Читать книгу "Маскарад"

Глава 2
Прибытие большого джентльмена

Брат с сестрой вернулись в бар. Когда они вошли в одну дверь, в другую на цыпочках прокралась маленькая фигурка и остановилась, держа равновесие на одной ножке, будто пытаясь взлететь.

– Он уехал, – выдохнула мисс Летиция.

Питер Мэрриот прошел вперед, взял девушку за руку и подвел к огню.

– А почему бы и нет, дитя? Уехал в один момент.

Она подняла большие карие глаза.

– О, спасибо вам, сэр! И вам также, дорогая мадам.

Мисс Мэрриот слегка покраснела, а глаза Питера вновь весело заблестели. Он достаточно серьезно посмотрел на Летти сверху вниз и пододвинул стул.

– Садитесь, мадам, и позвольте нам выслушать вашу историю. Я желал бы знать, чем мы можем вам помочь.

– Вы уже мне помогли, – клятвенно произнесла леди, сжимая его руки. – Моя история от начала до конца безрассудна, сэр. Безрассудство и безнравственность привели к самому ужасному преследованию.

– Вы шокируете меня, мадам.

Мисс Мэрриот подошла к камину и села рядом с маленькой леди, которая быстро схватила и поцеловала ее руку.

– Не представляю, что бы я делала без вас! – воскликнула она пылко. – Но все равно я твердо решила для себя, что не поеду в Гретна-Грин. Видите ли, я никогда прежде не видела его навеселе. Такое ужасное разочарование! Он стал совершенно другим, едва мы выехали из Лондона, и я испугалась. Немного. – Она подняла глаза и залилась румянцем. – Когда я видела его дома, он был совсем другим.

– Правильно ли я понимаю, моя дорогая, что вы согласились бежать с джентльменом, – поинтересовалась мисс Мэрриот.

Черные кудри энергично встряхнулись.

– Я думала, что это так романтично, – вздохнула Летти и оживилась, повернувшись к Питеру. – Так оно и было, когда вы ударили его. Поистине изумительно!

– Вы сбежали с ним, потому что вам показалось это романтичным? – удивился мистер Мэрриот.

– Да, а также из-за моего отца. И потому, что мне было скучно. О, разве вы знаете, мадам, что такое сидеть взаперти и под строжайшим присмотром! Да я готова была умереть от скуки!

– Признаюсь, я сама веду скитальческую жизнь, – отозвалась мисс Мэрриот. – Но продолжайте, дитя.

– Я – наследница, – мрачно объявила Летти.

– Примите мои поздравления, мадам, – поклонился Мэрриот.

– Поздравления! Я желала бы быть нищей, сэр! Если какой-нибудь мужчина приходит в наш дом, мой отец воображает, будто тот охотится за моими деньгами. Он сказал это о Грегори Маркхэме.

– На самом деле, я думаю, он был прав. Мадам, я думаю, что отцы – величайшие зануды.

– Мы должны это терпеть, дитя, – обронила мисс Мэрриот.

– Значит, мадам, вы понимаете меня. Отец назначил моей дуэньей злобную вздорную женщину, меня охраняли и опекали так, что со мной не происходило ничего интересного, даже несмотря на то, что меня возили в город. И ко всему этому, мадам, добавьте сэра Энтони Фэншейва, и вы увидите, почему я уже была готова на все, лишь бы только сбежать!

– Я чувствую, теперь мы должны осудить сэра Энтони, Кэт, – предложил мистер Мэрриот.

– И не потому, что я не люблю его, – пояснила Летти. – Мне он всегда нравился, но задумайтесь, мадам, от меня потребовали выйти замуж за мужчину, которого я знала всю свою жизнь! За мужчину его возраста и с его характером!

– Я вижу в тебе жертву родительской тирании, дитя, – объяснила мисс Мэрриот. – Мы подпишем сэру Энтони смертный приговор.

Летти издала короткий смешок.

– О, никогда, мадам! Это образец благоразумия и добродетели! И всего-то в тридцать пять лет!

Мэрриот стряхнул с рукава табачную крошку.

– И для того, чтобы уберечь вас от этой седой бороды, появился юный Адонис?

Летти повесила голову и призналась:

– Полагаю, он тоже не так уж и молод. Я знаю, что была очень глупа и безнравственна. Но на самом деле я думала, что он гораздо веселее, чем Тони. В жизни не подумаешь, чтобы Тони волновался, горевал или даже торопился. А Грегори говорил такие милые вещи, и все это было очень романтично, что и ввело меня в заблуждение.

– С вами все предельно ясно, мадам, – заключил Мэрриот. – И я обнаружил в себе все возрастающее желание увидеть этого флегматика сэра Энтони.

Его сестра засмеялась.

– О, это в твоем вкусе. Но что мы будет делать дальше?

– Она поедет с нами в Лондон. Умоляю вас, мадам, можно узнать ваше полное имя?

– Меня зовут Летиция Грейсон, сэр. Мой отец – сэр Хэмфри Грейсон из рода Грейсонов, графство Гростершир. У него подагра. Я думаю, вскоре вы увидите его потому, что я оставила ему записку, и он непременно должен ее найти.

– Тогда будем ждать его прибытия, – предложила мисс Мэрриот. – Это решит дело. Питер, вели приготовить спальную комнату для мисс Грейсон.

Мэрриот направился к двери, а Кэт почувствовала, как к ней протянулась доверчивая ручка.

– Пожалуйста, не могли бы вы звать меня Летти, – застенчиво попросила мисс Грейсон.

Мистер Мэрриот состроил странную гримасу, обращенную к двери, и вышел в бар.

Не успел хозяин оправиться от изумления, обнаружив, что предполагаемая беглянка находится в его доме, как со стороны дороги раздался звук мчащейся кареты. Она въехала во двор гостиницы, и в свете фонарей мистер Мэрриот увидел, как его слуга спрыгивает на землю. Он неслышно присвистнул.

– Должно быть, это отец, – заметил он задумчиво. – Понадобится четвертая комната, хозяин.

Он вернулся в кофейную комнату и увидел, что мисс Летти стоит у окна, вглядываясь в темноту.

– Это ваш отец, насколько я понял?

– Боюсь, он действительно может сюда приехать. Это нелепо, учитывая его подагру! Бог мой, да это Энтони!

Мисс Мэрриот бросила веселый взгляд на брата.

– Итак, твои желания исполнены, дитя. А мы сгораем от нетерпения, Летти.

Мистер Мэрриот встал возле ее кресла и понюхал табак. Открылась дверь, впустив в комнату крупного джентльмена. Он неторопливо вошел.

– Бог мой, да ведь это мамонт, – шепнула мисс Мэрриот брату на ушко.

– Ты ревнуешь?

Большой джентльмен помедлил на пороге, затем нацепил монокль и внимательно оглядел комнату. Да, он был поистине огромен – с широченными плечами и столбообразными ногами. Казалось, он заполнил собой всю комнату. Наверняка, помимо внушительной внешности, он и сам определенно неординарная личность. На нем был простой коричневый шарф, шляпу он держал в руке. Из складок плаща из плотной тяжелой ткани выглядывала рукоятка шпаги, в руке он держал трость.

– Джентльмен, похоже, раздосадован, – пробормотал мистер Мэрриот, глядя на сурово сжатый рот пришельца и его квадратный подбородок.

– Ба, мой дорогой, как ты можешь так говорить, – изумилась мисс Мэрриот, вглядываясь в большие серые глаза джентльмена, спокойные и усталые, потом легко поднялась с кресла и сделала реверанс, таким образом не позволив джентльмену доминировать в комнате. Ему предоставили другую возможность.

– Поклонись, дитя, – бросила она через плечо Питеру. – На нас смотрят.

Строгое выражение сошло с лица сэра Энтони. Он улыбнулся, обнажив ряд белых ровных зубов, и с легкой грациозностью поклонился.

– Мадам, ваш покорный слуга! И ваш, сэр!

Мистер Мэрриот взял за руку мисс Летти, игнорируя ее негодующий протест.

– Разрешите мне вернуть вам мисс Грейсон, сэр.

Сэр Энтони не выказал явного желания получить леди, которая смотрела на него, гневно нахмурив брови. Он мягко улыбнулся, но не взял ее за руку.

– Тебя надо отстегать, Летти, – любезно заявил он.

Мисс Грейсон вспыхнула и с вызовом воскликнула:

– Давайте, сэр, вы ведь взяли трость именно для этой цели?!

– Нет, моя дорогая, но с удовольствием использую ее в этом качестве.

Питер Мэрриот изумился и, усмехнувшись, сказал так, чтобы его было слышно:

– Поистине, очень строгий поклонник.

– Вы… вы очень грубы… и… и… преисполнены злобы! – воскликнула оскорбленная мисс Грейсон.

Сэр Энтони положил трость и шляпу и стал снимать пальто. С видом, будто мисс Грейсон его больше не интересует, он достал табакерку, открыл и протянул мистеру Мэрриоту. Его рука была изящной, белой, но при этом очень сильной. Он сонно улыбался, хотя в полуприкрытых глазах сквозила тревога.

– Сэр, разрешите мне отблагодарить вас от имени моего друга, сэра Хэмфри Грейсона, за услугу, оказанную его дочери.

Мистер Мэрриот взял понюшку табаку. Серые глаза встретились с такими же серыми глазами; вокруг рта Мэрриота собрались смешливые складки.

– Бог мой, какая торжественность! Я рад был служить мисс Грейсон!

Мисс Грейсон забыла о том, что ей необходимо хранить достоинство.

– Тони, это было потрясающе! Он выхватил шпагу, и я подумала, что сейчас она пронзит тело этого отвратительного Маркхэма. Страшно описать словами. Представляешь, острие блеснуло в воздухе, и мистер Маркхэм получил удар рукояткой в челюсть. – Он сжала маленькой кулачок, демонстрируя удар на своем хорошеньком подбородке, и закончила драматическое повествование. – Он свалился, как камень. – Ее взгляд упал на мисс Мэрриот, сидящую у камина. – Мисс Мэрриот была также великолепна, Тони, когда притворилась, что упала в обморок, и оказалась прямо в руках Маркхэма.

Мэрриот с легкой насмешкой взглянул на сестру.

– Моя дорогая, я затмил тебя, – пробормотал он и снова повернулся к сэру Энтони: – Таким образом, мы погоревали о нашем отбывшем поклоннике. А где же вы нашли моего слугу Джона? – Он разлил вино по бокалам, передав один большому джентльмену.

– В Стилтоне, – ответил сэр Энтони. – Как раз перед тем, как я увидел моего друга мистера Маркхэма. Джон пытался спрятать дилижанс и лошадей, что… э-э-э… вызывало подозрения. Он был вынужден признаться мне.

Мэрриот задумчиво посмотрел на это красивое квадратное лицо.

– Мне хотелось бы знать, как вам это удалось? – спросил он, потому что знал своего Джона.

Необыкновенно приятная улыбка мелькнула на лице сэра Энтони.

– Полагаю, этому способствовали мои очаровательные манеры, сэр.

Мисс Мэрриот рассмеялась.

– Я начинаю испытывать симпатию к большому джентльмену, – бросила она в пространство комнаты. – И вы встретили нашего дорогого мистера Маркхэма, сэр?

– Почти, мадам. Поясню. Я увидел нашего дорогого мистера Маркхэма, проносящегося мимо меня в облаке… грязи.

– Интересно, видел ли он вас. – Глаза мисс Мэрриот искрились от смеха.

– Я почти убежден, что да.

– В таком случае уж не должны ли мы ожидать его возвращения? – Мисс Мэрриот со знанием дела подмигнула.

– Не думаю, мадам. – Сэр Энтони излучал безмятежность.

Мисс Мэрриот взглянула на мисс Грейсон.

– А знаешь, дитя, мне нравится этот большой джентльмен, – призналась она. – Ради бога, сэр, вы обедали?

– У меня на это не было времени, но надеюсь, хозяин уже приготовил нам поесть.

При этих словах в комнату, очень кстати, вошел хозяин гостиницы, сопровождаемый слугой с подносом, уставленным всякой всячиной. На стол была постелена свежая скатерть, перед сэром Энтони поставили блюдо с жареным цыпленком, откупорили новую бутылку вина.

– Разрешите, мадам? – Сэр Энтони поклонился мисс Мэрриот.

– Прошу вас, сэр, садитесь. Должно быть, вы голодны как волк.

– Признаюсь, я не упущу мой обед. – Сэр Энтони принялся разрывать на куски цыпленка. – Мне надо себя поддержать, как вы понимаете. – Он скользнул взглядом по своей фигуре.

– Еда! – презрительно воскликнула мисс Грейсон и нетерпеливо топнула ножкой. Ее голос с трудом прорвался сквозь смех мисс Мэрриот. Сэр Энтони игнорировал ее возглас. – Значит, Тони, вы скакали всю ночь и, полагаю, преодолели сто миль, чтобы спасти меня, а теперь вам нечего сказать, кроме того, что вы не успели пообедать?

– Эта мысль сверлила меня последние двадцать миль, – невозмутимо ответил сэр Энтони.

– Но ведь я была в опасности! – вскричала оскорбленная мисс Грейсон.

Сэр Энтони оторвал глаза от цыпленка и холодно взглянул на нее.

– О, вы были в опасности? – удивился он. – Я приехал лишь для того, чтобы положить конец вашему неосмотрительному поведению.

– В опасности! Я была в руках такого монстра, – негодовала мисс Мэрриот. – Даже странно, сэр, что вы не понимаете этого.

Сэр Энтони налил вина себе и мистеру Мэрриоту.

– Моя дорогая Летти, вы так часто уверяли всех нас в том, что мистер Маркхэм – образец добродетели, что я поверил, потому что уважаю ваше мнение.

Мисс Грейсон стала пунцовой. Казалось, что она сейчас заплачет.

– Вы не верили, Тони! Вы никогда не соглашались со мной. И он не образец добродетели! Он – отвратительное животное, и… и… вы такой же!

– Ш-ш-ш, дитя, джентльмен голоден, пусть доест цыпленка, – попросил мистер Мэрриот.

– Я не дитя, – вспыхнула мисс Грейсон и, вскружив юбки, бросилась в объятия мисс Мэрриот, тем самым скрывая слезное неповиновение. – Да я скорее уеду в Гретну с этим монстром, чем выйду замуж за вас, сэр Тони!

Энтони оставался невозмутимым.

– Моя дорогая Летти, если ты совершила сей безрассудный поступок, чтобы скрыться от моего внимания, то, поверь мне, в этом не было необходимости. Насколько помню, я никогда не делал тебе предложения. И у меня нет ни малейшего желания делать это.

При этих словах мисс Грейсон сразу же отпрянула от плеча Кэт. Широко открытыми изумленными глазами она уставилась на сэра Энтони, занятого крылом цыпленка.

– Полагаю, – резко заметила мисс Мэрриот, – что джентльмен очень оригинален.

Мистер Мэрриот отвернулся, скрывая улыбку.

– Ну и семья! – воскликнул он.

– Но… но папа говорит… – начала мисс Грейсон. – Неужели, Тони, вы не хотите жениться на мне?

– Нет, – отрезал он.

Мисс Грейсон часто заморгала, хотя обиженной не выглядела.

– Интересно почему?

Сэр Энтони оторвался от еды, в его глазах блеснули огоньки.

– Полагаю, Летти, потому, что у меня плохой вкус.

– Вот как!

Мисс Грейсон молча переваривала сказанное, потом высвободилась из объятий Кэт и медленно подошла к столу. Сэр Энтони поднялся при ее приближении и почувствовал в своей большой руке ее маленькую ручку.

– Интересно, а вы скажете об этом папе?

– Я уже сказал ему об этом, моя дорогая.

– И как он это воспринял? – Мисс Грейсон заметно взволновалась.

– Философски, дитя.

– Я так рада. – Летти вздохнула с облегчением. – Если не хотите жениться на мне, я могу поехать домой со спокойной душой. И даже могу простить вам то, что вы всегда спорили со мной.

– А я, наконец, смогу закончить обед.

Глава 3
Миледи Ловестофт

– Войдите! – откликнулась мисс Мэрриот, услышав стук в дверь.

Войдя, мистер Мэрриот прошел к камину, где стояла Кэт, и подмигнул ей.

– Ну, моя дорогая, ты поцеловала ее, пожелав спокойной ночи?

Мисс Мэрриот скинула туфли и ответила ему в тон:

– А ты уже попрощался с большим джентльменом?

Мэрриот посмотрел на огонь, его лицо озарила улыбка, он подозрительно разрумянился.

– Бог мой. – Кэт осенило. – Так это ты из-за мамонта? Знаешь, дорогой, а ведь он очень респектабельный джентльмен.

Мистер Мэрриот поднял глаза.

– Полагаю, я не стану перечить ему. Более того, буду ему доверять.

Мисс Мэрриот расхохоталась.

– Будь мужчиной, Питер, умоляю тебя.

– Увы, – вздохнул тот, – я чувствую себя женщиной.

– О, Пру, моя Пру, и это трезвомыслящий виги! Разве такого можно брать в мужья?

– Полагаю, ты шутишь, Робин, если думаешь, будто можно влюбиться после двухчасового знакомства? Ах, ты просто ревнуешь к росту джентльмена. Скажешь, нет?

– Меня вполне устраивает мой рост. Я считаю, что именно невысокие мужчины обладают выдающимся умом. Прими мои комплименты по поводу твоего обращения со шпагой.

– По крайней мере, старый джентльмен научил меня нескольким стоящим приемам. – И леди закатала рукав камзола, демонстрируя запачканную рубашку. – Последний стакан вылился мне на руку, – пояснила она улыбаясь.

– Ну, в этот вечер нам пришлось немало потрудиться, – заметил он. – Я жду завтрашнего дня. Спокойной ночи, девочка моя, и пусть тебе приснятся хорошие сны о твоем мамонте.

– По правде говоря, я хотела бы, чтобы мамонт составил мне пару, – сказала мадам Пруденс. – Хороших тебе снов о твоей крошке, Робин.

Она вышла, напевая старинную песенку и наблюдая, как хмурится брат, думая о завтрашнем дне, хотя сама оставалась спокойна. С ее-то ростом проблем не возникнет. Она смотрела на мир безмятежно и без тревоги.

Правда в том, что она настолько привыкла к своему опасному положению и переменам внешности – своей и Робина, что ее уже не так легко расстроить. Ее не обескураживала создавшаяся ситуация. Она верила в свои силы и поэтому печалилась о том, что зависит от изобретательности своего повелителя. Невозможно идти тропами, которые он прокладывает, не выказав восхищения хитрости джентльмена. Пруденс испытывала к нему уважение, смешанное с любовью, но не лишенное некоторой доли иронии. Она с юмором признавала его непостижимость, это ее не тревожило. Она плясала под его дудку, считалось, что ей недостает авантюризма. Сейчас он, возможно, сердится на то, что отец окружил себя тайной, но при этом наслаждается приключениями, благодаря игривому и безрассудному характеру он оказывается в переделках, которых даже старый джентльмен не в состоянии предугадать. Тем не менее Робин смотрел на мир серьезно, чего недоставало Пруденс. Ему была присуща и восторженность, и он воспринимал жизнь как нечто большее, чем пышное зрелище, как думала Пруденс.

Похоже, крах последнего рискованного предприятия он принял близко к сердцу. Точнее, увидел все гораздо яснее, чем сестра. Она предполагала, что именно восторженный темперамент и приказы отца побуждают его участвовать в рискованных авантюрных предприятиях. Однажды он рыдал о Каллодене в старом доме в Персе, уткнув голову в колени сестры, рыдал отчаянно и душераздирающе, утирая слезы и клянясь, что больше не допустит поражения. Пруденс все равно, кто останется на троне – Стюарт Чарльз или Георг Германский; она подозревает своего повелителя, не принимая в расчет его героический пыл.

Они были вовлечены в это восстание, бог знает, по какой причине попали в эти сети, прежде чем догадались. Это вполне в духе мистера Колни. Он произнес прекрасную речь, и, казалось, теперь все они стали якобитами. Год назад, во Флоренции, все они были французами, а перед этим случился некий игорный дом во Франкфурте, чей владелец неожиданно исчез, захватив с собой сына и дочь, чтобы принять участие в дележе пирога, состряпанного Морицем Саксонским.

Французы, немцы, якобиты – для Пруденс все они на одно лицо. Но Англия – это нечто другое. Пруденс питала к этой стране нежные чувства и теперь нашла ее очень уютной. Несомненно, в ней сказывалась мать – крупная, красивая улыбающаяся женщина, которая умерла в Дьеппе, когда Робин был еще ребенком.

Пруденс напомнила об этом Робину на следующее утро, перед их отъездом в Лондон.

Ее слова его позабавили.

– Боже, моя дорогая, ты просто олицетворение незыблемости Англии, – заметил он, раскрашивая себе лицо. – Ты поскачешь вместе с горой?

– Полагаю, что да. – Взгляд мисс Пруденс остановился на Джоне, тот упаковывал бритву хозяина. – О, ля-ля, мальчик мой, ты уже бреешься? Но ведь у тебя нет ни волоска на подбородке!

Это восклицание вызвало мрачную улыбку слуги.

– Вы бы оба вели себя осторожнее, – посоветовал он. – Иначе мы все рискуем болтаться на виселице. Джентльмен с сонными глазами все понял, гарантирую вам.

– А почему ты шарахаешься от горы? – поинтересовался Робин. – Я бы так и скакал кругами вокруг нее.

Джон взглянул на молодого хозяина с грубоватой нежностью.

– О, какой вы ловкий, хозяин Робин, но большой джентльмен понимает все, несмотря на свой вялый вид.

Пруденс уселась верхом на стул и обхватила руками спинку. Положив подбородок на руку, она взглянула на Джона и лениво произнесла:

– А где старый джентльмен, Джон?

Флегматичное лицо слуги не выражало никаких эмоций.

– Я прожил с ним больше, чем вы, мисс Пру, и не стану отвечать на этот вопрос.

– И как долго ты жил с ним, Джон?

– Еще до того, как вы родились, хозяйка.

Робин положил заячью лапку и встал.

– Э, да ты чертовски скрытен, не так ли, Джон? Может быть, ты знаешь, что он сейчас делает?

– Может быть, и знаю, а может быть, и нет. Что сегодня наденет ее светлость?

Двадцать минут спустя Робин в платье из канифаса и розовых лентах вошел в кофейную комнату. На голове красовалась соломенная шляпка с розочками и еще большим количеством лент. Пруденс, весьма представительная в штанах из оленьей кожи и камзоле цвета кларета, держала в руках хорошенькую мантилью, готовая в любую минуту накинуть ее на плечи мадам Робин.

Мисс Летти с нетерпением ждала отъезда. Время для него было самое подходящее. Робин и леди скромно уселись в фаэтон, а немного позади, в качестве эскорта, скакали мистер Мэрриот и сэр Энтони.

Конечно, возникли вопросы. Пруденс подготовилась к ним и отвечала без запинки. Она рассказывала о доме в Камберленде – таком отдаленном – и о грандиозном путешествии на континент. Сэр Энтони молча принял это к сведению. Они дружески беседовали о заморских городах. Пруденс выказала замечательные знания различных мест; она и в самом деле объездила почти всю Европу, побывала даже в тех уголках, куда редко ступала нога представительниц прекрасного пола. Увидев, как поднялись прямые брови, она ожидала ответной реакции.

– Вы многое успели повидать в свои годы, мистер Питер, – заметил сэр Энтони.

– Нам по двадцать лет, сэр, – ответила она. На самом деле им было по двадцать шесть, но она выглядела подростком и знала это. – Я жила за границей с родителями несколько лет, пока не умерла моя мать. Она не могла выносить английского климата.

Сэр Энтони отвесил вежливый поклон и осведомился, где в Лондоне он может найти мистера Мэрриота.

– Моя сестра намеревается навестить миледи Ловестофт, сэр, – ответила Пруденс. – Я сопровождаю сестру и надеюсь, ее милость также и мне предоставит кров. Может быть, вы с ней знакомы?

– Поистине, весь мир знает леди Ловестофт! – воскликнул сэр Энтони. – Если она откажет вам или если вы устанете от чрезмерного количества юбок, мой дорогой мальчик, можете потребовать от меня приюта в любое время, как только пожелаете.

Пруденс вспыхнула от внезапного удивления и искоса взглянула на джентльмена. Казалось, сэр Энтони проникался к ней теплым чувством, и это так неожиданно. Она степенно поблагодарила его и узнала, что у него есть дом на Клэрджес-стрит.

В Лондон они прибыли уже в сумерках. Пруденс держалась в седле прямо, не подавая виду, что сильно утомлена. Первым делом надо было доставить мисс Летти к ее отцу, у него же они оставят сэра Энтони. Они не зашли в дом вместе с мисс Летти, сославшись на поздний час, однако мисс Мэрриот пообещала девушке встретиться с ней как можно скорее. Фаэтон направился на Арлингтон-стрит и вскоре остановился у дверей дома миледи Ловестофт.

Пруденс, облегченно вздохнув, спрыгнула с седла. Робин дотронулся до ее плеча.

– Ты вела себя мужественно, девочка моя. Наше путешествие окончено.

– Для остановки на некоторое время, – поправила Пруденс. – Мы, несомненно, закончим наши путешествия, но лишь тогда, когда попадем на небеса.

Чернокожий мальчик-паж провел их в гостиную – просторное помещение, декорированное позолоченной и желтой парчой. Похоже, миледи воздала должное новой французской мебели. Паж вышел, чтобы сообщить госпоже о прибытии гостей. Мисс Пруденс с комической гримасой огляделась вокруг:

– Сдается мне, миледи Ловестофт не изменилась.

Дверь отворилась и тотчас же плотно захлопнулась за вошедшей леди в огромном колышущемся шелковом кринолине, с живым лицом, узким разрезом черных глаз, в напудренном парике и со множеством украшений. Она остановилась у двери, и по мере того, как переводила взгляд с одного гостя на другого, ее узкие глаза становились еще уже, а лицо еще больше оживлялось, освещаясь улыбкой.

– Так, так и кто же из вас мужчина, мои крошки?

Пруденс отвесила ей поклон.

– Как вы пожелаете, мадам.

Миледи подошла к ней быстрыми энергичными шагами.

– Никогда! Разве я не узнаю тебя, мой кабачок? Э, Пру, моя дорогая!

Она обняла и расцеловала в обе щеки Пруденс и Робина. Он ответил на ласковое приветствие с большей живостью, чем его вспыхнувшая сестра. Пруденс никогда не нравились спонтанные поцелуи.

– А как поживает ваш прекрасный отец, мои детки? – вскричала миледи, держа брата и сестру за руки.

– В этом отношении, мадам, мы надеемся на вашу помощь, – отозвался Робин.

Она взглянула удивленно, склонив голову набок, словно птичка.

– А в чем дело? У вас нет о нем вестей?

– По правде говоря, мадам, мы ввели в заблуждение старого джентльмена, – призналась Пруденс. – Или в заблуждение ввел нас он.

Миледи вновь разразилась смехом.

– Вам бы следовало привезти его. Конечно, это нелегко. Да, он писал мне. Я скажу вам… Ах, да ведь вы устали! Вам надо присесть. Мисс Мэрриот, пожалуйста, на диван. Пру, мой ангел, немного шоколада! Марта готовит его сама. Ты помнишь Марту?

– Ей-богу, неужели та самая толстая Марта? – удивился Робин. – Я ел ее шоколад в Париже десять лет назад!

– Та самая, мой кабачок, но уже гораздо толще. О! Она огромна! Ты не поверишь! Я подумала, что ты должен помнить, ты был тогда маленьким gamin[5]5
  Мальчишка (фр.).


[Закрыть], не больше четырнадцати лет, не так ли? Но уже тогда ты был озорным! И снова в Риме, да?

– О, это было в Легатионе. Мы… Кем мы тогда были? Определенно, польский джентльмен и два его сына. Тогда произошли две небольшие потасовки в Мюнхене, насколько я помню.

Эти слова заставили миледи снова рассмеяться. Она отправила пажа с приказанием к Марте.

– А старый джентльмен писал вам, мадам? – спросила Пруденс. – Сообщил ли он о том, что пришлет нас?

– Сообщил? О чем ты говоришь? Роберт? Мой дорогой, когда это он сообщал кому-либо о своих намерениях? Его невозможно понять. Уверяю вас, все покрыто тайной, он не назвал в своем письме ни одного имени.

Пруденс усмехнулась.

– Ей-богу, мы в этом были уверены. Но разве вы знали об этом?

– A vrai dire[6]6
  По правде говоря (фр.).


[Закрыть], я догадалась, потому что тоже знаю Роберта. Ах, он может рассчитывать на меня и знает об этом, – она понизила голос, а блестящие глаза стали острыми, как иголки, – это касается восстания, не так ли?

Робин приложил палец к губам.

– Если быть откровенным, мадам, я думаю, меня лишили гражданских прав за государственную измену.

Она округлила ярко-красные губы и сморщила нос.

– Ну же, ну! Ведь голова твоя тоже может попасть в петлю?

– Зачем же так, мадам! Сказать по правде, мы к этому не склонны. Пруденс с комфортом переждала в Перте.

Миледи с сияющей улыбкой обратилась к Пруденс:

– Я думала, ты попала в самую гущу борьбы, дитя мое. Так-так. Однако куда вы подевались после ее завершения? Столько месяцев прошло с тех пор, как все закончилось, и вы только сейчас приехали ко мне!

В глазах Робина застыла горечь, он задумался. Вместо него ответила Пруденс:

– Робин укрылся в горах, миледи. А я устроилась достаточно удобно, как он и сказал.

– В горах? С вами был принц, не так ли?

Робин сделал нетерпеливый жест. Лицо его по-прежнему было омрачено.

– Некоторое время.

– Ходили слухи, что он бежал, это правда?

– Он находится в безопасности во Франции, – резко сказал Робин.

– Бедный молодой человек! А отец? Куда отправился он?

– Бог мой, мадам, и вы спрашиваете об этом нас, – рассмеялась Пруденс. – Во Францию, возможно, или в Шотландию. Кто знает?

Дверь открылась, и паж впустил Марту с подносом в руках. Это была колоссальных размеров женщина, поразительной толщины и с улыбкой, которая, казалось, расплывалась по всему ее круглому, как луна, лицу. Как и хозяйка, она перевела взгляд с одного гостя на другого, всплеснула руками, открыв рот от изумления, и внезапно разразилась смехом, от которого ее тело задрожало, как желе.

– О-ля-ля! Видеть маленького monsieur habille en dame![7]7
  Господин, переодетый женщиной (фр.).


[Закрыть]

Робин подплыл к ней и сделал ловкий реверанс.

– Ваша память подводит вас, Марта. Перед вами – Пруденс!

Она отвесила ему игривый шлепок.

– Значит, у меня плохая память! Нет, нет, вы все-таки еще слишком малы, чтобы быть мадемуазель.

– О, недобрая! – вскричал Робин и, не стесняясь, поцеловал ее.

– Марта, нам надо все сохранить в тайне, понимаешь, – настаивала миледи.

– Bien, madame, я не забуду. – Марта приложила палец к губам. – Видно, мне на роду написано прислуживать подложной мадемуазель. Я постараюсь. А Джон все еще с вами?

– Безусловно, – подтвердил Робин.

– Тогда все хорошо. Никто ничего не заподозрит. Я пойду присмотрю, как готовят спальные комнаты. – Она выкатилась из двери и уже совсем скоро распекала слугу в комнате Робина.