Текст книги "Само совершенство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samo-sovershenstvo-86133.jpg)
Автор книги: Джудит Макнот
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
На следующий день Зак вошел в кабинет президента «Эмпайр» и протянул ему книгу.
– Вот моя следующая картина, Ирвин.
Ирвин Левин прочитал аннотацию на обложке, откинулся на высокую спинку замшевого кресла и вздохнул.
– Похоже, это довольно тяжелая драма, Зак. Мне бы хотелось, чтобы ты для разнообразия снял что-нибудь легкомысленное. – Он резко повернул кресло, взял с приставного стеклянного стола сценарий и с заискивающей улыбкой протянул Заку. – Кто-то сунул мне этот сценарий в стол. Я уже нашел покупателя, но если ты скажешь, что возьмешься за эту работу, мы попробуем договориться. Это любовная история. Добротный материал. Забавный. Вот уже пару десятков лет никто подобные фильмы не снимал, и мне кажется, зритель уже изголодался по такому кино. Ты идеально подходишь на роль главного героя, и сыграть эту роль для тебя – раз плюнуть. Этот фильм не потребует больших затрат, а успех, как я чувствую, будет колоссальным.
Сценарий, который Зак согласился прочесть в тот же вечер, оказался сентиментальным и до оскомины предсказуемым. Миллионер, акула бизнеса, находит настоящую любовь, и это чувство преображает его целиком и полностью. Бывший циник и раскаявшийся грешник женится на предмете своих грез и проживает со своей красавицей женой долгую и счастливую жизнь. Заку не понравился ни сам сценарий, ни та роль, которую он должен был сыграть. Отчасти потому, что роль не представляла для него никаких трудностей, но главным образом потому, что вся история напомнила ему о своих дурацких фантазиях о любви и семейном счастье. О том, о чем он втайне мечтал мальчишкой, о чувствах, которые изображал в кино, когда повзрослел. На следующее утро он швырнул на стол Левину сценарий под рабочим названием «Хорошенькая женщина» и процедил сквозь зубы:
– Я не настолько хороший актер или режиссер, чтобы заставить зрителя поверить в эту муть.
– Ты стал циником, – сказал Левин и, насупившись, покачал головой. – Я знаю тебя с тех пор, как ты был совсем мальчишкой, и я люблю тебя, как собственного сына. Мне горько наблюдать за тем, что с тобой происходит. Очень горько.
Реакцией Зака на эту приторную сентиментальность были вопросительно приподнятые брови и молчание. Левин любил его, как собственный банковский счет, и горько ему было оттого, что Зак отказывался работать над этим фильмом. Однако Левин не стал настаивать. В последний раз, когда хозяин «Эмпайр» так поступил, Зак просто вышел из его кабинета и сделал один фильм для «Парамаунт» и другой для «Юниверсал».
– Тебя и в двадцать лет трудно было заподозрить в наивности, – сказал Левин. – Ты всегда был реалистом. Но скептиком ты не был. С тех пор как ты женился на Рейчел, ты изменился. – Заметив, что по лицу Зака пробежала тень досады или раздражения, Левин поспешил закончить свою речь: – Ладно, довольно об этом. Поговорим о деле. Когда ты начнешь снимать «Судьбу» и кого планируешь на главные роли?
– Я буду играть мужа и хотел бы снять Диану Коупленд в роли жены, если она не занята в другом фильме. Рейчел идеально подойдет на роль любовницы, а Эмили Макдэниелс на роль дочери.
Брови Левина взметнулись вверх.
– Рейчел наверняка закатит истерику из-за того, что ей достанется роль второго плана.
– С Рейчел я сам разберусь, – сказал Зак.
Рейчел и Левин друг друга терпеть не могли, хотя ни у нее, ни у него видимых причин для взаимной ненависти не было. По крайней мере они этих причин не называли. Зак подозревал, что несколько лет назад у них был роман, и расставание не было мирным.
– Если ты еще не решил, кого хочешь взять на роль бродяги, – продолжил Левин после некоторого колебания, – я хотел бы спросить, что ты думаешь насчет кандидатуры Тони Остина?
– Ни за что, – сказал Зак.
Все знали, что Остин сильно злоупотребляет алкоголем и наркотиками, что он человек в высшей степени непорядочный и ненадежный. Когда в последний раз он работал на «Эмпайр», в самом начале съемок он случайно превысил дозу и в результате этого попал на принудительное лечение на шесть месяцев, а роль его пришлось передать другому актеру.
– Тони готов работать, он хочет доказать, что чего-то стоит, – терпеливо продолжал Левин. – Его врачи заверили меня, что он покончил с вредными привычками и совершенно переродился. И на этот раз я склонен им верить.
Зак пожал плечами:
– Чем этот раз отличается от прочих?
– На этот раз его привезли в больницу в состоянии клинической смерти. Врачам удалось его откачать, но полученный опыт так его напугал, что он завязал окончательно. Мне бы хотелось дать ему шанс начать жизнь с чистого листа. – В голосе Левина появились жалобные нотки. – Мы должны заботиться друг о друге, в конце концов мы все – в одной команде. Мы должны помочь Тони получить работу, потому что он на мели…
– И еще потому, что он задолжал тебе круглую сумму за ту картину, которую так и не закончил, – будничным тоном предположил Зак.
– Ну да, он нагрел нас на солидную сумму в той картине, – неохотно признался Левин. – Однако он пришел и попросил дать ему возможность отработать долг. Поскольку, как видно, сыграть на твоих чувствах все равно не удастся, попробуй взглянуть на ситуацию с практической стороны. Несмотря на подпорченную репутацию, зрители все еще его обожают. Для них он герой с неподражаемым отрицательным обаянием, красивый парень, который запутался в жизни, мужчина, которого стремится утешить и направить на истинный путь любая женщина.
Зак задумался. Если Остин и в самом деле исправился, то на роль он подходил идеально. Моложавый блондин, в свои тридцать три он выглядел чуть потрепанным из-за своих дурных пристрастий, что, как ни странно, лишь добавляло ему обаяния в глазах всех женщин от двенадцати до девяноста. Имя Остина в титрах гарантировало бы кассовый успех фильма. Как и имя Зака. И в комбинации они имели бы шанс побить кое-какие рекорды. Поскольку Зак намеревался получить солидную долю прибыли от вложенных им самим в «Судьбу» денег, эти обстоятельства были серьезным аргументом в пользу предложения Левина. Немаловажным был и тот факт, что Остин, даже будучи нетрезвым, играл много лучше большинства актеров, и он действительно идеально подходил для этой роли. С другой стороны, соглашаясь взять Остина, Зак оказывал услугу «Эмпайр» и поэтому мог резонно ожидать ответной услуги со стороны руководства студии. По этой причине он не стал демонстрировать своего энтузиазма и сказал лишь:
– Я дам ему почитать сценарий, но перспектива служить нянькой при торчке, излечился он или нет, меня не слишком прельщает. Дэн Мойс завтра утром вам позвонит, – добавил он, сославшись на своего агента, и, уже поднявшись, чтобы уходить, закончил: – И вы вдвоем можете начать работать над контрактом.
– Фильм встанет в копеечку с учетом количества мест натурных съемок, – напомнил ему Ирвин, уже холодея при мысли о гонораре, который затребует Зак за исполнение ведущей роли и работу режиссера, не говоря уже о тех услугах, которые придется ему оказать за согласие снимать Остина. Умело скрывая радость по поводу достигнутого консенсуса, Левин встал и пожал Заку руку. – Я согласился на эту сделку лишь потому, что тебе очень хочется снять этот фильм. Лично я буду молиться о том, чтобы фильм хотя бы окупил вложенные затраты.
Зак не стал многозначительно ухмыляться. Рукопожатие означало начало переговоров, и каждая из сторон уже сделала по первому ходу.
Диана Коупленд отказалась от роли жены Зака, потому что уже подписала контракт с другой студией, поэтому Зак отдал роль Рейчел, которая была у него второй по списку претенденткой на эту роль. Через несколько недель планы Дианы изменились, но к тому времени Зак уже считал себя связанным контрактом и, что еще важнее, моральными обязательствами с Рейчел, а потому не стал лишать ее главной роли. К удивлению Зака, Диана согласилась на менее значительную роль его бывшей любовницы. Эмили Макдэниелс с энтузиазмом приняла роль дочери-подростка, а Тони дали роль бродяги. Актеров на второстепенные роли нашли без труда, и отборная, состоящая из лучших мастеров своего дела команда под руководством Зака вновь сплотилась для работы над очередным его фильмом.
Через месяц после начала съемок «Судьбы» поползли слухи о злом роке, нависшем над фильмом. Впрочем, говорили, что, несмотря на досадные задержки и непредвиденные затруднения, съемки шли лихорадочными темпами. Каждый день снимали километры пленки, и по Голливуду поползли слухи о том, что фильм ждет целое созвездие «Оскаров». Кое-кто уже начал делать ставки.
Глава 6
Шорох в траве вывел Зака из задумчивости. Оглянувшись через плечо, он увидел в сгущающихся сумерках идущего по направлению к нему Томми Ньютона.
– Съемочная группа на перерыве, и в конюшне все готово, – сказал он.
Зак поднялся и размял ноги.
– Отлично. Пойду еще раз все проверю. – Зак придерживался правила «доверяй, но проверяй», и, кроме того, у него появился благовидный предлог избежать неформального общения с коллегами еще на какое-то время. – Сегодня обойдемся без репетиций, – добавил он. – Попробуем снять все с первой попытки.
Томми кивнул:
– Передам твои слова остальным.
На конюшне Зак внимательно осмотрел декорации для последней главной сцены. За несколько месяцев съемок роман словно зажил собственной жизнью, облекся в плоть и кровь. Даже сам Зак не верил, что сказка о женщине, мечущейся между любовью к дочери и мужу – вечно занятому финансовому воротиле, и запретной страстью к красивому ничтожеству, бродяге, для которого потребность в этой женщине превратилась в опасную одержимость, может так его захватить. Зак играл роль мужа, для которого, казалось бы, главным в жизни была не семья, а его дело. Но вот построенная им могущественная финансовая империя оказалась на грани краха, и он готов пойти на сделку с наркодельцами, лишь бы не лишать жену и дочь привычного стиля жизни. Дочь ни во что не ставит ту роскошь, которой ее окружили родители, и чего ей по-настоящему хочется, так это их внимания и участия в ее жизни. Сюжет был хорош, но самой сильной стороной был не он, а глубина и неоднозначность характеров. Автор, а вместе с ним и режиссер сумели заглянуть в человеческие души и высветить их истинные потребности – все слабые и сильные стороны. В «Судьбе» герои не делились на положительных и отрицательных. Каждый персонаж благодаря искусству режиссера представал перед публикой той своей стороной, которая могла оказать на зрителя максимально сильное эмоциональное воздействие.
Большинство сцен снимались в такой последовательности, в какой это было наиболее удобно с точки зрения производства фильма, но так уж совпало, что последние две сцены, которые оставалось снять, были действительно финальными сценами фильма. Рейчел встречается со своим любовником на конюшне, где до этого уже проходило несколько их страстных сцен. Любовник принуждает ее встретиться с ним еще раз, угрожая сообщить об их романе ее мужу и дочери, если она откажет, и Рейчел соглашается, но в конюшне прячет ружье, которым намерена его припугнуть в надежде, что он испугается и уйдет, оставив ее в покое. Когда он пытается склонить ее к сексу, Рейчел грозит убить его, он пытается отнять у нее ружье, она не отдает, и в итоге они оба получают ранения. Эту бурную сцену Заку предстояло до предела напитать сексуальностью и продемонстрировать вышедшую из-под контроля страсть мужчины и женщины, которые борются друг с другом, но не в силах побороть взаимное влечение. Зак видел свою задачу в том, чтобы снять сцену борьбы как можно жестче и натуралистичнее, чтобы зритель сопереживал не только умом, но и всеми своими инстинктами.
Оглядевшись, Зак медленно пошел по проходу. Все было именно так, как он хотел. Лошади стояли по левую руку от него, раздувая ноздри; их головы виднелись над низкими дверями стойл. По правую руку на противоположной стене на колышках, вбитых в стену, висели уздечки и хлысты; на деревянных полках лежали седла. Щетки и прочие принадлежности по уходу за лошадьми находились там, где положено, – на столе у дальней стены за кузней.
Но главным средоточием этой сцены, ее фокусной точкой был стол у дальней стены в конце коридора возле нескольких вязанок сена. Именно там любовники должны были сойтись в последней схватке. Вязанки были на месте, и пистолет, который должен был быть задействован в сцене, лежал на столе, прикрытый какими-то склянками с мазями и щетками для чистки лошадей. На стропилах под потолком располагалась вторая камера, наведенная на двустворчатые двери, – в них должна была верхом въехать Эмили, привлеченная звуком выстрела. Все осветительные приборы были установлены так, чтобы можно было снять сцену максимально выразительно.
Зак подвинул немного стол, переставил несколько склянок и поправил пистолет так, чтобы попадал в камеру, – он сделал это не столько из необходимости, сколько из-за того, что не мог найти себе места. Сэм Хаджинс, оператор-постановщик, и Линда Томпкинс, художник картины, как обычно, сработали безупречно, воплощая все его идеи. Каждая мелочь была на своем месте, все было в точности так, как он себе и представлял. И внезапно ему захотелось поскорее начать съемку. Чем раньше он пройдет через это испытание, тем будет лучше. Он повернулся и направился к двери; каблуки гулко стучали по выложенному керамической плиткой полу.
Мощные прожекторы заливали ослепительно ярким светом ту часть лужайки, где, расположившись за пластиковыми столами или сидя прямо на траве, ужинала съемочная бригада. Томми заметил Зака, едва тот шагнул в световой круг, и выкрикнул команду:
– Еще десять минут, и начинаем!
Все мгновенно пришло в движение. Кто-то сразу направился в сторону конюшни, кто-то предпочел сходить за еще одним прохладительным напитком. В попытке удержать бюджет от дальнейшего распухания Зак оставил на съемочной площадке только тех, кто был непосредственно занят в картине, а всех прочих отправил на западное побережье, включая второго и третьего помощника и нескольких ассистентов исполнительного продюсера. И без посторонней помощи Томми Ньютону было по силам справиться со своей задачей быстро и эффективно.
Зак видел, как Томми послал своего единственного ассистента за Остином в его передвижной дом, и спустя минуту Остин и Рейчел вышли оттуда вдвоем, а следом за ними – парикмахеры и гример. Остин выглядел не лучшим образом и явно нервничал. Зак искренне надеялся, что сломанные ребра доставляют ему невыносимые страдания. Рейчел, напротив, держалась уверенно и даже с вызовом. Не задерживаясь, она прошествовала мимо Зака с высоко поднятой головой – ни дать ни взять королева, которая не обязана ни перед кем отчитываться. Эмили Макдэниелс повторяла роль, читая ее отцу, который, держа в руках листок с текстом, подавал реплики других персонажей. Эмили в свои шестнадцать больше походила на одиннадцатилетнюю девочку, а ее трогательные ямочки на щеках делали ее похожей на Ширли Темпл. Она подняла голову как раз в тот момент, когда Рейчел проходила мимо нее, и посмотрела на нее с брезгливым неодобрением. Впрочем, уже через мгновение она продолжила репетировать. Изначально Эмили была очень привязана к Рейчел, но, видно, после вчерашних событий девочка изменила о ней свое мнение. Такое проявление искренней детской преданности очень тронуло Зака. Решив перекусить, он потянулся за сандвичем с жареной говядиной и услышал за спиной полный сочувствия голос Дианы Коупленд.
– Зак… – позвала она.
Он обернулся, удивленно приподняв брови.
– Что ты тут делаешь? Я думал, ты уехала в Лос-Анджелес еще утром.
Диана, одетая в белые шорты и красную майку, с заплетенными в косу рыжевато-каштановыми волосами, выглядела трогательно взволнованной и волнующе сексуальной.
– Я собиралась уехать, но когда узнала о том, что произошло вчера вечером в отеле, решила задержаться на случай, если понадоблюсь тебе.
– Зачем? – без обиняков спросил Зак.
– По двум причинам, – сказала Диана, отчаянно пытаясь заставить его поверить, что говорит искренне. – И первая причина – я готова оказать тебе моральную поддержку, если ты будешь в ней нуждаться.
– Я в ней не нуждаюсь, – вежливо ответил Зак. – А вторая?
Диана смотрела на него, на эти гордые точеные черты, в янтарные глаза, холодно блеснувшие под черными густыми ресницами, и вдруг поняла, что из ее слов он сделал вывод, что она его жалеет. Нервничая под его немигающим взглядом, еще сильнее волнуясь оттого, что он молчал и пауза затягивалась, она наконец выпалила:
– Послушай, не знаю, как сказать… Но я думаю, что Рейчел просто дура. И если я могу что-то сделать, чтобы помочь, пожалуйста, позволь мне!.. Зак, – продолжала она с большим чувством, – я… я готова работать с тобой в любое время, в любом месте, в любой роли. Я просто хотела, чтобы ты это знал.
Диана увидела, как непроницаемое выражение лица Зака сменилось мрачной улыбкой, и с опозданием поняла, что все сделала неправильно – теперь он точно решит, что она карьеристка и лишь актерские амбиции заставили ее выразить ему сочувствие.
– Спасибо, Диана, – произнес он с такой убийственно серьезной вежливостью, что она почувствовала себя еще глупее. – Пусть твой агент позвонит мне через несколько месяцев, когда я буду набирать актеров для очередной картины.
Диана задумчиво смотрела ему вслед. Шагал он широко и уверенно, темно-синяя рубашка поло удачно подчеркивала разлет плеч, брюки цвета хаки облегали узкие бедра… Его гибкое, сильное тело с накачанными мышцами имело какую-то львиную грацию. И глаза как у льва, и гордость под стать царю зверей. Единственное, что мешало провести полную аналогию со львом, – это его волосы: темные, красивые, густые волосы. Диана прислонилась спиной к дереву. Ей хотелось съежиться, исчезнуть, хотя бы спрятаться. Она взглянула на Томми, который стоял рядом с Заком и слышал все, что было сказано.
– Кажется, я сглупила, верно, Томми?
– Я бы сказал, что это было твое худшее представление.
– Наверняка он подумал, что на самом деле я хотела лишь получить роль в одном из его фильмов.
– А это не так?
Диана бросила на него страдальческий взгляд, но Томми смотрел не на нее, а на Тони Остина и Рейчел. Немного помолчав, она сказала:
– Как эта сука могла предпочесть Тони Остина Заку? Как она могла?
– Может, ей нравится ощущать себя нужной, – ответил Томми. – Заку на самом деле никто не нужен. А Тони нуждается в каждом.
– Он всех использует, – презрительно поправила его Диана. – Этот Адонис на самом деле вампир, он высасывает жизнь из людей до последней капли, а потом, когда они становятся ему не нужны, вышвыривает за ненадобностью.
– Тебе ли не знать об этом, – сказал он, но при этом положил руку ей на плечо и обнял, утешая.
– Однажды он послал меня на встречу со своим дилером. Меня тогда арестовали из-за того, что при мне оказалась доза, и когда я позвонила ему из тюрьмы, попросив приехать и оставить залог, чтобы меня выпустили, он наорал на меня, обвиняя в том, что я имела глупость попасться. Я была так напугана, что позвонила на его студию, и они меня выручили. А потом выставили мне счет за все издержки.
– Но отчего-то ты на него запала, верно?
– Мне было всего двадцать, и он был моим кумиром. А что ты можешь сказать в свое оправдание?
– Может, у меня кризис среднего возраста? – попытался пошутить Томми, но шутка не удалась.
– Жаль, что его откачали после последней передозировки.
В конюшне зажегся свет, и Томми, кивнув, сказал:
– Пойдем, пора работать.
Диана обняла его за талию, и так в обнимку они пошли к конюшне.
– Ты знаешь, не зря говорят: чему быть – того не миновать.
– Да, но, как правило, между тем и другим проходит слишком много времени.
Зак тем временем у себя в трейлере ополоснул холодной водой лицо и грудь и надел свежую рубашку. Выйдя из трейлера, он направился к месту съемок, но остановился, увидев отца Эмили, нервно вышагивающего перед трейлером дочери.
– Эмили уже на месте? – спросил он.
– Нет, еще нет, Зак. Ей совсем плохо от жары, – пожаловался Джордж Макдэниелс. – Не надо было ей столько времени проводить на солнце. Может, она побудет в трейлере с работающим кондиционером, пока не понадобится вам? Вам ведь все равно придется снять несколько дублей с Рейчел и Остином, прежде чем наступит очередь Эмили.
При иных обстоятельствах предложение, чтобы режиссер ждал, пока какая-то актриса будет нежиться под кондиционером, неизбежно навлекло бы на Макдэниелса гнев Зака. Однако Зак питал слабость к Эмили, как, впрочем, и все остальные, и потому он лишь сдержанно ответил:
– Об этом не может быть и речи, и вы это знаете, Джордж. Эмили актриса, и потому ей придется терпеть жару вместе со всеми в ожидании своего выхода.
– Но… – хотел было возразить Джордж, однако, когда Зак насупил брови, торопливо согласился: – Я схожу за Эмили.
Вообще-то Зак не испытывал иных чувств, кроме презрения, к амбициозным родителям юных талантов, но отец Эмили не был похож на других. Жена Джорджа бросила их с дочерью, когда Эмили была еще совсем крохой. По случайному стечению обстоятельств Эмили заметил кинопродюсер, когда очаровательная девочка с ямочками на щеках играла в парке с отцом. Как только тот же продюсер предложил Эмили роль в фильме, Джордж Макдэниелс сменил дневную работу и стал присматривать за дочерью на площадке. Он решил, что Эмили имеет меньше шансов стать испорченной, если ее будут оставлять на ночь с няней, чем если платная няня станет сопровождать ее на площадку. И уже этот факт вызывал в Заке симпатию к отцу девочки, как и то, что каждый заработанный дочерью цент Джордж переводил на ее именной счет. Он действовал исключительно в интересах дочери, и его преданность и забота имели свои плоды: Эмили была хорошим ребенком, поразительно хорошим для юной голливудской звезды. Она не баловалась наркотиками, не употребляла алкоголь, не спала с кем попало, вела себя уважительно и вежливо, и все это, как понимал Зак, благодаря отцу, его любви и самоотверженности.
Эмили догнала Зака у конюшни, и он бросил ей через плечо:
– Давай, милая, седлай лошадь, и покончим с этим.
– Я готова, если вы готовы, Зак, – сказала Эмили, и при этом ее глаза блестели от волнения и тревоги.
Обогнув конюшню, она направилась к загону, где двое конюхов уже оседлали для нее кобылу, на которой она должна была въехать в конюшню. Зак знал, что у него мало шансов отснять эпизод с первого дубля, с репетицией или без нее. Однако его желание покончить со всем этим, ограничившись как можно меньшим числом дублей, было вполне понятным. К тому же, принимая во внимание характер финальной сцены, напряженность между его женой, ее любовником и им самим с каждым отснятым дублем будет ощущаться все сильнее, и это не лучшим образом могло сказаться на качестве отснятого материала.
Из разросшихся кустов возле двери в конюшню скользнула тень, и хорошо модулированный голос Остина заставил Зака вздрогнуть.
– Послушай, Зак, эту сцену было бы трудно снять, даже если бы мы не держали друг на друга зуб из-за Рейчел, – сказал он, выйдя на свет. – Мы оба взрослые мужчины, много повидали в жизни, давай будем вести себя как взрослые люди. – Он протянул Заку руку для пожатия.
Зак презрительно посмотрел на протянутую руку и сказал:
– Пошел ты…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?