тот встретит своего заблудшего ученика.
И можете себе представить: этот вечер изменил всю мою жизнь и сохранил Индию для британской короны. Не верите? А это так. Сами убедитесь.
Впрочем, ростки посеянного взошли не раньше, чем через несколько дней, а со мной тем временем случилось еще одно происшествие, вполне достойное упоминания здесь. Я встретил старого знакомого, которому предстояло сыграть значительную роль в моей судьбе в ближайшие несколько месяцев – и событие это оказало серьезное влияние не только на нас с ним, но и на саму историю.
Тот день я провел, слоняясь по Конной гвардии, стараясь не попадаться Пэджету на глаза. У меня состоялся, насколько помнится, разговор с полковником Кольтом, американским специалистом, прибывшим с целью выступить перед комитетом по стрелковому оружию.[13]13
Парламентский комитет сэра Уильяма Моулсворда заседал в марте 1854 года, обсуждая вопросы производства стрелкового оружия. В числе членов комитета находился лорд Пэджет. Подполковник Сэм Кольт, американец, изобретатель револьвера, был в числе экспертов, приглашенных высказать свое мнение. (Комментарии редактора рукописи).
[Закрыть] Мне бы, конечно, стоило запомнить наш разговор, но увы: скорее всего беседа была слишком скучной и насыщенной техническими подробностями. Потом я отправился в центр, в Райд, на встречу с Элспет, решив испить чаю с одной из ее фешенебельных знакомых.
Элспет ехала, сидя в боковом седле, в своем лучшем темно-бардовом платье и шляпке с перьями, и выглядела в десять раз привлекательнее любой дамы в округе. Но подскакав к ней, я едва не выпал из собственного седла от изумления, увидев мужчину, сопровождавшего ее. Это был не кто иной, как лорд Ну-ну собственной персоной, то бишь граф Кардиган.
Подозреваю, с той поры, как четырнадцать лет назад он отправил меня в Индию, я едва ли перемолвился с ним хоть словом, и даже видел только на расстоянии. С того самого момента я ненавидел этого скота, и годы не притупили чувства: именно он вышиб меня из Одиннадцатого за (ирония судьбы) женитьбу на Элспет и обрек на ужасы афганской кампании[14]14
См. «Флэшмен».
[Закрыть]. И вот он тут как тут, увивается вокруг моей жены, хотя некогда презирал ее за неблагородное происхождение. И увивается, кстати говоря, не на шутку: наклонившись в седле, он тянет свою испитую рожу к ее нежному личику, а эта потаскушка смеется и вся прямо светится, польщенная его вниманием.
Заметив меня, Элспет помахала, а его светлость одарил меня столь памятным высокомерным взглядом поверх кончика своего чертового носа. Ему было уже за пятьдесят, и это сказывалось: на баках пробивалась седина, выпученные глаза сделались водянистыми, а влитый в кровь легион бутылок ярко запечетлелся в чрезмерной красноте носа. Тем не менее на коне он сидел по-прежнему прямо, как жердь, а голос его, если и сделался слегка сиплым, не утратил ни на йоту своей былой плунжерской вальяжности.
– Ну-ну, – говорит лорд. – А, да это же Фвэшмен. И где же вы быви, сэр? Прятавись, повагаю, в обществе этой превестной веди. Ну-ну. Как поживаете, Фвэшмен? Знаете ви, дорогая, – (это он Элспет, чтоб ему лопнуть), – осмевюсь довожить, что сей прекрасный парень, ваш супруг, изрядно добавив в весе с нашей посведней встречи. Ну-ну. Всегда быв тяжевоват двя вегкого драгуна, а сейчас – жуть! Вы свишком хорошо его кормите, дорогая! Ну-ну!
Бессовестная ложь, разумеется. Не сомневаюсь, это было сказано в расчете выгодно подчеркнуть свою собственную фигуру, которую можно было назвать тощей. Мне так и хотелось пнуть его в светлейший зад и поучить уму-разуму.
– Здравствуйте, милорд, – говорю я с самой заискивающей улыбкой. – Могу ли выразить восхищение вашим видом? Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?
– Спасибо, – говорит он и поворачивается к Элспет. – Как я говорив, у нас в Дине самая вучшая охота. Это свавный спорт, знаете ви, и особенно рекоменован двя юных веди вроде вас. Вы довжны у нас побывать – и вы, Фвэшмен, тоже. Вы вевиковепно держитесь в седве, насковько припоминаю. Ну-ну.
– Польщен, что вы не забываете меня, милорд, – отвечаю я, думая тем временем, что будет, если заехать ему промеж глаз. – Но я…
– А-а, – протягивает Кардиган, томно поворачиваясь к Элспет. – Не сомневаюсь, у вашего мужа так много дев – в Департаменте, иви где-то там? Ну-ну. Но вы можете приехать с кем-нибудь из друзей, дорогая, и остаться подовьше, а? Самые красивые цветы распускаются на природе, не так ви? Ну-ну. – И старый мерзавец нахально наклоняется и хватает ее ручку.
А эта дурочка, буквально растаяв, дарит ему головокружительную улыбку и щебечет, что он слишком, слишком добр. Это он-то? Старый сатир, который ей в отцы годится, и каждая морщинка на лице которого вопиет о грехе! Конечно, там, где действуют такие, всеми силами карабкающиеся наверх маленькие снобы, как моя Элспет, уродливых британских пэров попросту не существует, но даже она не могла не заметить явный перебор в расточаемых им авансах. Ну, да женщинам это всегда нравится.
– Как здорово наблюдать встречу двух старых друзей после долгой разлуки, не правда ли, лорд Кардиган? Однако, Гарри, осмелюсь заявить, что мне не приходилось прежде видеть тебя в обществе его светлости! О, как же ужасно давно, должно быть, это было! – Как видите, она несла чушь, как и положено идиотке. Меня бы даже не удивило, услышь я нечто про «товарищей по оружию». – Вы просто обязаны посетить нас теперь, когда встретились с Гарри снова. Это будет так замечательно, ведь правда, Гарри?
– Дэ-э, – говорит лорд, во взгляде которого читалось, что он ни за что не согласится переступить порог моей жалкой берлоги. – Можно и посетить. Пока же, дорогая, мне небходимо вицезреть, как вы держитесь в седве. Ну-ну. Какое насваждение смотреть на стовь грациозную даму. Вам решитевьно сведует посетить Дин. Ну-ну. – Кардиган приподнял шляпу и изящно склонил голову – даже польский гусар не сумел бы лучше, чтоб ему треснуть. – До свидания, миссис Фвэшмен.
Попрощавшись со мной небрежным кивком, лорд невозмутимо порысил по Райду.
– Ну разве он не обходителен, Гарри? Такие элегантные манеры… Впрочем, это естественно для столь знатных особ. Не сомневаюсь, дорогой, стоит тебе поговорить с ним, и лорд с удовольствием поможет тебе найти подходящее местечко: он ведь так добр, вопреки своему высокому положению. Да-да, он обещал мне исполнить все, что попрошу – так в чем же дело, Гарри? Почему ты ругаешься? Тише, милый, люди услышат!
Но ясное дело, ни ругань, ни уговоры на Элспет не действовали: когда дома я рискнул возвысить голос по поводу Кардигана, говоря, как глупо с ее стороны было соглашаться, она восприняла это за ревность с моей стороны – причем не супружескую, заметьте, а порожденную ее успешным внедрением в высшее общество и любезным обхождением пэров, тогда как я, дескать, будучи вынужденным корпеть в своей конторе в Крэтчите, оказался не в силах вынести ее возвышения надо мной. Она даже напомнила, что является дочерью барона, после чего я скрипнул зубами и запулил башмаком в окно спальни. Элспет разревелась и бросилась вон из комнаты, найдя убежище в кладовке для метл, которую отказалась покидать, пока я молотил по стене. По ее словам, она испугалась моей грубости и опасалась за свою жизнь, так что мне пришлось изловчиться взломать дверь и завалить ее прямо в кладовке. Только такой ценой мир был восстановлен. Как вы догадываетесь, этого ей и хотелось с самого начала ссоры. Да, наша семейная жизнь была необычной и утомительной, зато нескучной, как мне сдается теперь с высоты прожитых лет. Помню, как после всего я нес ее на руках в спальню, а она обхватила меня за шею, прижалась к щеке. При виде разбитого окна мы, смеясь и целуясь, стали кататься по полу. Ах, это супружеское счастье! И я, как дурак, забыл наказать ей больше никогда не разговаривать с Кардиганом.
Но в ближайшие дни у меня появились заботы, заставившие забыть про неразумные выходки Элспет. Моя проделка с тем юнцом в бильярдной вышла-таки боком, да еще с самой неожиданной стороны: меня вызвали аж к самому лорду Раглану[15]15
Фицрой Джеймс Генри Сомерсет, фельдмаршал лорд Раглан (1788–1855) – британский военачальник, главнокомандующий силами союзников во время Крымской войны.
[Закрыть].
Вам, разумеется, известно о нем все. Это тот самый осел, который заправлял тем хаосом, который мы переживали в Крыму, и покрыл себя бессмертной славой как человек, уничтоживший Легкую бригаду. Ему бы быть священником, преподавателем в Оксфорде или официантом – ибо где еще найти такого доброго, обходительного старого хрыча, так ценящего узы товарищества. Это-то и губило его: ни за что в жизни не мог он высказать кому-либо правду в лицо или распечь. И вот этому человеку предстояло стать наследником Веллингтона. Сидя в его кабинете, глядя на добродушное старческое лицо, длинный нос и взъерошенные седые волосы, и на заткнутый за отворот мундира пустой правый рукав, видя его воодушевление и тщедушность, я внутренне содрогнулся. «Благодарение Господу, – думаю, – что мне не придется воевать под начальством этого парня».
Он только-только стал главнокомандующим, протерев до того немало пар штанов в Департаменте вооружения, и теперь от него ждали, что старик возьмет в руки подготовку к будущему конфликту. В итоге, как вы догадываетесь, за мной послали по делу крайней государственной важности: принцу Альберту, нашему праведному Берти-Красавчику, понадобился новый адъютант, он же конюший, он же внештатный подхалим по совместительству, и кто, кроме нового главнокомандующего, мог справиться с подбором так, чтобы все было исполнено лучшим образом?
Обратите внимание: я не сетую на такую вопиющую неорганизованность руководства – она не была новостью в нашей армии тогда, и сейчас, насколько могу судить, мало что изменилось. Поставьте любого командующего перед выбором: обеспечивать подвоз боеприпасов к погибающей в бою части или вывести на прогулку собачку короля, и он, не раздумывая, помчится рысью, бодро выкрикивая: «К ноге, Фидо»!
Нет-нет, жизнь научила меня, что мне, капитану Гарри Флэшмену, бывшему гусару и герою, не имеющему общественного положения и высоких связей, нечего даже и мечтать войти в благословенные сферы дворца. Ну да, у меня имелись боевые заслуги, но что это значит по сравнению с розовощекими виконтами с волчьим аппетитом и длинной родословной, которыми кишел Лондон? Насколько мне известно, мой пра-пра-пра-прадедушка не претендовал даже на скромный статус ублюдка какого-нибудь захудалого герцога.
Раглан, на свой привычный лад, подходил к разговору, петляя вокруг да около, вспоминая о своей собственной судьбе и подразумевая, что его любимцы должны разделить ее вместе с ним.
– Вам тридцать один год, Флэшмен, – говорит он. – Так-так, я думал, вы старше – вам, получается было… да, только девятнадцать, когда вы покрыли себя славой в Кабуле. Бог мой, такой молодой! С тех пор вы служили в Индии, воевали с сикхами, а последние шесть лет провели на половинном жалованье. Полагаю, вы много путешествовали?
«Ага, и как правило, улепетывая во все лопатки, – подумал я, – и не при обстоятельствах, которые стоит сообщать вашей светлости». Тем не менее я признался в своем знакомстве с Францией, Германией, Соединенными Штатами, Мадагаскаром, Западной Африкой и ост-индскими землями.
– И как я понимаю, вы владеете языками: французским, немецким – превосходно; хинди, персидский – бог мой! – даже пуштунский. Благодарность парламента в сорок втором, медаль королевы – отлично, отлично, награды просто исключительные, да вы и сами понимаете. – Он добродушно рассмеялся. – А до службы в Компании, насколько мне известно, вы были в Одиннадцатом гусарском. Под началом лорда Кардигана? Ага! Так, Флэшмен, скажите-ка, что привело вас в Департамент вооружения?
К этому вопросу я был готов и принялся заливать про необходимость расширить свое военное образование, поскольку у полевого офицера немного таких возможностей и прочая и прочая…
– Да-да, все правильно, всецело согласен. Но знаете, Флэшмен, хотя не в моих правилах препятствовать молодому офицеру познавать все аспекты своей профессии – именно так учил нас, молодежь, наш наставник, Великий Герцог[16]16
Веллингтон.
[Закрыть] – но мне все же сдается, что Департамент вооружения не слишком подходит для вас, – и генерал поглядел на меня многозначительно и задумчиво, как человек, у которого есть что-то на уме. Его голос понизился до просительного шепота. – Ах, все это хорошо, мальчик мой, но мне кажется – так, чуть-чуть, не более, чем ощущение, – не для такого, как вы, все это, не для офицера, чья карьера была… э-э, ну, такой блестящей, как ваша. Ничего не скажу против Департамента – напротив, я возглавлял его столько лет, – но для юного рубаки с хорошими связями, с высокой репутацией…
Раглан наморщил нос.
– Разве это не называется «тянуть лямку»? Так и есть. Заводчики и клерки – вот кому подобает возиться со всякими там стволами, замками, заклепками, и – упаси бог! – измерениями и тому подобным. Но это же все такая механика, не правда ли?
И почему этому старому хрычу не перейти прямо к делу? Я понимал, к чему все клонится: возвращение в строй и в Турцию, в самое пекло, кто бы сомневался. Но с главнокомандующим не поспоришь.
– Я имею в виду счастливейший жребий, – продолжает он. – Только вчера его королевское высочество принц Альберт, – это Раглан произнес почти благоговейно, – поручил мне подыскать молодого офицера для важной и деликатной должности. Кандидат должен быть, разумеется, из хорошей семьи. Ваша матушка ведь была леди Алисия Пэджет, не так ли? Ах, как мы танцевали с ней… сколько же лет тому назад? Ну, не важно. Помнится, кадриль. Впрочем, одного происхождения недостаточно, в противном случае, признаюсь, я стал бы искать среди гвардейцев. – (Что ж, разумно, черт побери). – Этот офицер должен выказать себя способным, храбрым, имеющим опыт походной и военной жизни. Это самое главное. Он должен быть молод, иметь равно как хорошую подготовку, так и образование; безукоризненную репутацию, об этом даже говорить не стоит, – одному Богу известно, какое это имело отношение ко мне, но Раглан продолжал, – и в то же время быть человеком, повидавшим свет. Но самое главное, тем, кого наш старина Герцог назвал бы человеком дельным. – Командующий расплылся в улыбке. – Признаюсь, ваше имя должно было тут же всплыть в моей памяти, но его высочество меня опередил. Надо полагать, наша милостивая королева напомнила ему про вас.
«Так-так, – думаю я, – даже сквозь годы маленькая Вики пронесла воспоминание о моих бакенбардах. Помню ее мечтательный грустный взгляд, с которым она цепляла мне медаль в сорок втором: все они одинаковы, не могут устоять перед парнем с молодецкой грудью и решимостью в глазах.»
– Так что могу поведать вам, – продолжает Раглан, – в чем заключается эта ответственная должность. Осмелюсь спросить: вам не доводилось слышать про принца Вильяма Целльского? Это один из европейских кузенов его высочества, который гостит у нас инкогнито, изучая английский уклад с целью поступить на службу в британскую армию. Его семья хочет, чтобы, как только наши войска отправятся за море – надеюсь, это произойдет скоро, – юноша присоединился бы к ним в качестве члена моего штаба. Но на время, пока его препоручат моему надзору, крайне важно, чтобы рядом с ним неотрывно находился офицер, наделенный качествами, о которых я только что упомянул. Нужен тот, кто будет направлять первые шаги принца, оберегать его, отвращать от искушений, развивать его военное образование и вообще всеми способами заботиться о духовном и физическом здоровье молодого человека. – Раглан улыбнулся. – Принц очень юн и мягок, ему необходима твердая дружеская поддержка того, кто сумеет завоевать доверие этой пылкой и увлекающейся натуры. И у меня нет сомнений, что мы с вами можем найти такого человека. Вы не согласны?
Бог мой, ты обратился в нужный магазин, приятель. Фирма «Флэши и К°»: мораль оптом, присмотр за пылкими и увлекающимися натурами, духовные наставления гарантируются, молитвы и исповедь по два шиллинга сверх платы. И как их угораздило меня выбрать? Ну ладно, королева, но Раглан-то должен знать, с кем имеет дело? Допустим, я герой, но мне казалось, мой беспорядочный образ жизни, скитания и пьянство – общеизвестный факт. Ей-богу, он должен знать! Возможно, тайный умысел состоял в том, что именно эти качества и требовались – и я не уверен, что это ошибка. Но самое важное – все мои хитроумные планы избежать пуль и снарядов летят в тартарары: мне предстоит состоять при штабе и нянчиться с этим немецким сосунком в дебрях Турции. Хуже просто некуда.
Я сидел, кивая, как болванчик, и глупо ухмыляясь – а что еще оставалось делать?
– Полагаю, мы можем себя поздравить, – гнул свое старый идиот. – Завтра я провожу вас во дворец и познакомлю с вашим новым подопечным. Поздравляю, капитан, и выражаю уверенность, – он с приветливой улыбкой жал мне руку, – что вы с таким же блеском оправдаете возложенное на вас доверие, как и прежде. Всего доброго, дорогой сэр.
– А теперь, – долетели до меня, пока я раскланивался, его слова, обращенные к секретарю, – вернемся к этим треклятым военным делам. Насколько понимаю, никто так и не знает, когда все начнется? Ладно, будем надеяться, что они таки решатся.
Как вы, без сомнения, уже догадались, во дворце, куда я попал следующим утром, меня ожидал удар. Раглан вел меня. Мы миновали вереницу болтливых лакеев со щетками, которые запомнились мне по предыдущему визиту вместе с Веллингтоном, и после доклада оказались в приемной, где нас ожидал принц Альберт. Там присутствовали священник и пара типичных для двора ребят в утреннем туалете, державшихся скромненько на заднем плане, а еще – по правую руку от Альберта – стоял мой юный приятель из бильярдной. Заметив его, я будто получил пинок в живот – на миг мы с ним застыли, глядя друг на друга, потом сумели овладеть собой; сгибаясь вместе с Рагланом в поклоне, я поймал себя на мысли: удалось ли им хотя бы оттереть ваксу у него с задницы?
Как я и ожидал, Альберт заговорил своим резким, с немецким акцентом, голосом; принц оставался все тем же холодным, самодовольным хлыщом, каким был двадцать лет назад, во время первой нашей встречи, с теми же жуткими бакенбардами, выглядевшими так, словно кто-то пытался выдрать их, но бросил эту затею на полпути. Он обратился ко мне, указывая на лежащий на столе бесформенный предмет.
– Што ви думать про новый шапк для Гвардия, капитан Флаш-манн?
Я сразу сообразил что к чему: эта тема не сходила со страниц юмористических газет, которые подшучивали над изобретением Е.К.В. Принц то и дело внедрял в войсках нелепицы собственного сочинения, в которых, как верноподданнейше пыталась довести до его сведения Конная гвардия, вовсе не имелось нужды. Я посмотрел на последнюю новинку: отвратного вида фуражка с длинными клапанами, и заявил, что эта штука, должно быть, окажется невероятно удобной в обращении и выглядит просто замечательно, кстати. Превосходно, первоклассно, лучше не придумаешь, и как только никто раньше не додумался![17]17
Помимо широкой критики, звучавшей в адрес принца Альберта за его вмешательство в государственные дела, рвение последнего в части внедрения новых элементов военного обмундирования вызвало немало шуточек весной 1854 года. На деле, если судить по рисункам того времени, так называемый «Альбертовский берет» представлял собой практичный, хотя и несколько неказистый, головной убор типа фуражки. Но в то время вокруг британского мундира разгорались ожесточенные споры – традиционные стоячие воротники и ошейники служили основной мишенью, и любые предложения его королевского высочества принимали обычно в штыки. (Комментарии редактора рукописи).
[Закрыть]
Принц довольно кивнул, потом говорит:
– Как я понимать, вы учились в Рагби, капитан? Ах, подождите-ка: капитан? Не возможно быть. Не полковник, нет? – и он поглядел на Раглана, который ответил, что ему в голову приходила та же мысль.
«Ладно, – думаю, – если так происходят повышения, я не против».
– Рагби, – повторил Альберт. – Это великий английский школа, Вилли, – обращается он к молокососу, – одна из тех, где юнцы вроде тебья превращаться в мужчин, как полковник Флаш-манн.
Ага, так и есть, это было похоже на нечто среднее между тюрьмой и борделем. Я стоял, приняв вид парня, который каждый день с молитвой принимает холодные ванны.
– Полковник Флаш-манн есть знаменитый воин Англии, Вилли. Хотя он такой молотой, он завывать… завоевать лавры за храбрость в Индия. Видишь? Вот, ему предстоять стать твой друг и учитель, Вилли: слушай все, что он тебе сказать; подчиняйся ему в точности и с охотой, как положено зольдат. Дисциплин есть первый закон в армия. Ты понимать, Вилли?
Бросив на меня нервный взгляд, парень впервые заговорил:
– Да, дядя Альберт.
– Очень карашо. Можешь пожать руку полковник Флаш-манн.
Парень нерешительно подошел и протянул мне руку.
– Здравствуйте, – пробормотал он, и звучало это так, будто слово было заучено им только что.
– Называй полковник Флаш-манн «сэр», Вилли, – говорит Альберт. – Это вышестоящий офицер.
Мальчишка вспыхнул, а я – ни в жизнь не скажу, как у меня хватило духу заявить подобное в присутствии такого зануды, как Альберт, но мне важнее всего было завоевать расположение юнца: не так часто у вас заводятся в друзьях принцы, и мне подумалось, что Флэши не должен дать маху.
– С разрешения вашего высочества, – говорю, – мне кажется, что вне официальной обстановки будет вполне уместно звать меня «Гарри». Привет, юноша.
Парень оторопел, потом улыбнулся. Придворные осуждающе зашушукались, Альберт сначала растерялся, потом тоже улыбнулся, а Раглан одобрительно хмыкнул.
– Ну вот, Вилли, теперь ты иметь английский товарищ. Очень карашо. Посмотришь, лучше и быть не может. А теперь иди вместе с … Гарри, – Альберт чванно улыбнулся, и придворные подобострастно замурчали. – Он познакомить тебя с твои обязанности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?