Текст книги "Поляк"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polyak-276144.jpg)
Автор книги: Джозеф Кутзее
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Часть вторая
1
Этой ночью она отлично выспалась. Утром погружается в привычную рутину. Она обещает себе, что найдет время послушать компакт-диск, но потом забывает.
Спустя несколько месяцев приходит мейл. Где он взял ее адрес? «Достопочтенная госпожа, я даю мастер-классы в Жироне, в консерватории Фелипе Педреля. Ваше гостеприимство не забыто. Могу ли я оказать вам ответное? Если вы приедете в Жирону, я с удовольствием отплачу вам за ваше радушие. Готов встретить вас на вокзале в любое время». И подпись: «Ваш друг Витольд с трудной фамилией».
Она отвечает ему: «Дорогой Витольд, друзья в Барселоне с удовольствием вспоминают ваш визит. Благодарю за любезное приглашение. К сожалению, занятость не позволит мне приехать в Жирону. Желаю вам успешно провести мастер-классы. Беатрис».
Она наводит справки. Человек с трудной фамилией не соврал: он дает мастер-классы в Жироне. Почему именно в Жироне? Он определенно не нуждается в деньгах.
Чем больше она думает о его возвращении в Каталонию, тем более странным оно ей кажется.
Она пишет ему второе письмо: «Почему вы здесь, Витольд? Пожалуйста, будьте честны со мною. У меня нет времени на красивые выдумки. Беатрис».
Она удаляет: «У меня нет времени на красивые выдумки» и отправляет мейл. У нее нет времени не только на выдумки, но и на околичности, игру слов, завуалированные намеки.
Ответ приходит сразу: «Я здесь ради вас. Я не забываю».
2
Весь день она размышляет об этом «ради вас». Что бы ни значили эти слова по-английски – или по-польски, который, вероятно, стоит за его английским, – что они значат на самом деле? Он здесь ради нее, как в пекарню заходишь ради того, чтобы купить хлеб? И как понимать его «здесь»? Что это ему дает, если его «здесь» означает Жирону, а ее «здесь» в Барселоне? Или он здесь ради нее, как человек в церкви ради Гос-пода?
3
В молодости она всегда следовала порывам. Доверяла своему сердцу. «Да», говорило ей сердце. Или «нет». Но (слава богу!) она уже не молода. Она стала мудрее, стала благоразумнее. Видит вещи такими, как они есть.
И что же она видит в поляке? Мужчину на закате карьеры, вынужденного в силу обстоятельств – возможно, финансовых – взяться за работу, согласиться на которую в иные времена он счел бы ниже своего достоинства (консерватория Фелипе Педреля – не самое престижное учебное заведение), мужчину, который, оказавшись в одиночестве в чужом городе, решает затеять интрижку с женщиной, случайно встретившейся ему на пути. Если она согласится, что́ это говорит о ней? Или даже так: что́ это говорит о ней, если этот мужчина считает, что она способна согласиться?
4
Кроме мужа, у нее не было серьезных отношений. Однако Беатрис годами выслушивала признания и откровения подруг. Она также не обольщалась насчет того, как обычно ведут себя мужчины ее круга. Из своих наблюдений она не вынесла ни большого уважения к мужчинам с их потребностями, ни желания, чтобы волна мужской страсти захлестнула ее с головой.
Беатрис никогда не любила путешествовать. Муж считает ее нелюбопытной. Он ошибается. Она любопытна, даже очень. Но ее интересует не широкий мир и не секс. Так куда же направлено ее любопытство? Ей любопытна она сама. Любопытно, почему, несмотря ни на что, мысль о поездке в Жирону щекочет воображение и вызывает улыбку.
5
Она без труда находит дорогу к консерватории – безликому зданию в старой части города. Коридоры пусты (середина дня). Следуя за знакомой мелодией, она открывает дверь с табличкой «Зал № 1» и оказывается в конце небольшого концертного зала. У рояля на сцене поляк и какой-то юноша. Она бесшумно опускается на сиденье. Студенты числом около тридцати, составляющие аудиторию, не обращают на нее никакого внимания.
Прорабатывается медленная часть второго фортепианного концерта Рахманинова. Юноша исполняет жалобную и тягучую вступительную мелодию. Поляк кладет ему руку на плечо.
– Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-а, – пропевает он, вытягивая последнее «ля». – No demasiado legato[4]4
Не увлекайтесь легато (исп.).
[Закрыть].
Юноша начинает снова, стараясь не увлекаться legato.
В широких брюках и рубашке с расстегнутым воротом поляк выглядит более расслабленным, чем ей запомнилось. «Отлично. Надо же, выучил несколько слов по-испански!» Хотя, чтобы преподавать музыку, много слов не надо. Sì. No[5]5
Да. Нет (исп.).
[Закрыть].
Она еще не слышала, как он поет. Голос у него неожиданно низкий, текучий, словно темный поток.
6
Однако в этой сцене ее занимает не музыка, а драма. Поскольку эти двое на сцене, поскольку в зале сидят зрители, учителю и ученику волей-неволей приходится играть роли. Как юноша относится к советам, с которыми, возможно, не согласен (вероятно, legato ближе его сердцу)? Принимает он точку зрения учителя или бунтует? Или делает вид, что принимает, но внутренне бунтует, обещая себе, что потом, уже без поляка, вернется к первоначальному замыслу? А что поляк? Играет он роль деспота или по-отечески мягкого наставника?
7
Поляк наклоняется и исполняет прерывистые начальные аккорды. Поет голосом кларнета: «Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-а». Затем вступает правая рука, и Беатрис немедленно слышит разницу. Меньше legato, меньше чувства, больше напряжения, подъема.
Юноша повторяет и на этот раз делает все правильно. Какой молодец. Схватывает на лету.
– Продолжайте, – кивает поляк.
8
Урок окончен, студенты расходятся. Она остается в глубине зала. Поляк подходит к ней. Что он ей скажет?
Он берет ее за руку. Благодарит по-английски за то, что приехала. Выражает удовольствие, что снова ее видит. Хвалит ее платье. Его комплименты не нравятся Беатрис. Слишком гладкие, отрепетированные. Впрочем, скорее всего, это его английскому не хватает легкости. Возможно, в Польше он считается весьма обходительным господином.
Она тщательно подбирала одежду. Это значит – одета она строго.
– Мы можем поговорить? – спрашивает Беатрис.
9
Они гуляют по аллее вдоль реки. Стоит погожий осенний день. Падают листья, и все такое.
– Я снова спрошу, – говорит она, – почему вы здесь? Что забыли в Жироне?
– Приходится где-то быть. Нельзя находиться нигде. Это свойственно людям. Но нет, я здесь ради вас.
– Вы так говорите, но что означают ваши слова? Чего вы хотите от меня? Вы же пригласили меня не для того, чтобы я посетила ваш мастер-класс? Хотите, чтобы я с вами переспала? Тогда позвольте сказать сразу: на это не рассчитывайте.
– Не сердитесь, – говорит он. – Пожалуйста.
– Я не сержусь. Я раздражена. У меня нет времени на игры. Вы пригласили меня. Зачем?
Почему она сердится? Ей нужно от него что-то, что он отказывается ей дать?
– Дорогая госпожа, – говорит поляк, – помните поэта Данте Алигьери? За всю жизнь его Беатрис не обмолвилась с ним ни словом, но он любил ее до конца своих дней.
Дорогая госпожа!
– И поэтому я здесь – чтобы узнать, что вы намерены любить меня до конца своих дней?
– Мне не так уж много осталось, – говорит поляк.
«Бедный глупец, – хочется сказать Беатрис. – Ты пришел слишком поздно, праздник окончен».
Она качает головой.
– Мы чужие друг другу, вы и я, – говорит она. – Мы принадлежим разным мирам, разным реальностям. Вы живете в одном мире с вашим Данте и вашей Беатриче, я – в мире, который привыкла называть реальным.
– Вы даете мне покой, – говорит поляк. – Вы – мой символ мира.
Она, Беатрис, символ мира! В жизни не слыхала подобной ерунды.
10
Они идут дальше. Река медленно несет свои воды, дует легкий ветерок, под ногами расстилается тропинка. Детали, несущественные, но неслучайные. С каждым шагом ее настроение улучшается.
– Когда вы занимались со студентом, вы пели, – говорит она. – Никогда не представляла вас певцом. У вас приятный голос.
– Я певец по материнской линии. По материнской линии музыкант.
Маменькин сынок. Возможно, он ищет материнского тепла?
Время истекает. Либо он выскажется, либо она сядет в машину и вернется домой, и на этом все закончится. Это его выход. Ему придется спеть свою коронную арию – Беатрис этого ждет. На итальянском, испанском, английском, не важно. Хоть бы и на польском.
– Дорогая госпожа, – говорит поляк, – я не поэт. Могу лишь сказать, что с тех пор, как я встретил вас, вы, ваш образ не выходит у меня из головы. Я переезжаю из города в город, из города в город, это моя работа, но вы всегда со мной. Вы охраняете меня. Внутри меня мир. Я говорю себе: я должен найти ее, она – моя судьба. Поэтому я здесь. Как же я рад вас видеть!
Она дарит ему покой. Дарит радость. Так себе ария. А еще ему открылась его судьба, и это она. Но как насчет самой Беатрис? Насчет ее судьбы? Как может сложиться ее судьба? И когда это откроется?
11
У нее нет причин не верить ему, когда поляк говорит, что из-за нее, из-за случайного приглашения в Барселону, он на время обрел мир и радость. Он хранит ее образ в душе, как в давние времена влюбленный носил дорогой его сердцу образ в медальоне на шее. Очень мило. Будь она помоложе, будь он помоложе, ей бы это польстило. Но в устах мужчины, родившего в 1943 году, мужчины, годящегося ей в отцы, предложение, которое он делает, не кажется Беатрис ни забавным, ни лестным. Если хотите, досадным.
– Выслушайте меня, Витольд, – говорит она. – Вы едва меня знаете, поэтому позвольте рассказать вам о себе. Во-первых и в-последних, я замужем. Не вольная женщина, а женщина, у которой есть муж, дети, дом, друзья и всякого рода обязательства: эмоциональные, социальные, практические. В моей жизни нет места для – как бы это сказать? – сердечных дел. Вы говорите, что носите с собой мой образ. Но я не ношу ваш образ с собой. И ничей образ. Это не в моих привычках. Вы посетили Барселону, дали фортепианный концерт, который мы с удовольствием послушали; мы вместе поужинали; но это все. Вы вошли в мою жизнь, вы покинули ее. Terminado[6]6
Кончено (исп.).
[Закрыть]. У нас с вами нет будущего. Тяжело так говорить, но это правда. А теперь, думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно.
12
– У меня предложение, – говорит поляк.
Они сидят в кафе – ее машина припаркована через дорогу напротив.
– В следующем месяце я отправляюсь в турне по Америке, потом – в Бразилию. Там у меня три концерта. Вы знаете Бразилию? Нет? Не хотите со мной?
– Вы хотите, чтобы я полетела с вами в Бразилию?
– Да. Проведем отпуск вместе. Вы любите море? Проведем отпуск у моря.
Она любит море, любит всем сердцем. Отличная пловчиха, сильная, как тюлень. Сильная и юркая. Но разве дело в этом.
– А что я скажу мужу? – спрашивает она. – Что лечу в Бразилию с мужчиной, которого едва знаю? А вы? Что скажете жене? Вы никогда не говорили: вы женаты?
Он отставляет чашку; руки заметно дрожат. Отчего он так нервничает? Собирается солгать?
– Нет, не женат. Был когда-то, но сейчас нет. Скажите мужу правду. Это всегда самое лучшее. У него есть связи на стороне. Он свободен, вы свободны.
– Вы меня поражаете. Вы ничего не знаете о моем муже. Какие связи? Никаких связей у него нет. Как и у меня. А на будущее дам вам хороший совет – таким способом вы не уговорите женщину лететь с вами в Бразилию. Может быть, такое работает в Польше, но не здесь. Мне пора. Впереди долгая дорога.
Она встает. Это его последний шанс. Он тоже встает во весь внушительный рост, хватает ее за плечи. За соседним столиком переглядываются: что это, семейная ссора? Она вырывается из его объятий.
– Мне правда пора.
13
На шоссе, неподалеку от поворота на Мальграт, авария: груда покореженного металла, полицейские машины, «скорая помощь». Она вздрагивает. «А что, если бы это была я? Что сказали бы люди? Что она забыла в Жироне?»
И впрямь, что? Это ненормально: ответить на приглашение мужчины, имя которого она не в состоянии произнести. Слава богу, она вовремя опомнилась! «Полетите со мной в Бразилию?» Что за блажь.
14
Она говорит с мужем.
– Не знаю, помнишь ли ты, несколько месяцев назад у нас выступал один польский пианист. Сейчас он в Жироне, дает мастер-классы в местной консерватории. Он пригласил меня туда.
– Да? И ты поедешь?
– Я была там сегодня. Он хочет, чтобы я полетела с ним в Бразилию. Он в меня влюблен. Так он сказал.
– И ты поедешь?
– Конечно нет. Просто решила тебе рассказать.
Зачем она говорит мужу? Чтобы подвести черту под этой историей. Чтобы совесть была чиста.
– Ты ревнуешь? – спрашивает Беатрис.
– Конечно ревную. Я ревновал бы к любому мужчине, который в тебя влюбится.
На самом деле он не ревнует. Она это видит. Скорее, его это забавляет: забавляет, что другой мужчина хочет обладать тем, что принадлежит ему одному, тем, чем он владеет, не прилагая усилий.
– Ты с ним увидишься? – спрашивает муж.
– Нет, – отвечает она, добавляет: – Это не про секс.
– Конечно не про секс. Ради чего еще он пригласил тебя в Бразилию? Чтобы ты сидела рядом и переворачивала листы партитуры?
15
От поляка приходит длинное письмо, которое она проглядывает по диагонали. «Мир» – ключевое слово. Она приносит ему мир. Мир в противовес чему? Войне? Что он знает о войне, целыми днями просиживая у рояля, витая в облаках?
Впереди маячит слово на букву «Б». Бразилия. Не дочитав, она удаляет письмо.
16
Она не делает проблемы из связей мужа на стороне, причем сознательно. В благодарность он старается не заводить романов с женщинами их круга. Это их способ поладить друг с другом, и до сих пор они справлялись.
17
Еще один мейл от поляка. Сегодня он покидает Жирону и завтра будет проездом в Барселоне по пути в аэропорт, откуда вылетает в Берлин. Не согласится ли она с ним пообедать? «Простите, нет времени, – пишет она в ответ. – Удачного полета. Беатрис».
18
Она воскрешает из небытия диски Вальчукевича, которые он ей прислал, забирает их домой из маленькой библиотеки Концертного Круга и слушает в одиночестве. Ради чего? Она готова принять идею, что, если мужчина не способен выразить нечто на примитивном английском, возможно, у него получится при помощи искусства?
Начинает она с ноктюрнов. Что говорил Шопен миру, когда их сочинял? Еще важнее: что говорил миру поляк, когда их записывал? И самое важное: что он мог поведать о себе женщине, о существовании которой еще не подозревал?
Как и прежде, она разочарована. Ее вымораживает – как бы это сказать? – его стиль, подход, склад ума. Такой сухой, такой прозаичный! Каждая пьеса извлекалась на свет божий, изучалась и с финальным аккордом сворачивалась и предавалась земле.
Возможно, дело в том, что даже в те времена, когда делалась запись (она сверяется с обложкой: пишут, 2009 год), в душе поляк был слишком стар для такой музыки, музыки пылких душ.
Это как прикосновение. Она вспоминает, как он рукой коснулся ее ладони в такси, как приложился губами к ее щеке в Жироне. Словно сухая кость. Живой скелет. Она вздрагивает. У нее тоже есть скелет, но, в отличие от его скелета, ее призрачен и неосязаем.
Так вот какой вердикт она ему выносит: слишком сух, недостаточно пылок? Это то, чего она хочет от мужчины, – пылкости? Если бы завтра, ни с того ни с сего, он продемонстрировал пылкость – горячую, истинную страсть, – нашлось бы для нее место в жизни Беатрис? Вряд ли.
19
Из всей записанной поляком музыки особенно ей по душе мазурки. Присоединяясь к своему идолу в этих деревенских танцах, он оживляется. Как странно: она не представляет его танцующим.
20
Возможно, виноват не поляк, не оба поляка – молодой, что давно мертв, и старый, еще живой. Может быть, в этом есть доля вины самой Беатрис. Все, к чему сейчас лежит ее душа в музыке, это песни и танцы, а вовсе не драма со взлетами и падениями (Forte! Piano! Forte! Piano!) и уж точно не философствования. Музыка, занятая поисками утраченного (Малер), заставляет ее зевать. В конце концов, именно поэтому поляк ей не интересен. Шатаясь по миру в поисках собственных утрат, он случайно натыкается на нее, Беатрис, и превращает ее в фетиш. «Вы приносите мне мир» – какая чушь! «Я не являюсь ответом на загадку вашей жизни, сеньор Витольд, ни вашей, ни чьей-либо еще! Я такая, какая есть!»
21
Много лет они с мужем не спят в одной постели. Это устраивает обоих. Она любит, приняв горячую ванну, лечь пораньше, ему нравится засиживаться допоздна. Одной ей лучше спится; возможно, ему тоже. Спит она восемь часов, иногда девять. Глубоким, здоровым сном.
Они с мужем больше не близки. Понемногу она привыкает обходиться без секса. Похоже, он ей ни к чему. Климакс еще не наступил, но уже на подходе. Тогда она утратит фертильность, и слабый зов ее тела о единении затихнет навсегда.
22
У ее подруг случаются романы, у нее – нет. У Маргариты связь с известным профессором-антропологом, медийной персоной, женатым мужчиной. Они встречаются в отелях или квартирах сочувствующих коллег.
23
Она была в Аргентине, но ни разу в Бразилии. Беатрис не прочь ее посетить. Кажется, страна довольно интересная. Может быть, ее сын, работающий химиком в агрономической компании, согласится ее сопровождать. Познакомится с бразильской агрокультурой.
24
У нее нет никакого желания лететь в Бразилию в компании польского пианиста. Допустим, она согласилась бы, но как он объяснит ее присутствие бразильскому аналогу ее Концертного Круга? «Это Беатрис, старая приятельница из Барселоны, которая сопровождает меня в туре. Беатрис давно хотела посетить вашу многоликую страну». Или: «Это Беатрис, которую я взял с собой, чтоб она утирала мне лоб и дарила мир». Или: «Это Беатрис, женщина, которую я едва знаю, но вроде бы она является ответом на загадку, ради чего я существую».
25
Влюбленный старик. Какая глупость. К тому же для него это небезопасно.
26
У поляка был шанс, когда в кафе он схватил ее за плечи и приблизил свое лицо, холодные голубые глаза. Это был подходящий момент, чтобы показать себя, преодолеть ее сопротивление. Однако он замешкался и упустил ее.
27
Ей не нравится португальский с его жесткими, сдавленными звуками. Но возможно, бразильцы говорят на нем иначе.
28
Она размышляет о том, каково было бы делить постель с этим громадным костлявым телом, и вздрагивает от отвращения. Его холодные руки на ее теле.
29
Почему именно она? Что же случилось во время того ужина в итальянском ресторане, что заставило его подумать: вот она, моя судьба. «Вот женщина, на которую я потрачу свою последнюю любовь»? Если бы в тот вечер Маргарита не заболела, влюбился бы он в нее, пригласил бы в Бразилию, чтобы она утирала ему лоб и делила с ним постель?
Мир: это то, чего он, по его словам, желает. Как попавший в шторм мореплаватель молит о земле, так поляк молит о мире. Что ж, Маргарита отнюдь не ангел мира, в чем ему пришлось бы скоро убедиться. Маргарита переодела бы его в одежду помоднее, отвела к своему esteticista[7]7
Косметолог (исп.).
[Закрыть] подправить брови, устраивала бы ему интервью. А что касается секса, сомнительно, чтобы он в его годы сумел бы соответствовать ее высоким меркам.
По правде сказать, возможно, именно поэтому он остановил свой выбор на ней, Беатрис. По роду своей деятельности ему пришлось столкнуться со множеством женщин, подобных Маргарите, энергичных, ярких, ненасытных. В тот вечер, у «Боффини», Беатрис показалась ему воплощением ненавязчивой и нетребовательной, но достаточно импозантной женщины, которая удовлетворяла бы его потребности, не доставляя хлопот. Если так, то это оскорбление!
30
Она пишет ему по-английски: «Дорогой Витольд, надеюсь, ваш концерт в Берлине прошел удачно. Я размышляла о нашем последнем разговоре, задаваясь вопросом, откуда, черт возьми, вы взяли, что я воплощаю собой мир? Я не воплощаю ни мира, ни чего другого. Все потому, что вы понятия не имеете, какой я человек. Наши пути пересеклись по чистой случайности. За этим не стояло никакого замысла. Я не „предназначена“ вам, как вы, вероятно, считаете. И никому другому. Никто из нас не может быть кому-то „предназначен“, что бы ни значило это слово. Ваша Беатрис».
31
Между мужчиной и женщиной, между двумя полюсами, электричество либо потрескивает, либо нет. Так было с незапамятных времен. Мужчина и женщина – это не просто мужчина, просто женщина. Без союза «и» нет никакого единения. Между ней и поляком нет никакого «и».
Следующим гостем Концертного Круга будет контртенор Джордж Кирчвей, который исполнит программу из произведений Генделя, Перголези, Филиппа Гласса и некоего Мартынова, о котором Беатрис слышит впервые. Может быть, именно контртенору предстоит стать ее истинным предназначением, затмив польского самозванца.
32
Она перечитывает письмо, решает, что оно вышло слишком сердитым, и удаляет его. Почему письмо кажется ей сердитым? Она не чувствовала раздражения, когда его писала.
33
Его учитель Шопен был болезненным мужчиной, принимавшим женскую заботу. Возможно, именно этого хочет поляк: сиделку, которая будет присматривать за ним на склоне лет?
34
– Тот пианист с длинным именем, о котором ты мне говорила, – спрашивает муж, – ты приняла решение?
– Какое решение?
– Летишь с ним в Бразилию?
– Конечно нет. С чего ты взял, будто я соглашусь?
– А он об этом знает?
– Разумеется, знает. Я выразилась совершенно определенно.
– Он звонит тебе? Пишет? Вы переписываетесь?
– Переписываемся? Нет. И хватит вопросов. Мы же цивилизованные люди, к тому же давно женаты – этот разговор не кажется тебе странным?
35
Теперь предстоит разгадать две загадки: почему ее мысли постоянно возвращаются к поляку и с чего это муж так на нее взъелся?
Вторая решается просто: муж уловил что-то в воздухе и забеспокоился. Психологически все объяснимо.
Чтобы разгадать первую загадку, психология не поможет. Когда вам чего-то недостает, когда что-то проходит мимо вас, какая это наука? Ее еще не придумали. Тайноведение? Тайнознание?
36
Перед ее мысленным взором возникают два образа Бразилии, два стереотипа: бронзовые тела на ослепительно-белом песке и потные женщины с плачущими младенцами над газовыми плитами в лачугах с дырявыми крышами. Конечно, это не вся Бразилия. Третья, четвертая, сотая Бразилия ждут своих первооткрывателей.
37
Бразилия не означает кризис ее брака. Ее брак, как никогда, крепок. У Беатрис нет намерения оставлять мужа, а муж будет дураком, если ее бросит. В поляка она не влюблена. В лучшем случае жалеет его: он стар, одинок, оторван от мира, в котором его слишком отстраненные интерпретации Шопена находят все меньше сочувствия. Жалеет его, что так на ней зациклился (он может сколько угодно называть это любовью, но она этого делать не станет).
38
Она не представляет себе посещение Бразилии в его компании. Чем бы они занялись после того, как он отыграет Шопена для сливок местного общества? Прогулками вдоль длинных белых пляжей между бронзовеющими телами? Танцами под местные ритмы?
Она любит знакомые вещи. Любит комфорт. Новизна рази новизны – не для Беатрис. Неудивительно, что муж находит ее нелюбопытной.
К примеру, этот Мартынов. Она никогда о нем не слышала, но заранее готова невзлюбить его музыку. Все это так неприятно.
39
С чего вдруг она так критична, выставляя себя недалекой и самодовольной, какой-то обывательницей? Что на нее нашло?
40
Беатрис не снятся сны. Она никогда их не видит. Она спит долго, глубоко и без сновидений, а утром просыпается отдохнувшей и обновленной. Благодаря спокойному сну и здоровому образу жизни она, вероятно, доживет лет до ста.
А поскольку снов она не видит, Беатрис дает волю воображению. Она слишком хорошо представляет себе, какой будет эта неделя в Бразилии. В частности, она вполне способна вообразить, как они с поляком переспят. Ей придется притвориться, что она в восторге, ему – что он ей поверил.
«Я отпускаю тебе грехи. – Ей следует сказать ему это прежде, чем они ступят на бразильскую землю. – Я освобождаю тебя от всех эротических обязательств. Ты спишь в своей постели, а я в своей».
41
Она спрашивает себя, ведет ли он дневник. Дневник соблазнителя. Осмелится ли он упомянуть в нем о Беатрис? Неделя, проведенная в Бразилии с некоей дамой из Барселоны, «которая из уважения к ее семье останется неназванной».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?