Текст книги "Цена желаний"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cena-zhelaniy-8513.jpg)
Автор книги: Джорджетт Хейер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
ГЛАВА III
Миссис Битон оказалась плохой свидетельницей. Констебль Дикенсон предупреждал инспектора, что ее не разговоришь, но у инспектора вскоре сложилось впечатление, что она молчит, так как совсем не в курсе дел своего хозяина. Когда мистер Верикер бывал в коттедже, в ее обязанности входило только приготовить утром завтрак и в полдень, перед уходом, убрать дом. Мистер Верикер обычно привозил с собой корзину со всякой снедью от Фортнума и Мэйсона, а если иной раз он приезжал не один, она не разглядывала его гостей. В эту пятницу она получила от мистера Верикера телеграмму, предупреждавшую, что он приедет в субботу и, возможно, привезет гостя, но кто будет этот гость, мужчина или женщина, и когда они приедут, она понятия не имела.
Отеческий тон начальника полиции не произвел на Антонию Верикер никакого впечатления, и, чтобы получить от нее свидетельские показания, пришлось ждать Джайлза Каррингтона. К несчастью, когда соединились с его квартирой, оказалось, что мистер Джайлз Каррингтон отправился играть в гольф, и, хотя слуга, подошедший к телефону, обещал сразу же позвонить в гольф-клуб, не приходилось надеяться, что удастся известить мистера Каррингтона раньше обеда.
Передав мисс Верикер попечению дежурного сержанта, инспектор и начальник полиции удалились на совещание и вскоре порешили, что желательно сразу же обратиться в Скотленд-Ярд. На колодках не оказалось отпечатков пальцев, а вскрытие мало что прибавило к первоначальному врачебному освидетельствованию.
Дежурный сержант отрекомендовался исключительным любителем собак и потому гораздо легче нашел общий язык с Антонией, чем инспектор. С полчаса сержант доказывал ей преимущества эрдельтерьера над бультерьером и был готов продолжать этот спор до бесконечности, если бы его не призвал служебный долг. Антония осталась в мрачном помещении наедине со своими мыслями и воскресными газетами, и только застенчивый молодой констебль, который в одиннадцать часов принес ей чашку чая, нарушил ее одиночество.
Во втором часу у полиции остановился легковой автомобиль, и высокий человек лет тридцати пяти, который вошел развинченной походкой в здание, приятным ленивым голосом объявил, что его фамилия Каррингтон.
Инспектор в это время как раз оказался в дежурке, и он приветствовал вошедшего с облегчением, хотя тут же усомнился: очень уж мистер Каррингтон не был похож на адвоката. Однако он провел мистера Каррингтона в кабинет начальника полиции и представил его по всем правилам полковнику Эгню.
Вместе с полковником в кабинете находился человек среднего возраста с чуть тронутыми сединой висками, квадратным спокойным лицом, в глубоко посаженных серьезных глазах которого притаился огонек. Пожав руку Джайлзу Каррингтону, полковник обернулся, чтобы представить этого человека:
– Суперинтендант Ханнасайд из Нового Скотленд-Ярда. Приехал, чтобы заняться этим делом. Я предоставил в его распоряжение доступные нам факты, однако нам немного – хм! – затрудняет работу отказ вашей клиентки делать какие-либо заявления, пока она не посоветуется с вами.
Джайлз пожал руку суперинтенданту.
– Простите меня. Я понятия не имею об этом деле, – откровенно сказал он. – Мне передали – когда я был у третьей метки – что моя кузина, мисс Верикер, просит меня срочно приехать в полицейский участок Ханборо. Она что-то натворила?
– Ваша кузина? – удивился полковник. – А я понял…
– Да-да, я также и ее поверенный, – улыбнулся Джайлз Каррингтон. – Так в чем же дело?
– Боюсь, оно достаточно серьезно, – сказал полковник. – Решительный отказ мисс Верикер помочь полиции своими показаниями… Но я верю, что вы можете убедить ее: теперешнее ее поведение наносит ущерб ее же собственным интересам. Мистер Каррингтон, сводный брат мисс Верикер сегодня на заре был найден мертвым в колодках в деревне Эшли-Грин.
– Боже милостивый! – Джайлз Каррингтон был несколько ошарашен. – Что именно вы имеете в виду, говоря «найден мертвым»?
– Убит, – выпалил полковник. – Ножевой удар в спину.
Наступила тишина.
– Бедняга! – произнес Джайлз, помолчав, точно таким тоном, как если бы сказал: «Неужели?» или «Очень жаль!». – Насколько я понял, вы арестовали мисс Верикер – так ли это?
– Нет, нет, нет! – воскликнул полковник, и на его лице появилось выражение досады. – Эта странная идея взбрела в голову мисс Верикер! По ее же собственным словам, мисс Верикер провела ночь в доме своего сводного брата в коттедже «Риверсайд», и мы только хотели, чтобы она просто рассказала нам, почему она была там, и что она делала в час убийства. Поскольку она близкая родственница убитого, казалось вполне разумным ожидать, что она сообщит нам все, что может, о привычках мистера Верикера и о его друзьях; но она лишь сообщила инспектору Джеррольду, что терпеть не могла своего сводного брата, месяцами его в глаза не видела и приехала в коттедж «Риверсайд» с намерением «чего-то от него добиться», и больше из нее слова не вытянешь.
В глазах у Джайлза Каррингтона появилось грустно-лукавое выражение:
– Пожалуй, мне лучше сразу повидаться с ней. Боюсь, вам было с ней трудновато.
– Да, – сказал полковник. – И я полагаю, вам следует знать, мистер Каррингтон, что ее позиция была весьма… двусмысленна, скажем так.
– Я в этом не сомневаюсь, – сочувственно сказал Джайлз. – Она бывает крайне утомительна.
Мистер Ханнасайд, наблюдавший за Джайлзом, вдруг сказал:
– Уж не являетесь ли вы случайно также поверенным и мистера Арнольда Верикера?
– Да, – ответил Джайлз. – Я являюсь также и одним из его душеприказчиков…
– В таком случае, полковник, – сказал Ханнасайд с улыбкой, – мы должны быть благодарны мисс Верикер, не правда ли? Именно вы-то мне и нужны, мистер Каррингтон.
– Да я уж понял это, – согласился Джайлз. – Но я думаю, лучше мне все-таки сперва повидаться с моей кузиной.
– Несомненно. И вот еще что, мистер Каррингтон! – Джайлз поднял бровь. Огонек в глазах Ханнасайда стал явственней. – Убедите мисс Верикер, что полиция вовсе не хочет арестовать ее просто за то, что она не любила своего сводного брата.
– Попытаюсь, – произнес Джайлз серьезно. – Боюсь только, она не слишком высокого мнения о полиции. Видите ли, она разводит бультерьеров, а они любят подраться.
Ханнасайд проводил глазами Джайлза, выходившего из комнаты под бдительным оком инспектора Джеррольда, и повернулся к полковнику.
– Нравится мне этот парень, – сказал он с присущей ему решительностью. – Он мне поможет.
– Что ж, я надеюсь, так оно и будет, – сказал полковник. – Знаете, меня особенно поразило, что он, как и девушка, не слишком огорчился, услышав о смерти родственника.
– Меня это тоже поразило, – сказал Ханнасайд. – Похоже, Арнольд Верикер принадлежал к числу людей, у которых много врагов.
Между тем Джайлза Каррингтона проводили в комнату, где его ожидала Антония. Инспектор покинул его у дверей, и Джайлз вошел, плотно прикрыв за собою дверь, и невозмутимо произнес:
– Привет, Тони!
Антония стояла у окна и барабанила пальцами по стеклу. Она быстро обернулась. Она была чуть бледнее обычного и казалась не на шутку разгневанной, но горящий взгляд ее потух и краска вернулась к щекам при виде кузена.
– Привет, – откликнулась она, и тень замешательства легла на ее лицо. – Я рада, что ты пришел. Арнольда убили.
– Да, я слышал, – ответил он, подвигая стул к столу. – Садись и расскажи, пожалуйста, почему ты валяешь дурака…
– Ты не должен думать, что я дура, только потому, что я попала в беду, – огрызнулась Антония.
– Я ничего не думаю, я слишком хорошо тебя знаю, дитя мое. И все же: что ты здесь делаешь? Я полагал, ты не разговариваешь с Арнольдом.
– А я и не разговаривала. Но случилось нечто, и мне надо было срочно его видеть, вот я и приехала…
Он перебил ее:
– Что случилось?
– Ну, это дело личное. Как бы то ни было…
– Нет, без «как бы то ни было», – возразил кузен. – Ты позвала меня, Тони, чтобы я тебе помог, и ты не должна от меня ничего утаивать.
Она облокотилась на стол, оперлась подбородком на сплетенные руки и нахмурилась:
– Нет-нет, не могу. Могу только сказать тебе, что хотела повидаться с Арнольдом, потому что он снова стал совать нос в мои дела, и это привело меня в ярость.
– Что же он сделал?
– Написал мне мерзкое письмо о… – Она запнулась, потом сказала – О моей помолвке.
– А я и не знал, что ты помолвлена, – заметил Джайлз. – С кем же на сей раз?
– Не говори «на сей раз» – будто я уже сто раз была помолвлена. Я до этого была помолвлена всего один раз.
– Прости. Так с кем же?
– С Рудольфом Мезурьером, – сказала Антония.
– Ты имеешь в виду этого человека из конторы Арнольда?
– Да. Он главный бухгалтер. Наступило молчание.
– Это, конечно, к делу не относится, – сказал наконец Джайлз извиняющимся голосом, – но что за странная идея?
– А почему бы мне не выйти замуж за Рудольфа, если мне так хочется?
– Не знаю. Я просто удивился, почему тебе захотелось – вот и все.
Она вдруг улыбнулась:
– Ты просто вредина, Джайлз. Я считаю, что мне надо за кого-нибудь выйти замуж, потому что Кеннет рано или поздно женится, и я вовсе не хочу оказаться на мели. – Глаза ее глядели жалобно. – Такая тоска жить совсем одной и самой о себе заботиться, и вообще – мне очень нравится Рудольф.
– Понимаю. А Арнольд возражал?
– В том-то и дело. Я думала, он будет на самом деле рад избавиться от ответственности – ведь он так часто пытался выдать меня замуж. Вот я и написала ему, потому что хоть вы все и говорите, будто я неблагоразумная, но я ведь прекрасно понимаю, что до двадцати пяти лет не могу выйти замуж и вообще ничего не могу без его согласия. А он, вместо того чтобы послать мне свое благословение, написал мне это мерзейшее письмо и заявил, что слышать об этом не желает.
– Почему?
– Совершенно без причины. Из снобизма.
– Послушай, Тони! – сказал Джайлз. – Я знаю Арнольда и знаю тебя. Я не скажу, что он принадлежал к симпатичному мне типу людей, но он был и не так плох, как вы с Кеннетом о нем думали. Да, я знаю, что вам обоим было с ним очень гадко, но я всегда был убежден, что вы многое сами на себя накликали. Поэтому не говори мне, будто он не дал своего согласия на твое замужество, не объяснив тебе – почему. Уж скорее ему было наплевать на твои дела.
– Ну, ему не нравился Рудольф, – упрямо продолжала Антония. – Он хотел, чтобы я составила лучшую партию.
Джайлз вздохнул:
– Лучше покажи мне его письмо. Где оно?
Она указала на пепельницу в конце стола, и в глазах у нее вспыхнуло капризное торжество.
Джайлз глянул на черный пепел и затем сурово на кузину:
– Тони, дурочка, почему ты сделала такую ужасную глупость?
– Надо было, Джайлз. Правда, надо было! Ты ведь знаешь нашу ужасную манеру – вываливать все, что мы думаем. Так вот, я сказала этим полицейским, что у меня есть письмо от Арнольда, и им тут же приспичило прочитать его. А оно не имеет никакого отношения к убийству: оно было чисто личного характера, вот я и сожгла его. И совершенно бессмысленно спрашивать меня, что в нем было, потому что я все равно не скажу. Такие письма никому не показывают. Он нахмурился:
– Понимаешь, Тони, ты мне не облегчаешь задачу. Я не смогу тебе помочь, если ты мне не веришь.
Она доверчиво сунула в его руку свою.
– Я знаю, и мне очень жаль, но понимаешь, это было заветное. Просто не надо им говорить, что я сожгла письмо. Мы можем выбросить пепел в окно и сделать вид, что письмо потеряно.
– Ну продолжай, расскажи мне все до конца, – попросил Джайлз. – Когда ты получила это письмо?
– Вчера часов в пять вечера. Я позвонила в его дом на Итон-плейс, но Арнольда там не было, и я, естественно, предположила, что он поехал в Эшли-Грин с одной из своих дамочек, раздобыла машину и поехала следом.
– Ради Христа, Тони, опусти пассаж о дамочке. Ни один вменяемый полицейский не поверит, что ты поехала ругаться с Арнольдом, думая, что с ним женщина.
Она широко раскрыла глаза.
– Но я поехала!
– Я знаю, что поехала. Ты – конечно. Но не говори этого. Ты ведь не знаешь, была ли с ним женщина, верно?
– Нет, но похоже, что была.
– Тогда не говори. Что случилось, когда ты приехала в коттедж?
– Ничего. Арнольда там не было. Поэтому я влезла в окно кладовки и стала его ждать. Ты знаешь, как это бывает. Все время говоришь себе: «Ну еще полчасика», а время бежит. Во всяком случае, я знала, что он приедет, потому что все было приготовлено. А он все не появлялся и не появлялся, и мне совсем не улыбалось ехать назад в этакое время, вот я и легла спать.
– У тебя есть доказательства, что ты не выходила в эту ночь из коттеджа? – спросил Джайлз.
– Нет, потому что я выходила: я выводила Билла на прогулку примерно в пол-одиннадцатого, и он перегрызся с каким-то охотничьим псом.
– Это может быть полезно. С этим псом кто-нибудь был?
– Да, женщина, этакая ощипанная курица. Но это вовсе не полезно, скорее наоборот, так как я шла в сторону деревни, дошла до поворота и возвращалась, когда повстречала эту курино-охотничью команду. Таким образом, я с легкостью могла до того всадить нож в Арнольда. И, наверное, мне следует рассказать тебе, что у меня на юбке была кровь охотничьего пса, и мне пришлось ее замывать. Потому что когда пришла полиция, я сушила юбку. И если учесть еще, что я немного огрызалась вначале, поскольку думала, что они пришли из-за собачьей драки, то вполне возможно, я могла настроить их против себя.
– Я бы этому не удивился, – сказал Джайлз. – И еще вопрос: Кеннет знает, что ты здесь?
– Нет, так вышло, что не знает. Его не было, когда я получила письмо от Арнольда. Но ты знаешь, какой он: пожалуй, он и не заметил, что меня нет дома. Да если и заметил, то просто решил, будто я сказала ему, что ухожу на ночь, а он позабыл.
– Меня не это волнует. Знал ли кто-нибудь, что ты едешь сюда?
– Нет, я никому ничего не сказала, – заверила Антония. Она глянула на кузена с некоторой тревогой. – Ты полагаешь, они думают, будто это сделала я?
– Надеюсь, что нет. То, что ты провела ночь в коттедже, говорит в твою пользу. Но пора перестать дурачиться, Тони. Полиция хочет, чтобы ты сообщила о своих передвижениях прошлой ночью. Будем надеяться, они не станут слишком расспрашивать тебя о письме Арнольда. Впрочем, тебе нечего скрывать, ты должна рассказать им правду и ответить на их вопросы.
– Откуда ты знаешь, что мне нечего скрывать? – Антония злобно глянула на кузена. – Я была бы не прочь убить Арнольда прошлой ночью.
– Я полагаю, тебе нечего скрывать, – повторил Джайлз жестче.
Она улыбнулась:
– Милый Джайлз! Тебе ведь противно, что мы тебя втягиваем в наши мрачные дела?
– Не сомневаюсь – есть вещи приятнее. Ты лучше отправляйся к начальнику полиции и извинись, что вела себя так несносно.
– И ответить па множество вопросов? – В голосе Антонии было сомнение.
– Да, расскажи все, что можешь, но постарайся не говорить лишнего.
Она явно волновалась.
– Знаешь, ты бы лучше подал мне знак, если я что-нибудь не то скажу. Как бы я хотела, чтобы ты мог дать за меня показания!
– И я тоже, но не могу, – сказал Джайлз, вставая и открывая дверь. – Пойду узнаю, свободен ли начальник полиции. А ты оставайся.
Его не было несколько минут, и вернулся он с начальником полиции, суперинтендантом и констеблем. Антония поглядела на констебля с большой опаской, а Джайлз ободряюще улыбнулся и сказал, обращаясь к кузине:
– Это суперинтендант Ханнасайд, Тони, он из Скотленд-Ярда.
– Как… как это ужасно, – тихо сказала Антония. – Мне это особенно горько – я всегда думала, не дай Бог быть замешанной в деле об убийстве – ведь тут, что бы ты ни сказала, все в конце концов будет перетолковано совсем иначе.
Ханнасайд нагнулся погладить Билла.
– Я не стану этого делать, – пообещал он. – Я только прошу вас рассказать, почему вы приехали к брату вчера вечером и что вы делали.
У Антонии перехватило дыхание:
– Он не был моим братом. Мне до смерти надоело исправлять эту ошибку. Сводный – только и всего.
– Простите, – сказал суперинтендант. – Понимаете, я только начал знакомиться с этим делом, вы уж извините, если я еще не вник во все детали. Не хотите ли сесть? Я понял инспектора Джеррольда так, что вы приехали вчера в Эшли-Грин, чтобы поговорить со сводным братом по личному делу. Это так?
– Да, – подтвердила Антония.
– А что вы делали по приезде?
Антония дала ему краткий отчет. Раз или два он перебивал ее вопросами, а констебль, сидевший у двери, все стенографировал. В отличие от инспектора, суперинтендант Ханнасайд был настолько чужд подозрительности, а вопросы он задавал в такой понятной и спокойной форме, что Антония почувствовала себя раскованно. Когда ее спросили, в каких отношениях она была с Арнольдом Верикером, она выпалила:
– В очень плохих. Я знаю, нет смысла это скрывать, это всем известно. Мы оба были в плохих отношениях.
– Оба?
– Мой брат Кеннет и я. Мы с ним живем вместе. Он художник.
– Понятно. Были ли у вас конкретные причины для плохих отношений с вашим сводным братом или просто неприязнь?
Она сморщила нос.
– Ну не то чтобы какая-то одна конкретная причина, или две, или там три. Он был нашим опекуном – по крайней мере, у Кеннета теперь перестал, потому что Кеннету исполнилось двадцать пять лет. А я жила с ним до прошлого года, но в прошлом году я решила, что больше этого не вынесу, сбежала и стала жить с Кеннетом.
– А ваш бра… сводный брат возражал?
– О нет, отнюдь, потому что у нас как раз получился грандиозный скандал из-за мерзкого торгаша, в объятия которого он пытался меня толкнуть, и Арнольд был рад от меня избавиться.
– И эта ссора продолжалась?
– Отчасти. Впрочем, нет, по правде сказать, нет. Просто мы старались держаться подальше друг от друга, насколько это возможно. Я не хочу сказать, что мы не ссорились, если случалось встречаться, но не из-за этого торгаша или из-за того, что я покинула его дом на Итон-плейс, а так – по старой памяти.
Огонек в глазах Ханнасайда разгорелся.
– Скажите, мисс Верикер, вы ехали в Эшли-Грин с намерением продолжать старую ссору или затеять новую?
– Затеять новую. О, как нечестно! Вы заставили меня сказать так, но я думала совсем про другое. Не записывайте, я не хочу это подписывать.
– Это не будет записано, – заверил ее суперинтендант. – Но вы в самом деле приехали потому, что сердились на него, ведь правда?
– Разве я сказала это инспектору? – спросила Антония. Инспектор кивнул. – Хорошо, тогда – да.
– Почему вы сердились, мисс Верикер?
– Потому что он имел наглость сказать, что я не выйду замуж за человека, с которым я была помолвлена.
– Кто этот человек? – спросил суперинтендант.
– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Джайлз Каррингтон вмешался:
– Твоя помолвка – секрет, Тони?
– Нет, но…
– Тогда не глупи.
Она вспыхнула и опустила глаза:
– Его имя Мезурьер. Он работает в фирме моего сводного брата.
– И ваш сводный брат возражал против помолвки?
– Да, потому что он был ужасный сноб.
– И он написал вам письмо, запрещающее эту помолвку?
– Да… То есть… Да. Суперинтендант помолчал.
– Вы не слишком в этом уверены, мисс Верикер, – сказал он наконец.
– Уверена. Он написал.
– И я полагаю, вы уничтожили письмо, ведь правда? – сказал Ханнасайд спокойно.
Она быстро взглянула на него. И рассмеялась:
– Очень умно. Как вы догадались?
– Зачем вы это сделали, мисс Верикер?
– Ну, в основном потому, что от такого письма каждому захочется совершить убийство, и я подумала, что так безопаснее, – сострила Антония.
Какое-то мгновение Ханнасайд задумчиво глядел на нее, а затем встал:
– Я полагаю, вы его напрасно уничтожили. Но сейчас мы не будем это обсуждать.
– Вы собираетесь арестовать меня? – спросила Антония.
Он улыбнулся:
– Не сразу. Мистер Каррингтон, не уделите ли вы мне несколько минут?
– Я могу пойти домой? – с надеждой в голосе спросила Антония.
– Конечно, но сперва я хочу, чтобы вы подписали ваши показания. Они будут готовы у констебля через пару минут.
– Где твоя машина, Тони, – спросил Джайлз. – В гараже коттеджа? Подожди меня здесь, я подвезу тебя и покормлю обедом.
– Вот спасибо! А я как раз обнаружила, что у меня в кармане всего два шиллинга и пять с половиной пенсов, а мне нужно заправить машину.
– Как это на тебя похоже, Тони! – сказал Джайлз, выходя из комнаты следом за Ханнасайдом.
ГЛАВА IV
Начальник полиции отправился обедать, и его контора опустела. Закрыв дверь, Ханнасайд сказал:
– Мне нужно будет изучить бумаги убитого, мистер Каррингтон. Можем мы с вами завтра утром встретиться в его доме?
– Конечно.
– А его завещание?..
– Оно хранится у меня.
– Придется попросить вас показать его мне. Лицо Джайлза осветилось улыбкой:
– Протестовать – означало бы понапрасну потратить силы и ваше время, не правда ли?
– Спасибо, – сказал Ханнасайд, и его губы тоже тронула улыбка. – Ну конечно. – Он вытащил записную книжку и открыл ее. – Я понял так, что убитый был председателем и исполнительным директором рудника «Шан Хиллз»? Так ли это?
– Совершенно верно.
– Холостяк?
Джайлз сел на край стола.
– Да.
– Не можете ли вы назвать его ближайших родственников?
– Сводный брат и сводная сестра – это все. – Джайлз вынул сигарету и постучал ею по портсигару. – Арнольд Верикер был старшим сыном Джеффри Верикера от первой жены, сестры моего отца, Мод. В декабре прошлого года ему исполнилось сорок лет. Был в этом браке еще один сын, Роджер, тому исполнилось бы тридцать восемь, будь он жив, но, слава Богу, он умер. По правде сказать, он не украшал семейство. Мы испытали своего рода облегчение, когда он преставился. Давненько это было, он поехал в Южную Америку и там, кажется, ввязался в какую-то революцию. Как бы то ни было, он умер лет семь тому назад. Кеннет Верикер и его сестра Антония – дети от второго брака. Их мать скончалась вскоре после рождения Антонии. Мой дядя умер месяцем или двумя раньше Роджера, и Кеннет и Антония остались на попечении Арнольда.
– Спасибо, мистер Каррингтон… Я полагал, что вы сможете мне помочь. Скажите, пожалуйста, а что за человек был Арнольд Верикер?
– У него был талант наживать себе врагов, – быстро ответил Джайлз. – Из тех хамоватых людей, которые тем не менее, если захотят, могут быть обворожительными. С причудами, порой бывал ужасно груб. Но за всем этим скрывалось и что-то славное. Основные увлечения – женщины и карьера.
– Кажется, я знаю этот тип людей. И, исходя из этого, полагаю, что репутация здесь у него была неважная.
– Я бы этому не удивился. В выходные дни Арнольд никогда не жил в гостинице – скрывался от посторонних глаз. Он всегда дорожил общественным мнением. Отсюда – появление коттеджа «Риверсайд». А кстати, была ли с ним в ну ночь какая-нибудь из его любовниц?
– Известно очень мало, мистер Каррингтон. Мы еще не напали на след его машины. Это может раскрыть все. Тот, кто убил вашего кузена, предположительно уехал на его машине.
– Ловко, – заметил Джайлз. Ханнасайд слегка улыбнулся.
– Вы разделяете неприязнь мисс Верикер к убитому?
– До некоторой степени. И у меня то неоспоримое алиби, которое, насколько я понимаю, немедленно рождает подозрение: во время убийства я играл в бридж в доме моего отца на Уимблонд-коммон.
Ханнасайд кивнул.
– Еще один вопрос, мистер Каррингтон. Можете ли вы что-нибудь сказать относительно этого… – он заглянул в записную книжку, – Мезурьера?
– Боюсь, кроме того, что он главный бухгалтер фирмы моего кузена – ничего. Я едва знаком с ним.
– Понятно. Что ж, пожалуй, я больше вас не задерживаю. Вы ведь хотите отвезти мисс Верикер. Так значит, завтра в десять часов на Итон-плейс?
– Да, разумеется. Кстати, вам может пригодиться моя визитная карточка. Буду благодарен, если вы будете держать меня в курсе событий.
Каррингтон протянул руку суперинтенданту, и тот коротко пожал ее и открыл ему дверь.
Когда Каррингтон пришел за Антонией, она пудрилась.
– Привет, – сказала она. – А я уж думала, ты меня бросил. Что ему было надо?
– Некоторые детали. Я ведь душеприказчик Арнольда. Пошли, я покормлю тебя обедом.
Мисс Верикер была голодна, и даже известие, что ей, возможно, предстоит присутствовать на инквесте,[1]1
Инквест – предварительное судебное разбирательство в Англии. (Здесь и далее примеч. переводчиков.).
[Закрыть] не повлияло на ее аппетит. Она сытно поела и к трем часам уже выводила из гаража свою машину.
– Ты тоже возвращаешься в город? – спросила она Каррингтона.
– Да, как только будет установлено время инквеста. Я загляну к вам сегодня вечером поговорить с Кеннетом. Смотри не помни розы.
– Я вожу машину больше года! – оскорбилась Антония.
– Оно и видно, – согласился Каррингтон, глядя на помятое крыло.
Антония ударом перевела рычаг на первую скорость, и машина рванулась вперед. Кузен проследил за тем, как она выезжала, едва не сокрушив ворота, потом снова сел в свою машину и отправился назад в Ханборо.
Через час с небольшим Антония вошла в мастерскую, которую занимала вместе с братом; Кеннет сидел в рабочем халате, с чашкой в одной руке и книгой в другой. Это был красивый молодой человек с нечесаной черной шевелюрой и сверкающими, как у сестры, глазами. Он поднял их от книги, когда Антония вошла, равнодушно сказал: «Привет!» и снова погрузился в чтение.
Антония сняла шляпку и бросила ее куда-то в направлении стула. Шляпка упала на пол. Антония чертыхнулась, но не предприняла попытки поднять ее.
– Оторвись от книги, у меня новости! – сообщила она.
– Замолчи! Тут такой детектив – потрясно! Скоро кончу. Пей чай, возьми себе чего-нибудь.
Не смея отвлекать его, Антония села и налила себе чаю в полоскательницу. Кеннет Верикер кончил читать последнюю главу и отбросил книгу в сторону.
– Барахло! Между прочим, Мергатройд продолбила мне голову – спрашивает, где ты. Ты мне говорила? Будь я проклят, если помню. Так где же ты была?
– В Эшли-Грин. Арнольда убили.
– Что? Арнольда?..
– Убили.
Кеннет поднял брови:
– Шутишь?
– Нет, в самом деле убили. Укокошили.
– Черт возьми! Кто же?
– Неизвестно. Мне кажется, они склонны думать, что я. Кто-то воткнул в него нож и всунул его в колодки в Эшли-Грин. А я поехала к нему и провела ночь в его доме.
– Какого черта?
– Он написал мне мерзкое письмо, касающееся Рудольфа, и я подумала, что смогу объясниться с ним при встрече. Но главное не это. Главное, что его убили.
Кеннет молча глядел на нее. Потом аккуратно поставил чашку и налил себе чаю.
– Это чересчур захватывающее сообщение. Не знаю, поверил ли я ему до конца. Послушай, Мергатройд, Тони говорит, что Арнольда прикончили.
В этот момент в мастерскую вошла полная женщина в черном платье и в необъятном переднике, в руках она держала чистую чашку с блюдцем. Женщина сурово сказала:
– Оно конечно, такое могло и случиться, но если уж и на самом деле случилось, то тут не иначе как Божья кара. Только с какой это стати из полоскательницы чай пить – не знаю. Стыдно, мисс Тони! И скажите на милость, где вы пропадали прошлой ночью? Хотелось бы знать!
– В коттедже Арнольда. Я забыла тебя предупредить. А у тебя что на уме, Мергатройд? Где, по-твоему, я была?
– Стало быть, ни тут, ни там. А что за ерунда насчет мистера Арнольда?
– Убит, – сказала Антония, выбирая себе сандвич на тарелке. – Это с чем?
– С тухлой рыбой, – сказал Кеннет. – Так давай дальше насчет Арнольда. Его в коттедже убили?
– Сандвич с анчоусами, и я буду вам благодарна, мистер Кеннет, если вы не будете употреблять такие выражения!..
– Помолчи, надо узнать относительно Арнольда. Так давай, Тони.
– Я уже сказала тебе, его нашли в деревне, в колодках. Больше я ничего не знаю.
– И этого вполне достаточно, – строго сказала Мергатройд. – Никогда я такого не слыхивала – чтобы трупы в колодки сажали. Что же дальше-то будет!
– Не в самом лучшем вкусе, – согласился Кеннет. – И ты его нашла, Тони?
– Нет, полиция. А потом они пришли в коттедж и забрали меня в полицейский участок для показаний. Вот я и вызвала Джайлза – подумала, что так безопаснее.
– И надеюсь, – сказала Мергатройд, поднимая с пола шляпку Антонии, – мистер Джайлз вразумил вас, уж я-то знаю, он должен был вас образумить. Это надо же – встрять в мерзкое дело с убийством! В голову не идет – кто-то взял да убил мистера Арнольда! Просто не знаю, что на свете творится! Хотя, по правде сказать, потеря-то не самая большая. Если вы с этим подносом покончили, я отнесу его на кухню, мисс Тони.
Антония допила чай и поставила полоскательницу.
– Хорошо. Будет инквест, Кен. Джайлз сказал, меня могут вызвать. Он придет к нам сегодня вечером, чтобы с тобой повидаться.
Кеннет воззрился на сестру:
– Повидаться со мной? Зачем?
– Я не спросила.
– Нет, я не против, чтобы он пришел, если захочет, но зачем ему…
Он вдруг умолк и спустил ноги с подлокотника.
– Ба! Теперь оно мое…
– Что?
– Теперь я наследник, – сказал Кеннет.
– И правда! – протянула Антония. – А я и не подумала!
– И я тоже, но согласно завещанию отца это так. Двести пятьдесят тысяч фунтов! Надо разыскать Вайолет и сказать ей!
Он вскочил, но сестра его остановила:
– Чушь! Откуда ты знаешь?
– Посчитал своим кровным делом выяснить, когда Арнольд не пожелал ссудить меня жалкими пятью сотнями. Мергатройд! Я богач! Ты слышишь? Я богач!
Мергатройд, которая вернулась, чтобы сложить скатерть, откликнулась:
– Да, слышу, и, если хотите послушаться моего совета, мастер Кеннет, попридержите язык. Вздумали кричать: «Я богач!», когда ваш сводный брат принял мученическую смерть!
– Не все ли равно, какую смерть он принял, раз он так или иначе мертв! Какой телефон у Вайолет?
– Не говорите так, мастер Кеннет! Вам бы понравилось, если бы в вас всадили нож? Так убивать – мерзко и подло, вот что я скажу вам.
– Не вижу почему, – возразил Кеннет. – Вовсе не хуже, чем застрелить человека, и гораздо более разумно. От выстрела – шум, это во-первых, а во-вторых – в человеке остается пуля, и она наводит на след. А нож следов не оставляет, и от него легко избавиться.
– Не знаю, как вы можете говорить такие вещи! – возмутилась Мергатройд. – Просто непристойно, вот что я скажу вам! И вы хоть как мне зубы будете заговаривать, а я все одно буду твердить и на том стоять: грязное, подлое это дело – резать людей.
Кеннет с сердцем отмахнулся от нее:
– Ничуть не грязнее и не подлее, чем любое другое убийство. Меня тошнит от этой слюнявой чепухи! Какой же, наконец, телефон у Вайолет?
– Ты напрасно злишься, – сказала Антония. – Лично я думаю – Мергатройд права.
– Людей, начинающих фразу со слов «лично я» (а это все женщины), надо бросать на растерзание диким львам. Что за омерзительная привычка!
– Кажется, я переняла ее у Вайолет, – задумчиво проговорила Антония.
– А ты помолчи насчет Вайолет! Она в самом деле так говорит?
– Часто.
– Я ей тоже скажу. Какой же – я в сотый раз вас спрашиваю – какой у нее номер?
– Ноль, четыре, девять, шесть – что-то в этом роде. Лучше посмотри. Кто-нибудь из вас гулял сегодня утром с собаками?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?