Текст книги "Книга магии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kniga-magii-176502.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Мэтью Хьюз[9]9
Matthew Hughes, 2018; © пер. В. Соломакиной, 2018.
[Закрыть]
Мэтью Хьюз родился в Англии, в Ливерпуле, но большую часть жизни провел в Канаде. Он работал журналистом, писал речи для министров юстиции и окружающей среды и как спичрайтер-фрилансер в Британской Колумбии, пока серьезно не занялся писательским трудом. На его творчество значительное влияние оказал Джек Вэнс. Хьюз детально описал приключения негодяев Хэнгиса Хэпторна, Гута Бэндара и Луффа Имбри, живших до Эры умирающей Земли, в популярных рассказах и романах, включающих «Странствия глупца» (Fool’s Errant), «Одурачь меня дважды» (Fool Me Twice), «Черный Бриллион» (Black Brillion), «Маджеструм» (Majestrum), «Геспира» (Hespira), «Спиральный лабиринт» (The Spiral Labyrinth), «Шаблон» (Template), «Квартет и триптих» (Quartet and Triptych), «Желтый кабошон» (The Yellow Cabochon), «Другой» (The Other), «Простой народ» (The commons), его рассказы вошли в сборники «В поисках правды и другие рассказы» (The Gist Hunter and Other Stories) и «Замыслы Луффа и другие рассказы» (The Meaning of Luff and Other Stories). Он автор трилогии «В ад и обратно» (Hell and Back Trilogy): «Проклятые жулики» (The Damned Busters), «Костюм не включен» (Costume Not Included) и «Должок» (Hell To Pay).
Он пишет детективы под псевдонимом Матт Хьюз и тексты для СМИ, как Хью Мэтьюз. Недавно вышли его книги о Луффе Имбри: «О причудах и нублах» (Of Whimsies and Noubles) и «Прозрение» (Epiphanies), сборник «Дьявол или ангел и другие рассказы» (Devil or Angel and Other Stories) и книга об Эрме Касло «Помощник волшебника» (A Wizard’s Henchman).
Здесь вы прочитаете рассказ о волшебнике, столь могущественном, тщеславном и алчном, что, казалось бы, он вовсе не нуждается в друзьях, однако на деле все оказывается не так однозначно.
Друзья Маскелейна неотразимого
У волшебника Маскелейна была одна особенность: если ему что‐нибудь нравилось, он считал эту вещь своей, и только своей. А если она принадлежала другому, значит, тот владел ею незаконно.
«Негодяй обокрал меня!» – так решал Маскелейн. Он копил в себе возмущение, разрабатывая планы, направленные не только на отъем понравившегося, но и на наказание наглого вора. Таким вот образом Маскелейн и прослыл волшебником, который любил вызывать других на поединки. Те, кто решался сразиться с Маскелейном Неотразимым, возвращались домой побитыми и нищими, ведь, кроме предмета, послужившего причиной поединка, он отбирал все, что ему хотелось. И вешал волшебную палочку побежденного чародея на стену столовой.
На сто девятнадцатом Великом симпозиуме, проводившемся в роскошных садах при дворце Великого Магнуса, Маскелейн разгневался на Подлбрима, безвестного чародея, у которого даже прозвища не было. Маскелейн тщательнейшим образом подготовился к состязанию, ревностно охраняя репутацию образцового исполнителя нескольких сложнейших трюков.
К восторгу всех собравшихся, он представил серию сцен из Девятнадцатой Эры с помощью конструкции из призм и кристаллов, с исключительным мастерством выращенных в пещере неподалеку от его поместья в Хай Войдераш. Работа велась месяцами и чуть ли не до смерти изнурила нескольких сильфид. Фигуры высотой в половину человеческого роста, облаченные в античные одежды, исполняли в воздухе тайные замысловатые ритуалы, изображавшие сценки повседневной жизни при дворе Седого императора бесчисленные тысячелетия назад. Власть Маскелейна над собственным творением была настолько велика, что позволяла провести публику за Закрытый Занавес, считавшийся доселе непроницаемым, и показать развлечения императора и наложниц в гареме.
Первым зааплодировал сам Великий Магнус, затем к нему с восторгом присоединились судья Фубэй и старейшины Колледжа. Маскелейн заметил, как Лурулан Лучезарный и Омбо Досточтимый обменялись на трибунах угрюмыми взглядами. Их совместный проект воссоздавал фрагмент полумифической Войны Семи царств, когда две армии в самом разгаре свирепой битвы внезапно прекратили сражаться друг с другом и объединили усилия против извивающейся юной драконессы, слетевшей с небес. Лурулан и Омбо сотворили тысячи миниатюрных роботов, пеших и конных, и ужасающего червеобразного дракона, изрыгавшего красно-желтое пламя. В разгар битвы чудовище, сраженное мерцающими лучами Бессмертных и Железной гвардии, взорвалось яростной вспышкой света, разлетевшись во все стороны сверкающими искрами и мерцающей чешуей.
Пока Маскелейн складывал в коробки свои призмы и кристаллы, зрители наблюдали за воюющими фигурками, творением Лурулана и Омбо. Маскелейн, купаясь в восторженных похвалах публики, был сама скромность, лишь в глазах блестел холодный огонь тщеславия.
Он поклонился Великому Магнусу и Фубэю, одной рукой вяло помахал слугам, чтобы те унесли аппаратуру, а другую прижал к груди в благодарность публике за ее шумное одобрение. Маскелейн сошел с помоста, не дожидаясь окончания аплодисментов, и стоял среди толпы волшебников и государственных сановников, слушая приглушенные восклицания.
Дворецкий Великого Магнуса объявил:
– Подлбрим… – Он поискал в свитке прозвище, но, не найдя его, замаскировал эту досадную заминку кашлем, после чего продолжил: – Подлбрим и его Древо сокровенных желаний!
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани, – публика вытянула шеи, готовая лицезреть новое чудо. Маскелейн не узнал Подлбрима, хотя имя было ему знакомо. На помост вышел невысокий, полноватый человек в невзрачной, какой-то даже тусклой мантии. Поклонился публике – мелькнула лысина с мышино-седой каймой волос. Никаких велеречивых жестов или театральных поз, технику которых Маскелейн всегда тщательно отрабатывал. Чародей окинул собравшихся удивленным взглядом, как бы спрашивая, что они тут делают, потом откашлялся и произнес:
– Смотрите.
Шагнув в сторону, он коротким жестом представил публике нечто необычное. В центре сцены откуда ни возьмись появился столб бледно-голубого дыма и спиралью стал закручиваться вверх, непрерывно расширяясь и превращаясь в плоское облако над головой чародея. Дым сгустился, потемнел, затвердел, и видение стало стеклянным деревом цвета морской волны. Дерево выбросило во все стороны сильные ветви, они стали змеиться, переплетаться, нежная, почти прозрачная листва одела зеленью молодые побеги.
А потом на дереве появились плоды. Подлбрим сорвал с нижней ветки шар, ладно улегшийся в горсти, окинул его почти равнодушным взглядом и бросил Великому Магнусу, сидевшему в ложе. Повелитель страны поймал стеклянное яблоко, повертел в руке, рассматривая с неподдельным любопытством, и поднял высоко над головой, чтобы на фоне полуденного неба заглянуть вглубь.
Притихшая толпа услышала резкий вдох аристократа, и затем шумный выдох, что, безусловно, выражало восхищение. Магнус замер, удивление сменилось грустью. После долгой паузы он медленно опустил яблоко и смахнул слезу. Вновь бросив взгляд на шар в своей руке, тихо произнес:
– Изумительно.
Подлбрим слегка поклонился Великому Магнусу, потом сорвал еще одно яблоко с прогнувшейся под тяжестью плодов ветки и кинул его Фубэю. Судья уставился на шар взглядом потерявшегося ребенка, который, увидев мать за углом и широко распахнув объятия, бросается ей навстречу. Подлбрим сорвал еще несколько плодов, один за другим, и бросил их в толпу. Счастливцы, получившие шар, вели себя так же, как Великий Магнус и судья: долго заглядывали в глубь стеклянного яблока, издавали радостный возглас, удивлялись и умолкали, погружаясь в печальные раздумья.
Никто не восхищался громогласно, не слышно было и аплодисментов. Подлбрим не использовал театральных жестов, он вел себя как обычный человек – просто срывал яблоко и бросал, как крестьянин, вывезший урожай на рынок, пока каждый не получил свой подарок с сюрпризом. Одарены были все, кроме Маскелейна, потому что, когда приземистый волшебник хотел бросить ему последнее яблоко, Маскелейн, отказываясь, махнул рукой.
Подлбрим поднял стеклянный шар и вопросительно посмотрел на Маскелейна. Получив в ответ холодный взгляд, точь-в-точь как у василиска, которого Маскелейн держал на цепи в подвале, волшебник пожал плечами. Он подержал шар на вытянутой руке, с сожалением, словно птицу, которая не смогла улететь, потом подбросил его в воздух. Шар лопнул, как мыльный пузырь.
Подлбрим повернулся к дереву, последовал небрежный жест короля, отпускающего просителя. Дерево заблестело и растворилось в воздухе. Собравшиеся дружно вздохнули, раздались грустные вскрики – вместе с деревом исчезли и плоды с видениями.
Подлбрим, кивнув вместо прощального поклона, покинул сцену и пошел на свое место. Публика еще долго не могла прийти в себя, затем дворецкий вспомнил о своих обязанностях и объявил следующий номер.
Медленно моргая, словно пробуждаясь ото сна, Шеванс Проницательная вышла на сцену и наколдовала цепочку привидений. Однако ни забавные гримасы, ни странные предсказания фантомов не рассеяли атмосферы размышлений, созданной Подлбримом и его шарами. Шеванс быстро свернула свое представление и покинула помост. Прочие волшебники отказались выступать, признавая свое поражение.
Великий Магнус приказал внести золотой венок победителя, его доставил дворецкий на традиционной алой бархатной подушечке с золотыми кистями. Когда слуга выкрикнул имя Подлбрима, выяснилось, что волшебник незаметно покинул симпозиум.
– Гений, увенчанный скромностью, – сказал Великий Магнус. – Вот у кого всем нам следовало бы поучиться.
Маскелейн Неотразимый ни в коем случае не мог согласиться с мнением высокочтимого аристократа. Подлбрим украл у него триумф! Усевшись в карету и приказав слугам доставить его домой, он вдруг понял, что украдена не только победа: вынудив Маскелейна отказаться от яблока, Подлбрим лишил его чудесного эффекта, покорившего сердца остальных волшебников и аристократов.
Карета взмыла в небеса, волшебник стиснул зубы от возмущения. Он преподаст урок ненавистному Подлбриму! Придется тому – хочет или нет – выложить тайну дерева, которое по праву принадлежит Маскелейну, и понести наказание за причиненный ущерб.
* * *
Карета приземлилась в переднем дворике поместья, раскинувшегося высоко на мысе, с видом на долину Короманс. Стайка сильфид окружила Маскелейна. Они жеманничали, подлизываясь, искали прикосновения его руки и ласкали лицо, но он отмахнулся от воздушных чаровниц и направился в свой кабинет на верхнем этаже башни, стоявшей на краю обрыва.
Волшебник давно уже обходился без учеников: толку от них чуть, зато хлопот не оберешься. Но у него был близкий друг – демоненок, которого Маскелейн некогда поймал и заставил принять форму овального зеркала в золотом обрамлении. Войдя в кабинет, чародей произнес заклинание, пробудившее адское отродье.
– Чего ты хочешь от меня?
– Знания, – ответил Маскелейн, – о том, кого зовут Подлбрим.
– Хорошо, я поспрашиваю.
Волшебник зашагал по круглой комнате, выглянул в окно и увидел, как старое рыжее солнце погружается в хмурую тень, опускаясь к горизонту. В голове Маскелейна мелькнула наполовину сформировавшаяся мысль, он подошел к шкафу, вырезанному из костей давно вымершего зверя, и скользнул пальцем по дюжине книжных корешков на полке. Однако мысль оставалась все такой же туманной, и он в раздражении повернулся к зеркалу.
– Ну, не трать же понапрасну мое время! Говори.
– Сведений не так уж много, – отозвался демон. – Подлбрим весьма скромен. А это значит, что он не афиширует свои достижения. Живет довольно-таки уединенно, в маленьком домике в Ардоллийском лесу, и редко общается с миром.
Ну, это не новость. Раньше Подлбрим не посещал Великий симпозиум, поэтому сегодня Маскелейн увидел коротышку-волшебника впервые. Вообще-то его имя было Маскелейну известно, но не вызывало никаких ассоциаций. Подлбрим был словно чужая страна, дикарская и неблагозвучная, далекая, о которой слышали лишь мельком, но никак не связанная с жизнью «здесь и сейчас».
– Покажи мне его домик, – приказал Маскелейн.
По зеркалу пошла рябь, потом появилась убогая мазанка, крытая темной соломой. Невдалеке стоял сарайчик со свиньей, еще один – с курами и крытый колодец.
Вид с высоты птичьего полета.
– Эге, да у него нет даже приличного каменного укрытия. Подойди поближе. Давай заглянем в окно или проникнем сквозь тонкие стены.
Картинка враз увеличилась, словно птица спланировала перед домом, где рядом с обычной деревянной дверью находилось скромное окошко из стеклянных ромбов, размером с ладонь. Окошко, приближаясь, увеличивалось, пока целиком не заполнило овальное зеркало, а стекла стали матовыми и непрозрачными. Картинка вдруг остановилась.
– Ближе, еще, еще! – закричал Маскелейн.
По зеркалу вновь пробежала рябь, и оно потемнело. Волшебник смотрел на свое отражение, и выражение собственного лица ему совсем не нравилось.
Демон сказал:
– Я… меня отбросили.
– Что? Как это?
Пауза.
– Не знаю, как объяснить точнее. Не совсем грубый отпор. Я его едва почувствовал. Но весьма недвусмысленный. Ближе я подойти не могу. Вот сейчас как раз пытаюсь вернуться… и не могу.
Маскелейн принялся браниться на чем свет стоит, призывая на голову волшебника-провинциала самые страшные проклятья, и даже демоненок притих, спрятавшись за зеркальной гладью. Обеспокоенная криками сильфида в смятении подошла к двери кабинета, и волшебник едва не убил ее грозным рыком и упрекающим взглядом, смягчившись лишь при ее последнем вздохе и позволив бедняжке унести ноги. Наконец Маскелейн кое-как обуздал свой нрав и добавил к растущей стопке прегрешений Подлбрима еще одно оскорбление. Этот выскочка за все заплатит! Потом Маскелейн повернулся к зеркалу:
– Так что ты посоветуешь?
– Честно? Не связывайся с Подлбримом. Похоже, он очень силен.
Волшебник задохнулся от гневного разочарования.
– Разузнай о нем побольше, – прошипел он, стиснув зубы. – Не то накажу.
– Когда я что‐нибудь узнаю, тотчас же доложу. А сейчас могу сообщить, что у Касприна Несказанного были какие‐то делишки с Подлбримом. Он может быть тебе полезен.
– Ага! – проговорил Маскелейн, состроив злорадную гримасу. – Значит, Касприн.
Нельзя сказать, что у Маскелейна были друзья, хотя врагов имелось в избытке. Всех их он побеждал и обирал, облагал данью. Они боялись его гнева и держались тише воды ниже травы. Однако существовала другая категория волшебников, которые ничего не имели против него и не заслужили наказания. Таким был Касприн Несказанный, чародей, который жил под горой, в подземном укрытии, бывшей цитадели короля-параноика, расположенной где‐то на западе.
Маскелейн вытащил аппарат для связи – аспектон и поставил его на рабочий стол.
– Касприн, говорит Маскелейн!
После небольшой паузы над аппаратом возникло узкое лисье лицо Касприна.
– Маскелейн? Что за странный звонок?
– Меня интересует тот загадочный тип, Подлбрим.
– А-а, – протянул Касприн, вкладывая в междометие бездну смысла. – Великий симпозиум. Замечательное выступление.
– Ты был там?
Тонкие губы расплылись в улыбке.
– Нет, но слухами земля полнится.
– А мне вот шепнули, что у тебя раньше были какие‐то делишки с Подлбримом. Расскажи мне о нем.
Касприн задумался, потом кивнул:
– Я хорошо тебя знаю, поэтому не обессудь, в гости не приеду. Тебе придется прийти ко мне. Разговаривать будем только на моей территории, с охраной и защитой.
Маскелейн не колебался:
– Я прибуду дорогой Мрака. Жди, я скоро.
Касприн махнул рукой в знак согласия, его образ помутнел и исчез.
Маскелейн подавил нетерпение и задумался. Касприн не сделал ему ничего плохого, и все же не стоило появляться во владениях другого волшебника, не приняв кое-каких мер предосторожности. Он сверился со своими книгами и выбрал три достаточно сильных заклинания: «Полное разрушение Буакса», «Непроницаемое платье Цайнцена» и «Всепроникающий луч Уиллифанта». Зафиксировав все три в свободных отделах памяти, он открыл портал дороги Мрака и сделал шаг. Перед ним лежала бледная призрачная дорога, ведущая через темное болото и лес. Маскелейн, бывалый путник дороги Мрака, четко держал в уме образ пункта назначения. Он быстро миновал опасный путь и вдруг оказался в туннеле, глубоко под горой Касприна. Волшебник подошел к двери, распахнувшейся перед ним, за которой узколицый чародей ждал его в слабо освещенном зале для приемов.
Касприн шагнул в сторону, впуская гостя. Маскелейн оглядел скудно обставленную комнату, не заметив ничего опасного, и теперь ждал, что предпримет хозяин цитадели.
Касприн закрыл дверь, провел рукой черту от косяка до косяка, тихо произнося заклятье, и, судя по положению руки, гладившей поверхность двери, чародей использовал «Непроницаемый буфер Шлетцеля». Маскелейн ничего не сказал: ни к чему ранить самолюбие хозяина, если надеешься на его помощь.
Теперь Касприн повернулся к нему, пряча руки в рукава шелкового халата.
– Так чего же ты хочешь? И что дашь за это?
– Расскажи мне все, что ты знаешь о Подлбриме.
На второй вопрос Маскелейн почти не отреагировал, небрежно бросив:
– Возможно, тебя заинтересует череп ниграва.
Таким же безразличным тоном Касприн заметил:
– У меня, конечно, тоже такой есть.
Он словно бы обдумывал поступившее предложение, потом добавил:
– Но мой – молодой, с шишкой вместо рога.
– У моего – рога взрослого самца.
Касприн развел руками.
– Какой длины рога?
Маскелейн широко развел руки. Искра алчности промелькнула во взгляде хозяина цитадели.
– Согласен. Мои провидческие способности повысятся.
Волшебники исполнили ритуал заключения сделки и обговорили обоюдное проклятие – «Фурункулы Хоха», призванное покарать любого из них, если тот не выполнит обязательств.
Дело сделано. Маскелейн обернулся к чародею:
– Рассказывай.
– Присядем.
Касприн указал на два внезапно выросших на голом полу стула. Маскелейн уселся, не сводя глаз с задумчивого лица собеседника.
– Увы, я не так уж много знаю, в основном это слухи. Говорят, что начинал Подлбрим у Чейчея Прозорливого…
– Красная школа. Как же, помню.
– Точно. Но после двенадцатой ступени Подлбрим ушел от Чейчея в ученики к Гроффеску Упрямому.
– Но ведь это Синяя школа! Не хочешь ли сказать, что этот простак удостоился знаний Лиловой школы?
– Понятия не имею. После нескольких лет у Гроффеска Подлбрим вернулся в Ардоллийский лес и посвятил себя частным исследованиям.
Маскелейн наклонился вперед.
– В какой сфере?
– Однажды я посетил его домишко. Тогда он искал способ соединения несопоставимых флюксий. Считал, что это в значительной степени увеличит их силу.
– Абсурд! – заявил Маскелейн. – Синюю и Красную соединить невозможно. Они всегда конфликтуют, хотя усилием воли можно достичь неких напряженных отношений.
– Я тоже так думал, – проговорил Касприн. – Однако Подлбрим был убежден, что это возможно, и, по некоторым признакам, таки добился успеха.
– По каким?
На лице Касприна появилась презрительная гримаса.
– Разве ты не видел прямого доказательства этому сегодня? Древо сокровенных желаний?
Маскелейн пренебрежительно фыркнул.
– Я видел, как дерево сформировалось из столба дыма. Оно дало побеги со стеклянными плодами. Я тоже так умею.
Касприн отвел взгляд, затем искоса взглянул на волшебника.
– Мне сказали, что ты не заглянул в свое яблоко.
Маскелейн ощетинился.
– Я был не в настроении в игрушки играть.
– Тогда ты даже не представляешь, что мог увидеть.
– И что такого я мог увидеть?
Касприн покачал головой.
– То, что могло исполнить твое сокровенное желание.
– А откуда Подлбриму знать о моем сокровенном желании?
На этот раз Касприн пожал плечами.
– Для этого, полагаю, надо причаститься тайн Лиловой школы.
Маскелейн подавил раздражение, борясь с порывом жгучего желания завернуться в непроницаемое платье Цайнцена и применить луч Уиллифанта.
– Еще что-нибудь?
– Я вспоминаю, что в самом начале своих занятий Подлбрим увлекался земной магией, – сообщил Касприн. – Ну, знаешь, все эти корешки, ветки и тому подобное – все, что может жить и бурно разрастаться среди экстраполяций.
Маскелейн презрительно выдохнул:
– Земная магия! Деревенщина!
Касприн пожал плечами. Ему нечего было добавить.
– Чего же хочет добиться этот тупой крестьянин? Каково его сокровенное желание?
Касприн не нашелся с ответом. Помолчав, все же кое-что сообщил:
– Помнится, я слышал, что Подлбрим обращался к Хуа-Сэнгу насчет старинного клавиконта, который Хуа-Сэнг унаследовал от Вантуниана, когда тот ушел в мир иной. Но то было давно.
Новость поразила Маскелейна нелепостью.
– Клавиконт? Подлбрим – любитель скрипуче-визгливых фуг?
Очередной взлет и падение облаченных в шелка плеч.
– Такой прошел слух. Подлбрим очень расстроился, получив отказ.
– В самом деле, – заметил Маскелейн. – Что такого ценного крестьянин из Ардоллийского леса мог предложить мудрейшему Хуа-Сэнгу?
– Вряд ли причина была в этом. Ну, вот и все, что я могу сказать.
Полученная информация не тянула на череп ниграва, но Маскелейн успокоил себя тем, что у него остался второй экземпляр лучшей сохранности. Ведь Касприн, дурачина, не задал вопроса о состоянии черепа. Левый рог треснул и не выдержал бы тряски, но Касприну только предстояло это узнать.
Маскелейн попрощался и подошел к двери. Касприн хотел было снять «буфер Шлетцеля», но гость сам снял заклятие. Он шагнул в туннель и отправился домой по дороге Мрака.
* * *
– Хуа-Сэнг, говорит Маскелейн Неотразимый!
– Узнал по тону, – прозвучал четкий голос из аспектона, – ладно, поговорим.
Аппарат сверкнул, и подобие Хуа-Сэнга появилось в кабинете, повиснув в воздухе. Миниатюрный волшебник, казалось, маячил над Маскелейном. Хозяин настроил автоматику, и нога видения коснулась пола, теперь Маскелейн был выше гостя.
Оба волшебника обменялись приветствиями, как того требовали приличия, и Хуа-Сэнг перешел к делу:
– Так о чем речь?
– Я решил организовать квартет или квинтет, еще не знаю точно, чтобы исполнять погребальные песни и легкие пьесы Восемнадцатой эры. Я приступил к обучению сильфид, но мне бы хотелось использовать настоящие инструменты, а не их копии.
– Не знал, что у тебя столь глубокие музыкальные интересы.
– Я их не афиширую.
Хуа-Сэнг сохранял вид полнейшей невозмутимости.
– Ну а я тут при чем?
– Говорят, у вас есть клавиконт Восемнадцатой эры.
– Да, есть.
– Интересно, не хотели бы вы с ним расстаться?
– Ну уж нет, он мне очень дорог.
– Я подумал, может, у меня есть что‐то ценное для вас, на обмен.
Лицо Хуа-Сэнга выражало безмятежное спокойствие.
– Вряд ли это возможно. У меня есть все, что мне нужно.
Хуа-Сэнг слыл волшебником независимым. Маскелейн ожидал, что тот не заинтересуется его запросом, однако слуги тщательнейшим образом проверили все запасы, чтобы найти то, перед чем волшебнику трудно будет устоять. Дворецкий проштудировал инвентарную книгу и посоветовал предложить гостю одну штуку, выигранную когда-то на дуэли и пылившуюся в кладовке за ненадобностью.
Маскелейн спросил Хуа-Сэнга:
– А вы знаете о змеях острова Бальбеш, тех, что вырастают до невероятных размеров?
– Кажется, что‐то слышал.
– А слыхали ли вы, что у взрослых особей в желчном пузыре растут камни?
– Гм-м.
– И камни эти обладают интересной особенностью: они резонируют на любое изменение скорости движущегося предмета или жидкости. Резонируют и увеличивают громкость.
Хуа-Сэнг приподнял правую бровь. Маскелейн заметил это и сделал паузу.
Молчание висело в воздухе несколько долгих секунд, пока Хуа-Сэнг не сдался, хрипло спросив:
– У тебя есть один из тех камней?
Маскелейн, не говоря ни слова, вытащил из кармана своего одеяния камень размером с кулак и подержал его перед аспектоном.
– Вот это да, – ахнул Хуа-Сэнг.
– Да уж, – согласился Маскелейн.
* * *
– Если будешь разговаривать с Подлбримом, – сказал Маскелейн, – дай ему знать, что я приобрел клавиконт у Хуа-Сэнга.
Призрак Касприна старательно выдерживал маску безразличия на крысином личике.
– Ты хочешь, чтобы я был посредником?
Маскелейн помахал рукой, делая вид, что ему все равно.
– Я сказал что‐то обидное?
Маскелейн старательно подчеркивал, что проблема его не волнует. Глаза Касприна сузились, но он равнодушно заметил:
– Если случайно встречу его, то скажу.
– Отлично, – сказал Маскелейн и, сократив до минимума обмен любезностями, прервал связь.
* * *
– Я говорил с Подлбримом, – сообщил Касприн. – Он не прочь пообщаться.
– Еще бы, – усмехнулся Маскелейн.
Не удержавшись, он спросил про череп ниграва:
– Полагаю, он тебе подошел?
– Более чем. Я рассказал о нем Подлбриму. Он знает заклятие «Непогрешимый выпрямитель Уванча».
Маскелейн сдвинул брови:
– Что‐то малоизвестное. Никогда о таком не слышал.
– Не важно. Я принес череп, он слегка поколдовал, поврежденный рог теперь как новенький.
Касприн расплылся в улыбке.
– Мои предсказания достигли новых уровней проницательности.
– Он щедр. Или же мот?
– Называй как хочешь. Мне пора. Я возвращаюсь к работе.
На этот раз разговор оборвал уже Касприн, не дожидаясь, пока Маскелейн закончит вежливую церемонию.
* * *
– Подлбрим, говорит Маскелейн!
Образ неуклюжего толстячка не появился над аспектоном, но в воздухе прозвучал голос:
– Я предпочитаю беседовать с глазу на глаз. Хотите поговорить, милости прошу ко мне.
Маскелейн подавил гневный порыв и сказал:
– Очень хорошо. Если вы подготовите вход, я приду дорогой Мрака.
Но Подлбрим на это не согласился:
– Если я открою портал дороги Мрака, появятся вредные испарения, которые помешают моей работе с флюксиями, Серебром и Тьмой.
– С чем? – вырвалось у Маскелейна. Он знал четыре вида флюксий: Желтую, Зеленую, Синюю и Красную. Эти пересекающиеся линии силы сформировали своеобразную сеть над землей и морем. Маги, старательно сосредоточивавшие волю с помощью звуков, движений и поз, управляли линиями силы – так осуществлялось волшебство.
– Серебряная и Черная. Вы слышали о них?
Маскелейн растерялся. Признаться, что никогда не слышал о таких флюксиях, означало ударить в грязь лицом. Если же подобных флюксий в природе не существует и Подлбрим задумал высмеять его, а Маскелейн скажет, что знает о них, – и того хуже. Попасть впросак не хотелось – слухи расходятся мгновенно.
– У меня нет на это времени, – нашелся он с ответом. – Раз я не могу воспользоваться дорогой Мрака, каретой, что ли, прилететь?
– Да, подойдет, – медленно, будто раздумывая, сказал Подлбрим. – Ее энергия не помешает экспериментам.
– Ждите, я скоро буду. – Маскелейн оборвал разговор, нисколько не заботясь об этикете.
* * *
Карету приводил в движение «Неистощимый мотиватор Азериона». Она катилась по коридорам между параллельными флюксиями, и самый скорый ход был среди Синих. Карета смогла въехать в Ардоллийский лес, но не далее. К мазанке вела узкая, извилистая тропа.
Маскелейн терялся в догадках. Волшебники неизменно устраивали свои жилища на пересечении флюксий. Точка пересечения Желтой и Зеленой считалась наименее благоприятной. Синей и Зеленой – предлагала прочную основу для большинства заклинаний и колдовства, но редко встречающиеся перекрестки Красной и Синей были наилучшим вариантом, если волшебник обладал сильной волей и мог справиться с их естественной тягой к столкновению.
«Орлиное гнездо» Маскелейна в Хай Войдераше располагалось на пересечении Синей и Красной флюксий, с преобладанием Синей, что давало ему возможность извлекать энергию из несовместимости. Он принадлежал к Синей школе, однако лелеял мечту со временем дорасти до Лиловой, когда отточит мастерство на ритуалах Красной школы и добавит ее знание к своему опыту. Он не сомневался, что его воли хватит на все.
Однако домик Подлбрима не располагался ни на одном из пересечений. Опытный волшебник мог бы применить здесь магию, но ожидать естественного наращивания воли вряд ли стоило. И все же это место каким-то непонятным образом, не прибегая к насилию, дало отпор его демону. Что‐то не сходилось.
Выйдя на поляну, Маскелейн ощутил легкое покалывание в нижней челюсти – ему позволили преодолеть защитный барьер. Заклятия он не распознал: неприятно. Дверь открылась, и Подлбрим пригласил его войти. Маскелейн шагнул вперед, загоняя поглубже ощущение скованности и неуюта.
Гость рассыпался в любезностях – так принято у волшебников при личной встрече, и хозяин отплатил ему той же монетой. Тем временем Маскелейн осматривал владения коротышки-волшебника. К своему удивлению, он не заметил явных следов магических ритуалов. В комнате стоял рабочий стол, но на нем почти не было колдовских принадлежностей, и книжный шкаф с тремя небольшими томиками. И все! Остальное пространство занимали еще один стол и два стула, да еще узкая кровать в алькове за полузакрытым занавесом, камин и изрядно потертый ковер. Ничто не говорило о присутствии в доме слуг или каких-то других людей.
Подлбрим наблюдал за тем, как Маскелейн оценивает его собственность.
– Я живу скромно, никакие излишества не должны мешать исследованиям.
– Тем не менее вы хотели приобрести античный клавиконт.
– Точно, – удивился Подлбрим. – Я думал, он хорошо срезонирует с заклинанием, которое я тогда сочинял.
Коротышка-волшебник развел руками и улыбнулся.
– Давненько это было. Когда я еще учился в Лиловой школе.
Маскелейн отметил последние слова, но они не произвели на него особого впечатления.
– Вы сочиняете?
Подлбрим протестующе замахал руками.
– О нет, это лишь слова… В основном я восстанавливаю утраченные заклинания. Но иногда получается неплохая вариация на давно забытую тему. Как на том представлении, которое я показал на Великом симпозиуме.
– Да, – кивнул Маскелейн, пока его мозг переваривал услышанное. – Это было…
Его голос дрогнул, когда до него дошла вторая часть утверждения.
– Утраченные заклинания? Их много?
– О-о, десятки, думается мне, даже сотни. Ведь прошло столько времени. Теперь, когда я определил флюксии Серебра и Тьмы, – это античная терминология, сегодня мы говорим Серебряная и Черная… Так вот, я нашел, где они прячутся, и научился их пробуждать, так что…
Подлбрим завершил фразу широким жестом, намекавшим на огромные, ранее не существовавшие возможности. Маскелейн кивнул и улыбнулся, нисколько не сомневаясь в том, что усмешка вышла достаточно зловещей.
– Серебро и Тьма? – повторил он. – Да, что‐то такое вертится в памяти, бог знает, где или когда я это слышал… Мелочи, да? Для залатывания дыр?
– Вы так думаете? – бросил Подлбрим с вежливой сдержанностью. – На мой взгляд, они – хорошая основа для создания школы волшебства, которая превзойдет все знание, собранное за последние эры. Могущество и власть, утонченность и глубины – так мне это представляется, – он пожал плечами. – Вот почему я бросил Лиловую школу.
И, умаляя собственное достоинство, коротышка-волшебник заключил:
– Конечно, я пока не углублялся, так, прошелся по поверхности. Время покажет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?