Текст книги "Цена желаний"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cena-zhelaniy-8513.jpg)
Автор книги: Джорджетт Хейер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
ГЛАВА VI
Машина Джайлза подъехала к дому Верикера на Итон-плейс, как раз когда суперинтендант Ханнасайд поднялся по его каменным ступеням. Увидев Джайлза, выходящего из машины, суперинтендант улыбнулся и сказал:
– Доброе утро, мистер Каррингтон. Вы очень точны.
– Это спасает от неприятностей, вы не находите? – сказал Джайлз. – Вы позвонили?
– Нет еще, – ответил Ханнасайд, нажимая на кнопку звонка.
Тощий дворецкий с постной физиономией, открывший дверь почти мгновенно, имел вид человека, страдающего несварением желудка. Его взгляд скользнул по суперинтенданту и застрял на Джайлзе. Он слегка поклонился и открыл дверь пошире.
– Доброе утро, Тейлор, – сказал Джайлз, – суперинтендант Ханнасайд и я хотели посмотреть бумаги мистера Верикера.
– Да, сэр? – Дворецкий на мгновение задержал неодобрительный взгляд на Ханнасайде. – Библиотека закрыта, как оставил ее вчера суперинтендант, я так понимаю.
Было совершенно ясно, что дворецкий не слишком высокого мнения о полицейских, которые врываются в порядочный дом и запирают комнаты как им заблагорассудится.
– Неприятная история с мистером Верикером, – сказал Джайлз, передавая ему шляпу и перчатки.
– Ужасная беда, сэр.
– Я хотел бы с вами поговорить, – сказал Ханнасайд, вынимая из кармана ключ и вставляя его в дверь, расположенную справа от входной.
– Разумеется, сэр, – холодно откликнулся Тейлор. – Сожалею, что меня не было вчера, когда вы приходили, но воскресенье – мой выходной.
– Да, понимаю. Сюда, пожалуйста. Мистер Каррингтон, будьте добры, возьмите это.
Он протянул набор ключей на кольце, Джайлз взял их, а дворецкий подошел к окну и раздвинул занавески.
В библиотеке царила та же атмосфера явного богатства, что и во всех комнатах Арнольда Верикера. Обитые кожей кресла, в дубовых шкафах дорогие книги в одинаковых переплетах из телячьей кожи. Толстый шерстяной ковер и великолепный резной письменный стол. Все кричало о неуправляемом вкусе декораторов первоклассной фирмы, и ничто не говорило о личности владельца.
Ханнасайд подождал, пока Тейлор управится с занавесками, и спросил:
– Давно ли вы работаете у мистера Верикера?
– Три года, сэр, – ответил Тейлор тоном, говорящим, что это рекордный срок.
– Тогда вам, возможно, известны привычки мистера Верикера. Он обычно проводил выходные в загородном коттедже?
– Иногда, сэр.
– Предпочитал ли он водить машину сам или брал шофера?
– Иной раз ездил сам, иной раз брал шофера, сэр.
– В эту субботу он поехал с шофером?
– Мне кажется, нет, сэр. Произошло небольшое недоразумение.
– Что вы имеете в виду?
– Между мистером Верикером и Джексоном, шофером, сэр. В субботу утром Джексон опять подал машину на пять минут позже, и мистер Верикер сделал ему замечание. На ступеньках у входа в дом разыгралась крайне неприятная сцена. Должен с сожалением сказать: Джексон настолько забылся, что отвечал мистеру Верикеру. Был настоящий скандал, просто невозможный в доме джентльмена. Джексон был просто в бешенстве, мистер Верикер близок к тому. Оба они горячие, если мне позволено будет так сказать.
– А в субботу вечером, когда мистер Верикер уехал из дому, за рулем сидел шофер?
– Нет, сэр. Машина была только подана к крыльцу, мистер Верикер сказал, что он не хочет больше видеть Джексона.
– Понятно. В котором часу уехал мистер Верикер?
– Без десяти восемь, сэр.
– Кажется, вы уверены в часе. Почему вы его запомнили?
– Благодаря мистеру Верикеру, сэр. Он сам сказал. Я понял так, что у него свидание за ужином. Он… хм… он был недоволен, что его задержали.
– Что задержало его?
Дворецкий затаил дыхание – он ждал этого момента.
– Посетитель, сэр.
– Кто?
– Не могу сказать, сэр. Я никогда не видел его прежде. По правде говоря, он не был похож на джентльменов, каких я привык впускать в этот дом. Одет был по-нищенски и настаивал на свидании с мистером Верикером. Я сообщил ему, что мистера Верикера нет дома, но он встал в дверях и заявил, что не уйдет, не повидав его.
– Вы хотите сказать, он угрожал? Дворецкий задумался.
– Вряд ли, сэр. О нет, не угрожал. Он был очень приветлив – глупо приветлив. Стоял и улыбался. У меня создалось впечатление, что он был под винными парами. Я собирался вызвать Мэтью – это лакей, сэр, – помочь мне его выдворить, но в это время мистер Верикер спустился по лестнице, готовый к отъезду.
– В вечернем костюме.
– Именно так, сэр. Мистер Верикер вышел узнать, в чем дело. Незнакомец продолжал улыбаться я бы сказал, как-то странно, если учесть обстоятельства, а потом сказал, если угодно, даже дружелюбно: «Лучше будь для меня дома, старина». Это точные его слова, и они произвели на мистера Верикера необычайное впечатление. Мистер Верикер – джентльмен с хорошим цветом лица, но потом он совсем побледнел, уставился на незнакомца и застыл, упершись рукой в балюстраду.
– Выглядел ли он испуганным?
– Я бы не сказал, сэр. Мне показалось, что он очень рассержен и удивлен.
– Вы не запомнили, что он сказал?
– Он ничего не говорил, сэр, пока незнакомец не заявил, что, если бы они объяснились наедине, это спасло бы их от множества неприятностей. Тогда мистер Верикер как-то поперхнулся и велел мне впустить этого человека. Конечно, я впустил, и мистер Верикер провел его вот в эту самую комнату и закрыл дверь.
– Как долго они оставались здесь?
– Пока мистер Верикер не уехал, сэр, а уехал он в сопровождении этого посетителя. Возможно, двадцать минут или полчаса.
– Есть ли у вас какие-нибудь соображения о том, что между ними произошло? Они ссорились?
– Я бы не назвал это ссорой, сэр. Я ни разу не слышал, чтобы незнакомец повышал голос, но я невольно слышал, как мистер Верикер временами кричал на него. Полагаю, незнакомцу нужны были деньги, поскольку мистер Верикер несколько раз повторил: «Ни одного пенни ты от меня не получишь!»
– Что-нибудь еще из того, что Он сказал, вы слышали?
– Не много, сэр. Часто употреблялось слово «негодяй», а однажды мистер Верикер очень громко сказал: «Так ты думаешь, что можешь запугать меня, да?» Но ответа незнакомца я не слышал, он все время говорил тихо. Вскоре мистер Верикер успокоился, и я не мог разобрать, что он говорит. Но без десяти восемь они вышли из библиотеки, и, поскольку мистер Верикер отругал меня, что я оказался в холле, чтобы открыть ему дверь, я понял: что-то случилось и он не в духе. Незнакомец был все так же любезен и, как мне показалось, украдкой посмеивался. Он сказал, что мистер Верикер мог бы подвезти его, а мистер Верикер глянул на него так, что я, хоть и привык к дурным его настроениям, испугался. Он явно ненавидел этого человека, я полагаю, ему стоило немалых усилий заставить себя согласиться и взять его с собой в машину. Но как бы то ни было, он согласился. Незнакомец чувствовал себя как дома, а мистер Верикер переносил все это, стиснув зубы. Больше, сэр, я не видел мистера Верикера.
Суперинтендант выслушал рассказ с каменным лицом.
– Вы узнали бы того человека, если бы снова его увидели?
– Думаю, что да, сэр. Пожалуй, я узнаю и его улыбку, и его голос. В остальном он – особа ничем не примечательная.
– Прекрасно. Вы не вспомните больше никого, кто бы посещал мистера Верикера в субботу?
– До обеда мистер Верикер был в конторе, сэр, а после обеда сюда никто не приходил. Потом он ушел в четыре и вернулся около семи. Примерно в семь звонила мисс Верикер, но поскольку мне было приказано говорить всем, что он уехал из города, я так и сделал.
– Вы не знаете, почему мистер Верикер так распорядился?
– В этом не было ничего необычного, сэр. Он весь день был не в духе, а когда такое случалось, он всегда не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать, меньше всего – с родными.
– Понятно. Еще один вопрос: вы не знаете, каковы были планы мистера Верикера на субботний вечер?
– О нет, сэр! Мистер Верикер никогда не был разговорчив. Я заключил по его наряду, что он ужинает в городе, перед тем, как уехать, но где или с кем – боюсь, я понятия не имею.
– Спасибо. Не хочу вас больше задерживать. Дворецкий поклонился и глянул на Джайлза.
– Прошу прощения, сэр, но ввиду этих непредвиденных обстоятельств у слуг такое чувство неопределенности. Не знаю, будут ли они еще нужны…
– Это решать наследнику, – весело ответил Джайлз. – А пока – продолжайте работать.
– Как скажете, сэр, – произнес Тейлор и удалился. Ханнасайд подождал, пока он выйдет, и спросил:
– Что вы из этого вынесли, мистер Каррингтон?
– Не много, – пожал плечами Джайлз. – Я скажу – было бы неплохо, если бы вы выследили этого неизвестного оборванца, но похоже, это просто был какой-то неумелый шантажист. Хотите сперва открыть сейф?
– Да, пожалуйста. И была продемонстрирована некоторая враждебность в отношении шофера. Или это только меры предосторожности?
– Возможно, немного и того, и другого, – сказал Джайлз, отворяя хорошо заметную дверь в обшивке стены рядом с камином и отпирая стальной сейф. – Слуги всегда стараются защититься от возможных обвинений, даже, – закончил он печально, – в том, что они подливают воду в виски. Вот, пожалуйста!
Суперинтендант пересек комнату, и они вместе осмотрели сейф. Там не было ничего, относящегося к делу, только акции, банковская книжка и какие-то личные бумаги. Когда суперинтендант проглядел все, Джайлз положил их назад и запер сейф.
– Посмотрим в столе, – сказал он, направился к столу и сел на вертящееся кресло.
– Вы принесли завещание? – спросил Ханнасайд. Джайлз вынул завещание из внутреннего кармана и вручил его Ханнасайду. Суперинтендант сел за стол с другой стороны и расправил сложенные листы, а Джайлз между тем искал среди ключей на кольце подходящий к столу.
Суперинтендант прочел завещание и аккуратно положил его на стол.
– Итак, наследниками освобожденного от долгов и завещательных отказов имущества являются Кеннет и Антония Верикеры, которые делят поровну все оставшееся от Арнольда Верикера богатство, когда меньшие завещательные суммы будут выплачены.
– Да, – согласился Джайлз, проглядывая бумагу, которую вытащил из ящика. – Именно так.
– Значит, оба они серьезно выигрывают от смерти Верикера.
– Я не могу вам сейчас сказать, как велика личная собственность Арнольда. Примерно около шестидесяти тысяч фунтов.
Суперинтендант взглянул на него.
– А акции рудника?
Джайлз положил пачку бумаг на гору, громоздившуюся на столе, и сказал:
– Ввиду отсутствия детей мужского пола у Арнольда по условиям завещания его отца акции переходят к Кеннету. Я подумал, что вы захотите взглянуть на это завещание, и принес с собой экземпляр.
– Спасибо, – сказал Ханнасайд, протягивая руку. – Я действительно вам благодарен, вы экономите мне массу времени, мистер Каррингтон.
– Не стоит благодарности, – сказал Джайлз. Суперинтендант читал завещание Джеффри Верикера и хмурился.
– Необычный документ, – заметил он. – Другим детям остается только его личное состояние, да и то делится между всеми четырьмя наследниками. Что это значит, мистер Каррингтон?
– Он не так необычен, как кажется, – ответил Джайлз. – Дядя буквально бредил рудником «Шан Хиллз». При его жизни это не был еще гигантский концерн. Дядя поверил в него и создал частную компанию по добыче, чтобы разрабатывать рудник и ни в коем случае не выпускать это дело из рук семьи. Поэтому он оставил акции Арнольду с правом их передачи его старшему сыну, если таковой будет; если же у Арнольда не будет сына, то Роджеру и его наследникам; в случае же, если Роджер умрет, не имея законного наследника – Кеннету. Личное состояние исчислялось тридцатью тремя тысячами фунтов, что было в то время гораздо большей ценностью, чем рудник. Оно было разделено между четырьмя детьми. Но через несколько лет его вера в возможности «Шан Хиллз» подтвердилась открытием на одном из участков очень богатых залежей известняка, если вас интересуют технические детали. Арнольд выпустил акции, и вы прекрасно знаете, как сейчас процветает эта компания. Арнольд владел акциями на сумму примерно в четверть миллиона.
– Неплохое наследство, – сухо заключил Ханнасайд. Они помолчали.
– Что ж, давайте посмотрим, что в письменном столе, – сказал Ханнасайд. – Вы нашли что-нибудь, относящееся к нашему делу?
– Совершенно ничего. – Он передал Ханнасайду дневник. – Я надеялся установить по нему субботнее свидание Арнольда, но у него суббота и воскресенье просто вычеркнуты. Между прочим, мне не попалась еще его чековая книжка. Она была при нем?
– Да, она у меня, – сказал Ханнасайд, показывая книжку. – Я вижу, он выписал чек на сто фунтов в пятницу. На первый взгляд для обычной загородной поездки сумма великовата, но, кажется, у него такое в обычае.
– Да. По-моему, он от тугого кошелька был на седьмом небе.
– Как и многие. Однако меня удивило, что, когда нашли тело, при нем было всего тридцать фунтов и еще в кармане какая-то мелочь. Семьдесят фунтов, мне кажется, трудно истратить за два дня, конечно, если он не платил по счетам.
Джайлз просмотрел кипу квитанций.
– Здесь – ничего с подходящей датой. Может, купил какую-нибудь безделушку для последней любовницы.
– Или загадочный незнакомец, о котором говорил дворецкий, освободил его от этих денег, – задумчиво произнес Ханнасайд. – Хотел бы я познакомиться с этим улыбчивым незнакомцем. – Он взял небольшую подшивку писем и принялся методично их рассматривать. Большинство он только пролистывал, но одно остановило его внимание. – Хм! Думаю, вы это видели?
Джайлз заглянул в письмо.
– Что такое? Ах, это! Видел. Тут и продолжение этой переписки – а, вот оно!
Суперинтендант держал в руках лаконично выраженную просьбу о пятистах фунтах, написанную нервным почерком Кеннета. В письме без обиняков, с удивительной простотой сообщалось: Кеннет разорен, помолвлен, хочет жениться и должен иметь средства, чтобы заплатить некоторые долги. К сему был приложен машинописный листок бумаги, озаглавленный «копия» и сообщавший с равной простотой, что Арнольд не намерен давать взаймы никчемному идиоту и сотни пенсов, не то что фунтов. При дальнейших розысках в этой подшивке было обнаружено второе письмо от Кеннета, нацарапанное на половинке листка почтовой бумаги. Оно отличалось чрезвычайным лаконизмом и выражало горячее желание писавшего свернуть брату его мерзкую шею.
– Очень энергично, – уклончиво сказал суперинтендант. – С вашего разрешения, я хотел бы взять это письмо.
– Непременно возьмите, – согласился Джайлз. – В особенности последнее.
– Мистер Верикер, как я понимаю, ваш клиент?
– Да.
– Что ж, мистер Каррингтон, не будем играть в прятки. Вы не настолько глупы, чтобы не понимать так же ясно, как и я: надо, чтобы он дал отчет о своих передвижениях в субботнюю ночь. Но и я не так глуп, и мы гораздо лучше поладим, если я сразу скажу вам, что, прочитав эти письма, я не побегу тут же за ордером на арест этого молодого человека. Тот, кто задумал убить, не станет сообщать об этом своей жертве.
Сам Джайлз не был столь уверен в уравновешенности своего кузена, но в ответ лишь кивнул и сказал:
– Вот именно.
Суперинтендант сложил три письма, сунул их в свой бумажник, подмигнул и сказал:
– Но если он вроде своей сестры, ну, тогда другое дело. А теперь взглянем на эти записи, – сказал он, открывая конторскую книгу. А Джайлз стал укладывать бумаги в ящик. – Вот так-так! – воскликнул Ханнасайд. – Что вы на это скажете, мистер Каррингтон?
Джайлз взял книгу: она была открыта на странице с цифрами. В первой колонке были записаны карандашом несколько дат, против них стояли, по всей вероятности, названия фирм; в третьей колонке были обозначены суммы денег, все – с вопросительными знаками, и встречные суммы, жирно подчеркнутые. Внизу каждая колонка цифр была суммирована, а разница, составляющая триста пятьдесят фунтов, не просто подчеркнута, а жирно обведена карандашом.
– «Джон Долиш Лимитед» – медленно вслух прочел Джайлз. – Кажется, они делают буры. По-моему, это похоже на отчеты компании.
– По-моему, кто-то мухлевал с отчетом, а Арнольд Верикер обнаружил это, – сказал Ханнасайд. – Пожалуй, надо нам заглянуть в контору «Шан Хиллз», если вы не возражаете, мистер Каррингтон.
– Отнюдь, – ответил Джайлз, – но я не очень понимаю, почему вы хотите, чтобы я…
В этот момент открылась дверь и на пороге появился дворецкий.
– Извините, сэр, звонит мистер Каррингтон, он хотел бы с вами поговорить.
– Мистер Каррингтон хочет поговорить со мной? – удивленно поднял голову Джайлз.
– Да, сэр. Должен ли я переключить телефон на комнату или вы предпочтете говорить из холла?
– Нет, переключите, пожалуйста. – Джайлз поднял трубку и взглянул на Ханнасайда. – Вы не возражаете? Это мой отец, понятия не имею, что ему надо. Между прочим, он-то и есть законный советник компании Арнольда. Арнольд передал мне свои личные дела отчасти из-за того, что мы ближе по возрасту, а отчасти потому, что они с моим отцом не ладили, а дела компании остались у… Да, сэр! Доброе утро. Да, это Джайлз.
Суперинтендант открыл записную книжку и тактично углубился в чтение записей. До него доносились отрывистые квакающие звуки, которые он с полным основанием счел за голос мистера Каррингтона-старшего. Раздраженный голос, подумал он.
Джайлз говорил мягко, успокаивал.
– Простите, пожалуйста, – говорил он. – Разве я не сказал вам, что мне надо прямо идти на Итон-плейс?.. Ну ничего, а что случилось?.. Относится – к чему?.. – Ленивого взгляда как не бывало. Он напряженно слушал кваканье, которое продолжалось довольно долго. Потом сказал: – Хорошо, сэр, я приведу его, как только мы здесь кончим. – Голос снова заквакал, и суперинтендант был почти уверен, что он произнес: «Легавые!» Но Джайлз просто сказал: – Тогда минут через двадцать. До свидания. – И положил трубку. Потом посмотрел на суперинтенданта и объяснил: – Отец хочет вас видеть. Он говорит, сегодня в конторе он нашел письмо от Арнольда, которое, по его мнению, вам надо посмотреть.
ГЛАВА VII
Контора фирмы «Каррингтон, Радклифф и Каррингтон» была расположена в конце Адам-стрит, на втором этаже дома, обращенного фасадом к Адельфи-террас. Глава фирмы занимал большую неприбранную комнату, откуда в просвете между зданиями была видна река. В понедельник утром, когда Джайлз ввел Ханнасайда в кабинет, глава фирмы сидел за гигантским письменным столом, сплошь покрытым бумагами, проклиная свою неисправную самопишущую ручку.
Глава фирмы был шестидесятилетний хорошо сохранившийся румяный человек с жидкими седыми волосами и такой же лукавинкой, какая таилась в серых глазах его сына. В остальном отец и сын были не слишком похожи. Джайлз, высокий и худой, казалось, никогда не торопился; Чарльз Каррингтон, крепко сбитый коротышка, не переставал суетиться. Те, кто был с ним недостаточно близко знаком, поражались, узнав, что он адвокат. Тех же, кто хорошо его знал, не удивляли его странные манеры или то, что он никогда ничего не мог найти. Они знали: хоть он и может производить впечатление суматошного и не слишком сведущего старого джентльмена, у него, в его шестьдесят лет, на редкость острый ум.
Он посмотрел на вошедших и при виде сына, подняв запятнанную чернилами руку, пролаял:
– Вот видишь? Что я тебе говорил? Вечно они текут. И почему твоей матушке взбрело в голову подарить мне эту чертову штуковину, ведь она прекрасно знает, что я не переношу их и никогда… Вот, посмотри! Забери от меня эту пакость! И выброси ее в окно! Отдай рассыльному! И совершенно не обязательно сообщить твоей матушке, что я ею не пользуюсь!
– Хорошо, не буду, – сказал Джайлз и взял ручку. – Это суперинтендант Ханнасайд из Скотленд-Ярда.
– О, в самом деле? – сказал мистер Каррингтон, вытирая пальцы клочком розовой промокашки – Доброе утро. Расследуете убийство моего племянника, да? Что ж, надеюсь, оно доставит вам удовольствие. Непутевый юнец! Не стойте! Не стойте! Возьмите стул! Джайлз, скинь эти дела на пол, пусть суперинтендант сядет. Он принялся ворошить пыльные кипы документов, громоздившихся на его столе, ворча, что в этой конторе, стоит на минуту положить какую-нибудь вещь, она непременно исчезнет. Суперинтендант, с ужасом озирая общий беспорядок на столе, пробормотал что-то сочувственное, а про себя подумал: есть ли хоть малейшая надежда найти письмо Арнольда Верикера в этом хаосе?
Но мистер Каррингтон, запустив в сына связкой бумаг, изрек, подобно дельфийскому оракулу: «Параграф 35 закона. Лучше бы они уладили дело помимо суда», бросил два использованных конверта куда-то в направлении корзины для бумаг и накинулся на листок густо исписанной почтовой бумаги; грозно взирая на него, он потер кончик носа указательным пальцем и объявил:
– Вот оно. Вам лучше его иметь, суперинтендант. Может ничего не значить, а может значить очень много. Вот, Джайлз, погляди! Что этот парень думал, я могу ему сказать нового? Узнаю Арнольда! Тратить понапрасну мое время своими бессмысленными вопросами! А вот относительно Тони – слышать неприятно: зачем злосчастное дитя обручилось с этим юным растратчиком? Читай!
Джайлз в это время уже читал. Дойдя до конца, он передал письмо Ханнасайду со словами:
– Думаю, оно очень кстати.
Письмо было на бланке и написано от руки разгневанным человеком.
«Дорогой дядюшка!
– начиналось оно, и без всякого перехода: – Какова точка зрения закона, разделяемая Вашей фирмой, касательно систематических махинаций со счетами, которыми занимается один из чиновников? Я вывел на чистую воду это ничтожество Мезурьера и намерен начать против него судебное преследование, но хотел бы я знать, как обстоят дела, перед тем, как действовать. Я вызывал его, и он имел наглость надеяться, что я его прощу, так как, видите ли, он отдает назад эту, как он выразился, «ссуду» в установленные им сроки. Уменьшает ли это мои шансы? Большую часть украденных денег он все еще не отдал. Наверняка ли я выиграю дело? Не отвечайте мне сентиментальной чушью; подлец обручился с этой проклятой дурочкой Антонией, и я хочу вывести его на чистую воду. Будьте добры, займитесь этим делом незамедлительно и подайте мне совет».
Суперинтендант прочел письмо с присущей ему вдумчивостью и сказал:
– Да, оно в самом деле кстати… Вы совершенно правы. Пожалуй, он слишком суров в отношении этого парня Мезурьера, а?
Мистер Каррингтон, который снова охотился за чем-то в дебрях своего стола, временно прервал свои занятия и, крутанув стул, повернулся к Ханнасайду:
– Суров? Дьявольски мстителен, сэр, таков – таким был – мой племянник Арнольд. – Он помолчал и ворчливо прибавил: – De mortuis nil nisi bonum,[2]2
О мертвых ничего, кроме хорошего (лат.).
[Закрыть] как своего рода отпущение грехов. Но я в жизни не встречал парня с худшим сердцем, или такого упрямого осла…
– Ну, это вы уж слишком, сэр, – возразил Джайлз.
– Не перебивай, – сердито сказал мистер Каррингтон и переключил свое внимание на Ханнасайда: – Можете оставить у себя письмо. Насколько я могу судить, вы человек здравомыслящий. У меня нет желания навлекать беду на этого Мезурьера, но у меня еще меньше желания смотреть на то, как вы, люди из Ярда, идете по ложному следу. Я вовсе не подыгрываю этому юному кретину, моему племяннику, даже и не знаю, почему я называю его своим племянником; слава тебе, Господи, никакой он мне не племянник! Но насколько я его знаю… Да, в чем дело? В дверь постучали, вошел клерк и тихо сказал:
– К мистеру Джайлзу, сэр.
– Да? – повернул голову Джайлз. – Что-нибудь срочное?
– Пришел мистер Кеннет Верикер, сэр, и будет рад, если вы уделите ему несколько минут. Он говорит, что это очень срочно.
– Скажите ему, что в данную минуту я занят, но, если он согласен подождать, я позже готов его принять.
Ханнасайд весь устремился вперед.
– Вы не возражаете, если я повидаюсь с мистером Кеннетом Верикером? – спросил он.
Глаза Джайлза встретились на мгновение с глазами отца. Чарльз Каррингтон лаконично сказал:
– Скажите мистеру Верикеру, что здесь находится суперинтендант Ханнасайд, который хотел бы с ним увидеться.
– Хорошо, сэр. Клерк вышел.
Через две минуты появился Кеннет в истрепанных штанах из серой фланели, в рубашке с мягким воротником и галстуком в виде шарфа и в старом твидовом пиджаке. Черный завиток падал на бровь, глаза смотрели живо, с любопытством.
– Привет, дядюшка! Привет, Джайлз! – беззаботно произнес он. – А где же этот ягненок-полицейский? Боже милостивый, в вас нет ничего от ягненка! Еще одна фантазия Тони! Между прочим, я пришел к выводу, что мне хорошо было бы обеспечить себе защиту. Прочел вчера в «Ньюс оф зе уорлд», и мне показалось, что это хорошая мысль.
– Хотелось бы, – сказал мистер Каррингтон брюзгливо, – чтобы ты не приходил в мою контору в облачении третьесортного художника из Челси.[3]3
Челси – район артистической богемы в Лондоне.
[Закрыть]
– Почему? – заинтересовался Кеннет.
– Потому что мне это не нравится, – ответил сбитый с толку мистер Каррингтон. – И не нравится этот бабий галстук.
– Ну, если на то пошло, мне не нравится ваш, – сказал Кеннет. – По-моему, просто ужасный галстук, но я бы никогда не сказал этого, если бы вы не принялись за мой, ибо я верю в права личности. Но, на самом деле, я пришел сюда отчасти по поводу моей одежды. – Он повернулся к Ханнасайду и вежливо спросил: – Вы ведь не будете возражать, если я сперва покончу со своим делом?
– Вовсе нет, – ответил Ханнасайд. Несмотря на равнодушный вид, он не упустил ни единого жеста, ни одной интонации. – Если вы хотите поговорить с мистером Каррингтоном с глазу на глаз, я могу выйти.
– О Боже, нет! Ничего личного! – заверил его Кеннет. Просто о деньгах Арнольда. Я наследник, ведь правда, Джайлз? Черт возьми, должно быть так! Он не мог нарушить завещание отца. Так вот, нельзя ли получить вперед? Прежде всего, мне нужны рубашки, и я не могу получить их в кредит, поскольку Арнольд сказал, что он не отвечает за мои долги, черт бы его подрал! Кроме того, от Макстона ко мне прислали какого-то вонючку, заявившего, что если я не заплачу по счетам, они примут меры. А если «принять меры» означает тюрягу, то мне нельзя туда отправиться по крайней мере еще недели две, поскольку я работаю над картиной. А посему не выложите ли вы на бочку необходимую наличность?
Было невозможно остановить этот поток гибельного красноречия. Джайлз было попытался – предостерегающе нахмурился, но потом оставил попечение и только слушал разглагольствования своего клиента. Мистер Чарльз Каррингтон застыл в своем кресле, руки его лежали на подлокотниках, он наблюдал за суперинтендантом, тихонько барабаня пальцами. Когда племянник остановился, чтобы перевести дух, он повернул голову и с мягкостью, напоминающей его сына, спросил:
– Сколько ты хочешь, Кеннет?
– Пятьсот фунтов, – выпалил Кеннет. – Триста очень срочно, а если с пятьюстами не выгорит, обойдусь и тремя. Но сотня мне нужна, чтобы купить кольцо, и еще сотня, чтобы пожить в свое удовольствие. Я ведь смогу за сотню купить кольцо, правда, Джайлз?
– И не одно, по-моему, – ответил Джайлз.
– Оно должно быть с бриллиантами, – объяснил Кеннет. – Большими, кричащими. Понимаете: такое, от которого тошнит. Это для Вайолет. Я ей не дал еще кольца, а вкус у нее плохой, вкус служанки. Я бы не удивился, если бы она возмечтала о рубиновой диадеме, раз уж я получаю Арнольдовы миллионы. Господи, прости ее вульгарное сердечко!
Джайлз прервал его:
– Мы поговорим об этом позже. Я могу дать тебе немного взаймы, чтобы ты обернулся. Ты из-за этого пришел?
– А разве это не повод? У Мергатройд идея, что судебные исполнители вот-вот начнут штурмовать нашу квартиру. Понятия не имею, что это значит, поскольку они у нас не появляются, но она и слушать не желает, и на самом деле, я полагаю, они были бы просто ни к чему. Потому что, понимаете, у нас ведь только одна гостиная.
– Хорошо. Я приду сегодня вечером, и мы как-нибудь это уладим, – обещал Джайлз. – А сейчас суперинтендант Ханнасайд хочет кое-что у тебя спросить.
– Я просто хотел узнать, где вы были в субботу вечером, – любезно осведомился Ханнасайд.
– Я знал, что вы это спросите, но Джайлз говорит, вы не поверите ни одному слову из моего рассказа, – сообщил Кеннет. – А я говорю, что вы не сможете опровергнуть его. Если бы в вас была хоть капля здравого смысла, вы бы и не пытались это узнать. Вы бы просто арестовали мою сестру, и дело с концом. Я бы назвал ее поведение в высшей степени подозрительным. Более того – девушка, обрученная с прыщом вроде Мезурьера, заслужила виселицу. Что ты о нем думаешь, Джайлз?
– Я почти его не знаю. Постарайся не отклоняться.
– Слушайте, по-моему, он мыльный пузырь, – откровенно заявил Кеннет.
Ханнасайд терпеливо спросил:
– Можно ли услышать рассказ, который я не смогу опровергнуть?
– Простите, я как-то вдруг о вас позабыл, – сказал Кеннет, усаживаясь на угол письменного стола, оказавшийся свободным от мусора, и с неожиданной краткостью рассказал о своих передвижениях в субботу. – Вот так, – заключил он, извлекая из кармана зловещего вида пенковую трубку. – Моя невеста говорит – это настолько никудышный рассказ, что вы непременно ему поверите. А она-то должна знать. Она читает по семь сногсшибательных детективов в неделю, в преступлениях она прекрасно разбирается.
Ханнасайд внимательно его разглядывал.
– А вы не помните название кинотеатра, в котором были, или хотя бы на какой он улице, или о чем был фильм?
– Нет, – сказал Кеннет, разворачивая клеенчатый кисет и принимаясь наполнять свою пенковую трубку под взволнованным взглядом дядюшки.
– Это объясняется исключительно плохой памятью, не так ли?
– Мерзкой, – согласился Кеннет. – Любой подтвердит: у меня совсем нет памяти.
– Удивительно, что при такой плохой памяти вы смогли точно рассказать мне, что делали в тот вечер, – мягко сказал Ханнасайд.
– О, я выучил все это наизусть! – ответил Кеннет, отправляя трубку в рот, а кисет – назад в карман.
Суперинтендант Ханнасайд был не из тех, кто легко обнаруживает свое удивление, но подобная откровенность лишила его дара речи.
Неторопливые слова Джайлза заполнили паузу:
– Прошу тебя, не надо паясничать. Что ты хочешь сказать?
Чарльз Каррингтон успешно переключил свое внимание с пенковой трубки на самого Кеннета и теперь наблюдал его с бесстрастным интересом.
– Да, что ты хочешь сказать? – спросил он.
– Именно то, что сказал, – ответил Кеннет, зажигая спичку. И продолжал, попыхивая трубкой: – Вчера вечером, кода Джайлз ушел, меня осенило: нужно постараться не забыть, что я делал в субботу. И вот я все записал и выучил наизусть, чтобы не отступить от либретто.
Суперинтендант, придя в себя, сурово спросил:
– Мистер Верикер, вы помните что-нибудь из того, что вы делали, или вы просто услаждаете меня декламацией?
– Конечно, помню, – нетерпеливо сказал Кеннет. – Нельзя же без конца повторять одну сагу и не запомнить ее. Или вы хотите сказать – не выдумал ли я ее? Конечно нет! Я бы придумал лучшую историю. Что-нибудь действительно классное. На самом деле, мы с сестрой придумали красивейшую историю, но решили ею не пользоваться: она требовала умственного напряжения. Когда что-то выдумываешь, непременно забудешь какие-то детали и можешь попасть впросак.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?