Читать книгу "Маскарад"

– Бог мой, Бэл, почему же в восемь? – недоумевал мистер Молинекс.

Чарльз напустил на себя мрачный вид.

– Мне во сне явились ангелы и сказали об этом.

Раздался взрыв смеха.

– Чепуха, Чарльз, они просто предсказывали тебе дорогу в ад, – отозвался милорд Кестрел.

– Вот видите, сэр. – Бэлфорт обратился к Пруденс. – Они смеются надо мной, даже когда я говорю им о видении, посланном с небес. Черт возьми, это безбожие – вот что это такое!

Последовал новый взрыв хохота, а сквозь него низкий голос сэра Энтони:

– Ты заблуждаешься, Чарльз. Никакой ангел тебя не посетит, разве только по ошибке. Несомненно, это знак от дьявола, чтобы ты его не забывал. Ну, Мэрриот, я доставлю себе удовольствие и пойду поклонюсь вашей сестре. Когда я был наверху, ее окружали поклонники.

– Я провожу вас к ней, сэр, – предложила Пруденс с готовностью. – Завтра в девять утра, мистер Бэлфорт, я буду вас ждать.

Сэр Энтони, сопровождаемый Мэрриотом, вышел из комнаты. Пройдя половину пути, он сказал:

– Мне пришло в голову, что, может быть, вы нуждаетесь в поручителе в «Вайт-клубе», мой дорогой мальчик. Можете распоряжаться мной. Могу ли я вас там представить?

Значит, она станет членом клуба высокопоставленных джентльменов? Бог мой, будет ли этому конец? Пока не предвидится. Большой джентльмен завладел ею полностью. Она приняла его предложение, но потом нерешительно посмотрела на него.

– Думаю, я причиняю вам некоторое беспокойство, сэр Энтони. Ни от кого в Лондоне я не получал столько доброты.

– Многие люди повели бы себя так же, как я, мальчик. Мой друг Джоллиот, например. Но лучше я буду вашим покровителем.

– Хорошо, я очень рад, сэр.

Они вошли в гостиную, народу там уже поубавилось. Они легко нашли Робина, с ним заигрывали кавалеры, что-то шепча в прелестное ушко. Похоже, экстравагантные комплименты. Пруденс не могла удержаться от того, чтобы внутренне не зааплодировать скромности хорошеньких потупленных глаз и слегка склоненной головке.

Робин увидел их поверх веера, ловко избавился от пожилого воздыхателя и, шурша юбками, пошел вперед.

– Мой дорогой, я сейчас упаду в обморок от утомления, – заявил он Пруденс и сделал реверанс сэру Энтони, одарив того ослепительной улыбкой. – Добрый вечер, сэр. Я видела вас некоторое время назад, но здесь была такая давка!

Губы сэра Энтони слегка коснулись руки Робина.

– Все собрались вокруг мисс Мэрриот, – заметил он галантно.

– Неужели?! В то время, как в той же комнате находится прекрасная мисс Ганнинг? Фи, сэр, вы мне льстите! Питер, ради всего святого, добудь мне стакан глинтвейна.

Пруденс ушла выполнять просьбу. Робин уселся с сэром Энтони на диван. Вернувшись, она увидела, что между ними установилось взаимопонимание. Робин поднял веселые глаза.

– Сэр Энтони говорит, что украдет тебя у меня в четверг, Питер. Вот так обманывают бедных сестер!

– Я хочу быть поручителем Питера в «Вайт-клубе». – Сэр Энтони улыбнулся. – Таким образом, обману вас еще больше.

– О, эти клубы! Значит, я не увижу это создание. – Мисс Мэрриот прикрыла лицо веером в притворном негодовании.

– Ваша доброта по отношению к Питеру гораздо больше, чем внимание, которое вы оказываете его сестре, сэр, – пошутил он, обращаясь к Фэншейву.

– Неужели! Ну, раз так, приношу мои извинения, мисс. Я в долгу перед вами обоими.

– Ах, давайте не будем об этом, – запротестовала Пруденс. – Не знаю, о каком долге вы говорите.

– Позвольте сказать: то, что вы любезно именуете добротой, я рассматриваю как дружеское участие.

– Вы оказываете мне честь, сэр. – Пруденс, к своей досаде, почувствовала, что краснеет.

Большой джентльмен достаточно умен, чтобы этого не заметить. Обрадовало его это или огорчило? Загадка.

Глава 7
Проверка характера большого джентльмена

Утренняя верховая прогулка заронила многообещающие семена новой дружбы.

Досточтимый Чарльз обладал подкупающей искренностью; у него не было секретов от тех, кто входил в круг его друзей, и его жизнь стала бы открытой книгой для Пруденс, если бы она захотела ее почитать. Она ловко направляла разговор в любое русло, и получаса в обществе экспансивного мистера Бэлфорта оказалось достаточно, чтобы понять, что большая часть его воспоминаний способна вызвать румянец на девичьих щеках. Однако Пруденс оставалась невозмутимой.

По завершении прогулки Чарльз и Питер стали почти что кровными братьями. Пруденс, услышав это мнение, молча согласилась с ним, но внутренне поморщилась при мысли о том, что всего лишь хотела тихо укрыться в Лондоне. Не вышло. Однако мистер Бэлфорт не опасен. Да и она замаскирована так хорошо, что сможет провести еще не одну дюжину болтунов.

Пруденс вернулась на Арлингтон-стрит и застала Робина, картинно склонившегося над букетом алых роз с самодовольной ухмылкой.

– Смотри, мой Питер, я охвачен девичьим трепетом! Что это?

– Мой пожилой поклонник! – воскликнул Робин в экстазе и протянул записку. – Посмотри, моя крошка!

Пруденс хохотнула, прочитав амурное послание.

– Робин, ты плут!

– Я рожден разбивать сердца. Правда, это сердце уже изрядно потрескалось от ударов. – Веселые дьяволята заплясали в его прозрачных голубых глазах. – Я хочу покорить гору.

– Не делай этого. Он скорее разоблачит тебя, чем упадет к твоим бесстыдным ногам, – предостерегла его Пруденс.

– Да?! Снимет с меня маску? Почему ты так думаешь?

– Джон прав. Этот джентльмен, несмотря на скучающее выражение лица, видит больше, чем мы предполагаем.

– Разве?

Она рассказала ему об инциденте, который произошел прошлым вечером за карточным столом. Он молча выслушал, а когда она закончила, беззаботно пожал плечами.

– Не вижу в этом ничего особенного. Достаточно было увидеть твою игру, если он стоял неподалеку. Ты обстригла волка?

– Примерно на пятьдесят гиней. Нам они понадобятся, если все это затянется. Только вот сэр Энтони…

– Ты очарована. Что теперь?

– Полагаю, мы поступим правильно, если будем осторожны с ним.

– Как пожелаешь. Однако, надеюсь, ты по достоинству оцениваешь его ум.

– Это так, конечно. Черт побери, теперь он загрузит меня своей благосклонностью!

Робин рассмеялся.

– Он возьмет тебя в «Вайт»? Сыграть партию в карты, так?

– В четверг, в его доме.

Робин, негодуя, благочестиво сложил руки.

– Мои представления о приличиях оскорблены.

– Ты явно мало отдыхал, милый.

Робин прервал разговор и вышел. Надо было привести себя в порядок перед визитом к мисс Грейсон. Городской фаэтон миледи Ловестофт доставил его к ее дому.

Пожилая леди поднялась с кресла и сделала величавый реверанс. И прежде чем Робин успел присесть в ответном реверансе, мисс Летти вскочила с кресла и бросилась ему навстречу, раскрыв объятия. Робин не поддался искушению и вытянул вперед руки. Мисс Летти вложила в его руки свои, таким образом, он удержал ее от себя на расстоянии.

– Моя дорогая мисс Мэрриот! Я так ждала, что вы придете! – вскричала Летти.

– Летти, дитя, следи за своими манерами! – Пожилая мисс Грейсон высказалась со всей строгостью.

Робин сделал леди реверанс.

– Ну почему же, мадам, умоляю вас, не браните ее. Я искренне польщена такой встречей.

– Боюсь, мадам, наша Летиция – ужасная сорвиголова. Умоляю, садитесь. Мой почтенный брат сказал, что мы получим удовольствие от вашего визита.

Почтенный брат мисс Грейсон в этот момент вошел в комнату и остановился, слушая разговор с мисс Мэрриот, снова вышел, но уже с сестрой. Целый час Робин наслаждался разговором наедине с мисс Летти, но лакей объявил, что мистер Мэрриот прибыл за своей сестрой.

– Пусть мистер Мэрриот войдет, – заявила Летти.

Ее приветствие на этот раз было гораздо менее пылким. Вновь появился сэр Хэмфри, он был достаточно радушен и объявил, что получил приглашение от миледи Дорлинг на костюмированный бал-маскарад. Миледи Дорлинг умоляла привести миссис Грейсон, и сэр Хэмфри ответил, что Летиция придет.

– Будет ли там мисс Мэрриот?

– Будет ли там мисс Мэрриот, – передразнила Пруденс, когда они с братом садились в карету.

– Не ломай голову, мое дитя. Костюмированный бал. Ну, посмотрим.

Было в его тоне нечто, что заставило Пруденс резко поднять глаза.

– Какого дьявола ты задумал?

Робин бросил на нее насмешливый дразнящий взгляд.

– А зачем тебе так много знать?

Пруденс не оценила боевой задор брата.

– Чем же кончилось? – поинтересовалась она, кивая на дом Грейсона.

– Летти должна появляться в обществе. Я убедил в этом ее отца.

– А Маркхэм?

– Я в замешательстве и могу собирать лишь обрывочные сведения. Их не так много. Я в тупике. Все, что касается сэра Хэмфри, покрыто мраком. Полагаю, с ним связан Фэншейв.

– Они не встречались?

– А ты волнуешься?

– Как видишь.

– Э, да ты, как я погляжу, хладнокровное создание! Они вряд ли встречались. Я подумал, что это можно было бы легко устроить, но, похоже, Маркхэм – нечестолюбивый человек и не горит желанием встречаться с твоей горой. Разговор на шпагах с Фэншейвом может окончиться очень быстро. Но умоляю, оставь сердечные переживания по этому поводу.

– Говорят, он хороший фехтовальщик.

– Насколько я понял – да. Но, по-моему, англичане не понимают этого искусства. Здесь важна определенная быстрота и ловкость. Ты видела, как прыгает гора. – Он мягко рассмеялся. – Вот из пистолета, полагаю, он стреляет хорошо. Это варварский спорт.

Пруденс нахмурилась.

– Хочешь сказать, у нас нет оснований опасаться разоблачения со стороны Маркхэма?

– Боюсь, после того случая он может предпринять какие-то шаги.

– Фу! Ведь он – трусливая дворняжка.

– Определенно, дитя, но дворняжка может укусить. Конечно, мне нет нужды предупреждать тебя вести себя осторожно.

– Думаешь, он может вызвать меня на дуэль? Я буду вести себя смирно. Возможно, наш дорогой друг и сам будет очень осмотрителен. Этот удар в кофейной комнате – детский трюк, бог мой! Забавная получилась бы сказка!

– Да, дорогая, но не надо рисковать. Ловушки здесь расставлены на каждом шагу.

– Ты их чувствуешь? Я больше не устраивала никаких фокусов. Но мы вязнем все глубже и глубже.

– Я тешу себя мыслью о том, что для нас, если мы захотим взлететь, небо открыто.

Пруденс перекинула ногу за ногу.

– А старый джентльмен?

– О, дьявол его побери! Он тоже приложил руку к этой путанице. Ты понимаешь это?

– Конечно. Скоро от него появится весточка. Полагаю, нам надо скрыться во Франции в ожидании очередной его сумасшедшей выходки.

– Ты не хочешь этого?

– Я склонна к респектабельности.

С губ Робина готово было сорваться едкое слово, но он сдержался. Эта перемена в его сестре еще больше усложнит дело. Несомненно, гора овладела ее мыслями, но надежда на то, что все кончится хорошо, невелика. Джентльмен полета сэра Энтони не женится на дочери… Бог мой, на чьей дочери! Это не озвучивалось, но «плут» – самое подходящее. Надо бросить старого джентльмена со всеми его хитрыми проделками. Гнусный обман, но ей не стоит об этом знать. Иначе они окажутся в еще худшем положении.

В конце концов, у всякой девушки должно быть какое-то происхождение.

Они вернулись на Арлингтон-стрит и обнаружили там сэра Энтони, любезно беседующего с миледи. Очевидно, он приехал забрать мистера Мэрриота в «Вайт». И он увез Пруденс. Она не нашла в себе сил, чтобы сопротивляться.

В «Вайте» уже собралась небольшая группа гостей, и среди них мистер Маркхэм, беседующий с джентльменом около сорока лет, с песочного цвета волосами. Пруденс уловила имя и посмотрела в их сторону с некоторым интересом. Песочный джентльмен оказался новоиспеченным лордом Бархэмом, о котором упоминала им леди Ловестофт. Определенно, не было в его лице с тяжелой челюстью ничего хорошего. Она вспомнила отрывки утреннего разговора с Бэлфортом. Из намеков досточтимого Чарльза возникало подозрение, что методы карточной игры Бархэма не совсем безупречны.

Вошел мистер Молинекс, его радушно приветствовал сэр Энтони и его компания. Через секунду лорд Бархэм сказал что-то мистеру Молинексу, который представил ему Пруденс.

Милорд уставился на новичка и слегка склонил голову, явно не намереваясь тратить любезности на незнакомого джентльмена. Он лениво оглядел сэра Энтони.

Фэншейв сонно посмотрел через монокль.

– Тебе не хватает тонкости, Ринсли, – заметил он скучающим тоном. – Я вижу моего друга Деверекса. Мэрриот, разреши мне представить тебя.

Милорд зло вспыхнул. Пруденс, шедшая за Фэншейвом, услышала, как он сказал Маркхэму:

– Кто этот задиристый петушок, приятель Фэншейва?

Ответ мистера Маркхэма Пруденс не услышала, но она заметила, как он нахмурился при виде ее. Однако через некоторое время он подошел к ней, они обменялись приветствиями, и хмурое выражение на его лице сменилось улыбкой. Пруденс это совсем не понравилось, она считала мистера Маркхэма олицетворением зла. И ни слова о неприятной встрече по дороге в Шотландию. Они общались очень вежливо, даже приветливо. Однако по мере приближения сэра Энтони мистер Маркхэм отступил.

Пруденс победоносно прошла через все испытания, выпавшие на ее долю во время посещения «Вайта», и еще через дюжину таких же испытаний до конца дня. На карточном вечере, устроенном сэром Энтони, она сыграла партию в фараон, бросила игральные кости и выиграла. Она видела, как за карточным столом потерпел крушение не один джентльмен, но сама оставалась невозмутимой. Пруденс обладала твердым мужским разумом.

Она вернулась на Арлингтон-стрит на рассвете, сопровождаемая мистером Деверексом, который буквально повис на ее руке, икая и клянясь в вечной дружбе.

После этого вечера были и другие, потом – визит в Ранелаф-Гарденс, далее – светский раут и позже – бал-маскарад у миледи Дорлинг. Миледи послала приглашение мистеру и мисс Мэрриот. Бал обещал стать одним из самых грандиозных праздников сезона.

– Вы поедете, сэр Энтони? – поинтересовалась Пруденс.

– Думаю, придется. Эти балы – досадная неприятность. Я решил поехать в свой дом в Вич-Энде после этого вечера. Не хотите ли составить мне компанию?

Она растерялась на минуту, но разум никогда не оставлял ее надолго.

– Конечно, сэр, это доставило бы мне большое удовольствие, но, я думаю, сестра заявит свои права на мое общество.

– Вы можете уделять ей внимание в течение недели, – предложил сэр Энтони.

– Вы искушаете меня, сэр, но нет, я вынужден отказаться. Меня здесь удерживают некоторые обязательства.

Сэр Энтони поднял брови.

– Вы очень добросовестно к ним относитесь.

Она взглянула на него снизу вверх.

– Я обидел вас, сэр?

– Ни в коем случае. Но я удивляюсь, почему вы не хотите поехать?

– Это не совсем так, сэр Энтони. Я бы хотел быть рядом с вами везде, но, как я уже сказал…

– Не забудьте «эти обязательства», – кивнул сэр Энтони и, повернувшись, ушел.

Пруденс осталась стоять посреди комнаты. Странно, но она чувствовала себя покинутой, потому что сэр Энтони был явно недоволен.

Бэлфорт позвал ее сыграть с ним в кости. Она пошла к его столу, краем глаза наблюдая за сэром Энтони, играющим в фараона. Пожалуй, не стоит приближаться к нему после этого разговора. И она стала жертвой лорда Бархэма, который соизволил ее узнать, только вот теперь ее больше никто не защищает. Приходится играть с милордом.

Пруденс стала проигрывать. Она понимала, почему это происходит. Наконец ей удалось ускользнуть от Бархэма. Жизнерадостный Джоллиот пригласил ее сыграть партию в пикет. Потом, сославшись на головную боль, она попрощалась с хозяином.

Энтони поднял взгляд. У него было жесткое выражение лица, он холодно, без улыбки посмотрел в ее серые глаза. Пруденс повернулась к двери и услышала низкий голос:

– О, вы уходите, Мэрриот? Подождите минуту, я провожу вас.

Через пять минут они уже спускались по лестнице, ведущей на улицу, и сэр Энтони произнес, растягивая слова:

– Как закончилась ваша игра с Ринсли, мой добропорядочный юнец?

– Плохо. – Пруденс не понравилась ироническая нота в голосе джентльмена.

– Голубок потерял перышки, да?

– По крайней мере, этот голубок играл честно, сэр, – достаточно резко возразила Пруденс.

– Потише, потише, дитя мое! Ты хочешь сказать, что Ринсли плутовал?

Пруденс бросила вспыхнувший взгляд на это непроницаемое лицо.

– А вы думаете, он не смог бы обмануть голубка, сэр?

– Нет, дорогой, думаю, он смог бы.

Она прикусила губу.

– Вы несправедливы ко мне, сэр.

– Почему? Потому что я не смог отпугнуть великана-людоеда от маленького мальчика? Опыт не приносит вреда.

– Думаю, вы хотели показать мне, сэр, что я нахожусь во власти милости, которую вы один раз мне оказали, – призналась Пруденс.

– А разве это не так?

– Возможно, я научился еще одному-двум трюкам, сэр. Но зачем вам понадобилось демонстрировать их мне?

– Это дальнейший шаг в твоем образовании. Тебе бы следовало быть мне благодарным.

Ее сердил его невозмутимый голос. Интересно, а возможно ли пойти на конфликт с этим джентльменом?

– Я думаю, вы не совсем честны со мной, сэр Энтони.

– Поясни, мой мудрец. В чем я нечестен?

Она твердо ответила:

– Вы сердитесь на меня за то, что я отказался ехать с вами в Вич-Энд. Но я ведь не жалуюсь на то, что вы оставили меня с лордом Бархэмом. Конечно, вам лучше было бы остаться в стороне, ведь я ничего не требовал и вполне могу постоять за себя. Но когда вы сказали, что ваше поведение продиктовано желанием повысить мое образование, вы погрешили против истины.

– Думаете, мое поведение продиктовано плохим настроением?

– А разве это не так, а, сэр Энтони?

Последовала короткая пауза.

– Вовсе нет, – сказал Фэншейв. – Может быть, поговорим о том, что я отдал вас на растерзание волку в наказание за грубость?

Это походило на месть. Решительно не надо было перечить большому джентльмену. Иначе есть риск почувствовать себя карликом.

– Сожалею, что вы посчитали меня грубым, сэр. – Голос ее стал вкрадчивым. – Думаю, вы не поняли причины моего отказа ехать с вами в Вич-Энд. – Эти слова вырвались против ее желания. Бог знает, какие могут быть последствия. Она попыталась взять себя в руки.

– Я не считаю себя всезнающим, но у меня сложилось впечатление, что городская жизнь нравится вам гораздо больше, чем жизнь в Вич-Энде.

Она сообразила, в чем дело. О, как замечательно они запутали друг друга. Ведь, кроме всего прочего, для неизвестного молодого джентльмена приглашение к великому сэру Энтони Фэншейву большая честь. Ее отговорка была неудачной. Одним словом, она вела себя по-детски. Но как исправить оплошность?

– У вас сложилось неправильное впечатление, сэр.

– Разве?

– Я непомерно польщен вашим предложением, но меня учили, что более недостойно отказываться от прежних обязательств, чем от новых лестных приглашений.

– Прекрасный ответ, – восхитился сэр Энтони. – Прошу вас, забудем об этом деле.

– На то время, пока я не занесен в ваши черные списки. – Пруденс прощупывала почву.

Последовал смех и похлопывание по плечу.

– Признаюсь, я испытываю к вам странную симпатию, молодой человек. Вы прощены.

Как ни странно, но каждый испытал облегчение. Пруденс решила ничего не говорить об этом Робину, опасаясь его насмешек.

Глава 8
Черное домино

Миледи Ловестофт прокралась к двери комнаты Пруденс, быстро огляделась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и вошла, плотно прикрыв за собой дверь. Пруденс сидела у туалетного столика, держа в руках заячьи лапки.

Она оглянулась, чтобы посмотреть, кто это вошел так бесцеремонно.

– Фи. – Она снова отвернулась к зеркалу.

– Если бы кто-нибудь увидел меня, плакала моя репутация, – заметила миледи и села. В одной руке у нее была бархатная лента, с плеч свисало пурпурное домино. Она приложила к лицу бархатную полоску. – Вот так! Разве я не интриганка?

– Вы всегда интриганка, мадам, – в маске или без нее.

– Все так говорят, – кивнула миледи. – О-ля-ля! Мы так хорошо выглядим сегодня, не правда ли?

Пруденс разгладила малиновый шелк на рукаве и слегка улыбнулась.

– Это мой piece de resistance[14]14
  Главное украшение, завершающий штрих (фр.).


[Закрыть], мадам.

– О, прекрасно выглядишь, просто слов нет. А что это за гардероб! Отец сейчас преуспевает?

– С переменным успехом, миледи. Когда я видела его последний раз, у него, похоже, деньги водились. – Пруденс ловко приклеила мушку к щеке. – Ну что ж, пойдемте? Надо посмотреть, оделся ли Робин. – Она подобрала с кровати малиновое домино, маску и шляпу и вышла.

– О, дорогая, заходи.

Она вошла, напевая. Звуки замерли на ее губах при виде зрелища, что перед ней открылось. Пруденс быстро захлопнула дверь. Вместо леди, которую она ожидала увидеть, в середине комнаты стояла гибкая стройная фигура в атласных обтягивающих брюках и батистовой рубашке. Белокурые волосы были густо напудрены и затянуты на затылке черной лентой, белая шея спрятана под кружевным воротником, ниспадающим глубокими оборками на рубашку. Возможно, Робин и хотел изобразить из себя хорошенькую девушку, однако выглядел привлекательным молодым человеком.

– Робин, ты с ума сошел?

Из-за его спины, расправляя складки элегантного плаща, ворчал Джон.

– Это вы хорошо спросили, хозяйка. Похоже, его оставил разум.

Робин рассмеялся.

– Мой бедный Джон! Я доведу тебя до смерти.

– Вы доведете до смерти себя, сэр, и хорошо знаете об этом.

Пруденс прошла в комнату.

– Что за беда случилась?

– Мадам Пру! Приветствую вас. Никакой беды, никакого сумасшествия.

– Я не уверена в этом. Умоляю тебя, можешь ли ты быть серьезным?

Он надел на лицо маску.

– Ну как, можно ли меня узнать?

– За ужином все будут без масок. И что тогда?

– За ужином – до свидания, Робин! – Он послал воздушный поцелуй и бросил маску на кресло. – В игре надо следовать правилам, сестра моя.

Она пожала плечами.

– Ты подвергаешь опасности свою жизнь из-за пары карих глаз.

– Ради любовного романа приходится играть с огнем, а когда у нас было иначе? Надень кринолин и играй со своей горой.

– И вы сделаете это, сэр? – Джон, нахмурившись, отложил плащ. – Вы не должны допускать этого, мисс Пру!

– Я постараюсь. Пойми, Робин, малейшая ошибка – и ты разоблачен.

– Дорогая моя, ты боишься теней. Ладно, будь по-моему. Завтра я снова стану застенчивой мисс Мэрриот.

Пруденс очень хорошо знала, что этот упрямый демон будет продолжать спорить. Послышался голос миледи Ловестофт, она попросила разрешения войти. Пруденс открыла дверь.

– О, заходите, мадам. Полюбуйтесь на этот образец сумасшествия и безрассудства.

Миледи, охваченная любопытством, вошла в комнату и издала легкий смешок при виде Робина.

– Mon Dieu, mon Dieu, вы vaurien![15]15
  Мой бог, мой бог, вы негодник (фр.).


[Закрыть] – сказала она. – И все для того, чтобы ухаживать за женщинами? Не говорите, молчите! Я все сама прекрасно знаю!

– Это повлечет за собой множество опасностей, – волновалась Пруденс. – В него точно вселился дьявол.

Робин застегивал бриллиантовую булавку на кружевном воротнике.

– Даю тебе слово, что я ничем не рискую, Пру. Джон, жилет.

– Вот это приключение! – вскричала миледи, и ее глаза вспыхнули. – Ты волнуешься, моя Пру? Не стоит! Кто заподозрит? Он может исчезнуть прежде, чем все начнут снимать маски, и Марта будет наготове, чтобы впустить его в дом. Все будет хорошо, обещаю тебе.

– Мадам, вы просто драгоценность, – восхитился Робин, влезая в плащ и расправляя складки на воротнике. – Я – снова я.

Миледи критически оглядела его.

– Ты очень приятный молодой человек, – сказала она. – N’est-ce pas[16]16
  Не правда ли (фр.).


[Закрыть], Пруденс?

– Немного низкорослый, – оценила Пруденс, тихо улыбаясь.

– Пру может восхищаться только мамонтом, мадам, – съязвил Робин, скользнув по большому телу сестры. – Возможно, не без основания.

В разгаре вечера изящный джентльмен в черном домино умолял миледи Дорлинг представить его маленькой леди в розовом домино, сидящей у стены, будто старая дева.

– Как же я представлю вас, сэр. Эта маска ставит меня в тупик, – засмеялась леди Дорлинг.

Ослепительная улыбка приоткрыла белые зубы.

– Вы скажете, что я l’inconnu[17]17
  Незнакомец (фр.).


[Закрыть], мадам.

– Мисс розовое домино почувствует себя романтично, когда я вас так представлю. Ведь это маленькое дитя Грейсона. – Она пришла в восторг и, улыбаясь, подвела черное домино. – Моя дорогая, могу ли я предложить вам партнера для менуэта? У него нет имени – только l’inconnu. Может, вам он скажет больше. – И она, зашелестев юбками, ушла, оставив удивленную мисс Летти наедине с незнакомцем.

Он склонился перед ней в глубоком поклоне, держа одну руку у сердца, а другую – на рукоятке шпаги. Черное домино было окутано шелковыми складками, сквозь бархатную маску мерцали странно знакомые глаза.

Мисс Летти сделала реверанс, не отводя глаз с незнакомого лица.

– Соизволит ли мадемуазель дать мне руку?

Что-то знакомое едва уловимо промелькнуло в голосе.

– Я могу пойти, тетушка?

Старшая мисс Грейсон неохотно дала согласие. Не в ее вкусе балы-маскарады, на которых незнакомые джентльмены с причудливыми sobriquets[18]18
  Прозвища (фр.).


[Закрыть] могли требовать, чтобы их представили, но что поделаешь. Вот и мисс Летти увел незнакомец.

– У меня странное ощущение, будто я знаю вас, сэр. – Она с детской улыбкой смотрела снизу вверх. – Пожалуйста, скажите, права ли я?

Он покачал головой, его улыбка интриговала без всяких слов.

– Откуда вы можете знать l’inconnu, мадемуазель?

Это и в самом деле было романтично.

– Ну, уж меня-то вы знаете, разве нет?

Она задала вопрос, когда присела в реверансе. Потом они снова сошлись вместе.

– Ах, это совсем другое дело, – сказало черное домино.

Она недовольно надула губки.

– И вы не скажете мне! Я узнала уже многих людей, причем сразу же! Вот это – Тони, например. – Она кивнула в сторону крупной фигуры в сером домино. – Здесь не может быть ошибки, я в этом уверена. И я думаю, даже знаю, кто мистер Мэрриот. А вон та леди в голубом домино – его сестра, хотя я не совсем уверена. А вы их знаете, сэр?

– Нет, мадемуазель, и не хотел бы знать. Я доволен тем, что нашел мисс Грейсон.

Она вспыхнула и отвернулась.

– Я обидел мисс Грейсон?

Нет, она не обижена. Только… только очень уж странно, не знать, кто он такой.

– Мое имя вам ничего не скажет. Зачем нам портить этот прекрасный час?

Ее губы слегка приоткрылись.

– Прекрасный час, – повторила она, словно эхо. – Разве он прекрасный, сэр?

– Для меня – самый прекрасный, Летиция.

– Но вы не должны называть меня по имени! – воскликнула она, хотя и не рассердилась.

– И не говорить вам, что я пришел сюда только для того, чтобы потанцевать с вами?

– В с-самом деле, сэр?

Он кивнул.

– Конечно. А вы не догадались, Летиция?

– Нет, о, нет! Как я могла догадаться? А вы… вы снова назвали меня по имени, сэр.

– Но ведь это такое красивое имя, – оправдывался он. – Позвольте мне называть вас так всего лишь один вечер!

– Это похоже на приключение. – Ее глаза в прорезях маски блестели, как звезды.

– Приключение или сон. – Они вышли с танцевальной площадки, и он ее провел в нишу, расположенную за большой корзиной цветов.

– Нет, это не сон! А если и сон, то я должна рано или поздно проснуться, а я не желаю. Я хочу увидеть ваше лицо без маски.

– Это невозможно, Летиция, я должен оставаться Незнакомцем.

Она уселась на диван, стоящий в нише.

– Тем не менее вам придется снять маску. Каждый участник бала должен это сделать.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Если я сниму маску, улетучится романтика, Летиция.

Она сомневалась.

– Неужели? Но как я узнаю вас, если не увижу сегодня вашего лица?

– А вы хотите увидеть меня снова? И не будете жалеть об этом замечательном часе?

– Нет, я уверена, что не буду. И конечно, я хотела бы увидеть вас снова. А вы разве не хотите увидеть меня?

– Я мечтаю о вас постоянно, Летиция.

Она восхитительно вспыхнула.

– Знаете, это самые приятные слова, которые кто-либо мне говорил, – призналась она. – Но мне хотелось бы… Я хочу сказать, что я желаю жить только в ваших мечтах. Не изволите ли подождать моего отца?

Озорная улыбка снова обнажила белые зубы.

– L’inconnu никогда не знакомятся с отцами. Вы должны запомнить меня только как черное домино.

Незнакомец поник головой.

– Я не увижу вас больше?

– Нет, почему же, вы увидите меня снова. Возможно.

– И узнаю вас?

Он поколебался, потом рассмеялся и протянул ей руку.

– Увидев это кольцо, Летиция, вы поймете, что это я.

Она взглянула на кольцо на его мизинце – странный, причудливо изогнутый кусочек золота.

– Только по нему?

– Только по нему.

– Но, – она ненадолго задержала взгляд на кольце, – вы можете забыть его надеть.

– Я не забуду.

Она вздохнула.

– Все это так загадочно. Боюсь, это всего лишь игра, и я никогда не увижу вас снова.

Он процитировал испанскую пословицу.

– Ах, так вы иностранец! – воскликнула она, будто это все объясняло.

– Нет, дитя мое, хотя я неоднократно бывал за границей.

– Как это волнующе! Расскажите мне об этом.

Перед входом в нишу возникла большая фигура, и приятный голос произнес:

– Госпожа розовое домино, не дадите ли свою руку серому домино?

L’inconnu встал и грациозно поклонился.

– Я отдаю вас, но ненадолго.

Сэр Энтони протянул руку мисс Грейсон и с любопытством взглянул на черное домино.

Летти пошла с ним неохотно и бросила через плечо:

– Все-таки я думаю, что вы исчезнете.

– Я потребую вас вернуть, будьте уверены в этом.

– Что за черт, кто бы это мог быть. – Сэр Энтони был озадачен.

– Не знаю, Тони. Он назвался l’inconnu, хотя и знает меня, и, похоже, я тоже его где-то встречала.

– Понятия не имею, кто он такой, моя дорогая. Вряд ли мне импонирует поведение этого незнакомца.

В ее глазах появилось умоляющее выражение.

– О, только не говори тетушке, Тони! Поверь мне, я буду осмотрительной.

– И не замыслишь сбежать с таинственным незнакомцем? – усмехнулся он.

– Тони!

– Прошу прощения. – Он церемонно поклонился.

– Это очень дурно, Тони.

– Никогда больше этого не скажу, моя дорогая.

– Мне пришла прекрасная мысль – не танцевать с тобой сейчас.

– Прекрасная мысль, – одобрил он. – Я никогда не был хорошим танцором. – Он быстро увел ее в холл, где стояли закуски и напитки. – Стаканчик миндального ликера?

Она рассмеялась.

– Ты ведешь себя не слишком хорошо, Тони!

– Моя дорогая, было бы гораздо хуже, если бы я остался с тобой в бальном зале, уверяю тебя. Мое предназначение в том, чтобы добывать еду и питье для моих партнеров.

Ей волей-неволей пришлось сесть.

– Ну, так выпьем немного ликера. Больше не собираюсь этим вечером маячить рядом с тетушкой. И пусть потом бранится сколько захочет.

Сэр Энтони налил два стакана вина.

– Она погружена в джукер[19]19
  Джукер – карточная игра.


[Закрыть], дитя, тебе нечего бояться. Я пью за твое здоровье.

Летти сделала несколько маленьких глотков и надменно поморщилась.

– Ты можешь выпить за мои красивые глаза, Тони.

– Без сомнения, могу, – сказал он, впрочем, без особого энтузиазма.

Летти задумчиво посмотрела на него.

– Интересно, ты когда-нибудь кому-нибудь говоришь приятные слова?

– Только не тебе, шалунья.

– Знаю. А тогда кому?

– Ах, дорогая, я просто не склонен к этому. Обязательно извещу тебя, если вдруг обнаружу эту способность в себе.