Текст книги "Само совершенство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samo-sovershenstvo-86133.jpg)
Автор книги: Джудит Макнот
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
В тот день Джулию впервые арестовали, и хотя Джулия этого не знала, этот день стал переломным днем в ее жизни, потому что благодаря аресту она оказалась в зоне внимания доктора Уилмер. После того как ее, не вполне, впрочем, справедливо, арестовали за попытку угона машины, Джулию включили в новую экспериментальную программу доктора Уилмер, которая предусматривала обширное и интенсивное тестирование, включающее тесты на интеллект, и индивидуальные собеседования. По результатам тестов и опросов производилась общая психологическая оценка личности, причем решение принималось коллегиально, целой группой психиатров и психологов-волонтеров под руководством доктора Уилмер. Программа имела целью провести социальную адаптацию детей и подростков, попавших под влияние улицы, и сделать из них полноценных членов общества.
В случае с Джулией доктор Уилмер была самым решительным образом настроена на успех, и все, кто был знаком с Терезой, знали, что если уж она что-то решила, то разобьется, но доведет дело до победного конца. В свои тридцать пять Терри Уилмер обладала не только импозантной внешностью, но и железной волей. Врач-психотерапевт в четвертом поколении, она могла похвастать впечатляющей коллекцией дипломов и наград за выдающиеся достижения в своей непростой профессии. Но помимо чисто профессиональных качеств, в ее арсенале было еще такое «смертельное оружие», как обезоруживающе искренняя улыбка, интуиция и умение сопереживать. И самое главное, она была беззаветно предана своему делу. С одержимостью христианского миссионера, посвятившего себя спасению заблудших душ, Тереза Уилмер, отказавшись от процветающей частной практики, все свои усилия направила на спасение беспомощных жертв недофинансируемой государственной системы воспитания детей, оказавшихся без попечения родителей. Для достижения своих целей доктор Уилмер беззастенчиво использовала все средства, имеющиеся в ее распоряжении, включая набор волонтеров из числа ее коллег, таких как Джон Фрейзер. В случае с Джулией она даже прибегла к помощи своих дальних родственников, людей далеко не богатых, но живущих в просторном доме и имеющих, как она надеялась, добрые сердца. И способных подарить тепло своих сердец этой маленькой девочке, судьба которой была так небезразлична Терезе.
– Я хотела, чтобы вы на нее взглянули, – сказала Терри, собираясь задернуть занавески, закрывающие окно, но в этот момент Джулия внезапно встала, в отчаянии огляделась по сторонам и вдруг решительно запустила обе руки в аквариум.
– Какого черта… – начал было Джон Фрейзер, но осекся в немом изумлении, наблюдая за тем, как девочка быстрым шагом пересекла комнату и подошла к занятой своей работой секретарше. В ее сложенных ковшиком ладонях, по которым стекала вода, лежала мертвая рыбка.
Джулия смотрела, как вода капает на шикарный ковер, наверняка зная, что может испортить его, но не могла смириться с тем, что такую красивую рыбку с длинными, похожими на нарядный шлейф плавниками съедят другие рыбы. Но секретарша то ли действительно не замечала ее, то ли делала вид, что не замечает. Джулия подошла почти вплотную к ее стулу и, протянув вперед обе руки, громко сказала:
– Прошу прощения!
Секретарша, погруженная в работу, нервно вздрогнула, обернулась и едва не завизжала, увидев перед своим носом мокрый поблескивающий чешуей трупик.
Джулия боязливо отступила на шаг.
– Она умерла, – сообщила девочка, пытаясь говорить так, чтобы ее не заподозрили в жалостливости и сентиментальности, – а другие рыбы хотят ее съесть. Я не могу на это смотреть. Если вы дадите мне листок бумаги, я ее заверну, и вы сможете положить ее в мусорную корзину.
Оправившись от шока, секретарша спрятала улыбку, открыла выдвижной ящик стола и достала из него несколько салфеток, которые протянула девочке.
– Может, хочешь забрать ее и похоронить?
Именно этого Джулии и хотелось, но ей показалось, что она услышала в голосе секретарши насмешку, и потому она торопливо завернула рыбку в салфетки и сунула ее секретарше.
– Я, знаете ли, не такая глупая, как вы думаете. Это же просто рыбка, а не кролик или какой-то другой особенный зверь.
По другую сторону зеркала Фрейзер тихо рассмеялся и покачал головой:
– Ей страшно хочется похоронить рыбку по всем правилам, но гордость не позволяет ей в этом признаться. – Вновь став серьезным, он добавил уже как профессионал: – А что делать с ее неспособностью к обучению? Насколько мне известно, она находится на уровне ученицы начального класса.
Доктор Уилмер на это лишь презрительно и совершенно не деликатно фыркнула, после чего взяла со стола паку с результатами тестов, которые совсем недавно выполняла Джулия.
– Взгляните-ка на результаты устного тестирования, когда ей не нужно было читать вопросы.
Джон Фрейзер заглянул в папку и тихо рассмеялся:
– У этого ребенка индекс интеллекта выше, чем у меня.
– Джулия особенная девочка во многих смыслах, Джон. Я видела свидетельства тому уже тогда, когда читала ее дело, но, встретившись с ней лицом к лицу, я поняла, что она по-настоящему уникальна. Она отважная, храбрая, чуткая и очень сообразительная. И под всей этой ее напускной бравадой таится редкая доброта, неугасимая надежда, рыцарский дух и оптимизм, с которым она не расстается, как бы сурово ни обходилась с ней жизнь. Она не может изменить свою судьбу и потому бессознательно стремится защитить других детей, в какой бы детский дом ее ни поместили. Она крадет для них и лжет ради них и ведет их на голодовки, и они готовы идти за ней куда угодно, безоговорочно признавая в ней лидера. В свои одиннадцать она прирожденный лидер, но если ее не направить на нужный путь, причем чем скорее, тем лучше, некоторые из ее методов приведут девочку в колонию для несовершеннолетних преступников, а там и в тюрьму. И это сейчас даже не самая трудная ее проблема.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу сказать, что при всех ее талантах самооценка у этой девочки настолько низкая, что, можно сказать, она совсем на нуле. Из-за того, что она несколько раз переходила от одних усыновителей к другим, она убедила себя в том, что не достойна любви. И что еще печальнее, сейчас она на грани того, чтобы смириться с собственной никчемностью. Она мечтательница, но мечта ее вот-вот от нее улетит. – С неожиданной для самой себя убежденностью Терри закончила: – Я не хочу допустить, чтобы огромный потенциал этой девочки, ее надежда, ее оптимизм были растрачены попусту.
Брови доктора Фрейзер поползли вверх.
– Простите меня за то, что поднял эту тему, Терри, но разве не вы всегда так настойчиво напоминали нам о том, что не следует слишком сильно привязываться к пациенту?
С невеселой усмешкой доктор Уилмер прислонилась к столу. Она не стала оправдываться.
– Этого правила легко было придерживаться, когда все мои пациенты были детьми из богатых семей, которые считали себя ущемленными, если не получали в подарок на шестнадцатилетие спортивную машину или самолет. Хотела бы я посмотреть на вас, когда вы вплотную займетесь такими пациентами, как Джулия. Эти дети целиком зависят от системы, которую мы призваны защищать, но вот беда – система эта трещит по швам, и, сколько ее ни латай, все больше детей проваливаются сквозь щели и летят в пропасть. Полгода работы с такими вот выпавшими из системы ребятишками, и вы узнаете, что такое страдать из-за них бессонницей, если даже до этого с вами ничего подобного никогда не случалось.
– Полагаю, вы правы, – со вздохом сказал Фрейзер, возвращая ей папку с делом Джулии. – Просто так, из чистого любопытства, хочу спросить: почему ее никто не удочерил?
Тереза пожала плечами:
– Ей не повезло. Такое бывает. Согласно досье, ее нашли на улице, когда ей было всего несколько часов от роду. После врачебного осмотра стало ясно, что она родилась на десять недель раньше срока. Из-за этого или из-за того, что ее доставили в больницу, когда состояние ее было близко к критическому, у нее оставались многочисленные проблемы со здоровьем примерно до тех пор, пока ей не исполнилось семь.
Сотрудники Службы охраны семьи нашли Джулии приемных родителей, когда ей было два года, но уже во время процесса удочерения пара внезапно решила развестись, и они вернули Джулию под опеку государства. Через несколько недель ее передали другой паре, и этих людей, казалось бы, проверили по всем статьям, но Джулия заболела пневмонией, и эта вторая пара, чей собственный ребенок умер от пневмонии примерно в том возрасте, в котором тогда была Джулия, не в силах пережить эмоционального стресса, отказалась от удочерения. Впоследствии ее поместили в приемную семью, в которой она должна была находиться лишь временно, однако несколькими неделями спустя тот чиновник, что вел дело Джулии, попал в автомобильную аварию и серьезно пострадал, так, что уже не смог вернуться к работе. Дело Джулии затерялось…
– Что? Дело затерялось? – не в силах поверить собственным ушам, переспросил Фрейзер.
– Не судите слишком строго сотрудников Службы охраны семьи. В абсолютном большинстве это настоящие подвижники, но они всего лишь люди, а людям свойственно ошибаться. Если принять во внимание тот объем работы, какой им приходится выполнять, и то мизерное финансирование, которое они получают от государства, удивительно, как им вообще удается что-то сделать. Как бы там ни было, у приемных родителей Джулии своих детей был целый выводок, и удочерять ее они не собирались. К тому времени, как государственные чиновники осознали тот факт, что Джулия выпала из сферы их внимания, ей уже исполнилось пять, и количество желающих удочерить ребенка такого возраста существенно сократилось. К тому же здоровье у нее действительно было слабым, и когда ее забрали от последних приемных родителей и передали очередным, у Джулии стали отмечаться регулярные приступы астмы. Она пропустила чуть ли не половину учебного года в первом и втором классах, но была «такой милой девочкой», что учителя все равно переводили ее из класса в класс. Ее новые приемные родители уже имели на руках трех детей-инвалидов, и им было не до успехов Джулии в школе. И в их защиту надо сказать, что поводов для переживаний у них вообще-то не было – Джулию благополучно переводили из класса в класс. Но к четвертому классу Джулия уже сама понимала, что ей не догнать одноклассников, и начала притворяться больной, чтобы не ходить в школу. Когда ее приемные родители разгадали ее уловку и стали заставлять ее ходить в школу, она придумала иной маневр – вместо того, чтобы сидеть дома, уходила утром как будто в школу, а сама проводила время с детьми, для которых улица давно стала домом. Как я уже раньше говорила, она отважная, храбрая, шустрая и смекалистая. Ничего удивительного, что она вскоре научилась у своих друзей таскать товары из магазинов так, чтобы никто не заметил, и придумывать, как избегать наказаний за прогулы… Остальное вам вкратце известно: настал день, когда ее поймали с поличным на прогулах и воровстве и отправили в Ла-Салльский детский дом, куда отправляют тех детей, у которых не складываются отношения с системой, предусматривающей воспитание детей в приемных семьях. Несколько месяцев назад на нее оформили привод в полицию – незаслуженно, как мне кажется, арестовав ее вместе с группой мальчиков постарше, которые показывали ей, как вскрывать и угонять машины. – Со сдержанным смешком Терри завершила рассказ: – Джулия была лишь восхищенным зрителем, но она и сама умеет это делать. Она предложила мне посмотреть, как вскрывает машину. Можете себе представить: эта малышка с большими невинными глазами легко заводит машину без ключа! Хотя я не думаю, что она стала бы заниматься угоном автомобилей. Как я сказала, она берет лишь то, что может пригодиться детям в Ла-Салле.
Многозначительно усмехнувшись, Фрейзер кивнул:
– Полагаю, им может пригодиться красный карандаш, шариковая ручка и пригоршня карамелек.
– Что?
– Пока вы со мной говорили, ваша почетная пациентка умыкнула все вышеперечисленное из приемной.
– Боже! – воскликнула доктор Уилмер, не особенно, впрочем, сокрушаясь.
– С ней можно показывать трюки, – с невольным восхищением добавил Фрейзер. – Я бы поспешил привести ее сюда до того, как она придумает способ стащить аквариум. Готов поспорить, что детям в Ла-Салле понравились бы золотые рыбки.
Взглянув на часы, доктор Уилмер сказала:
– Я с минуты на минуту жду звонка из Техаса от Мэтисонов. Они должны мне сказать, когда смогут ее забрать. Мне хотелось бы получить от них информацию до того, как Джулия сюда войдет, чтобы иметь удовольствие ее порадовать.
Как раз в этот момент раздался звонок интеркома, и голос секретарши сообщил:
– Доктор Уилмер, миссис Мэтисон на линии.
– Ну вот и дождалась! – радостно сообщила своему коллеге Тереза.
Джон Фрейзер тоже взглянул на часы.
– Через пять минут у меня начнется первый сеанс с Сарой Петерсон. – Фрейзер направился к двери в смежный кабинет, остановился, взявшись за ручку, и с ухмылкой сказал: – Мне только что пришло в голову, что работа между нами распределяется крайне несправедливо. Вы беретесь работать с девочкой, которая ворует карандаши и конфеты, чтобы потом раздать их бедным, а мне вы даете Сару Петерсон, которая пыталась убить своего приемного отца. Себе вы берете Робин Гуда, а мне достается Лиззи Борден*.
– Но ведь вам всегда нравились трудности, – ответила Тереза Уилмер, но, уже взяв трубку, добавила: – Я собираюсь поговорить с чиновниками из Службы охраны семьи по поводу перевода миссис Боровски из Ла-Салля туда, где она будет работать только с детьми дошкольного возраста. Я уже работала с ней раньше, и она отлично справляется с малышами, потому что они милые, ласковые и не нарушают правила. С подростками ей дела иметь не следует. Она не видит различия между подростковым протестом и подростковой преступностью.
– Вы, случаем, не мстите ей за то, что она сказала секретарше, что Джулия крадет все, что плохо лежит?
– Нет, – ответила доктор Уилмер, взяв трубку. – Но это хорошо иллюстрирует то, что я имела в виду.
Закончив говорить по телефону, доктор Уилмер встала и направилась к двери, предвкушая удовольствие от того сюрприза, который она приготовила Джулии Смит.
Глава 2
– Джулия, – сказала доктор Уилмер, едва девочка появилась на пороге, – зайди, пожалуйста.
Как только Джулия, закрыв за собой дверь, прошла в комнату, Терри радостно сообщила:
– Тестирование закончено. Все результаты собраны.
Вместо того чтобы сесть в кресло, юная пациентка доктора Уилмер подошла к столу Терри и остановилась, слегка расставив ноги и сунув руки в карманы джинсов. Она безразлично пожала плечами и не стала спрашивать о результатах тестирования, потому что, как догадывалась Терри, боялась услышать вердикт.
– Тесты были дурацкие, – сказала Джулия. – Вся эта программа дурацкая. Вы ничего не можете обо мне сказать по кучке тестов и бесед в этом кабинете.
– Я узнала довольно много о тебе, Джулия, за те несколько месяцев, что мы знакомы. Ты бы хотела, чтобы я тебе это доказала, рассказав, что мне удалось выяснить?
– Нет.
– Пожалуйста, позволь мне сказать тебе, что я думаю.
Девочка вздохнула и, ехидно усмехнувшись, сказала:
– Вы ведь все равно мне скажете, хочу я этого или нет.
– Это верно, – согласилась доктор Уилмер без улыбки, хотя колкость Джулии ее насмешила. Те методы, которые она применяла в случае с Джулией, коренным образом отличались от тех, которые она обычно использовала. С Джулией она предпочитала говорить без обиняков, потому что девочка обладала безошибочным умением распознавать ложь. К тому же она слишком много времени провела в жестких условиях улицы, чтобы ее можно было ввести в заблуждение, подслащивая горькую пилюлю правды. – Пожалуйста, сядь, – сказала доктор Уилмер и, как только Джулия опустилась в кресло напротив стола, заговорила тихо, но твердо: – Я обнаружила, что, несмотря на все твое геройство и отвагу, тебя постоянно, неотступно мучает страх. Ты можешь обмануть своих подельников, но не меня. Ты не знаешь, кто ты и кем станешь. Ты не можешь читать и писать, а потому убеждена в собственной тупости. Ты прогуливаешь школу, потому что не успеваешь за своими одноклассниками, и тебе ужасно обидно, когда они смеются над тобой на уроках. Ты чувствуешь себя беспомощной и загнанной в угол, и тебе очень не нравятся такие ощущения.
Ты знаешь, что тебя передали на удочерение, когда ты была маленькой, и знаешь, что твоя родная мать тебя бросила. Уже давно ты решила для себя, что твои родители от тебя отказались и твои приемные родители не захотели тебя удочерить, потому что из тебя не выйдет ничего путного, потому что ты недостаточно умна и недостаточно красива. И потому ты стрижешься, как мальчик, не носишь девичью одежду и воруешь, но ты все равно не чувствуешь себя от этого счастливой. Что бы ты ни делала, ничего не меняется, и в этом состоит настоящая проблема. Что бы ты ни делала, если только ты не попадаешь в беду, никому нет до тебя дела, и ты ненавидишь себя, потому что ты хочешь, чтобы тебя замечали и относились к тебе так, будто ты чего-то стоишь. – Доктор Уилмер немного помолчала, давая Джулии время переварить услышанное, а затем с еще большим нажимом в голосе сказала: – Ты хочешь стать значимой для кого-то, Джулия. Если бы кто-то взялся выполнить твое единственное желание, ты попросила бы именно об этом.
Джулия почувствовала, как глаза защипали слезы унижения. Доктор Уилмер била ее словами по самому больному.
От внимания Терри не ускользнуло ни то, как часто заморгала Джулия, ни влажный блеск в ее глазах – наглядное подтверждение того факта, что ей удалось задеть Джулию за живое. Смягчив тон, Тереза продолжила:
– Ты запрещаешь себе мечтать и надеяться, но ничего не можешь поделать с собой, и тогда ты сочиняешь волшебные сказки со счастливым концом и рассказываешь их детям в Ла-Салле – все эти сказки об одиноких уродливых ребятишках, которые в один прекрасный день находят семью и счастье.
– Вы ничего не поняли! – с жаром возразила Джулия, покраснев до корней волос. – По вашим словам, я какая-то слезливая плакса. Мне не нужно, чтобы меня кто-то любил, и детям в Ла-Салле тоже это не нужно. Мне этого не надо, и я этого не хочу! Я счастлива…
– Это не так. Сегодня мы будем говорить друг другу только правду, и я еще не все сказала. – Глядя Джулии в глаза, не отпуская ее взгляд, Тереза тихо, но настойчиво произнесла: – Правда состоит в том, Джулия, что за время твоего участия в программе нам удалось выяснить, что ты храбрая, славная и очень умная девочка. – Тереза улыбнулась при виде озадаченного выражения на лице Джулии и продолжила: – Единственная причина, по которой ты не научилась читать и писать, состоит в том, что ты пропустила слишком много занятий по болезни, а позже уже не смогла наверстать упущенное. И это не имеет никакого отношения к твоей способности к обучению, то есть к тому, что ты называешь сообразительностью, а мы – интеллектом. Все, что тебе требуется, чтобы сравняться по знаниям с другими детьми, твоими ровесниками, – это чтобы какое-то время кто-то помогал тебе с учебой. И помимо вполне приличных способностей, – продолжила доктор Уилмер, слегка меняя тему, – у тебя есть абсолютно нормальная естественная потребность быть любимой. Мы все хотим, чтобы нас любили такими, какие мы есть, и это нормально. Ты очень чуткая девочка, а потому легкоранимая. Поэтому тебе не нравится, когда ранят чувства других детей, и потому ты так стараешься сделать их счастливыми, рассказывая им сказки и воруя для них всякие безделушки. Я знаю, что тебе очень не нравится твоя чувствительность, но, поверь мне, – это одно из самых драгоценных твоих качеств. А теперь все, что нам надо сделать, это поместить тебя в среду, которая поможет тебе стать такой, какой ты однажды можешь стать…
Джулия побледнела, подумав, что незнакомое ей в данном контексте слово «среда» означает какое-то учреждение, возможно, даже тюрьму.
– Я знаю людей, которые лучше других подойдут на роль приемных родителей для тебя, Джулия. Это Джеймс и Мэри Мэтисон. Миссис Мэтисон была учительницей, и она с удовольствием поможет тебе подтянуться в учебе. Преподобный Мэтисон – священник…
Джулия подскочила как ошпаренная.
– Священник! – воскликнула она, отчаянно замотав головой. На ум ей сразу пришли бесконечные проповеди об адском пламени и проклятии за грехи, которыми ее изрядно пичкали в приютской церкви. – Нет, спасибо. Я уж лучше пойду в колонию.
– Ты никогда не была в колонии и потому не знаешь, о чем говоришь, – заявила доктор Уилмер и продолжила говорить о приемных родителях таким тоном, словно у Джулии все равно не было выбора. Впрочем, Джулия уже успела осознать, что выбора у нее нет. – Джеймс и Мэри Мэтисон переехали в маленький городок в Техасе несколько лет назад. У них два сына, один на пять лет тебя старше, другой на три, и в отличие от других семей, в которых ты воспитывалась, у Мэтисонов не будет других приемных детей, кроме тебя. Ты станешь членом настоящей семьи, Джулия. У тебя даже будет своя комната. Я знаю, что до сих пор у тебя не было ни настоящей семьи, ни собственной комнаты. Я поговорила с Джеймсом и Мэри, и они очень хотят, чтобы ты жила с ними.
– Надолго я к ним поеду? – спросила Джулия, стараясь не слишком обнадеживаться по поводу того, что очень скоро может закончиться.
– Навсегда. При условии, что тебе там понравится и ты будешь следовать одному строгому правилу, которого придерживаются все в той семье – правилу взаимного доверия. Это означает, что больше ты не будешь лгать, не будешь воровать и не будешь прогуливать школу. Все, что от тебя требуется, – это быть с ними честной. И они верят, что ты будешь честной, и они очень, очень хотят, чтобы ты влилась в их семью. Миссис Мэтисон позвонила мне несколько минут назад и сказала, что отправляется в магазин, чтобы купить тебе кое-какие игры и учебные пособия, по которым можно было бы обучать тебя. Она не хочет без тебя покупать одежду и ждет, когда ты сама вместе с ней выберешь себе то, что тебе понравится.
Стараясь не показать своего восторга, Джулия сказала:
– А они знают о моем приводе в полицию? И о том, что я прогуливала?
– Они знают и о прогулах, и о том, что тебя поймали при попытке угона машины, – спокойно сообщила ей доктор Уилмер. – Они все о тебе знают.
– И они все равно хотят, чтобы я с ними жила? – насмешливо переспросила Джулия. – Должно быть, им сильно нужны деньги, которые платит приемным родителям государство.
– Деньги тут совершенно ни при чем! – с металлом в голосе сообщила доктор Уилмер. Впрочем, она так и не смогла сдержать улыбки, что испортило эффект. – Это не обычная семья. Денег у них не слишком много, но у них много всего другого, чем они с радостью поделятся с ребенком, заслуживающим доброго отношения.
– И они считают, что я заслуживаю доброго отношения? – с иронией спросила Джулия. – Никто не хотел брать меня к себе и до привода в полицию. С чего бы это кто-то захотел взять меня сейчас?
Восприняв вопрос Джулии как риторический, доктор Уилмер встала и вышла из-за стола.
– Джулия! – ласково сказала она, дождавшись, когда девочка неохотно подняла глаза. – Я считаю, что ты самый достойный ребенок, с которым мне выпало счастье встретиться. – И этот неслыханный комплимент она сопроводила одним из тех немногих ласковых проявлений любви и заботы, что был известен Джулии, – она погладила ее по щеке. – Я не знаю, как тебе удалось сохранить в себе столько тепла и доброты, но, поверь мне, ты заслуживаешь помощь, которую я могу тебе дать, и всю любовь, которую, как я думаю, ты получишь у Мэтисонов.
Джулия неопределенно пожала плечами, внутренне готовая к неизбежному разочарованию, стараясь затушить огонек надежды, помимо воли все ярче разгоравшийся в сердце.
– Не рассчитывайте на это, доктор Уилмер.
Доктор Уилмер ласково улыбнулась:
– Я рассчитываю на тебя. Ты необыкновенно умная девочка, и я знаю, что твоя интуиция тебя не подведет. Ты увидишь, что тебе желают добра, и поймешь, что тебе делать.
– Должно быть, вы очень хороший психолог, – сказала Джулия со вздохом, в котором было столько же от надежды, сколько и от страха перед будущим. – Вы почти заставили меня поверить во всю эту чепуху.
– Я очень, очень хороший психолог, – согласилась доктор Уилмер. – И то, что ты это понимаешь, доказывает, что я в тебе не ошиблась. Ты действительно обладаешь редким умом и интуицией. – С улыбкой она прикоснулась к подбородку Джулии и сказала тихо и очень серьезно: – Ты будешь иногда писать мне о том, как у тебя идут дела?
– Конечно, – еще раз пожав плечами, пообещала Джулия.
– Мэтисонам нет дела до того, что было в твоем прошлом, – они верят в то, что отныне и впредь ты будешь с ними честна. А ты? Ты готова забыть о прошлом и дать им шанс помочь тебе стать тем замечательным человеком, каким можешь стать?
Столько комплиментов еще никогда не обрушивалось на голову этой несчастной девочки, и она, закатив глаза, со смехом сказала:
– Без проблем. Заметано.
Не желая превратить все то важное, о чем они сейчас говорили, в шутку, стремясь заставить Джулию постичь важность предстоящего шага, Тереза очень серьезно, почти торжественно сказала:
– Подумай о том, что я тебе скажу, Джулия. Мэри Мэтисон всегда мечтала о дочери, но ты – единственная маленькая девочка, которую она решила принять в семью. С этого момента тебе предстоит начать жизнь с чистого листа. Считай, что ты только что заново родилась. Понимаешь?
Джулия открыла рот, чтобы сказать, что она понимает, что она… но в горле встал ком, мешающий говорить, и потому она лишь кивнула.
Тереза Уилмер заглянула в бездонные синие глаза девочки и сама почувствовала, как сжалось горло. Погладив Джулию по спутанным кудряшкам, она пробормотала:
– Может, однажды ты решишь отрастить волосы. Они у тебя будут красивые и густые.
Джулия обрела наконец голос и озабоченно наморщила лоб.
– Эта леди, миссис Мэтисон, она ведь не станет завивать их на бигуди, вплетать в них ленты или завязывать банты?
– Не станет, если ты сама этого не захочешь.
Джулия вышла из кабинета, оставив Терезу Уилмер в размягченном состоянии. Заметив, что дверь в кабинет осталась приоткрытой, и зная, что ее секретарша ушла обедать, Тереза подошла к двери, чтобы закрыть ее. Она уже взялась за ручку, когда заметила, что Джулия сделала крюк, подошла к журнальному столику и, задержавшись возле него разве что на мгновение, направилась к пустующему месту секретарши.
После ее ухода на журнальном столике осталась лежать пригоршня леденцов, а на пустом столе секретарши – красный карандаш и шариковая ручка.
Голос Терезы охрип от переполнявших ее эмоций: радости, гордости, чувства выполненного долга. Она прошептала вслед Джулии:
– Твоя жизнь – чистый лист, и ты ничем не хочешь его запятнать. Ведь верно, моя хорошая? Вот и умница!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?